2509. Опросы показали, что мужчины, которые каждый день целуют своих жен перед выходом на работу, имеют более высокий доход, чем те, которые этого не делают.

2510. Конфетки "Hershey?s Kisses" назвали так потому, что машина, которая их лепит, выглядит так, как будто целует конвейерную ленту.

2511. Своим появлением розы опередили людей примерно на 34 миллиона лет. Найдены ископаемые останки и окаменелости роз, указывающие на возраст около 50 миллионов лет. Культурной розе примерно 5000 лет, сейчас известно около 300 видов роз, около 30000 сортов.

2512. Роза является национальным цветком США, Англии и Ирана.

2513. Все классы роз названы по представителям, изначально произраставших в северном полушарии, а ниже экватора нет ни одного "родного" для него класса - все привозные.

2514. Дикую розу Rosa Acicularis можно встретить в районе Северного Полярного Круга.

2515. Одно из древнейших изображений розы найдено на острове Крит и датируется примерно 2000 г. до нашей эры.

2516. Задолго до того, как Сафо увековечила розу эпитетом "королева цветов", греки называли ее "король цветов".

2517. Происхождение слова "шляпа" восходит к "шапо", "шапель" - римский венок из роз.

2518. В раннем христианстве роза была символом тех, кто выжил в результате преследований и гонений.

2519. В Россию роза попала только в 16 веке, и вначале была достоянием лишь царского двора. Как украшение садов она стала появляться лишь при Петре I и особенно при императрице Екатерине II.

2520. Лучшими розоводами мира по праву считаются французы, никто не продает больше роз, чем голландцы, болгары известны производством розового масла.

2521. Розовое масло (по большей части синтетическое) входит в состав 46% мужской и 98% женской парфюмерии. Однако из всего разнообразия в парфюмерии используется только два вида роз - дамасская и центифолия. Натуральное розовое масло - одно из самых дорогих, на международном рынке оно ценится дороже золота и платины. Для получения одного килограмма розового масла требуется в среднем три тонны лепестков.

Поначалу сообщения касались главным образом местности, лежащей близ реки Фрейзер, Британская Колумбия, и в северной части побережья этой провинции. Берне и другие исследователи сообщали, что неоднократно видели здесь как самих существ, так и их следы. В этих местах их называют сасквачи—это имя образовалось в результате смешения нескольких аналогичных названий, которыми пользуются племена местных индейцев для описания данных существ. Индейцы никогда не сомневались в существовании очень больший, если не сказать поистине гигантских существ (более семи футов роста), а в последние годы это поверье широко распространилось и среди белых. На территории сплошь заросшей лесом полосы побережья и на многочисленных островах в них верят все без исключения, и надо отметить, что когда местные индейцы рассказывают об этих существах по-английски, то называют их «обезьянами», хотя и признают за ними некоторые человеческие способности, например, умение очень точно и с большой силой бросать камни. Необходимо заметить, что недавно профессор Кортландт выдвинул предположение, что на подобные действия способен лишь человек.

До недавнего времени вопрос о существовании сасквачей представлялся настолько запутанным, что антропологи не только не воспринимали его серьезно, но даже не считали нужным просматривать сообщения очевидцев — конечно, как правило, это были неспециалисты, без какой-либо научной подготовки, и, к сожалению, большая часть подобной информации публиковалась в ежедневных газетах и популярной прессе. Тем не менее, суть сообщений из Британской Колумбии, находящихся сейчас в моем архиве —в том числе официальные сообщения и свидетельства, подписанные под присягой, — представляется весьма серьезной, и слава Богу, для проверки фактов в 1962 году туда была отправлена первая научная экспедиция.

Однако и в прошлом веке хватало слухов и непроверенной информации, касающихся аналогичных существ, и исходили они с более обширной территории ^практически из всех предполярных и полярных регионов Северной Америки, расположенных севернее проведенной нами линии, а также из других мест, от Аляски до Лабрадора и даже из Гренландии. За двадцать лет исследования феномена, который, к сожалению, стал весьма популярным в народе и сейчас известен как «снежный человек отвратительный» (мы недавно сократили это название до аббревиатуры СЧО), несколько сообщений привлекли внимание специалистов, но они всегда исходили из вторых рук, что, кстати,, касалось даже их публикации. Поэтому не так давно.-было принято решение постараться добраться до оригиналов. Предпринятые действия пролили свет на целый ряд важных пунктов, часть которых мы с вами уже анализировали, но ни один из них .пока так еще и не бал должным образом проверен и исследован, как мы увидим ниже. Тем не менее по каждому из них мы сделали ряд комментариев. Однако на данной стадии исследования прежде всего поражает обилие подобного материала, а также потрясающая оперативность его публикации. Тот факт, что данная информация — исходящая, кстати, от столь выдающегося ученого, как Кнуд В. И. Расмуссен — была проигнорирована, представляется мне совершенно непонятным.

Как будет показано ниже, примерно десять лет назад Глэдуин выдвинул гипотезупо некоторым аспектам совершенно неприемлемую, — что было несколько «волн» чрезвычайно низших человекообразных (в том числе, по его мнению, и некоторые карликовые), а также первобытных людей (на стадии неандертальцев) и, возможно, даже низших гоминидов, сегодня отнесенных к «питркантропической ветви» приматов, которые пересекли Берингов пролив и расселились в Северной и Южной Амепиках. Если Глэдуин в целом был прав, то почти все, о чем мы будем говорить ниже, складывается в идеальную картину.

Доиндейский человек (или преамеринд) жил в Северной Америке и, вполне возможно, в Южной. Никто уже больше не может оспаривать этот факт, поскольку протоамеринды оставили слишком много доказательств своего существования, которые, как показал радиоуглеродный и другие анализы, датируются гораздо более ранним временем, чем последний или даже предпоследний ледниковые периоды, сопровождавшиеся смещением полярных льдов к югу. У нас нет никаких оснований полагать, что все преамериды были стерты с лица земли ещё до наступления постледникового периода, у нас также нет доказательств, что их истребили, — но у нас есть достаточно серьезные доказательства того, что на огромных и неисследованных территориях Крайнего Севера они могли сохраниться и выжить.

У современных эскимосов сохранилось множество преданий о расселении примитивных народов, населявших эти территории до того, как здесь появились эскимосы. Эти легенды живут на всем протяжении от Аляски до Гренландии, а также на арктических островах Канады. Сказания утверждают, что это были очень высокие существа, полностью поросшие густой шерстью, недалекие и туповатые, однако они жестоко сражались друг с другом, питались сырым мясом, не знали одежды и жили в круглых сооружениях, которые строили из больших камней и китовых ребер, а крышу покрывали шкурами. Эскимосы говорят, что у них были очень грубые орудия из камня и кости. К северу от Гренландии и на Баффиновой Земле их сегодня называют «туниджуки», хотя западнее существует целый ряд других названий для этих существ.

Об этих легендах говорили многие, в том-числе и Рас-муссен, и Катарин Шерман в своей книге «Весна на арктическом острове». Расмуссен даже утверждал, что несколько таких существ живут в настоящее время в Гренландии и что эскимосы загнали их «в недоступные каньоны». Такое, как пишет Шерман, вполне возможно, поскольку внутренняя часть страны представляет собой сплошной ледниковый лед, окруженный узкой береговой полосой. Однако, несмотря на оживленные воздушные трассы, пролегающие над периферией Гренландии, огромная часть этой страны-еще полностью не исследована. Кроме того, самая северная оконечность мыса Моррис-Джессеп не покрыта льдом, и вследствие изрезанности местности фиордами, сюда невозможно подобраться ни с материка, ни с моря.

Эскимосы настаивают, что эти туниджуки - гигантского роста, и привычки их весьма отвратительные. Якобы они предпочитают стухшее мясо, а чтобы ускорить процесс разложения, женщины туниджуков носят его под одеждой (?) на теле. Поскольку туниджуки не знают, как выделывать шкуры, они просто мочат их в воде и затем напяливают на себя в таком виде и носят до полного высыхания; после этого шкуры используются в качестве подстилок. Однако одной из самых странных привычек, приписываемых туниджукам, является, по словам Шерман, тот факт, что молодых людей зашивают в шкуру только что убитого тюленя, в которой полным полно «червей» (паразитов?): считается, что «черви» высасывают избыток крови, вес человека уменьшается и он становится быстроногим охотником. Эскимосы считают, что эти паразиты размножаются в разложившихся трупах птиц, и один такой птичий труп—гагары—видел в Гренландии Расмуссен. Он пишет, что местные эскимосы рассказали ему, что труп оставили несколько туниджуков, которые незадолго до появления Расмуссена скрылись в одном из «неприступных каньонов».

Рассматривая туниджуков как абсолютно примитивных человекообразных, молва тем не менее утверждает, что живут они в подземных домах (правда, без постелей),. пользуются посудой—или по крайней мере «горшками для стряпни» — и оружием. Эскимосы Гренландии рассказывают, что туниджуки разгуливают обнаженными, но тела их сплошь покрыты похожей на мех шерстью; в более западных областях говорят,что они пользуются шкурами животных. Но все сходятся в одном: туниджуки —отменные охотники; загоняя зверя, они подают друг другу команды голосом или жестами и настолько сильные, что в одиночку справляются со взрослым тюленем. Помимо этихдеталей, Шерман отмечает—на основании рассказов эскимосов севера Баффиновой Земли, которые записал агент компании «Хадсон бей» П. Дж. Мердок, свободно владеющий местным эскимосским диалектом,— что туниджуки не представляют опасности для эскимосов, напротив — они чрезвычайно пугливы и трусливы и, в частности, очень боятся собак, «смысл» которых им, видимо, совершенно непонятен. Все утверждают, что они часто дерутся между собой, однако некоторые эскимосы настаивают, что их собственные предки охотились на туниджуков и постепенно истребили их. И тем не менее жители Гренландии уверяют, что они еще встречаются здесь, но ведут себя очень настороженно и относятся к людям с большим подозрением, чем животные.

Шерман пишет: «До 1902 года на острове Саутгемптон жило племя совершенно пещерных людей Туле, некоторые привычки и обычаи которых встречаются (приписываются) у туниджуков». (Туле вместе с другими племенами, .такими, как островитяне Дорсета и Sarquaq, представляют собой уже давно известных обитателей Канадских островов и Крайнего Севера.) Шерман в 1955 году сама побывала в племени на острове Байлот, которое эскимосы Баффиновой Земли называют туниджу-ки, и дает очень подробное описание этих существ.

В небольшом изолированном каньоне членам ее экспедиции показали несколько рядов круглых холмов. Как оказалось, они были сложены из очень больших камней, уже наполовину ушедших в вечную мерзлоту. Каждый холм был обкопан по кругу и явно когда-то находился под крышей—входилид них через своего рода тоннель высотой три фута; внутренняя часть была выложена большими плоскими камнями, а в задней части имелись каменные скамьи. У стен были повсюду набросаны полуистлевшие кости гренландского кита. Участников экспедиции поразила способность живших здесь людей выкапывать столь глубокие ямы в вечной мерзлоте с помощью лишь грубых каменных и костяных инструментов; еще более удивительной казалась транспортировка этих огромных камней, явно не местного происхождения — пусть даже у обитателей были собаки и сани. Проводники-эскимосы рассказали, что туниджуки могли поднимать камни, к которым не подошел бы ни один нормальный эскимос—они также поведали, что свои жилища туниджуки покрывали китовыми ребрами и что туннель был сделан из двух китовых челюстей. Однако, как отмечает Шерман, по всему было видно, что здесь уже давно живут эскимосы.

Представляется очень важным, что описание этих круглых жилищ почти в точности совпадает с «круглыми домами» периода неолита, обнаруженными на Шетландских и Оркнейских островах, а также на Гебридах, неподалеку от побережья Шотландии, где тоже нашли круглые сооружения, утопленные в почву примерно на три фута, окруженные каменными стенами высотой около трех футов над поверхностью земли и покрытые крышей из больших китовых ребер, поверх которых были уложены шкуры, слои торфа или иной теплоизолирую-щий материал. Эскимосы до сих пор строят каменные иглу, крыши которых кроют «нахлестываемыми» друг на друга каменными плитами, и входят в эти жилища через туннель—однако ни по размерам, ни по весу используемых при строительстве камней они нисколько не похожи на сооружения, которые якобы возводили туниджуки.

Еще интереснее описание расположенных неподалеку пирамид из очень больших камней; частично эти пирамиды уже осыпались. По словам очевидцев, внутри они полые, и в них оказалось множество костей, принадлежащих людям большого роста. Один из членов экспедиции забрался внутрь и извлек, как все решили, таз женщины, но поскольку в экспедиции не было профессиональных антропологов, они положили кость на место и снова замуровали пирамиду. Шерман буквально умоляет, чтобы туда выехали опытные специалисты, прежде чем эти бесценные останки окончательно не превратились в прах; она заканчивает свои записки весьма уместным вопросом: «Помимо туниджуков, если они вообще существовали, кто еще мог побывать здесь?»

Единственной альтернативой, по ее мнению, могут быть только древние скандинавы—сложенные гораздо лучше эскимосов и более сильные, склонные к взаимным распрям, они могли дать пищу для легенд, которые долгое время передавались от одних народов другим. Она подводит черту чрезвычайно серьезным замечанием, что, видимо, эскимосы знали о белых людях задолго до того времени, которым историки датируют это знакомство. Более того, продолжает Шерман: в 1632 году Люк Фоке, капитан судна «Чарльз», заявил, что заходил на остров, где не было ни одного живого человека, а лишь множество маленьких могил, в которых покоились крошечные скелеты длиной всего четыре фута, а вокруг них лежали луки, стрелы и костяные копья. Все это были взрослые люди, и, судя по его словам, не все они имели вид скелетов, некоторые производили впечатление замерзших тел. Далее он в своем отчете пишет:

«Этот остров лежит на широте 64 градуса 10 минут (1); и я пришел к выводу, что он находится на траверзе архипелага сэра Томаса (2), северо-восточная часть которого была примерно в десяти лигах от нас, но ни на востоке, ни на юго-востоке земли мы не видели, хотя вечер был на редкость ясный. Земля, которая была в поле зрения, простиралась с северо-востока на юго-запад.

Шлюпка, ушедшая на остров, вернулась, и мне доложили, что это—остров-усыпальница, где дикари хоронили своих мертвых (я не могу сказать «погребали»); так как поверхность острова—сплошной камень и так как копать здесь не было никакой возможности, они укладывали тела на камни, обносили их каменными стенами и крыли деревянными досками, похожими на боковины саней. Доски эти имели длину девять или десять футов, четыре дюйма толщиной. По тому, как они были сделаны, можно было судить, что дерево либо срубили, либо спилили; поверхность досок была очень гладкой, а захоронения очень древние.

И, как и в других местах этих стран, они хоронят все свое оружие—луки, стрелы, тетивы, наконечники стрел, копья и другую костяную утварь. Самый крупный труп не превышал в длину четырех футов (3), и все они были обезглавлены. Может быть, это путешественники, как татары и Semoaid, и они считали, что если головы останутся вместе с телами, то в этом месте погибнут другие их соплеменники. В одном месте захоронение было обнесено не круглой стеной, а четырехугольной, длина каждой стены была четыре или пять ярдов; посередине лежали три камня, один на другом в высоту человеческого роста. Мы решили, что это место, где совершается погребальный обряд».

Примечания:

(1). На указанной широте нет никакого острова. Возможно, неправильно были определены координаты места и речь идет об одном из островов у мыса Фуллертон.

(2). Из описания создается впечатление, что Фоке прошел близ острова Том. Поскольку он не упоминает, что видел его, вероятно, этому помешала пелена тумана.

(3). Похоже, это были миниатюрные люди. Упаси меня Бог от подобной участи! . Более ничего об этой находке не известно, и больше никто на этом острове не был. И вновь Шерман замечает, что современные эскимосы Баффиновой Земли непоколебимо верят, что, прежде чем в Арктику пришли их предки, там помимо туниджуков обитала, раса очень маленьких людей, или пигмеев. И мы опять должны отметить, что на тех островах Западной Европы, где обнаружены «круглые дома» периода неолита, до сих пор ходят легенды о «маленьком народце» (феи, эльфы, гномы и многие другие), который будто бы жил на здешних холмах.

Мы также должны отметить, что теория Глэдуина предполагает, что одна из «волн» гоминоидов, достигших Нового Света-, представляла собой расу пигмеев, родственную предкам негритосов и карликовых негров, которые, в свою очередь, попали сюда после неандертальцев, но раньше америндов и эскимосов. В этом нет ничего невозможного, так как пигмеи не нуждались ни в «черной» коже, ни в привычке к тропикам — и, напротив, тем, кто добрался до Арктики, отнюдь не нужна была светло-желтая кожа. Окрас кожи животных, видимо, в большей степени обусловлен степенью окисляемости, а не температурой, интенсивностью и периодичностью солнечного света (см. работу Фейджа, Деро, У. Д. и М. П. Бербанеков и Эдвадса по альбинизму пещерных животных). Первобытные существа мелкого телосложения — от четырех до пяти футов — могли иметь кожу любого цвета, а тот факт, что всем известные современные «пигмеи»—темнокожие, абсолютно ничего не значит.

