«ПОКА ТЫ В ИНСТИТУТЕ, ОН БАБ ВОДИТ»

Довольно долго я не понимала, что он мне изменяет. Помню, хозяйка одной из квартир, которые мы снимали, пыталась открыть мне глаза — бесполезно! Кстати, в съемных квартирах нас обычно больше пяти дней не держали — Шукшин обязательно что-нибудь этакое вытворял, что пугало хозяев. А вот в том доме, в Сокольниках, мы задержались надолго. Квартиру нам сдала эффектная женщина, а через месяц она вдруг явилась и стала жить на кухне, на диванчике. Потом-то мы, конечно, поняли, что это была ее обычная тактика: взять вперед за два-три месяца с жильцов плату, перекантоваться недели две-три у своей сестры, а потом под предлогом ссоры с несуществующим женихом вернуться и жить вместе со съемщиками: система отработанная. Так вот эта ушлая хозяйка меня предупреждала: «Твой-то — настоящий кот! Пока ты в институте, он сюда баб водит. Да и ко мне пристает». Но я не верила. Говорила: «Как вам не стыдно, вы наговариваете!»

Но однажды я увидела все своими собственными глазами. Доброжелатели рассказали мне, что Вася уединился в общежитии с одной актрисой — не буду называть ее имя. Оба были сильно пьяны. Я заставила их открыть дверь. По их виду мне стало все ясно. Хотя Шукшин пытался еще убедить меня, что между ними ничего не было. Но я слушала его с таким выражением лица, что они оба испугались. Думали, видимо, что я сейчас драться начну. Помню, эта женщина визгливо кричала: «Зверина!!! Она меня прибьет!» — и пыталась спрятаться. Но я, разумеется, не собиралась с ней драться. Я повернулась и вышла из комнаты с твердым осознанием, что наши отношения с Шукшиным закончились.

В 1965 году я окончила ВГИК. Туда пришла — 82 килограмма: здоровая, жизнерадостная, наивная. Оттуда вышла — весила 62: измученная, матюкающаяся, разочарованная… Но многие пытались уговорить меня не рвать с Шукшиным. «Что ты делаешь с Васькой? Он места себе не находит, нельзя так с мужиком». Находил он себе место или не находил, а на моем возвращении особенно не настаивал. Он понимал: нужно покрепче зацепиться в Москве, и я ему в этом деле начинала мешать. Под конец наших отношений он снял меня в своем фильме «Живет такой парень». Одну из ролей дал Белле Ахмадулиной, благодаря чему и вошел в круг писателей, поэтов, сценаристов… Потом сошелся с дочерью драматурга Анатолия Сафронова, Викой. Устроился у нее, заделал ребенка, но жениться не захотел. Шукшин рассказывал мне, приходя пьяный в гости по старой памяти: «У меня баба с пузом ходит, но жить я с ней не буду».



Он и про Федосееву-Шукшину потом приходил рассказывать. Вася увидел ее на съемках картины «Какое оно, море?». У Лиды за плечами было неудачное замужество, да и в кино ей ничего не светило. А тут — Шукшин, карьера которого как раз резко пошла на взлет. А привязать его просто: молчи да терпи! Вари борщи да обещай, что на всю жизнь будешь ему верной подругой. Но он все равно говорил мне: «Праздника у меня с Лидкой так и не получилось». И очень долго не мог смириться с тем, что эта женщина пойдет с ним по жизни до конца. Порой он после ссоры, пьяный, плакался мне: «Что я наделал? Слушай, я не могу от нее избавиться!» Впрочем, это было нормально для Шукшина: женщина, которая еще недавно казалась ему необходимой, очень быстро начинала мешать.

Иногда Вася снова принимался упрекать меня. Курил, плакал, сетовал, как плохо устроена жизнь, говорил: «А ведь ты меня так и не поняла, змея подколодная! Я тебя любил, а ты не оценила». Но я уже смотрела на него как на безобидного пьянчужку, который сидит себе, что-то болтает, а что именно — абсолютно не важно.

Удивительно, но я умудрилась еще раз вляпаться почти в такую же историю. Вышла замуж за Владислава Чащина, который работал директором одной из картин на Киностудии имени Довженко, и уехала с ним в Киев. Через четыре месяца я уже ждала ребенка, и через пять выяснилось, что Владислав — хронический алкоголик. Мы разошлись, когда сыну Денису был всего год. Зато третий муж отвечал всем моим требованиям — заботливый, самоотдача потрясающая, жертвенный, внимательный. Он действительно любил меня! Но у него не сложились отношения с моим сыном, и мне пришлось делать выбор. Разумеется, я выбрала сына. Сейчас он уже взрослый, воспитывает детей. Я благодарна Денису, что он, в отличие от меня, сумел создать семью и подарил мне эту ценность.

Что касается моего творчества, я заслуженная артистка Украины, работала в Театре киноактера, в театре «Браво», снимаюсь в кино. У меня много общественной работы, я секретарь Союза кинематографистов Украины. Пропагандирую творчество русских классиков, провожу чтецкие вечера.

Я благодарна судьбе, что Шукшин исчез из моей жизни. Кто-то может спросить, зачем я это все рассказываю? Если меня спрашивают о Шукшине, я не могу говорить неправду. Какого черта я должна говорить красиво о человеке, который издевался над моей юностью? Но хочу заметить, что мой рассказ принадлежит тому времени, когда я была неопытной девочкой. Сейчас я Шукшина даже понимаю. Он пробивался всеми силами и боролся за свою судьбу, не считаясь с моей. Вот этого я и не могу ему простить! Я не рассматриваю его как художника. А говорю о нем как о жестоком человеке, мужчине, который пользовался моей наивностью и доверчивостью... Люди меняются. Но я не уверена, что если бы Шукшин сейчас был жив, то, встретившись со мной, попросил бы у меня прощения.

Анжелика Пахомова 7 Дней


н.з.