Настоящая любовь большая редкость. Та любовь, которая переворачивает все в жизни и заставляет человека ничего более не желать кроме того, чтобы всегда и во всем быть рядом с любимым человеком. Это и счастье, и в тоже время - трагедия. Трагедия большой любви! Один из примеров - любовь русского поэта и дипломата Федора Ивановича Тютчева и Елены Александровны Денисьевой, скромной дворянки, воспитанницы Смольного Института. Он был женат и полноценной семьи с возлюбленной создать не мог. Она родила ему троих детей, а он просто любил ее, посвящал ей стихи и... мучил ее. А она мучила его. Этот роман продлился около четырнадцати лет и закончился смертью Елены от скоротечной чахотки. Федор Иванович всю оставшуюся жизнь, а пережил он свою возлюбленную на девять лет, винил себя в этой смерти. "Память о ней - это то, что чувство голода в голодном, ненасытимо голодном. ...Гноится рана, не заживает. Будь это малодушие, будь это бессилие, мне всё равно. Только при ней и для неё я был личностью, только в её любви, её беспредельной ко мне любви я сознавал себя... Теперь я что-то бессмысленно живущее, какое-то живое, мучительное ничтожество. ...Тот только в состоянии оценить моё положение, кому из тысячи одному выпала страшная доля - жить четырнадцать лет сряду, ежечасно, ежеминутно, такою любовью, как её любовь, и пережить её... Теперь всё изведано, всё решено; теперь я убедился на опыте, что этой страшной пустоты во мне ничто не наполнит." (из письма Ф.И.Тютчева другу А.И. Георгиевскому). Он искал уединения и... писал стихи в память о той, которую так сильно полюбил на склоне лет. Сейчас эти стихотворения мы называем "Денисьевским циклом" - это более пятнадцати драгоценных шедевров русской любовной лирики второй половины девятнадцатого столетия.....

Есть и в моем страдальческом застое
Федор Тютчев

Есть и в моем страдальческом застое
Часы и дни ужаснее других...
Их тяжкий гнет, их бремя роковое
Не выскажет, не выдержит мой стих.

Вдруг всё замрет. Слезам и умиленью
Нет доступа, всё пусто и темно,
Минувшее не веет легкой тенью,
А под землей, как труп, лежит оно.

Ах, и над ним в действительности ясной,
Но без любви, без солнечных лучей,
Такой же мир бездушный и бесстрастный,
Не знающий, не помнящий о ней.

И я один, с моей тупой тоскою,
Хочу сознать себя и не могу —
Разбитый челн, заброшенный волною,
На безымянном диком берегу.

О господи, дай жгучего страданья
И мертвенность души моей рассей:
Ты взял ее, но муку вспоминанья,
Живую муку мне оставь по ней, —

По ней, по ней, свой подвиг совершившей
Весь до конца в отчаянной борьбе,
Так пламенно, так горячо любившей
Наперекор и людям и судьбе, —

По ней, по ней, судьбы не одолевшей,
Но и себя не давшей победить,
По ней, по ней, так до конца умевшей
Страдать, молиться, верить и любить.

Конец марта 1865