В 1953 году в Нью-Йорке частным образом была опубликована небольшая книга с очень, интригующим (и, по-видимому, отчасти оправданным) названием «Самая странная из всех историй», которую мисс Вирджи-ния Коулп издала под именем своего отца, Гарри Д. Ко-улпа. В предисловии мисс Коулп объясняет, что эти записки ее мать нашла среди прочих вещей покойного отца спустя несколько лет после егосмерти. В небольшой брошюре, объемом всего 46 страниц, от первого лица рассказывается о событии, которое началось в 1900 году и продолжалось до 1925 года. Рассказ опубликован без комментариев.

В книге нет никаких доказательств происшедшего, и мы не смогли найти их в других источниках. Были предприняты попытки разыскать упоминающихся в книге людей, но, как оказалось, все они джентльмены весьма преклонного возраста, и, кроме того, автор категорически заявляет, что сохранит их имена в тайне. (Вряд ли можно предполагать, что дочь нарушит эту клятву.)

Книга разбита на семь глав, в каждой из которых дается отчет о событиях, произошедших с целым рядом людей в дикой и отчасти изолированной местности к востоку от залива Томас — по-видимому, главные действия развивались в районе истоков реки Патерсон,—на побережье Панхандл, Аляска. Залив Томас расположен напротив острова Куприянова, который лежит посередине между Джуно и Врангелем. Последний расположен чуть южнее устья реки Стикин, на северной оконечности острова Врангеля.

История начинается в 1900 году. Гарри Коулп жил тогда во Врангеле и работал на маленьком лесопильном заводе. У него было три товарища, которых он называет Чарли, Джон и Фред. Первый узнал от старого индейца, что на каменистой осыпи, неподалеку, полно золотоносного кварца, и три товарища снабдили его лодкой и уговорили отправиться на разведку. Он отплыл в начале мая и вернулся только через месяц без вещей, в разорванной одежде — при нем были только лодка и весло. Он привез с собой кусок кварца, сплошь испещренного золотьЬли прожилками. О своем путешествии он рассказывать отказался, одолжил у знакомых деньги и навсегда уехал с Аляски. Однако перед отъездом он поведал о своих приключениях Коулпу.

Опуская неуместные подробности, суть сводилась к следующему: после нескольких дней поисков он залез на дерево, чтобы определить свое местоположение, и увидел группу покрытых густой шерстью человекоподобных существ, которые поднимались к нему по холму. Он описал их как «невероятно страшные создания. Иначе как дьяволами я их просто не могу назвать—это были не люди, не обезьяны, хотя походили и на тех, и на других. Они были совершенно бесполые (вероятно, свидетель не видел выступающих гениталий и молочных желез. — Автор), их тела были покрыты длинной жесткой шерстью, за исключением тех мест, где у них была какая-то коро-. ста и язвЫ». Чарли спустился с дерева, швырнул в ближайшее существо поломанное ружье и бросился к лодке, преследуемый страшными существами. Он не мог ясно припомнить, что было потом, но в конце концов пришел в себя: он сидел на дне своей лодки, солнце уже село—недолго думая, он решил плыть назад к Врангелю.

Следующие пять глав книги касаются событий, произошедших с Джоном и Фредом: две поездки на то место Джона и автора, с интервалом три года; руте-шествие автора и человека по имени Буш; круиз автора в одиночку; поездка автора и какого-то норвежца, обозначенного в книге просто как Оле. Эти поездки предпринимались соответственно в июле 1900 года (сразу же после возвращения и последующего отъезда с Аляски Чарли), в сентябре того же года, в 1906 году, в 1908 году и в- 1911 году. В 1914 году мистер Коулп отправил на разведку двоих—полукровку русского и японца; в 1919 году туда поехали трое, но через две недели они вернулись, каждый со своей версией событий — один заявил, что они так и не попали в залив Томас, другой — что они были в какой-то другой его части, а третий сказал, что они нашли нужное место в верхнем течении реки Патерсон и там было как описывал мистер Коулп, в том числе и два озера необычной формы, короче—все, кроме золота. Загадка этой последней поездки, видимо, и заставила мистера Коулпа прекратить расследование, длившееся почти четверть века.

Полное несоответствие рассказов этих трех человек — отнюдь не самое странное событие на фоне тех, которые, какутверждается, происходили в этих местах/и не только с этими людьми, но и с самим мистером Коулпом, хотя складывается впечатление, что на него они оказали меньшее психологическое воздействие, чем на других. Эти события мы рассматривать не будем, отметим только, что они звучат не только как невозможные, но и как необъяснимые. Однако через все красной нитью проходит тема поросших шерстью и дурно пахнущих человекоподобных существ.

Однако наибольший интерес представляет последняя глава книги Гарри Коулпа. Здесь он между делом рассказывает историю траппера, который в 1925 году попал в те же места, но вышел к месту по реке Мадди, то есть с юга. О событиях рассказал местный фермер, разводивший молочный скот в устье этой реки.

На одном из упоминавшихся выше озер необычной формы траппер поставил несколько капканов, но вскоре был вынужден перенести их в другое место, так как на всех капканах пружина оказалась спущенной — охот-пик утверждал, что следы существа, которое это сделало, он не встречал ни разу -в жизни. Он попытался поймать это животное, но ничего не получилось, а однажды ночью послышался какой-то шум, собака траппера залаяла, и больше он ее никогда не видел. Охотник пошел по следу и обнаружил, что параллельно собаке двигалось неизвестное существо — через некоторое время следы собаки внезапно оборвались. Траппер пошел по следам существа, но вскоре понял, что оно находится прямо перед ним, так как следы дважды совершили полный круг, возвращаясь к месту, где исчез пес!

По словам траппера, это были следы двуногого животного, которое время от.времени передвигалось на четырех конечностях. Отпечатки задних лап были «примерно семь дюймов длиной и выглядели как нечто среднее между следом двухлетнего, медведя и стопой человека маленького роста. На концах пальцев отчетливо виднелись отпечатки когтей, также выделялись подушечки и пятки; между подушечками и пяткой нога не так сильно вдавливалась.в почву, словно ступня имела небольшой изгиб или подъем. Отпечатки передних лап напоминали следы крупного енота, только еще больше».

Необходимо отметить, что индейцы, живущие в южной части этого побережья, говоря по-английски, называют эти существа «обезьянами», а гималайские непальцы несколько раз сообщали, что видели СЧО (которого они называют Ме-Те (Meh-Teh), которые периодически встают на четыре лапы, как гориллы. Кроме того, следы передних лап енота отличаются от отпечатков ладоней тщедушного человека только наличием когтей.

Утверждают, что траппер вернулся на место своей стоянки, но никто его больше не видел. Через три недели обнаружили его следы, а пружины большинства капканов оказались спущенными.

2252. В Скандинавских странах пиво - это официально разрешенный Минздравом антидепрессант.

2253. Пиво для души и тела: Пиво выводит из организма соли алюминия, чего ни одна другая жидкость сделать не может. Доказано учеными.

2254. Пиво хорошо утоляет жажду. Врачи объясняют это тем, что в пиве много минеральных веществ и углекислоты, которые способствуют более быстрому поступлению жидкости в кровь.

2255. С пивом лучше усваивается медь, содержащаяся в пище. А медь, как известно, необходима для сердца.

2256. Пивные ванны регулируют потоотделение. Если Вы сильно потеете, принимайте пивные ванны: 1 бутылку пива добавьте в теплую воду и наслаждайтесь!

2257. В бане пиво льют на раскаленные камни, ведь пивной пар так полезен для кожи и всего организма.

2258. На пиво легко ложится шоколадный загар. Вместо защитного крема натирайтесь пивом. Результат вам придется по душе.

2259. Пиво эффективно лечит простудные заболевания. Народный рецепт такой: ложка меда на кружку подогретого пива - и простуду как рукой снимет.

2260. Все пятеро граждан Франции, удостоенных звания Героя Советского Союза, так или иначе связаны с небом: четверо из них являлись боевыми лётчиками авиаполка "Нормандия-Неман" времен Великой Отечественной войны, пятым стал первый космонавт Французской республики Жан-Лу Кретьен.

2261. Китайская разбойница Мадам Цзинь командовала, возможно, самым крупным пиратским флотом в истории, насчитывавшим около 2000 судов и более 70000 матросов.

2262. Для американской армии был разработан бутерброд, который не портится в течение трёх лет.

Проклятый клад
История поисков этого таинственного клада началась в июне 1795 года, когда трое подростков — Даниэль Макджинис, Джек Смит и Антони Воган — из городка Честер отправились на лодке на небольшой остров Оук (английское название Oak Island переводится как Дубовый остров), расположенный вблизи восточного побережья полуострова Новая Шотландия (Канада) в заливе Мейхоун. Любопытно, что ребята хотели поиграть на этом острове в пиратов, и во время этой игры они и натолкнулись на странное место, где, по их мнению, мог быть закопан самый настоящий пиратский клад.
Их внимание привлек могучий дуб, на мощной обрубленной ветви которого был установлен блок, а под ним на земле угадывалось углубление, которое образуется от осевшей, после засыпки какой-то выемки, земли. У ребят не оставалось никаких сомнений, что в этом месте зарыт самый настоящий клад. Конечно, подростки сами хотели добраться до сокровища. Зачем делить сокровища и славу со взрослыми? На следующий день, прихватив инструмент, они отправились за кладом.

Раскопав верхний слой глины, они наткнулись на слой каменных плит. Казалось, что сокровище уже находится в их руках, но под плитами оказался колодец-шахта, в верхней части которого находились несколько кирок и лопат. Шахта была засыпана, но это не охладило энтузиазма мальчишек — ведь теперь никаких сомнений в существовании клада не оставалось. Раскопки продолжались.

Оказалось, что в стволе шахты, которая впоследствии получила название «денежной», с интервалом около 3 метров находились бревенчатые платформы, засыпанные грунтом. Когда юные искатели сокровищ на глубине в 9 метров наткнулись уже на третью платформу из тяжелых бревен, они поняли, что поиски клада им одним не одолеть. Резонно предположив, что при подключении к поискам взрослых им от сокровищ достанется в лучшем случае лишь на конфеты, ребята замаскировали раскоп и поклялись хранить тайну, чтобы вернуться за кладом, когда они встанут взрослыми.

Сундуки с сокровищами уходят в глубину…

Поиски клада возобновились лишь в 1803 году, в команде охотников за сокровищами участвовали и повзрослевшие первооткрыватели «денежной шахты». Раскопки проводились довольно энергично. Кладоискатели натыкались то на платформы из дубовых бревен, то на слои древесного угля или гальки с волокнами кокосового ореха. На глубине в 27 метров был обнаружен прямоугольный плоский камень с таинственной зашифрованной надписью, которую, увы, прочесть не удалось.

Вскоре после этой находки шахта стала быстро заполняться водой. Кладоискатели попробовали прощупать дно шахты шестами. Удалось определить на дне что-то похожее по размерам и форме на сундук. Находку решили достать на следующий день. Это была роковая ошибка: утро вместо триумфа принесло жестокое разочарование — шахта наполовину заполнилась водой, откачать которую так и не смогли.

Третья попытка отыскать клад была предпринята через 45 лет. Сначала решили провести разведку шахты бурением. Во время нее бур наткнулся на какое-то препятствие, когда его подняли и осмотрели, то обнаружили звенья тонкой золотой цепочки. Эта находка развеяла последние сомнения в реальности существования клада, тем более что надпись на таинственном камне, который нашли их предшественники на глубине 27 метров, была расшифрована следующим образом: «Десятью футами ниже находятся 2 млн фунтов стерлингов».

Руководитель буровых работ заявил, что на дне шахты есть, по меньшей мере, два сундука или бочки с драгоценностями. Воодушевленные кладоискатели попробовали откачать воду, набурили много скважин, но добились только того, что таинственные емкости с сокровищами буквально утонули в развороченном и пропитанном водой грунте на неизвестную глубину…

Хитроумная защита клада

В 1849 году на острове была обнаружена сложная дренажная система, состоящая из пяти подземных водотоков, которые от моря шли к так называемой «денежной шахте». В 60-е годы прошлого столетия на острове было обнаружено еще несколько подземных ходов и водоводных каналов. Оказалось, что сокровища острова были защищены от кладоискателей хитроумной системой инженерных сооружений, которые затопляли шахту во время ее вскрытия посторонними.

Теперь кладоискателям ничего не оставалось, как начать борьбу за сокровища с самим… Атлантическим океаном. Для этого стали ставить оборудование для откачки воды. Компания, которая искала клад на острове с 1859 года, откачивала воду с помощью 30 лошадей, которые приводили в действие ряд насосов. Другая компания приводила в действие насосы с помощью парового котла. Однажды он взорвался, при этом один рабочий погиб, а несколько получили сильные ожоги. Борьба с океаном оказалась неравной, люди явно ее проигрывали, откачать воду никому из претендентов на клад так и не удалось.

Более умное решение приняла компания, которая искала клад в период 1893—1899 гг. Оно заключалось не в выкачивании вод океана, а в перекрытии их доступа к «денежной шахте». У компании было достаточно средств для таких масштабных работ, вскоре на острове высадились десятки рабочих с грудой различного оборудования. Закипела работа, одни рабочие возводили насыпи, другие бурили скважины, копали шурфы. Казалось, успешное окончание работ уже близко, но океан оказался все же сильнее, он то и дело размывал насыпь, да и все водотоки не удалось перекрыть, в общем, и эта компания только истратила большие деньги, не достигнув ничего.

Франклин Д. Рузвельт на Дубовом острове

Прошло 100 лет поисков сокровищ острова Оук, он был весь перекопан кладоискателями, но никаких результатов достигнуто не было. В 1896 году была организована компания во главе с Ф. Блайером, которая начала новый этап поисков с бурения пяти скважин. С глубины в 46 метров бур поднимал то кусочки камня, то железа и даже дерева. Казалось, что до сокровищ рукой подать, но непогода сорвала все планы — дожди буквально затопили район буровой. Клад, словно заговоренный, снова ускользнул от охотников за сокровищами.

В 1898 году бур поднял кусочек тонкого пергамента, на котором удалось даже различить две буквы. Что было написано на пергаменте? Опись сокровищ? Или это был какой-то ценнейший документ? Об этом до сих пор никто не знает.

Экспедиции следовали на остров одна за другой — в 1909, 1922, 1931, 1934, 1935, 1938, 1955, 1960 гг., — но результатов никаких не было. Из всех этих экспедиций, пожалуй, стоит вспомнить о компании 1909 года, ведь одним из ее партнеров был будущий американский президент Франклин Д. Рузвельт. Компания называлась «Компания по поиску затерянных кладов и старинного золота».

Когда Рузвельт впервые услышал о сокровище острова Оук, он работал адвокатом в Нью-Йорке. История клада его настолько заинтересовала, что он лично перерыл немало документов и, в конце концов, пришел к выводу, что сокровища реально существуют.

Рузвельт считал, что на острове спрятаны сокровища французской короны, хотя, в принципе, не отвергал и пиратскую версию. Вместе со своими компаньонами он оценивал стоимость клада примерно в 10 миллионов долларов. Ради таких денег можно было и рискнуть, компаньоны вложили в дело 250 тысяч долларов и приступили к поискам клада. Как вы уже понимаете, проклятый клад ускользнул и от будущего президента США…

Новые жертвы проклятого клада

Проклятый клад регулярно разорял тех, кто пытался его найти. А в 1965 году он забрал и новые людские жизни… Когда 17 августа кладоискатель Роберт Ресталл, обследуя одну из ям, упал в нее, ему на помощь поспешил сын, они оба потеряли сознание, отравившись болотным газом. Погибли еще два человека, которые по­спешили к ним на помощь.

К концу ХХ века на острове появились неплохие дороги, но посещение его стало регламентированным — частная собственность… Еще в январе 1965 года бизнесмен из Майами Дэниэл Блэнкеншип в одной из газет прочитал статью о таинственном кладе острова Оук. Эта история настолько поразила его воображение, что он буквально заболел кладом и решил во что бы то ни стало решить загадку «денежной шахты». Он откупил в частную собственность отдельные участки острова, где стал проводить вместе с сыном буровые работы.

Участок на острове в свою собственность приобрел и конкурент Блэнкеншипа — Фред Нолан. К раскрытию тайны острова он решил подойти нетрадиционными способами. Для начала он провел геодезическую съемку острова. Особое внимание Нолан обратил на поиск камней с таинственными надписями и под ними обязательно проводил раскопки. По утверждению этого кладоискателя, ему удалось обнаружить на острове гигантский крест, выложенный из камней. Пираты, конечно, не были столь набожны, чтобы таскать огромные камни, выкладывая крест, а вот команда сбившегося с курса испанского галеона, по представлению Нолана, вполне могла таким образом просить у небес защиты для спрятанных здесь сокровищ.

Кто спрятал легендарный клад?

Кто, кроме испанцев, мог спрятать на острове сокровища? Как уже упоминалось, существует версия о сокровищах французской короны, но большинство исследователей не считают ее серьезной. Также не вызывают особого энтузиазма и версии о спрятавших свои сокровища на Оуке викингах или инках.

Конечно, наиболее популярна пиратская версия, тем более что эти места нередко посещались знаменитыми представителями этого весьма своеобразного морского «промысла». Среди них — Генри Морган, Эдвард Тич (Черная Борода), Френсис Дрейк и Вильям Кидд.

Полагают, что Генри Морган мог спрятать на островке свою добычу от знаменитой операции «Панамский мешок», ведь панамские сокровища так до сих пор и числятся в розыске. А сокровищ, награбленных в Перу для казны испанского короля, было-то немало: через Панамский перешеек Морган переправлял их на 175 мулах! Для таких сокровищ имело смысл устроить настоящий супертайник, какой и находится на острове Оук.

На Дубовом острове вполне мог спрятать свой клад Эдвард Тич, известный под кличкой Черная Борода. Известно, что всего за два года его добычей стали 20 кораблей с золотом, судьба этих сокровищ также неизвестна, ведь Тич погиб в рукопашной схватке с британским капитаном Робертом Мейнардом. Настораживает и фраза, которую сказал незадолго до своей гибели Черная Борода: «Мои денежки может найти и открыть лишь сам сатана. Кто проживет дольше сатаны, заберет все». В самом деле, сколько нужно прожить, чтобы найти сокровища острова Оук? Их ищут уже более 200 лет, давно умерли первые кладоискатели, поколения охотников за кладом сменяются одно за другим, а сокровища так и не найдены. Невольно вспомнишь слова Тича и призадумаешься…

Есть и предположение, что остров был своеобразным «банковским сейфом», так сказать — «общаком», для пиратов, которые знали, как попасть в шахту, не затопив ее. Однако весьма сомнительно, что пираты занимались такими сложными инженерными работами, для этого нужны были не только знания, но и большое количество времени. Кстати, инженерные сооружения, подобные «денежной шахте», были известны еще с ХV века в трудах немецкого ученого Георга Агриколы есть схемы, очень схожие с сооружением на острове Оук.

Существует и предположение, что на острове спрятано сокровище Собора святого Эндрю из Шотландии, в котором веками копились различные драгоценности, золото и самоцветы. Эти немалые сокровища таинственным образом исчезли в 1560 году и до сих пор не найдены.

Американский исследователь Стивен Сора считает, что клад на Оуке спрятали тамплиеры, он даже написал книгу «Потерянное сокровище тамплиеров: разгадка тайны Оук-айленда». В ней он приводит ряд аргументов в пользу своей версии. Что ж, у тамплиеров были огромные сокровища, были корабли и необходимые знания, поэтому и эта версия вполне имеет право на существование. Вспомним и крест, выложенный из камней, обнаруженный Ноланом, он вполне вписывается в эту версию.

Самая оригинальная гипотеза о сокровищах острова Оук заключается в том, что какое-то время остров якобы принадлежал философу, родоначальнику английского материализма Фрэнсису Бэкону (1561—1626), который был членом ордена Розенкрейцеров. Некоторые исследователи даже считают, что именно он был автором шекспировских пьес и сонетов… Может, на дне шахты находятся и вещественные доказательства (вспомним пергамент!) этой версии? Приверженцы этой экзотической версии указывают на тот факт, что в шахте были обнаружены следы ртути, а Бэкон указывал на ее применение для хранения документов.

«Пещерка» с… плавающим трупом

Во время своих раскопок Блэнкеншип нашел многочисленные звенья железной цепи, анализ которой позволил установить, что она была изготовлена до 1750 года. Эти данные позволили ему заключить, что сокровища все же принадлежат пиратам. Кстати, и анализ древесины из бревенчатых перегородок в «денежной шахте», проведенный экспертами, позволил датировать постройку тайника периодом между 1700 и 1750 годами.

В свое время Дэниэл Блэнкеншип считал, что до клада ему осталось пройти 65 футов, на это ему нужно было 100 тыс. долларов. За первые 12 лет поисков ему удалось пройти шахту глубиной в 64 метра, что едва не стоило ему жизни, когда в забое произошел обвал. Продолжение этой шахты должно было привести кладоискателя в так называемый «денежный омут» — искусственную «пещерку» на значительной глубине.

На нее кладоискатель наткнулся, когда пробурил скважину в 60 метрах от шахты. При этом бурении Блэнкеншип использовал 70-сантиметровую обсадную трубу. Самое интересное, что при бурении бур на большой глубине уперся в скальную породу, но благодаря какой-то интуиции Дэниэл приказал бурить дальше, и через 18 метров бур вошел в скальную полость. В скважину опустили телекамеру. Заполненная водой полость явно была искусственной, удалось разглядеть нечто похожее на сундук, орудие наподобие кирки… И тут перед потрясенными кладоискателями на экране проплыла… человеческая рука. Как потом позже патологоанатом объяснил Блэнкеншипу, в условиях шахты останки человека могут как бы законсервироваться и избежать разложения. Так что знаменитый клад острова Оук охраняет, по меньшей мере, один мертвец…

Искусственную полость Блэнкеншип назвал «денежным омутом». Кладоискатель рискнул через 70-сантиметровую обсадную трубу спуститься в этот «омут», он бесстрашно нырял в него, хотя в мутной воде вполне мог столкнуться с мертвецом… Увы, из-за взвеси ила ничего не было видно, все погружения практически прошли впустую. Правда, на пресс-конференции в 70-х он заявил журналистам: «Эта штуковина грандиознее, чем все, что можно себе вообразить… То, что находится под островом, оставляет позади любую теорию.

Все теории или легенды меркнут в лучах того, о чем догадываюсь я. А пираты ни при чем… Капитан Кидд мальчишка по сравнению с теми, кто на самом деле рыл здесь тоннели. Они были куда как значительнее, чем все пираты всех времен, вместе взятые».

Лукавил Блэнкеншип или он на самом деле увидел нечто такое, что оправдывало его слова? Почему он не достал из «омута» никаких доказательств? Кладоискатель посвятил поискам легендарных сокровищ более четверти века, а закончилось все тем, что с ним стали бояться встречаться даже бывшие партнеры по бизнесу. Дэниэл Блэнкеншип стал бродить по Оуку с ружьем в руках и буквально набрасываться на всех, кто смел показаться на «его» острове. Проклятое сокровище лишило его полноценной жизни, высосало силы и по большому счету оставило ни с чем.

Продается… Остров сокровищ

В 1998 году за Оук взялся Дэвид Тобиас, который рискнул своими миллионами, чтобы извлечь сокровища с помощью последних технических достижений. Его группа приобрела пятилетнюю лицензию на проведение поисков на острове. Насколько известно, и этот «штурм» острова оказался безрезультатным. К новому тысячелетию кладоискатели пришли с нулевым результатом. А потом появилось сообщение, что бизнесмен из Монреаля Дэвид Тобиас и его партнер, бывший глава строительной компании из Майами, Дэн Блэнкеншип, решили продать свои три четверти территории острова. Кладоискатели, которым уже былро за семьдесят, решили уступить дорогу молодым…

Остров Оук с его ненайденным сокровищем прославился на весь мир и стал весьма притягательной для туристов достопримечательностью, поэтому группа «Туристическое общество острова Оук» предложила властям выкупить остров и сделать его туристическим центром. Увы, это предложение оказалось нереализованным.

За два столетия поисков клада на острове погибло шесть человек, а разорилось гораздо больше. Заработали на кладе только различные колдуны, лозоходцы, ясновидцы и экстрасенсы. Ведь к их помощи, надеясь получить дополнительную информацию, нередко обращались отчаявшиеся кладоискатели.

В 2006 году остров Оук был приобретен (сумма сделки осталась в тайне) Мичиганской группой специалистов по глубинному бурению. Говорят, что поиски сокровищ продолжаются…

Сыры в Италии — одно из самых любимых лакомств. При этом неважно, о каких сырах идет речь, — твердых или мягких. Горгонзола, моцарелла, пармезан, рикотта — даже сами их названия ласкают слух. Молоко и молочные продукты — это то, без чего пищевой рацион жителей северо-востока Италии представить очень трудно. Ну, а когда речь заходит о молоке и продуктах, с ним связанных, главным из них, разумеется, является рикотта.
Формально, рикотта — не очень-то похожа на сыр. На вид и вкус она больше напоминает творог. Да и готовят рикотту не из молока, а из сыворотки, остающейся после приготовления других сыров. Впрочем, несмотря на это, итальянские сыроделы рикотту называют сыром, причем не каким-нибудь, а «одним из самых вкусных и полезных».
Сандра Барболини, — сыровар со стажем. Родилась и выросла она в Словении, но вместе с мужем, коренным итальянцем, живёт на северо-востоке Италии, в регионе Фриули, который граничит со Словенией. Пожелав стать хозяйкой собственного дела, Сандра основала на пару с супругом скромное семейное предприятие, и стала варить сыр и рикотту. Рикотта может быть самой разной. Есть рикотта дольче, — то есть сладкая. Рикотта молитерно или немного подсоленная и рикотта форте, — похожая на йогурт. Лучше всего риккотту есть, просто намазывая на свежеиспеченный хлеб. Впрочем, итальянцы часто добавляют ее и в пасту, и в пиццу, и в лазанью…
Одной рикоттой ассортимент семейной сыроварни не исчерпывается. Главный козырь предприятия — твердые сыры. Самые известные из них — табор и ямар. Названия, как можно догадаться, не итальянские, и дело здесь, опять же, в близости Словении. На славянский манер, кстати, звучат многие названия на востоке Фриули. Табор — один из главных сыров регионА. Существуют три разновидности табора. Трехмесячный, полугодовой и годовой. Все они отличаются по вкусу, хотя технология их производства одна и та же. Примечательно, что табор делают только на востоке Фриули, а потому даже в главном городе административного региона, — Триесте, — купить его можно далеко не всегда.
С точки зрения Сандры, великолепным этот сыр получается, прежде всего, благодаря траве, которую жуют местные буренки. Коровы, из молока которых создается табор, — это отдельный предмет восхищения и гордости местных жителей. Многие фриуланцы считают их самыми красивыми коровами во всей Италии. Впрочем, красота — лишь одно из достоинств. Главное — их феноменальная молочная продуктивность. «А много ль корова дает молока? — Не выдоишь за день, устанет рука!», — так в стихотворении Сергея Михалкова старик нахваливал свою корову перед покупателями. Эти слова идеально подходят к местныму рогатому скоту. Правда, руками здесь давно не доят. Все коровники давно автоматизированы. Так что дояркам остается лишь управляться с умной техникой.
Еще одна местная съедобная гордость, достойная всяческих восторгов, — сыр ямар. На табор он похож так же, как, скажем, чеддер похож на гауду, то есть — ничего общего. Сандра рассказала, что у ямара другая технология производства и совсем другой температурный режим хранения. Ямар два-три месяца хранится здесь, в сырохранилище, после чего он дозревает в натуральных пещерах. Их много в наших краях. Пещеры эти находятся в среднем на глубине семидесяти метров под землей. Там — идеальная температура, которая поддерживается постоянно. Плюс влажность — 90 процентов. Раз в месяц степень готовности сыра проверяют, — для этого местным жителям приходится применять базовые навыки спелеологов. При помощи длинных тросов, они спускаются в пещеры, где следят за состоянием сыра. После нескольких месяцев, проведенных под землей в естественных условиях, ямар поднимают в обычные хранилища, где он еще пару месяцев доходит до нужной кондиции.
За табором и ямаром на семейную сыроварню приезжают не только со всего региона Фриули-Венеция-Джулия, но и из соседних областей Италии. Сыродел Сандра Барболини этому не удивляется. Ей самой, как и ее многочисленным клиентам, давно доподлинно известно, как прекрасен этот сыр.

Полжизни Джованни Пиола провел у плиты и никогда об этом не жалел. Еще подростком он устроился в один из местных ресторанов помощником повара. Потом сам стал поваром и обзавелся помощниками. Готовит он в свое удовольствие и людям на радость. И хотя сотворить синьор Джованни может сотни блюд и кушаний, чаще всего ему приходится готовить боретто. И в виде ухи и в виде второго блюда.
Боретто — самое известное блюдо местечка под названием Градо. В свое время придумали его местные рыбаки, которые, не мудрствуя лукаво, готовили себе то, что вылавливали из Адриатического моря. Поэтому боретто, по сути, — ассорти из жареной рыбы, которое обычно подается с полентой — запеканкой из кукурузной муки.
Рыбак — он и в Италии рыбак, — человек практически всегда занятый работой и существующий по принципу «есть надо, чтобы жить, а не жить, чтобы есть». Местные рыбаки на всевозможные хитроумные кулинарные изыски время никогда не тратили. Но их блюда, может, и невзрачны на вид, зато очень питательны, полезны и вкусны.
Готовится второе блюдо боретто от силы минут двадцать. Рыба обжаривается в кипящем масле, как следует сдабривается луком, перцем и чесноком. Чеснок — это самая любимая местная специя. В Градо чеснок не добавляют, пожалуй, лишь в десерты. В остальных блюдах он присутствует неизменно.
Градо, расположенный по соседству с древней и великой в древности Аквилеей, — небольшой провинциальный город. Со всех сторон он окружен лагунами и крошечными островками. В тревожные времена после падения Римской империи они служили идеальным укрытием для местных жителей. Укрываясь от непрошенных гостей, они питались угрями и раками, болотными птицами и лягушками. Для обогрева и освещения использовали рыбий жир. Лодки обтягивали рыбьей кожей…
Здесь укрывались и те, кого преследовали по религиозным мотивам. До сих пор в окрестностях Градо сохранилось несколько раннехристианских церквей. Одна из них — церковь Богородицы на острове Барбана. Согласно местному преданию, однажды, во время сильного шторма, на остров выбросило образ Богородицы. Островитяне восприняли это как знак свыше и решили построить на острове храм. Свой нынешний вид он приобрел значительно позже, однако первый храм здесь появился уже в 6 столетии.
Икона Богородицы, до сих пор хранящаяся в церкви, считается чудотворной. Стены храма украшают множество табличек с благодарностями и молитвами Богородице от людей, выживших при пожарах, кораблекрушениях и прочих катастрофах. Каждый год в июне, когда настает праздник Святого Вита, к этой церкви устремляется красочная лодочная процессия. Сотни людей, со свечами, иконами и распятиями приплывают сюда на торжественную мессу. Все остальное время здесь безлюдно и тихо…
Вокруг церкви Богородицы на десятках крошечных островков темнеют покосившиеся от времени деревянные хижины. Это — казони, традиционные дома местных жителей. Изначально казони строили себе рыбаки. В 21 веке жители Градо превратили скромные рыбацкие постройки в загородные дома, своего рода дачи, где теперь проводят все свое свободное время. Одна из таких хижин принадлежит синьору Витторио. Главная его гордость — старый фотоальбом, в котором запечатлена вся его жизнь, насыщенная всевозможными яркими и головокружительными событиями.
Синьор Витторио побывал в десятках стран, а потому и дом его больше напоминает лавку экзотических товаров. Самому Витторио или Витти, как его называют друзья, это ужасно нравится. Ведь все это — память о его бурной молодости и не менее бурной зрелости. В качестве матроса он несколько раз обогнул планету. После занимался гостиничным бизнесом. Путешествовал по Транссибу. Работал на Ямайке и в Африке. По его словам, в мире осталось не так много мест, где бы он не успел побывать…
Обойдя весь свет, синьор Витторио на старости лет дошел до вечной мудрости: в гостях хорошо, а дома — лучше. А потому он с радостью вернулся домой, во Фриули, — одно из самых живописных и нетипичных мест Италии.

Треска, которую сушат на открытом воздухе — типичная весенняя картина для Лофотенских островов. В здешних водах самую разную рыбу добывают круглый год. Ведь Лофотены — «рыбная Мекка» Норвегии. С холодным морем, суровым климатом, красивейшими пейзажами и великолепной рыбалкой!
Эта небольшая деревня появилась в Нусефьорде в 1905 году. Тогда, в сезон, в рыбацких домиках рорбу тут останавливались по полтора тысячи человек. Нередко мест на всех не хватало, и рыбаки ночевали на морозе, под перевернутыми вверх дном лодками. Впрочем, терпеть такие лишения стоило, ведь здешние воды просто кишели рыбой. Сейчас в Нусефьорде живет тридцать четыре человека. А главный источник дохода здесь, как и прежде, — сдача внаем деревянных домиков для рыбаков.
Ловить рыбу на удочку можно в любой точке Норвегии совершенно бесплатно, — как в соленых, морских водах, так и в озерах и реках. А вот, чтобы ловить сетью, судовладельцам приходится раскошелиться. Но даже очень высокая цена разрешения на выход в море весной вполне оправдана, ведь речь идет о гарантированном улове, как минимум, в несколько тонн в день.
Сбивающий с ног ветер, снег, высокие волны. В такую погоду на суше хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. А для норвежских рыбаков это самое подходящее время, чтобы выйти в море. Ведь зимой и в начале весны к этим берегам приходят огромные косяки трески!
Капитан судна «Эльтор» Ян Мартин Юханссон ходит в море, сколько себя помнит. В другом деле он себя просто не мыслит, а труд рыбака хоть и тяжек, но позволяет неплохо заработать за короткое время. Самая большая выловленная капитаном Юханссоном треска была размером… с него самого!
Правила ловли здесь едины для всех: размер ячеек сети не может быть меньше определенного размера. Так через сети проскальзывает молодняк, и популяция трески сохраняется. Рыбаков-любителей и рыбаков-спортсменов привлекает сам процесс «охоты на рыбу». Особенно интересное занятие — глубоководная ловля на леску.
Ветер и волны в открытом море требуют от рыбаков хорошей устойчивости и большой осторожности. Падение в ледяную воду может привести к мгновенному переохлаждению и гибели.
Вечером рыбацкие суда спешат домой с уловом. Рыба в Норвегии может быть только свежей, а значит, выгружать и разделывать ее нужно как можно скорее. Без холодильного оборудования в рыбной промышленности не обойтись. Но для коллектива фабрики деревни Напп — главное дать потребителю как можно больше свежей рыбы. Здесь ее перерабатывают по пятьдесят тонн в день.
Почти всю работу выполняют машины: отрезают головы, потрошат, снимают шкуру, режут и вынимают кости из филе. Самое поразительное, что тут нет абсолютно никаких посторонних запахов: только аромат недавно выловленной рыбы. Чистота и быстрота — залог успеха. Уже завтра утром эта рыба на льду появится в магазинах столицы страны Осло.
О том, что норвежцы обожают рыбу, известно во всем мире. Но даже в этой стране есть рыбные блюда, которые считают особым деликатесом. Например, традиционные для севера Норвегии жареные в кляре языки трески — одно из самых нежных рыбных блюд. Джим Олайссен сам вызвался приготовить для нас это блюдо, — и это после трудового дня в море.
Рыбьи языки в Норвегии жарят, как правило, предварительно обмакнув их в жидкое тесто-кляр. В Нусефьорде делают по-рыбацки просто: обваливают в муке с солью и перцем, и отправляют на сковородку. Языки трески должны быть немного хрустящими снаружи и нежными внутри. Нам подали их с запеченным картофелем с оливковым маслом, лимоном и маринованной морковью. Рыбьи языки — блюдо «сезонное». С конца января до начала апреля — это самая любимая еда лофотенских рыбаков. Одна часть языка на вкус — как рыба, а другая — как желе, похожее по вкусу на устрицу. Это сочетание очень необычно!

С самого утра гавань до отказа забита судами. Ни холод, ни непрекращающийся снегопад не могут уменьшить число желающих выйти в море. Треска идёт!
Город Свольвер находится на южном берегу лофотенского острова Ауствогёйя. Каждый год в начале весны сотни любителей и профессиональных рыбаков прибывают сюда, чтобы принять участие в международных соревнованиях по ловле трески.
По сигналу суда наперегонки устремляются к выходу из гавани. За определенное время участникам нужно поймать как можно больше рыбы, и теперь у экипажей каждая минута на счету. Этот чемпионат проходит уже больше сорока лет. В пятницу состязаются местные жители, а в субботу — профессиональные рыбаки и любители из разных стран. Любопытно, что по пятницам уловы, как правило, намного больше.
Представительности «рыбного турнира» позавидуют многие престижные соревнования. В этом году в лофотенском чемпионате приняли участие шестьсот рыбаков из Норвегии, Швеции, Дании, Литвы и России, выходившие в море на семидесяти судах! Когда лодки вернулись для разгрузки, оказалось, что большинство команд поймало так много рыбы, что поднимать улов, упакованный в пластиковые мешки с именами добытчиков, приходилось с помощью крана!
Вечером, когда лодки возвращаются в порт и рыба выгружена на берег, наступает момент главной интриги соревнований — взвешивание улова и определение победителя. Оргкомитет скрупулёзно фиксирует вес и количество пойманной рыбы. Общий итог — без малого девять с половиной тонн. А треска победителя весила больше девятнадцати килограммов!
Для местных жителей этот чемпионат — прекрасный повод, чтобы собраться вместе, помериться «размерами рыбацкого счастья», хорошо выпить и повеселиться. Пойманная на соревнованиях рыба — законный трофей каждого. Забирай, — если сможешь унести.
Ведь на Лофотенских островах часто выходит так, что на удочку всего за полдня удается выловить больше, чем рыбак в силах поднять!

Как только не называют остров Реюньон! «Тропический кусочек Франции»… «Лазурное побережье Индийского океана»…При этом, ни на Лазурный берег, ни даже на небольшие французские городки этот остров совсем не похож. И все-таки ощущение того, что это «ну, самая настоящая Франция», не покидает вас здесь ни на минуту!
Конечно, остров Реюньон был известен людям задолго до того, как здесь появились французы. Существует карта, датированная 1502 годом, которая была сделана с более раннего арабского оригинала. Но именно французы придали этому месту то очарование, благодаря которому сегодня чувствуешь себя здесь как дома, в Европе. Семьи переселенцев, постепенно разбогатев, строили на Реюньоне комфортабельные усадьбы, которые придавали острову европейский вид. Сегодня большая часть фамильных имений перестали быть родовыми гнёздами, многие из них превратились в музеи. Но приметы европейской жизни на Реюньоне, свидетельства принадлежности этого отдаленного острова к европейской цивилизации здесь встречаются на каждом шагу.
Поль Коро живет в столице заморского региона Франции — городе Сен-Дени — всю свою жизнь. Он говорит, что всякие детали европейского быта и жизненного уклада, которые сразу бросаются в глаза, — не самое главное. Важнее то, что вся жизнь на острове строится по законам и правилам континентальной Франции. По сравнению с другими странами региона уровень зарплат на Реюньоне выше соседних раз в двадцать. Та же ситуация с качеством медицины и образования, правами человека, общественным транспортом и полицией. И все это еще развивается год от года. Если в начале 20 века ситуации на Реюньоне и, скажем, на соседнем Мадагаскаре были примерно равны, то теперь они отличаются как небо и земля. Чтобы понять разницу между заморским департаментом Франции Реюньоном и её бывшей колонией, достаточно посетить чистенько-опрятный рынок в Сен-Дени и обычный африканский рынок в Антананариву, столице Мадагаскара. Комментарии будут излишни!
А можно зайти в простую реюньонскую булочную, чтобы купить свои любимые пирожные к утреннему кофе. Даже в восьми тысячах километров от дома французы не изменяют своим привычкам. Ни один завтрак на Реюньоне не обходится без свежайших круассанов. А разнообразие пирожных ничем не уступает лучшим парижским кафе. Багеты, неизменная часть французского завтрака, ничем не отличаются от парижских и выпекаются с редкостной пунктуальностью. Одними багетами дело здесь, однако, не ограничивается. Десятки видов самого разного хлеба, тарталеток и других пирожных могут порадовать самого придирчивого любителя свежей выпечки. И главное, чтобы попробовать все это, совсем не нужно ехать в далекую Европу, где, к тому же, климат гораздо хуже, чем здесь. По крайней мере, с точки зрения, местных жителей…
Французы перенесли на Реюньон не только свои кулинарные традиции и общественные порядки, за тысячи километров от Елисейских Полей они сохранили свой образ жизни и нравы. Октав Брийон считает себя коренным реюньонцем. Он родился и вырос на острове и с молоком матери впитал все французские привычки, среди которых игра в шары занимает одно из первых мест. Октав Брийон рассказывает, что любит петанк с детства и играет в него каждый день.
В партнерах и соперниках недостатка нет. В петанк с удовольствием играет жена Октава, его друзья и многие другие. В Сен-Дени для это есть специальная площадка с живописным видом на Индийский океан. Октав говорит, что только плохая погода может помешать этой ежевечерней традиции. Петанк или буль — игра размеренная, с несложными правилами. Она доступна любому, но для того, чтобы стать настоящим игроком нужна многолетняя практика. Общение, свежий воздух, легкие физические нагрузки, азарт спортивной борьбы. Все это — игра в шары, которая так органично вписывается в местный, такой неспешный ритм жизни.
Круассаны и марлины, петанк и ваниль, тарталетки и сахарный тростник, багеты и карри, — «смесь французского с реюньонским» получилась на редкость привлекательной. Видимо, не зря местные жители с большой любовью называют свой остров «маленьким кусочком Франции»!

Рыбы в Индийском океане много, и именно рыба составляет основу рациона большинства жителей острова. Как коренных обитателей, так и приезжих, потому что местная рыба, как и положено, бывает только одной свежести — первой! Рыба карри на Реюньоне — одно из самых популярных блюд. Как правильно готовить это потрясающее блюдо, нам рассказала мадам Армель — шеф-повар одного из уютных креольско-французских ресторанов.
Для приготовления этого блюда нам понадобится рыба дорада. А также специи, перец, соль, кроме того, лук, чабрец, имбирь и чеснок. Готовится дорада на оливковом масле в дровяной печи. Блюда на огне всегда получаются особенно вкусные. Первым в дело идет лук, который нужно слегка обжарить. Также обязателен ароматный, аппетитный чеснок. Следующим в дело идет молотый имбирь — тоже нужно положить одну ложечку. После того как лук и чеснок немножко поджарились, кладем ложку соли и ложку карри — смеси пряностей на основе куркумы. На мелкие кусочки разрываем пучок чабреца и добавляем два перчика. Полученную смесь нужно хорошо перемешать и прожарить. После того как мы добавили томаты, эта приправа должна томиться в течение пяти минут.
Затем настает очередь рыбы. Армель говорит, что это блюдо готовить относительно просто, а результат — просто объедение. Наверное, поэтому рыба карри очень популярна на Реюньоне. Главное — хорошо пропарить соус, а сама рыба готовится моментально. Хватит буквально одной минуты. Оглянуться не успеешь, как все готово.
Надо сказать, что блюдо действительно удалось! Рыба «первой и последней» свежести, великолепные восточные специи, советы опытной кулинарки. Что еще надо для счастья?
Кухня Реюньона, в основе которой французская кулинария, имеет свой собственный, неповторимый вкус. И своим шармом обладает вся жизнь на этом острове, который выгладит таким маленьким на карте мира, и таким большим и удивительным, если до него добраться.

Название горы Кармель означает «Божий виноградник». В старые времена здешние горные склоны и в самом деле были сплошь покрыты виноградниками. Лучшими, как считалось, на всей Земле обетованной.
Иван Костин приехал в Израиль несколько лет назад. У себя на родине, в Краснодарском крае, Иван занимался производством вин. На Святой земле он стал сотрудником одной из органических ферм, расположенных к югу от горы Кармель.
Винодел — в Израиле профессия не просто почетная и престижная. Это профессия с тысячелетней историей. Сам строитель Ковчега, ветхозаветный патриарх Ной занимался выращиванием винограда. С библейских времен здесь, конечно, изменилось многое, и прежде всего климат, — важнейший фактор при выращивании винограда и создании вина. Возникнув не менее пятидесяти веков назад, виноделие существовало на этой земле вплоть до пришествия сюда арабов. В 636 году Палестина была завоевана мусульманами. Ислам строжайше запрещает употребление вина, и местная культура виноделия быстро зачахла.
Наладить вновь производство качественных вин удалось, разумеется, не сразу. В 1870 году британский премьер-министр Бенджамин Дизраели сказал о местных винах: «Это не столько похоже на вино, сколько на лекарство, которое мне прописывает доктор при простуде». Фактически до середины прошлого века у здешних вин была репутация низкосортных. В наши дни все изменилось. Качество продукции виноделов Израиля выросло в разы, увеличилось и количество ее ценителей. В наши дни, по мнению ведущих экспертов, красные вина Израиля не уступают лучшим неевропейским винам — австралийским, калифорнийским и другим. А некоторые, с точки зрения виноделов Ивана Костина и Ривы Ильяевой, вполне способны конкурировать с винами Старого Света: с итальянскими и французскими.

Еще пятнадцать лет назад козьих сыров в Израиле не делали. Местные сыроделы занимались производством сыров преимущественно из коровьего молока. И только в последнее время, с появлением небольших козьих ферм, ситуация изменилась. Многие полагают, что этот процесс был неизбежен. Ведь по сути, это не что иное, как возвращение к истокам. В отличие от сыра коровьего, козий сыр на земле Израиля существовал еще в ветхозаветные времена.
Основа местного пищевого рациона — оливковое масло, лабане — разновидность творога, варенье из инжира, оливки. И, разумеется, козий сыр. Здесь его десять сортов — мягкий сыр, твердый сыр, копченый сыр. Кушать его можно и просто так, но лучше всего запивая бокалом красного, домашнего вина. Все это съестное великолепие было заботливо выращено и произведено Пеледом Абуцки.
Его предки прибыли в Израиль в начале прошлого века из Восточной Европы. Отец Пеледа всю свою жизнь проработал в кибуцах — сельскохозяйственных коммунах, распространенных в Израиле по сей день. Пелед пошел по стопам отца, правда, работе в кибуце он предпочел собственное дело, став фермером.
Козий сыр, равно как вино или любой другой продукт, присутствующий на еврейском обеденном столе, может быть либо кошерным, либо нет. Разобраться в тонкостях этого вопроса без специалиста практически невозможно. Поэтому мы отправились в один из ресторанов Яффо, чтобы встретиться с экспертом. Беньямин Гад-Нинайя работает в министерстве по туризму государства Израиль, а потому прекрасно знает тысячелетние традиции своей страны. Основные законы кашрута четко сформулированы и соблюдаются иудеями не одну тысячу лет. Так, кошерным считается только мясо одновременно жвачных и парнокопытных животных. Так что, если животное парнокопытное, но не жвачное, как, к примеру, свинья, оно — не кошерно. То же самое касается и животных жвачных, но не парнокопытных. Кроме прочего, то или иное кошерное животное должно быть еще и забито кошерным способом. Как это сделать — знают специально обученные резники и машгиахи, — «надзирающие». Они следят в частности за тем, чтобы в пищу шли только определенные части туш кошерных животных. Они же тщательно контролируют удаление жира и крови, а после ставят своего рода сертификат качества, — гарантию кошерности продукта.
Когда речь заходит о кашруте, многие считают, что имеются в виду всевозможные правила, касающиеся приготовления и принятия пищи. Но на самом деле понятие кашрут, — то есть, «дозволенность» или «пригодность», — распространяется и на все сферы жизни. Беньямин Гад-Нинайя убежден: во многом благодаря кашруту еврейскому народу удалось сохранить свою самобытность. Кошерно — это вкусно и полезно. А чтобы в этом никто не сомневался, виноделы, сыровары и другие работники израильского «пищепрома» всегда готовы доказывать это не словами, а делами.

В Польше говорят, что кашубская столица — там, куда приходят гости кашубов. Получается, что если вы приехали в парк Шимбарк, расположенный близ горы Вежица, то можете с чистой совестью утверждать, что оказались в столице кашубов. Главная тема культурного парка — дерево и деревянные дома. Но не просто дома, а дома, в которых когда-либо жили поляки по всему миру — от Сибири до Канады.
Создатели парка просто обожают дерево и все, что с ним связано. Они считают, что деревянные дома — основа жизни всех поляков и кашубов. Младенцев с незапамятных времён укладывали спать в деревянные колыбельки, а умерших хоронили в деревянных гробах. Между этими двумя крайними точками была жизнь в деревянных домах всех видов, размеров и форм. Многие из них можно увидеть в Шимбарке. Кашубская хата. Деревянный костёл Святого Рафала. Или скромное поместье, которые раньше были настоящими центрами культуры.
Подлинная изба из Сибири, из села Заплескино — это тоже дом поляков, которые были сосланы в Сибирь двести сорок лет назад при Екатерине Второй. Дом был подарен специально для этого парка польскому путешественнику Роману Каперскому поляками, живущими ныне недалеко от Иркутска. По сравнению с лагерными бараками, окруженными смотровыми вышками, он может показаться весьма комфортным. Не столь отдаленное прошлое, — с портретами Сталина и красными звездами, паровозами и вагонами-теплушками, — вновь встаёт перед глазами людей…

Если вы слышите в Шимбарке протяжный звук альпийского рога, то это значит, что скоро начнется выступление популярной местной группы «Замкова гура Скартус». Анжей Пястовский — настоящий кашуб и настоящий скрипач. Несмотря на то, что его инструмент на скрипку походит весьма отдаленно.
Называется он дьявольская или чертова скрипка. Она была придумана на Кашубах лет триста назад. Бедняки не могли покупать настоящие инструменты и придумали им замену: корпус — простая доска в форме скрипки, железные струны, бубен внизу, голова дьявола с погремушкой наверху.
Чертова скрипка — не единственный кашубский инструмент, удивляющий всех и каждого. Маленькая Зузя ходит пешком под рояль. И совсем не потому, что она маловата ростом. Она — большая девочка. Просто рояльчик несколько великоват! Вес — две тонны, шесть метров в длину, два с половиной метра в ширину и почти два метра в высоту. Это самый большой в мире рояль, который в 2010 году был изготовлен в Шимбарке. Сегодня он внесен в книгу рекордов Гиннеса. Играть в одиночку на такой клавиатуре не сможет ни один музыкант, даже с самыми длинными руками. Так что музицируют на этом чудо-рояле вдвоем. Слева пианист, а справа органист, потому что из тринадцати октав три правых отданы под орган, который легко удалось упрятать в чреве этой громадины.
Кроме самого большого рояля в Шимбарке находится самая длинная в мире доска — тридцать шесть метров восемьдесят три сантиметра. Она тоже — в книге рекордов Гиннеса. Чтобы повесить ее на стену, понадобилось полсотни мужчин, ведь вес доски — тысяча сто килограммов. Гигантское дерево высотой пятьдесят один метр срубили в шести километрах отсюда. Выпилив из него рекордную доску, в Кашубах превысили австрийский рекорд на три метра.
Огромного дерева хватило еще вот на такой обеденный столик — длина его «каких-то» тридцать пять метров. Много, но на мировой рекорд не потянуло. Зато он называется Нобелевским, ведь в его сооружении участвовал сам Лех Валенса, награжденный Нобелевской премией мира. Рассаживаясь за «Нобелевским столом», гости слушают, как Беата Конколь начинает петь им… кашубские ноты.
Беата говорит, что кашубский язык — одно из главных сокровищ. Сегодня на нем говорят около двухсот пятидесяти тысяч человек. Этот редкий западнославянский язык очень близок польскому, и забыт он не был во многом благодаря этим нотам — шутливой песенке, которой обучали детей в те годы, когда кашубам запрещали говорить на родном языке…
Самое необычное сооружение в этом парке — это перевернутый дом. Возле него всегда толпятся люди — ведь каждому интересно заглянуть внутрь, и посмотреть, как оно там, когда все перевернуто вверх дном, и когда вестибулярный аппарат не сразу может к этому приспособиться. Этот дом похож на жертву природной катастрофы. То ли ураган принёс, то ли цунами перевернуло. Не только дети, но и солидные дяди и тети, попав внутрь, начинают вести себя несколько странно.

Чтобы увидеть, услышать, потрогать своими руками все то интересное и удивительное, что есть в этом парке, нужен не один день. Маленькое село Шимбарк никогда не было столицей кашубов, но сегодня оно может рассказать о них столько, сколько не сможет ни один большой город во всей стране!

Кажущиеся бескрайними, покрытые джунглями холмы простираются на все стороны света. С высоты птичьего полета с площадки горы Ра Део Дай, — самой высокой в Национальном парке Као Яй в Таиланде, — видно, как огромные зеленые волны лесного моря тают в голубой дымке жаркого дня.
Питомцы парка — слоны — отправляются на водные процедуры каждое утро и с видимым удовольствием. Животные знают, что хозяева не только позволят им понежиться в такой прохладной на рассвете воде, но и почешут спинку особой слоновьей щеткой. Погрузив голову в воду, слоны могут долго дышать, выставив над поверхностью только хобот, пока им моют головы и тщательно трут бока. Чистые и довольные, слоны с погонщиками выстраиваются на стоянке на обочине дороги в ожидании пассажиров. Ими могут оказаться кто угодно — от тайцев до приехавших в национальный парк Као Яй иностранцев.
Цена поездки договорная: хочешь — катайся пятнадцать минут, хочешь — отправляйся в джунгли на целый день. Только сначала будущий пассажир четвероногого вездехода должен подумать, а выдержит ли он многочасовую болтанку в металлическом кресле на холке у животного и специфический аромат. Так или иначе, но даже от непродолжительной поездки море ощущений седоку гарантировано!
Погонщик, как правило, управляет животным, сидя у него на шее. Но некоторые хорошо выученные слоны слушаются и команд голосом, и тогда его водитель может просто идти рядом. Отец Пропанга поймал свою подопечную в лесу, когда та была еще слоненком, долго приручал и обучал ее командам. Теперь с фамильной слонихой каждый день выходит в рейс сын. Трудовой век у слона долог, почти как у человека.
Да, длительная поездка на слоне — удовольствие на очень большого любителя. Но увиденное заставляет забыть о неудобствах, и седок просто наслаждается невероятными красотами, любуется невиданными деревьями, цветами, животными. Здесь, в национальном парке Као Яй слоны — самое подходящее транспортное средство, а знакомство со слоновьими нравами — уже само по себе радость и приключение!

Её полное название звучит так: «Земля водопадов гор Пху Пхан, буддистских святынь, пятитысячелетней цивилизации, шелка кхит, чудесного водоёма Нонг Прачак и прекрасных орхидей Удона». В этот перечень-наименование можно было бы добавить и не имеющую аналогов древнюю керамику из деревни Чианг, которая в 20 веке прославилась на весь мир. А на картах эта полная чудес земля означена как тайская провинция Удон Тани.
В августе 1966 года студент-антрополог из Гарварда Стивен Янг собирал материал для своей диссертации на северо-востоке Таиланда. Однажды в лесу он упал и наткнулся на осколки древних керамических изделий. Техника их обжига оказалась весьма примитивной, а вот узоры — очень необычными. Его находка положила начало настоящей керамической лихорадке в Бан Чианге.
Древесный сок, красная охра, редкие минералы и даже кровь в составе красок. Спирали, овалы, прихотливо изогнутые линии, мотивы тайской природы и бытовые сценки. В этой керамике все свидетельствует о высоком уровне развития гончарного искусства. Самое поразительное — возраст изделий, найденных в Бан Чианге. Им — не одна тысяча лет.
В конце 70-х годов прошлого века место раскопок в небольшой деревеньке Чианг посреди джунглей стало самой большой зоной археологических поисков в Юго-Восточной Азии. Находки измерялись тоннами! Их общий вес составил восемнадцать тонн. Ученые обнаружили почти одиннадцать с половиной миллионов фрагментов и целых изделий! Раскопки в Чианге позволяют специалистам говорить о том, что здесь когда-то существовала развитая древняя цивилизация. Люди, жившие здесь, не строили каменные города и не писали «нетленные» фрески, и все же они были людьми творческими и мастеровитыми. Иначе такая керамика просто не появилась бы на свет.
Замешивая глину, в нее добавляют песок, речные ракушки и рисовую шелуху. Благодаря этому, при обжиге керамика становится пористой. Такая посуда легче, материал «дышит». Кроме того, в пористых сосудах продукты и напитки лучше сохраняются. Керамику тут делают без использования гончарного круга — ее просто лепят руками. Сколько кругов приходится наматывать гончару вокруг будущего изделия — даже подсчитать невозможно. Так, мерно колотя деревяшкой по мокрой глине, придают начальную форму будущему изделию. Но это — только одна из стадий работы.
Местные мастера возрождают и хранят технологии, возраст которых многие тысячи лет. Свои изделия они украшают теми же узорами, что и древние гончары, жившие здесь в незапамятные времена. Но если когда-то керамику в Бан Чианге делали исключительно для собственных нужд, то теперь покупателей предметов, сделанных под банчиангскую старину хоть отбавляй. И, возможно, именно благодаря этому некогда утерянные древние традиции будут сохранены в наши дни.

2498. Во время набега руси на столицу Кавказской Албании Бердаа в 943 году нападавших заставила отступить вспышка дизентерии, вызванная неумеренным потреблением южных фруктов.

2499. Изгнанный из Рима диктатор Камилл вернулся в родной город, чтобы освободить его от нашествия галлов.

2500. Газация бананов в домашних условиях возможна при помещении их в пакет со спелыми яблоками.

2501. Самым молодым в истории шахмат гроссмейстером в 2002 году стал украинский шахматист Сергей Карякин, удостоенный этого звания в возрасте 12 лет 211 дней.

2502. Один из первых советских маршалов, Василий Блюхер, был репрессирован за просчёты при ведении боёв на Хасане.

2503. Раннехристианский поэт Нонн Панополитанский написал пространную поэму в 25 тысяч стихов о жизни Диониса и его путешествии в Индию.

2504. Поэт Саша Красный вступил в Союз писателей СССР в 102 года, а последний сборник стихов выпустил в 111 лет.

2505. Лауреат Нобелевской премии Рабиндранат Тагор написал гимны двух государств - Индии и Бангладеш.

2506. Альбом "Fun House" группы The Stooges был признан по итогам голосования журнала "Q" самым шумным альбомом в истории.

2507. Вопреки распространённому заблуждению, собаки обладают не чёрно-белым, а цветным зрением.

2508. Кош-Агачский район Республики Алтай - единственный в России, имеющий сухопутную границу с тремя государствами.

После вторжения в Англию Вильгельма Завоевателя небесные знамения не заставили себя ждать. Так, Джофри Геймер писал:

1067 год. "В этом году воистину многие люди видели огнеподобный знак. В течение года он неистово горел и жег, приблизившись к земле на какоето время, он ярко осветил ее. Затем, вращаясь, он удалился ввысь, а потом опустился глубоко в море. Во многих местах он выжег леса и поля. Никто не знал ни чем это было) ни что этот знак предрекал. В графстве Нортумберленд этот огонь показывался на протяжении двух сезонов".

Неистовое пламя превратило в пепел многие города и посевы в 1032, 1048 и 1078 году. Эти бедствия могли происходить в результате самовозгораний, возникавших в условиях необычайной летней жары, однако ссылка на огненный знак в небе, появившийся в 1067 году, позволяет предположить присутствие управляемого космического аппарата. Говорят, что многие нынешние НЛО подают сигналы людям с помощью тепловых лучей.

Бенедиктинский монах Матье Парижский, работавший над своими рукописями в монастыре св. Албана до своей смерти в 1259 году, позаимствовал из государственных хроник для своей "Истории Англии" сведения о примерно шестидесяти необъяснимых явлениях.

В обоих историкографических занятиях он был наследником традиций таких крупных ученых средневековья, как Уильям Малмеберийский, Уильям Ньюберийский и Ральф Коггешел. Его труды представляют собой основной источник по истории Великобритании XII столетия. Вот лишь некоторые выдержки из упомянутого его труда.

1077 год. "9 апреля. В этом году в вербное воскресенье примерно в 6 часов в совершенно безмятежном небе возле солнца появилась громадная звезда" (Матье Парижский. История Англии).

Осадившие Иерусалим крестоносцы наблюдали поразительные картины. В 1096 году "батальоны шли по воздуху", а в 1098 году "конница скакала через небо".

1099 год. "С горы Олив некий сияющий прекр асный воин взмахнул щитом в знак того, что нашему войску надо выступить навстречу неприятелю и возобновить битву. Вдохновленный этим знаком герцог Годфри, громко крича, быстро созвал всех своих латников, и они снова вступили в бой с таким пылом, словно опять началось недавнее сражение" (Матье Парижский. История Англии).

1100 год. "В тринадцатом году жизнь здесь (в Англии) и за рубежом была совсем другой, все испытывали большой страх перед дьяволом, который появлялся перед людьми в лесных чащах и пустынных местах. Он заговаривал с прохожими".

1105 год. "В первую неделю поста, в пятницу 16 фев- раля, вечером, появилась странная звезда, которая потом на некоторое время загоралась каждый вечер. Она возникала на юго-западе и сама казалась маленькой и темной, но исходивший от нее свет был очень ярким и выглядел как луч, направленный па северо-восток. Один раз показалось, что он начал светить в обратную сторону, по направлению к звезде. Кое-кто рассказывал, что примерно в тот же период времени видел другие неизвестные звезды, но мы не можем безоговорочно констатировать это, так как сами их не видели. В канун Великой среды перед Пасхой в небе были видны две полные луны, одна на востоке, другая на западе; в этот день Луне было 14 дней" (Уильям Малсбери).

Были ли эти луны на самом деле НЛО? 1110 год. "В этом году было необычное появление кометы. Пронесясь с востока, она ушла в небеса, двигаясь не вперед, а назад" (Матье Парижский. История Англии).

1120 год. "В этом году 13 мая небесный свет сошел на Гроб Господень" (Матье Парижский. История Англии).

Но не все люди космоса были доброжелательны к землянам. Как многие сегодня утверждают, некоторые их появления носили странный и по меньшей мере угрожающий характер. В "Немецких преданиях" (1816-1818) братья Гримм приводят странную историю, приключившуюся в 1125 году:

"В этом году огненный человек бродил в горах как призрак. Это бывало в полночь. Человек переходил от одной березы к другой и зажигал их. Стражник сказал) что сам он был словно пылающее пламя. Он делал это всего три ночи. Георг Мильтенбургер... рассказывал: "При первом появлении воскресной ночью между 11и12 часами неподалеку от моего дома человек поджигал все вокруг. Он переходил от межи к меже, а после полуночи внезапно исчез. Многим людям он внушал страх, ибо из носа и изо рта у него шел огонь, со страшной скоростью разлетавшийся во всех направлениях".

Этот фантастический случай восьмисотлетней давности наводит на мысли о его сопоставлении с сообщением об огненном космическом существе, опалившем лидера скаутов во Флориде, США, в 1952 году, и об ужасающих "человечках", недавно пугавших южноамериканских крестьян.

В покои Люси вошли несколько служанок, которые должны были помочь ей подготовиться к брачной церемонии. Похожие на ярких, красивых бабочек, в своих легких разноцветных туниках, девушки кружились вокруг нее, объясняя детали процедуры, радостно улыбаясь, поздравляя невесту.
Сняв сандалии, Люси вошла на женскую половину свадебного павильона, специально созданного для невесты оазиса роскоши и неги. Зал освещали теплым золотистым светом сотни крошечных стеклянных свечей, пушистые ковры чуть покалывали ее босые ноги, разложенные тут и там мягкие разноцветные подушки манили прилечь, на изящных, инкрустированных драгоценными камнями столиках стояли блюда с фруктами и сладостями. Но Люси не могла в полной мере насладиться этим великолепием, все ее мысли были заняты предстоящей церемонией.
Служанки искупали ее в теплой ароматизированной воде, вытерли ее тело пушистыми полотенцами, затем удалили с тела каждый лишний волосок за исключением бровей, ресниц и отросших ниже талии золотистых локонов. Последняя процедура оказалась весьма болезненной, но Люси, закусив губу, убеждала себя в том, что предстоящая церемония стоит этого и вообще всего, чего угодно, ведь после нее она навсегда соединится с Рази. Затем служанки натерли ее тело маслом и долго массировали, разминая каждую мышцу, в то время как две девушки разрисовывали ритуальными узорами ее ладони и стопы.
Только закончив все эти подготовительные процедуры, служанки принесли ее свадебный наряд, сделанный из светло розового шифона, расшитый бриллиантами. На ноги надели украшенные драгоценными камнями сандалии. В руках девушке полагалось нести все добрые пожелания народа Исла де Синнебара, которые олицетворяла собой длинная лента, к которой кропотливыми ювелирами было пришито множество полудрагоценных камней и золотых монет и которая позвякивала при каждом ее движении. Этим традиционным синнебарским свадебным шарфом священник должен был во время церемонии связать руки новобрачных, скрепляя их союз.
– Осталось еще одно, – сказала Люси одна из девушек, опуская ей на лицо вуаль. – Подарок от шейха. – С этими словами она положила у ее ног небольшую золотую, украшенную искусной резьбой шкатулку.
Люси осторожно открыла ее и ахнула. Как только казначей позволил Рази делать ей подобные подарки? На бархатной голубой подушечке лежала цепочка из розовых и белых бриллиантов, которые тут же заискрились в свете свечей.
– Я не… я не могу… – Люси коснулась изысканного украшения кончиками пальцев, но тут же отдернула руку.
– Конечно можете, госпожа, не волнуйтесь. Это украшение необходимо, оно закрепит вашу вуаль. Мы сами наденем его на вас.
Люси повиновалась, глядя, как девушки надевают цепочку поверх вуали, наслаждаясь прикосновением к горящей от волнения коже прохладных камней. В центре ее лба засиял большой, размером с голубиное яйцо, розовый бриллиант – он был противовесом для всей остальной цепи и действительно прекрасно удерживал вуаль.
Застыв перед зеркалом, Люси смотрела на свое отражение, не узнавая себя в этой прекрасной, экзотической красавице.
– Ну, теперь ты понимаешь, почему я люблю тебя? – раздался над ее ухом голос Рази. С его появлением служанки поклонились и покинули павильон, оставив влюбленных одних.
– А разве тебе можно здесь находиться?
– Мне можно делать все, что я хочу, – рассмеялся Рази. – И я рад видеть, что ты уже практически свыклась со своей новой ролью, ты держишься как настоящая восточная принцесса. Тебе понравилась подготовка к церемонии?
– Да, если забыть о том, что некоторые моменты были весьма болезненны.
– Они тебя обижали? – Рази изобразил на лице тревогу, но его глаза смеялись.
– Да, но я все стерпела и жду достойной награды.
– Тогда ты непременно ее получишь, – промурлыкал Рази, страстно целуя свою невесту. – Перец, жасмин и лайм – прекрасное сочетание.
– Это запах, который ты сам выбрал для меня.
– Да, ведь он будет единственным, что останется на тебе сегодня ночью.
Люси улыбнулась в предвкушении и подставила губы для еще одного поцелуя.

Следующие несколько часов Люси помнила плохо, ведь все, о чем она могла думать, – это мужчина в черных с золотом одеждах короля воина, стоящий рядом с ней. Когда церемония закончилась и Рази надел ей на палец изящное бриллиантовое кольцо, Люси поняла, что иногда мечты все таки сбываются, а сказки становятся былью. Рази был ее черным принцем, ее королем пустыни, и она любила его больше жизни.
«Интересно, что бы сказали теперь ее вечно спорящие братья о малышке Люси?» – размышляла она, ожидая окончания брачной церемонии, проходившей на берегу моря, прислушиваясь к крикам толпы, собравшейся, чтобы посмотреть на свадьбу шейха. В первый раз в ее жизни вся семья замолчала, услышав новости, которые Люси приехала им сообщить. Но уже через минуту все было по старому: братья начали с жаром обсуждать, какие мужчины более плодовиты и почему, но у Люси не было никакого желания принимать участие в этой дискуссии.
Когда церемония подошла к концу, Рази взял жену за руку и подвел к золотому трону Феникса, чтобы представить ее своему брату Рахиду, который в знак почтения сидел сегодня на месте Рази. Люси очень волновалась перед этой встречей, вспоминая все сплетни, которые ходили о брате Рази в прессе. Издалека он показался ей пугающим: Рахид сидел на троне в обрамлении лучей заходящего солнца, но его лицо оставалось в тени – он был подобен могущественному и безжалостному правителю древности. Но ее страх пропал, когда она увидела вблизи этого красивого мужчину, который с теплотой приветствовал ее и любимого брата и тут же выразил желание как можно больше узнать о его избраннице.
– Что ты думаешь о Рахиде? – шепотом спросил Рази, когда они отошли от трона.
– Он кажется очень одиноким, – немного поколебавшись, честно ответила Люси.
– Одинокий? Меч Отмщения? Мой брат, самый влиятельный человек на Ближнем Востоке?
– Но даже самому могущественному человеку иногда нужен кто то, кто бы любил его и понимал, – улыбнулась Люси, чуть сжав руку мужа.
– Тогда мне остается надеяться, что моему брату повезет в любви так же, как и мне.
– Как нам обоим, – поправила его Люси.
Неожиданно она увидела, что им навстречу идут ее родные, причем ее мать, не скрываясь, утирает слезы радости.
– Я люблю тебя, мама, – прошептала Люси, чуть коснувшись ее руки.
Та смотрела на нее несколько секунд, а затем крепко обняла.
– Я тоже люблю тебя, моя маленькая девочка.
– Мы еще увидимся с ними немного позже, – пообещал Люси Рази, когда свадебная процессия двинулась дальше. – Празднества в честь свадьбы продолжаются в течение недели, так что у нас будет на это масса времени.
– Неделя?
– Да.
Впереди заиграла музыка, и свадебная процессия двинулась на ее звуки. Рази же неожиданно свернул, увлекая Люси вслед за собой на пляж.
– Рази, нам нельзя этого делать! – воскликнула она, оглядываясь через плечо, но оказалось, что на их отсутствие никто не обратил внимания.
– Если ты думаешь, что я собираюсь терять хотя бы мгновение, зная, что тебя весь день готовили для меня, то ты глубоко заблуждаешься, – лукаво улыбнулся Рази и в подтверждение своих слов притянул Люси к себе, накрыв ее губы страстным поцелуем – их первым настоящим поцелуем как мужа и жены. Затем он спустил с плеч Люси бретельки ее туники, и она с легким шелестом упала к ее ногам.
– Как это было просто, – изумленно прокомментировала Люси, глядя на опавшую ткань. – Будем надеяться, что такое удобное свадебное платье никогда не выйдет из моды.
– Конечно, ни пуговиц, ни молний, что может быть лучше, – согласился Рази, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею.
– Полностью с тобой согласна. – Люси обняла Рази, запустив пальцы в его волнистые черные волосы. – Итак, ваше величество, о чем вы думаете?
– М м м, – лукаво улыбнулся Рази, скользя ладонями по ее гладкому обнаженному телу. Затем он сбросил с себя традиционный королевский наряд и опустился на колени. – Я думаю, что есть некоторые древние обычаи, достойные того, чтобы их сохранить.
Люси задрожала от желания, когда он начал покрывать быстрыми нежными поцелуями ее тело.
– А то, что происходит сейчас, станет новой традицией? – спросила она, едва дыша под его страстными ласками.
– Обязательно, – заверил он жену.

Через некоторое время, когда влюбленные вновь обрели способность здраво мыслить, они решили вспомнить о своих прямых обязанностях как новобрачных и вернуться к гостям. Одеваясь, Рази обнаружил что то во внутреннем кармане своего наряда.
– Что это? – заглянула ему через плечо Люси и удивленно вздохнула, увидев на его раскрытой ладони крошечную, усыпанную бриллиантами копию ее обручального кольца.
– Я решил, что ты должна добавить его к той крошечной туфельке, которая напоминает тебе, что твой принц нашел тебя, – улыбнулся Рази, помогая ей прикрепить колечко к цепочке и застегнув ее на шее Люси.
– Рази, скажи, что я могу подарить тебе в ответ на все эти потрясающие свадебные подарки? – спросила внезапно ставшая серьезной Люси.
– Двоих очаровательных девочек! – улыбнулся Рази, обнимая жену. – Это будет прекрасным подарком, ведь все, о чем я мечтал, была твоя любовь, я даже не надеялся, что судьба сделает мне столько дополнительных подарков. А потом я подумаю, чего еще мне хочется. В конце концов, у нас впереди дорога длиною в жизнь, и времени на размышления будет предостаточно.

Люси сделала вид, что всерьез задумалась над вопросом Рази, но не смогла сдержать улыбку:
– Никаких контрпредложений. Но ты должен запомнить одну вещь.
– Какую же?
– Ты мой! И я никогда тебя никому не отдам!
– Ну, хоть в чем то мы пришли к согласию, – рассмеялся он, притягивая девушку к себе.
– Ты мне очень нужен, Рази, – прошептала Люси и в подтверждение этих слов всем телом приникла к любимому.
– Думаешь, я об этом не знаю? – ласково рассмеялся он, запуская руку в длинные золотистые локоны. Сейчас Рази как никогда был похож на себя прежнего, на Мака, с которым Люси познакомилась в Валь де Изере, которого она полюбила и по которому так скучала.
Люси судорожно вздохнула, ощущая, как умелые руки Рази помогают ей освободиться от одежды, а затем и сам король пустыни продемонстрировал, насколько быстро он может сбросить свое одеяние. Она обняла любимого, спрятала лицо на его груди, вдыхая любимый свежий и пряный запах его кожи. Он был всем для нее, он и их будущие дети, и если существует хотя бы маленький шанс, что у них может быть настоящая семья, они должны отыскать его. Он ее единственный, и она будет бороться за право быть с ним.
Рази подхватил Люси на руки и одним мощным движением вошел в нее. Она, содрогаясь от желания, впилась острыми коготками ему в плечи, оплела ногами его талию, стараясь каждой клеточкой своего тела ощущать Рази.
Когда волны первого оргазма схлынули, Люси, вместо того чтобы выпустить Рази из себя, только сильнее прижалась к нему, обвив его тело руками и ногами, не желая, чтобы он отпускал ее.
– Не бойся, – прошептал Рази, обжигая дыханием ее шею. – Я раньше постригусь в монахи, чем подумаю о жизни без тебя.
– Не смей мне лгать! – предостерегла его Люси, чуть покусывая плечо мужчины. Она хотела сказать что то еще, но из ее груди вырвался лишь тихий стон: Рази снова начал двигаться внутри ее, все ускоряя темп. – И не смей останавливаться, пока я тебе не позволю, – прошептала Люси, но, почувствовав, что волны наслаждения вот вот накроют ее с головой, неожиданно отстранилась от Рази. – А теперь медленно, – приказала она ему, наслаждаясь каждым его мощным движением, а затем начала сама двигаться, задавая новый ритм, захвативший обоих, вознесший их на вершину блаженства. – Ты мой, – прошептала она, гладя мускулистую грудь Рази, наблюдая за тем, как постепенно выравнивается его дыхание. – Мой, и я ни с кем никогда не стану тебя делить.
– Делить меня? – удивленно переспросил Рази, осторожно укладывая Люси на мягкие подушки у фонтана. – Ты правда думаешь, что после того, как ты со мной закончишь, еще будет что делить?
Люси в задумчивости опустила взгляд, внимательно изучила открывшееся ей зрелище.
– Ну, не знаю, там вроде бы еще много осталось…
– Это только пока, – рассмеялся Рази, но затем его лицо стало серьезным. – Я хочу быть с тобой, Люси. Никто, кроме тебя, мне не нужен.
– А что мы будем делать, когда ты женишься?
– Я буду желать тебя в два раза сильнее.
Она растерянно смотрела на смеющегося Рази.
– Но твоя жена… – Люси печально отстранилась. Все ее былые сомнения вновь вернулись к ней: она – это то, что Рази хочет видеть в своей постели, но, когда он будет выбирать невесту, ее кандидатура даже не будет рассматриваться. В этот момент он будет думать о нуждах своей державы, о ее политических и дипломатических связях. А чем это обернется для ее детей?
Рази с улыбкой заглянул в ее полные тоски глаза:
– Ты меня не слушала? Никто другой мне не нужен. Успокойся, наконец, твое волнение расстраивает наших малюток.
– Эй, это удар ниже пояса, – возмутилась Люси, непроизвольно кладя руку на живот.
– А кто сказал, что я буду играть честно? – ухмыльнулся Рази, обнимая девушку и привлекая к себе.
– Но что же будет дальше?
– То, что будет дальше, будет прописано в нашем новом законодательстве, – с улыбкой ответил он. – Я сделаю тебя своей женой. О, и еще я заставлю тебя работать!
Люси с недоверием смотрела на Рази:
– Стоп стоп стоп, подожди, ты сказал «женой»?
– В Исла де Синнебаре есть масса всего, к чему можно приложить твои таланты, и я не должен терять такой ценный ресурс, – продолжил он, не обращая никакого внимания на ее реакцию.
– Рази, ты разыгрываешь меня или говоришь серьезно?
– Ты про работу? Ну что ты, я абсолютно серьезен. Или ты спрашиваешь про то, хочу ли я на тебе жениться? А ты согласишься?
– О да! Я могу с уверенностью заявить, что я согласна занять обе позиции. Но что скажут твои подданные? Они никогда не примут меня…
– Они уже приняли.
– Что? Как? Когда? Пожалуйста, перестань смеяться надо мной и объясни все по порядку.
– Не сегодня, не хочу утомлять тебя скучными деталями, может быть, в другой раз. Скажем так, они с радостью примут тебя как свою новую королеву, потому что этого хочу я. А я уже упоминал о том, как много тебе придется работать в новой должности?
– Да, ты что то про это говорил, – рассмеялась Люси.
– Помимо того что тебе придется быть моей любимой, единственной, самой прекрасной женой и единственной женщиной, которую я буду любить до конца своих дней, ты будешь отвечать за все снабжение королевского дворца продуктами, как мой личный шеф повар, а также тебе полагается быть матерью двух очаровательных малюток, которые, как я надеюсь, найдут чем тебя занять. Если и это не удовлетворит твои феминистские наклонности, то я даже не знаю, что делать.
Люси приподнялась на локте, вглядываясь в любимое лицо:
– То есть ты правда не шутишь?
– Мы скоро поженимся, ведь мы созданы друг для друга. Как я могу отпустить тебя, после того как ты спала в моих объятиях, а я смотрел, как по твоему лицу скачут солнечные зайчики, как видел, как твои глаза сияют от любви и счастья?
– А ты, оказывается, романтик?
– Конечно.
– И ты не запрешь меня в каком нибудь любовном гнездышке подальше от посторонних глаз?
– О, какая соблазнительная идея, как же я сам об этом не подумал? – промурлыкал ей на ухо Рази. – Но лучше я запру тебя на кухне: совмещу, так сказать, приятное с полезным.
Его взгляд обещал Люси, что ошибки прошлого больше никогда не повторятся, что все будет замечательно. На ее глаза навернулись слезы счастья. А когда Рази склонился к уху Люси и начал нашептывать нежные слова на своем языке, одновременно лаская самые потаенные уголки ее тела, она забыла обо всех своих тревогах.

Они приняли вместе душ, что заняло гораздо больше времени, чем влюбленные изначально планировали, оделись, а затем Рази отвез девушку к стройке, которая вскоре должна была стать новым дворцом шейха аль Мактаби и, по невероятному стечению обстоятельств, домом для их будущей семьи. От одной мысли о том, что они будут жить все вместе в этом потрясающе красивом месте, у Люси захватывало дух. Теперь она смотрела на это недостроенное здание совершенно новыми глазами. Раньше она не замечала того, как органично вписывается песчаник, из которого строился дворец, в пустынный ландшафт, на то, как пурпурные вершины гор обрамляют дворец наподобие диковинной арки. Воистину это было место, где реальность и мечта встретились, сплелись воедино.
– Ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю, – прошептал ей стоящий рядом Ра зи. – Ты счастлива? – спросил он, разворачивая Люси лицом к себе.
– Я тоже люблю тебя, – просто ответила девушка, все еще удивляясь тому, что этот сильный, красивый черный принц пустыни теперь принадлежит ей одной.
– Я не заслуживаю тебя, – прошептал Рази, нежно целуя руку Люси и увлекая за собой в тень, чтобы укрыть от палящих солнечных лучей. – Почему ты не понимаешь, насколько ты особенная?
– Может быть, потому, что во мне нет ничего особенного?
– А по моему, ты бесстыдно напрашиваешься на комплименты, – предположил Рази и, прежде чем она успела возразить, продолжил: – Ты смелая, сильная, умная, талантливая и удивительная, я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Я люблю тебя, Люси Теннант. И я хочу провести с тобой всю жизнь.
– Без каких либо «если ты» или «но»?
– И без каких либо сомнений. И если мне придется провести остаток дней, убеждая тебя в этом, пусть так и будет. Ты единственная женщина, которая мне нужна, единственная, кого я хотел бы видеть матерью моих детей и королевой Исла де Синнебара.
– Королевой? – повторила Люси, только что осознав, чем обернется для нее свадьба с шейхом.
– А чему ты удивляешься? Ты еще не поняла, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы заполучить лучшего в мире шеф повара?

Каждый раз, входя в это величественное, богато украшенное белое здание, Рази испытывал восхищение и почтение к традициям своей родины.
Когда все мужчины, сидящие вокруг огромного круглого стола, встали, чтобы поприветствовать его, он почувствовал легкое волнение. Пару секунд он явственно ощущал всю тяжесть ответственности за судьбу своего народа, лежащей сейчас в его ладонях. Но теперь он был готов пожертвовать всем ради Люси, он понял, что жизнь, полная лжи и самообмана, для него невыносима.
Рази поприветствовал своего брата, а потом повторил для всех присутствующих радостную новость о скором пополнении в его семье. Затем в полной тишине сообщил Совету свое решение оставить золотой трон Исла де Синнебара, чтобы жить и работать как простой гражданин на благо своего народа рядом со своей возлюбленной, жениться на которой как шейх он не мог, потому что его сковывали традиции королевской семьи.
Теперь ему оставалось ждать решения Совета. Между старейшинами произошло короткое совещание, а затем со своего места с поклоном поднялся старейший и самый уважаемый из советников. Он сообщил Рази, что Совет верит в его видение будущего Исла де Синнебара. И если это будущее включает в себя невесту иностранку, пусть так и будет. Он сохранит трон и их полную поддержку.

– Остановите!
Рази выскочил из лимузина еще до того, как тот полностью остановился. Оставалось радоваться, что перед следующей встречей он решил посмотреть на то, как продвигается строительство его нового дворца. Он торопился как можно быстрее закончить дела, чтобы увидеть Люси, рассказать ей прекрасные новости. Но ему и в голову не могло прийти, что, проезжая мимо дворца, он увидит свою беременную возлюбленную в джинсах, ботинках и рубашке, бурно обсуждающую с его старшим архитектором Азифом какие то чертежи. На голове у нее, как и у прочих строителей, поблескивала ярко желтая каска. Он приказал своей охране оставаться на месте, а сам бросился к Люси.
– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался он, радуясь про себя, что у всех машин в кавалькаде тонированные окна и он не видит изумленных лиц своей свиты.
– Работаю, – строго ответила Люси, не обращая внимания на испуганно склонившегося в поклоне Азифа.
– Как ты вообще сюда попала? Разве ты не понимаешь, что здесь опасно?
– Опасно? – Люси нахмурилась. – Не вижу никакой опасности. Или тебя раздражает сама мысль о работающей женщине, а, Рази?
– Ты беременна.
– Именно, а не больна, как тебе могло показаться.
– На стройке ты подвергаешь опасности себя и наших детей.
– Со мной был Азиф, а теперь и ты здесь. Я соответствующе одета, и я не заходила в места, где идет непосредственное строительство.
– Тебе не нужно работать. – Рази с изумлением смотрел на свою возлюбленную. Он собирался открыть новую страницу в истории Исла де Синнебара, где у всех его подданных будут равные возможности, без каких либо гендерных предрассудков. И он, конечно, хотел, чтобы Люси была частью всего этого, но ведь не прямо сейчас. Глядя на ее непреклонно расправленные плечи, он размышлял, как объяснить ей, что он совсем не тот тиран, каким она его себе представляет, что ей совершенно не нужно кидаться в крайности, лишь бы избежать судьбы матери домохозяйки.
– Рази, я думала, ты другой, но ты такое же ископаемое, как и все ваши консервативные традиции, – обиженно сообщила ему Люси.
– Кто я? – изумленно переспросил Рази, но она не обратила на его реплику никакого внимания.
– Женщины не должны делать мужскую работу, да? Они должны сидеть в четырех стенах, присматривать за детьми и готовить? Ты можешь даже ввести для этого специальный закон, раз уж ты правишь этой страной.
– Что я определенно сделаю, так это отправлю тебя обратно во дворец.
– Где я буду составлять перечень изменений в планировке дворцовой кухни, которые могли бы значительно улучшить ее работу? Замечательно. К твоему возвращению все будет готово.

Когда Рази вошел в покои гарема, Люси стояла рядом с обеденным столом, который она за последние полдня превратила в письменный и завалила книгами и бумагами. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто вошел, ведь присутствие Рази она, как и всегда, ощущала каждой клеточкой своего тела. Она слышала шорох длинных одежд, когда он шел к ней, чувствовала пряный запах его кожи.
Наконец Люси обернулась, и ее сердце заколотилось в груди. Сколько бы времени ни прошло, она никогда не сможет привыкнуть к тому, как прекрасен Рази, и дело даже не во внешности – его словно окутывала невидимая, но ощутимая аура силы, могущества, выделяющая его из толпы, притягивающая к нему взгляды.
– Ты хочешь мне что то сказать? – тихо спросил он.
Она постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно, но не смогла сдержаться, выпалила все на одном дыхании и, смутившись, опустила взгляд:
– Я хочу, чтобы ты гордился мной, хочу, чтобы у моих детей была мать, которая стремится к чему то, хочу вместе с тобой трудиться во благо Исла де Синнебара…
– И для этого тебе нужно работать на стройке?
– Где угодно! Я понимаю, что это не понравится тебе и твоим советникам, но я должна работать. Я не хочу быть твоей содержанкой, не хочу быть любовницей, которая целыми днями ждет, когда ты позовешь ее. – Ее голос сорвался, и она всхлипнула, из последних сил стараясь сдержать слезы. Беременность сделала ее слишком эмоциональной, с некоторых пор она совершенно не могла держать себя в руках.
– И ты полагаешь, что лучшим способом избежать этого является работа на стройке?
– Не рычи на меня, – улыбнулась Люси сквозь слезы. – Я беременна. – Теперь они оба почти смеялись. – Я не хотела смутить тебя, Рази. Я просто хотела поговорить с Азифом и другими архитекторами о том, как лучше расположить кухонные помещения, внести некоторые полезные поправки. – Она подняла взгляд, пытаясь понять по выражению лица Рази, о чем он думает.
Мужчина несколько секунд молчал, глядя на Люси, а потом перевел взгляд на стол, где лежала стопка исписанных листов.
– Это они?
– Да…
Рази опустился на стул, взял бумаги и начал читать. Люси в волнении стояла рядом с ним, дожидаясь его вердикта. Просмотрев записи до конца, он с улыбкой повернулся к ней:
– Очень хорошо.
Люси пришлось приложить все свои силы, чтобы не показать, как ей приятно слышать эти слова. Сейчас она должна быть сдержанной и профессиональной, показать, что она может быть полезна Рази.
– Завтра я пришлю к тебе своих архитекторов, и вы обсудите детали.
– Правда?
– А ты не хочешь?
– Конечно хочу! – Голова Люси тут же наполнилась новыми идеями, которые тут же захотелось добавить к уже написанным.
– Ну, как тебе понравилось место, выбранное мной для нового дворца?
Люси задумалась, как объяснить свои ощущения Рази. Если между человеком и зданием может существовать любовь с первого взгляда, то именно это произошло с ней. Несмотря на то что там везде стояли подъемные краны и контейнеры со стройматериалами, валялись груды мусора, а кругом бродили толпы усталых рабочих, это место было прекрасно. С одной стороны его обрамляли багрово красные горы, с другой несла свои ледяные, сверкающие воды бурная река, а между ними возносился в небо будущий дворец шейха. Она бы все отдала, чтобы жить там. Но ей было не суждено, потому что однажды Рази выберет себе жену и сказка закончится, а она должна будет уйти.
– Ну? – напомнил он о себе. – Твои первые впечатления?
– Он прекрасен, – печально ответила Люси, вспомнив старого, мудрого архитектора Азифа, который долго махал ей вслед, когда она уезжала, и с грустью подумала, что вряд ли еще когда нибудь увидит этот чудесный дворец.
– Видеть тебя в этом дворце, который стал золотой клеткой для моей матери, – рот Рази на секунду скривился, словно от острой боли, – было ужасно. Но ты никогда не повторишь ее судьбу, не бойся, – пообещал он девушке, беря ее лицо в ладони и накрывая ей губы нежным поцелуем.
Он провел рукой по сияющей поверхности стола, и только сейчас Люси осознала, что он сделан из чистого золота.
– Вся эта роскошь не принесла моей матери счастья. Все эти экзотические украшения, барельефы, статуи полны печали и слез, вот почему я никогда не смогу жить здесь. – Его глаза были полны боли и ярости. – Я лишь надеюсь, что когда я сделаю из этого места музей, открою его для широкой публики…
– Этот дворец обретет новую, счастливую жизнь! – воскликнула Люси, обнимая Рази. – Я легко могу себе это представить, в этом месте заложены огромные возможности для культурного развития и образования… и для веселья, конечно. Люди смогут увидеть, как жили их предки, больше узнать о своем наследии. Этот дворец прекрасен и восхитителен, какие бы гнетущие тайны ни хранили его стены, и он вновь оживет, когда сюда потянутся толпы туристов. Я тебе обещаю, все будет замечательно.
– Из тебя так и сыплются идеи. Уже ощущаешь себя деловой женщиной?
Он что, смеется над ней?
– Просто мечтаю, – обиженно отвела взгляд Люси.
– Некоторые люди, и я в их числе, скорее назвали бы это предвидением. А потом они продолжили бы свою мысль и сказали, что есть люди, которых небеса благословили даром воплощать свои видения в реальность, и именно они меняют мир к лучшему. – Рази поднял со стола нарисованную Люси схему. – И ты одна из них, ты уже осуществляешь свои мечты, ты меняешь мир вокруг себя.
Она удивленно смотрела на Рази, не зная, что сказать. Он ответил ей лукавой, сексуальной улыбкой.
– А может быть, нам следует привнести в наши деловые отношения немного романтики?
– Я думала, мы сейчас сядем и поговорим.
– Я и правда хочу тебе кое о чем рассказать, но это может немного подождать. – Он притянул девушку к себе и, подхватив ее на руки, усадил на стол.
– Рази, – прошептала Люси, прижимаясь к груди любимого, – что же мы будем делать дальше?
– Если говорить обо мне, то я не могу думать ни о чем, кроме как о тебе в той очаровательной желтой каске. Правда, я бы внес в тот образ некоторые существенные изменения.
– Какие? – спросила Люси, чувствуя, что от одного прикосновения Рази в ее теле разгорается страстное желание.
– Я бы заменил джинсы на коротенькие шортики, – начал Рази, перемежая слова с поцелуями, – тяжелые ботинки могут остаться – они подчеркивают твои обворожительные ножки. Чертежи и ручку я бы тоже оставил, а тебе на нос я водрузил бы большие очки, чтобы ты выглядела невероятно строгой и от этого еще более сексуальной.
– Я даже не знаю, что сказать…
– Тебе и не нужно сейчас ничего говорить, разве что у тебя есть какие нибудь контрпредложения?

Провожая Люси обратно к джипу, Рази бережно придерживал ее за талию, словно она была сделана из фарфора.
– Я отвезу тебя прямо во дворец, – сказал он, заводя мотор. – Мы обо всем поговорим там, хорошо?
Зазвонил телефон, Рази сказал несколько радостных фраз и долго слушал ответ. Люси не нужно было знать синнебарский, чтобы догадаться о содержании этой беседы.
– Они шокированы? – тихо спросила она, когда Рази закончил разговор.
– Шокированы? Их шейх способен зараз зачать сразу двоих детей. Мы на пути создания династии. – Покосившись на взволнованное лицо Люси, Рази рассмеялся. – Не волнуйся, я шучу. Главное для меня – это здоровье и счастье моих детей. Неужели я должен скрывать, что безумно счастлив?
– Нет, конечно нет, – покачала головой Люси, с грустью отмечая, что она в его грандиозных планах не фигурирует. Она не могла не радоваться тому, как быстро Рази согласился признать их детей, но у этой монеты была и обратная сторона: Рази был королем, а значит, теперь она должна была жить по законам, которые он устанавливал для нее.
Вскоре джип остановился у ворот, ведущих к огромному дворцовому комплексу, увенчанному десятком высоких изящных золотистых башен.
– Это старый дворец шейха. До тех пор пока не закончится строительство моего нового дворца, мы будем жить здесь, а значит, нам придется мириться со всей этой неумеренной роскошью. – Он явно поддразнивал Люси. Совершенно невозможно было оставаться серьезной рядом с Рази, когда у него было такое настроение.
– Я постараюсь пережить это испытание, – в тон ему ответила Люси.
Но шутки, к сожалению, быстро закончились. Им еще о многом нужно было поговорить, и одетые в черное стражи, поднимающие на караул сабли при их приближении, совершенно не добавляли ей уверенности в себе. Все вокруг сверкало и искрилось, словно было сделано из золота. Заметив ее удивленный взгляд, Рази пояснил:
– В кладку была добавлена крошка кристаллов кварца, это она заставляет стены так сверкать.
Повсюду росли цветы, экзотические ползучие растения обвивали стены белых башен и минаретов, золотые купола сияли на солнце. У Люси было ощущение, что она попала в одну из сказок Шахерезады. Если бы она была простой туристкой, она была бы поражена красотой этого места, но вместо восхищения Люси испытала прилив слабости. Окружающий мир поплыл у нее перед глазами, она чувствовала себя здесь чужой, лишней и понимала, что никогда не сможет прижиться в этом золотом дворце, а значит, все последующие дискуссии об их будущем превратятся для нее в катастрофу.
– Люси? – Рази заметил ее состояние и тут же подхватил под руки, не давая упасть. – Все хорошо, держись.
– Прости, я просто…
– Не извиняйся, я понимаю, как это должно быть нелегко для тебя.
Один из слуг, повинуясь мановению руки своего шейха, подбежал к ним с бокалом воды.
– Вот, выпей.
Пока она пила, Рази подошел к окну и откинул тяжелую штору. Из окна открывался прекрасный вид на весь дворцовый комплекс.
– Знаешь, я решил открыть этот дворец для туристов. Здесь будет музей и картинная галерея, будут проводиться концерты. – Он с хитрой улыбкой оглянулся на Люси. – Может, стоит устроить и караоке?
Ее щеки вспыхнули, когда она вспомнила тот вечер и в особенности его окончание.
– Тебе лучше, можешь идти?
Она кивнула, хоть у нее все еще шла кругом голова от обилия новых впечатлений. Ей следовало поскорее привыкнуть к этим внезапным приступам слабости, по крайней мере на ближайшие шесть месяцев.
Они с Рази шли по длинным коридорам, уставленным различными предметами роскоши. Люси даже не успевала все рассмотреть, так много вокруг было прекрасных картин, статуй, ваз и других предметов искусства. Рази остановился у богато украшенной золотом и драгоценными камнями двери и с хитрой улыбкой повернулся к Люси.
– А это вход в гарем, – пояснил он. – Но пока ты будешь его единственной обитательницей. Надо что то с этим делать, такое количество места зря пропадает, – поддразнил он. – Может, в следующий раз будут тройняшки?
Люси ответила Рази печальным взглядом: он просто добр к ней, никакого следующего раза, естественно, не будет. Они обсудят детали их будущей жизни, а затем она покинет это место и поедет домой. Она здесь чужая, и Рази это знает. Но, по крайней мере, в этой части дворца прохладнее. Хотя, вскоре ее щеки снова порозовели: она увидела эротические фрески и скульптуры, украшавшие зал. Рази усадил Люси на подушки около небольшого, искусно сделанного фонтана, в тени раскидистого палисандрового дерева, и взял ее за руку.
– Почему мне все время кажется, что сейчас случится что то плохое? – спросила его Люси.
– Потому что тебе только что сообщили ошеломляющие новости, и ты с ними еще не свыклась, – мягко улыбнулся Рази в ответ. – А сейчас я хочу тебе кое что рассказать: ты должна быть готова к слухам, которые могут ходить по дворцу. Я был помолвлен… Дай мне закончить. – Рази увидел, что глаза Люси наполнились тоской и она хочет что то сказать. – Это ничего не значит!
– Ничего не значит? – Это же было то, чего она так боялась! Ее дети никогда не узнают отца, ведь ни одна женщина не позволит бастардам мужа отвлекать его от его законной семьи. В лучшем случае их спрячут в какой нибудь отдаленной части страны. От этих ужасных мыслей на глаза Люси навернулись слезы. – Я всегда знала, что этим все закончится! – вскричала она, представляя себе будущую жену Рази, похожую на прекрасные изваяния, украшающие стены комнаты.
– Никакой невесты у меня нет, я клянусь тебе, – поспешил успокоить ее Рази. – У меня нет никого, кроме тебя, матери моих детей.
– Но ведь мы никогда не сможем быть вместе, – жалобно прошептала Люси. Если его подданные и будут рады узнать о плодовитости их монарха, то женитьба на иностранке повергнет страну в хаос. Даже если она останется лишь любовницей шейха, это все равно вызовет недовольство в кругах традиционалистов. Печальная правда была в том, что он признает своих детей, дарует им все положенные права и привилегии, но Люси придется уйти. Рази не может одновременно быть с ней и быть шейхом, а значит, ему придется избавиться от нее. – Ты не должен мне ничего объяснять.
– Нет, я должен, – покачал он головой, нежно проводя рукой по щеке Люси и не давая ей отвести взгляд. – А ты хотя бы раз должна меня выслушать. – Его долгом было защищать свое королевство, вести свой народ к процветанию, но он также должен был защитить Люси, которая уже достаточно натерпелась. Потребуется много времени, чтобы вернуть ей уверенность в себе, научить ее доверять ему, и он должен начать прямо сейчас.
– Я не смогу видеть тебя с другой женщиной, Рази, я этого просто не вынесу. Ведь я знаю, что никто никогда не будет любить тебя так, как я.
– Ты меня любишь? – Рази изумленно смотрел на Люси, совершенно оглушенный ее последними словами.
– Ты давно должен был это понять.
– Прости, но как я должен был догадаться?
Рази был прав. Ей никогда не хватало смелости признаться ему, сказать вслух эти слова. Даже после всего, что он рассказал ей о своем детстве, она ни разу не попыталась объяснить ему, что в его жизни все может быть по другому, что он может быть любим. Она даже не задумывалась о том, что больше всего Рази нужно, чтобы его любили. Ей казалось, что он холоден с ней, но разве она не отвечала ему тем же? Люси слишком боялась того, что он ранит ее чувства. Она готова была пойти ради него в огонь и воду, но разве она сказала ему об этом?
Холодная рука сжала ее сердце. А своим родителям она хоть раз сказала, что любит их? На глаза навернулись слезы. Нет, сейчас не время плакать, она должна что то предпринять. Она должна благодарить Рази за то, что он помог ей стать сильной и уверенной в себе, понять свои ошибки. Скоро она станет матерью, у нее начнется новая жизнь, а значит, свои страхи она должна оставить в прошлом.
– Да, я люблю тебя, – твердо сказала Люси. – И делай с этим все, что хочешь.

Рази ласково улыбнулся, привлекая ее к себе. Приехав в Исла де Синнебар, Люси все твердила о деловых переговорах и бизнес планах, поэтому он и не предполагал, что она испытывает к нему что то помимо страсти и восхищения. А он в свою очередь считал свои чувства к ней неуместными, старался отрешиться от них. Но сейчас он знал, что эти слова исходят из самого сердца Люси, ведь он чувствовал то же самое.
Рази рассказал Люси все о своей расторгнутой помолвке, подстроенной алчным отцом его кузины Лейлы.
– Он говорил, что договор об этой свадьбе он заключил еще с моим покойным отцом, но это была грязная ложь. Старый шейх так до самой своей смерти и не признал меня, для него я не существовал, так что вряд ли он стал бы устраивать мой брак. Я сразу понял, что документы, которые пытался подсунуть мне отец Лейлы, – фальшивка.
– О, Рази, мне так жаль.
– Это больше не важно. Но именно поэтому я так счастлив, что могу признать своих детей и что могу всегда быть рядом с ними, заботиться о них, смотреть, как они растут. – Видя задумчивость на ее лице, Рази продолжил: – Моя ситуация с Лейлой не имеет к тебе никакого отношения, с тобой все иначе. Сейчас я хочу рассказать тебе о еще од ной своей идее.
– Да? – мягко улыбнулась Люси.
– Как ты смотришь, чтобы открыть свой ресторан здесь, когда этот дворец откроется для туристов? Небольшое кафе во внутреннем дворе со столиками, расставленными в саду, среди экзотических цветов и деревьев. – Он еще что то говорил о будущем ресторане, но его мысли были уже далеко. Ему нужно срочно принять душ, переодеться и начать подготовку ко встрече с Советом. В его голове уже сложился четкий план. С этого дня все изменится, он повернет жизнь в Исла де Синнебаре в новое русло. Он может это сделать, он волен делать все, что хочет, пока его поддерживает его народ. Все правильно. Даже странно, что он не подумал об этом раньше. – Скоро начнется заседание Совета, я не могу на него опаздывать, – сказал он, поднимаясь.
– Рази, подожди, – прошептала Люси.
Рази присел рядом, взял в руки ее маленькие ладони, поочередно поднес каждую из них к губам, а затем нежно поцеловал.
– Прости, у меня никогда нет времени.
– Да, теперь я это поняла.
– Я вызову служанку, которая покажет тебе твою комнату. Твой багаж уже там. Ванна для тебя наполняется, обед тебе подадут прямо туда, как только ты попросишь. – Он обернулся в дверях и ослепительно улыбнулся. – Не волнуйся, все будет хорошо. Отдохни, пока меня не будет, поплавай в бассейне, или пусть кто нибудь из слуг устроит тебе экскурсию по дворцу. В общем, делай все, что тебе заблагорассудится. Но осторожно! Ты должна заботиться о матери моих детей. А я скоро вернусь.
Люси в растерянности смотрела ему вслед. Она понимала, что вся жизнь Рази состоит из обязанностей, которые легли на его плечи, как только он вступил на престол. А что делать ей? Ждать, когда он найдет для нее время в своем плотном расписании, так же как ждала его мать? Нет, это было не для нее. Она всегда считала, что любовь – это когда два человека вместе строят общее будущее. Раз она никогда не сможет стать его женой, значит, она должна направить все свои силы и способности на благо его страны. Рази говорил, что скоро будет построен его новый дворец? А во дворце наверняка будут кухни…
Люси достала телефон и набрала номер такси.

Глубокой ночью они лежали, тесно прижавшись друг к другу, слушая, как их сердца бьются в унисон. Рази удивил Люси, рассказав ей о своем детстве. Мысль о том, что он приоткрыл для нее свое сердце, что между ними начинает медленно, по кирпичику строиться мостик доверия, наполнила ее грудь счастьем. Их отношения казались ей маленьким, только начавшим теплиться огоньком, который хотелось оберегать, прятать в ладонях от ветра. А когда Рази рассказал ей о своей матери, Люси почувствовала бесконечное желание заботиться об этом мужчине, защищать его. Раньше эти чувства она испытывала лишь по отношению к своему будущему малышу, теперь она чувствовала то же к мужчине, которого любила всем сердцем.
– Ее звали Елена, – рассказывал Рази, впервые со дня ее смерти назвав мать по имени. Она была очень молода и очень красива и хотела добиться положения в обществе в чужой ей стране, где у женщины, тем более иностранки, не было практически никаких прав. После рождения ребенка ей негде было искать поддержки, потому что все вокруг боялись отца Рази. У нее не было денег, не было друзей, которые помогли бы ей вернуться на родину, поэтому все, что ей оставалось, – это забыть о сыне и быть послушной, красивой и доступной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, то есть в любой момент, когда отец мог пожелать с ней встретиться, ведь он щедро платил ей за свои визиты. И на какое то время этого было достаточно.
Достаточно? Как этого может быть достаточно? Люси со слезами на глазах представила маленького одинокого мальчика, который почти не видел свою мать и знал о ней лишь из злых сплетен, которые ходили среди дворцовых слуг. А когда она представила, что эта ужасная история может повториться, слезы потекли по ее щекам.
– Что ты, перестань. – Рази поцелуями стер с лица Люси слезинки. – Хватит уже мне говорить, теперь твоя очередь рассказать мне историю.
Это было так похоже на Рази – сделать вид, что все в порядке, не позволяя кому бы то ни было жалеть его. Но если у кого то и было право злиться на своих родителей, то именно у него. Люси почувствовала, что совсем ничего не знает о Рази, лишь сегодняшняя ночь немного приоткрыла завесу тайны. Но теперь ей было этого мало.
– Но я хочу знать больше про твою жизнь.
– Хорошая попытка. Но ты не отвертишься, я все еще жду.
– В моей жизни не было ничего особенного.
– Позволь мне судить об этом, – подбадривающе улыбнулся Рази. Он и раньше замечал, что Люси с большой неохотой говорит о себе.
Когда она наконец сдалась и рассказала ему немного о своей семье, она лишь повторила то, что Рази уже знал. Слушая, как она смеется, пересказывая забавные случаи из жизни родственников, Рази понял, что на самом деле Люси была так же одинока, как и он. Вот почему она так хорошо понимала его, вот почему казалась ему такой близкой и родной.
– Все наши беды позади, – сказал он, целуя ее в плечо. – Теперь можно смело смотреть в будущее.
– Правда можно, Рази?
Как он хотел, чтобы в ее глазах не было этой печали, как он хотел сделать ее счастливой, особенно когда думал о том, каким грустным и одиноким ребенком она росла. Естественно, Люси не сказала этого вслух, напротив, она нашла тысячу причин, объясняющих такое поведение ее родных. Когда она упомянула о том, что никогда не была достаточно хороша для них, Рази пришел в ярость:
– Ты не сделала ничего плохого, слышишь? Все хотят, чтобы их любили, все хотят, чтобы их понимали, все хотят, чтобы их слышали, и ты заслуживаешь этого больше, чем кто либо другой.
– Моя семья любит меня. – Люси попыталась улыбнуться, но в ее глазах стояли слезы. – Просто они меня не понимают. Моя история не похожа на твою, ведь они меня не бросили.
– Но у тебя не было такого брата, как Рахид, который бы заботился о тебе.
– Мои братья тоже заботились бы обо мне… если бы хоть ненадолго прекратили спорить. Я хотела бы познакомиться с твоим братом, он, наверное, замечательный человек.
– Так и есть, и ты обязательно с ним встретишься.
Люси задумалась о том, как же это произойдет. Рази пригласит ее во дворец для частной аудиенции?
– Я буду горд представить тебя Рахиду.
– Горд? Правда?
– Как ты можешь сомневаться в этом?
Люси печально вздохнула в ответ. Возможно, она сомневается, потому что каждая сказка однажды заканчивается и скоро придет их черед. Она уже почувствовала, что Рази снова отдаляется от нее, постепенно превращаясь в могущественного короля пустыни. Они еще немного полежали в тишине, а потом одновременно начали собираться.
– Я сварю кофе.
– Я пойду к озеру, умоюсь, – кивнув, ответила Люси. – Уже светло, и я обещаю, что буду осторожна. Не беспокойся, я могу сама о себе позаботиться.
Им обоим было ясно, что Люси говорит не только про безопасность в воде, она имела в виду, что может справиться сама, без его помощи. Рази несколько секунд испытующе смотрел на нее, а затем кивнул. Люси подняла халат, накинула его на плечи и уже собралась уходить, но Рази дотянулся до нее, привлек к себе и нежно поцеловал. На секунду ей показалось, что это происходит с ними в последний раз, что этот поцелуй прощальный.
– Это была потрясающая ночь, – прошептал он, обжигая дыханием ее ухо.
– Да, потрясающая ночь, – эхом откликнулась она. И дело было не только в сексе – за эти несколько часов они стали ближе, больше узнали друг о друге. – Не волнуйся, я все понимаю. И я очень ценю то, что ты смог довериться мне. – С этими словами она чуть коснулась губами щеки Рази и вышла.
Люси чувствовала, что эта ночь изменила ее, сделала более сильной и уверенной, теперь она знала, что значит любить и быть любимой, что значит доверять и чувствовать, что тебе доверяют. Даже если их сказка не закончится традиционным счастливым концом, она верила Рази, который обещал никогда не разлучать ее с ребенком.
Она должна была ему верить.

Рази всегда думал, что пустыня изменила его, сделала сильным и свободным, но теперь он понял, что она просто давала ему убежище, где он мог привести в порядок свои мысли. Глядя на Люси, сидящую по другую сторону костра, он понял, как сильно повлияла на него эта девушка. Она словно сняла с его сердца огромный, тяжелый камень, освободила доселе неведомую ему часть его души.
«Это не любовь, она просто носит под сердцем моего ребенка, и мои отцовские инстинкты реагируют на это, – убеждал себя Рази. – Это не любовь, просто не может быть любовь, это… что то другое».
Но одна мысль о Люси наполняла его сердце нежностью. Как бы он хотел сейчас обнять ее, заверить в том, что и он всегда мечтал только о настоящей, любящей семье. Но он был шейхом и знал, что трон будет стоить ему этой мечты, его долг перед страной не даст ему воплотить ее в жизнь. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, он вновь повернулся к Люси и спросил:
– Ты уже делала УЗИ?
– Что?
– Ты уже была у врача и делала УЗИ, чтобы проверить состояние плода?
– Я как раз хотела записаться на прием на следующей неделе.
– А какая уже неделя беременности?
– Двенадцатая.
– Двенадцатая неделя, а ты до сих пор не была у врача? Откуда тебе знать, все ли в порядке?
– Я надеюсь, что да…
– Ты надеешься? – Взгляд Рази обдал Люси холодом.
Она была у врача пару месяцев назад, когда поняла, что забеременела, а в последующие месяцы следила за своим здоровьем, как того требовали рекомендации. Была лишь одна причина, по которой Рази так интересуется этим вопросом.
– Пол ребенка можно узнать только на семнадцатой неделе. – Но уже сейчас Люси была твердо уверена, что у нее родится девочка. А что произойдет, когда об этом узнает Рази? Потеряет ли он интерес к ее ребенку?
– Я просто хочу быть уверен, что вы оба здоровы, – словно отвечая на ее безмолвный вопрос, сказал Рази. – Позволь мне найти для тебя лучших врачей.
– Рази, я уверена, что у меня будет девочка, – набравшись смелости, сказала Люси.
– Материнский инстинкт – это прекрасно, но я надеюсь, ты не против консультации с профессионалом?
– Конечно нет, спасибо тебе, – улыбнулась она Рази.
В этот момент у него зазвонил мобильный телефон, он взял трубку и сказал несколько коротких, отрывистых фраз на синнебарском.
– Ну вот, к нашему приезду все будет организовано, – улыбнулся он Люси. – Отсюда мы поедем в лучшую частную клинику столицы.
– Тебе не кажется, что если ты будешь сопровождать меня, то эта новость быстро станет достоянием общественности?
– Что за глупости, естественно, я буду тебя сопровождать, – отмахнулся от ее сомнений Рази. – Кто, кроме меня, может это сделать? Это мой долг, как отца твоего ребенка.
Его долг? Удивительно, как за короткий период, пока они пили кофе, Люси превратилась из возлюбленной в объект ответственности. Казалось, с каждым сантиметром, на который солнце поднимается из за горизонта, увеличивается дистанция между ними.
– Если бы кто то из моих служащих нуждался в медицинской помощи, я бы лично проследил за тем, чтобы ему обеспечили наилучший уход.
Люси захотелось заткнуть уши руками, лишь бы не слышать этих слов, ее пугал деловой и бесстрастный тон, на который перешел Рази. Но ей оста валось лишь порадоваться за служащих компании «Мактаби комьюникейшенс», у которых был такой внимательный босс. Она должна радоваться, что сейчас и она находится под его опекой.
Но Люси было нужно гораздо больше, чем это… Что ж, похоже, ей пора привыкать к мысли, что она никогда не получит желаемое.

Казалось, прошло всего несколько минут, а джип Рази уже тормозил у красивого белого здания больницы. У входа их ждала медсестра, готовая проводить до кабинета врача. Люси с облегчением поняла, что им не придется долго дожидаться приема. Еще больше ее обрадовал тот факт, что Рази решил остаться с ней на время УЗИ. Когда, переодевшись в больничный халат, она вышла из за ширмы, он уже сидел рядом с монитором. Люси легла на кушетку, с волнением глядя на доктора, нанесшего ей на живот немного холодного крема и начавшего водить по нему датчиком в поисках ее малыша.
– Ну что ж, могу вам с уверенностью заявить, что вы беременны, – через минуту с улыбкой заявил врач. – И ожидаете очаровательного, здорового малыша.
На глаза Люси навернулись слезы, когда она услышала сердцебиение крохотного существа, которое скоро должно было появиться на свет.
– Спасибо, доктор. Моя маленькая девочка растет здоровой! Она ведь здорова, да, доктор? С ней все в порядке?
Доктор молчал, внимательно глядя на экран. Люси почувствовала, как волосы на ее коже встали дыбом от страха. Неужели что то не так? Она взглянула на Рази, ища поддержки.
– Пожалуйста, подождите минутку. – Прибор сместился чуть влево. – Вы слышите? Вы ждете ребенка, но не одного, а целых двух! У вас будут близнецы!
– Что? – Вначале Люси даже не поверила своим ушам. Двое! Ее душа наполнилась теплом и радостью. За этим, правда, последовал быстрый подсчет средств, которые необходимы на содержание двоих детей, – сумма получалась пугающей.
– Вы уверены? – спросил Рази.
– Абсолютно, – кивнул доктор. – Вы можете и сами в этом убедиться, смотрите. – И он, водя аппаратом по животу Люси, показал взволнованным родителям сначала один крошечный силуэт их будущего малыша, а потом второй.
Рази, не отрывающий взгляд от экрана, взволнованно воскликнул что то на синнебарском, не веря в реальность происходящего. Счастье переполняло его грудь, когда он слышал биение двух детских сердечек. Он перевел восхищенный взгляд на Люси – похоже, она была шокирована. Вся ее недавно приобретенная уверенность в себе рассеялась как дым. Она ведь планировала растить ребенка одна, без посторонней помощи, но теперь… Как она сможет одновременно работать и заботиться о близнецах?
– Близнецы обычно рождаются раньше срока, вы должны быть к этому готовы. Зато уже скоро вы сможете обнять ваших малюток.
Люси понимала, что врач старается подбодрить ее, но ничего не могла с собой поделать: все планы, которые она так долго вынашивала, только что рухнули, и Люси не знала, как теперь быть.
– Ты не рада? – обеспокоенно спросил Рази, заглядывая ей в глаза.
– Я просто немного удивлена, – честно ответила она, стараясь улыбнуться. Ее переполняли самые разные эмоции: счастье, любовь, страх не справиться с ложащейся на нее ответственностью. – Я просто до сих пор не могу поверить.
– Я тоже, – эхом отозвался Рази, ласково целуя Люси.
– Я часто вижу эту реакцию, – понимающе улыбнулся врач. – Отцы пребывают в восторге от этой новости, в то время как матери пугаются и не знают, как им быть. Но я думаю, в вашем случае никаких финансовых проблем не предвидится.
Люси с недоверием уставилась на врача. Чем она отличается от всех остальных матерей? Особенно теперь, когда ее будущая семья неожиданно стала больше и она не может содержать ее в одиночку. Это значит, ей придется во всем положиться на Рази.
– Я счастлив, что смог помочь вам, ваше величество, – обратился тем временем врач к Рази. – Если есть что то еще, что я могу сделать для вас, – только скажите.
Рази со счастливой улыбкой кивнул ему в ответ, помогая взволнованной Люси подняться с кушетки.

Люси с грустью посмотрела на Рази. Наивным было бы предполагать, что ради нее он попытается изменить вековые устои своей родины, но ей этого и не нужно было. Сейчас она хотела подойти к Рази, прикоснуться рукой к его горячей коже, рассказать ему, как сильно она любит его, как она сгорает от желания каждый раз, когда видит его, и не потому, что он шейх, не из за его денег, даже не из за его потрясающей внешности, а просто потому, что только рядом с ним она чувствует себя счастливой.
– А если я пообещаю никогда не пытаться разлучить тебя с нашим ребенком? – спросил Рази. – Этого будет достаточно?
– Это все, что мне нужно.
– В таком случае ты одна такая, – с иронией улыбнулся Рази, вспоминая осаждающих его дворец красоток, которыми руководили совсем другие мотивы.
На самом деле Люси покривила душой, было еще кое что, чего она хотела: она мечтала о любви Рази, но это скорее относилось к области несбыточных фантазий, о которых лучше не вспоминать.
– Я обещаю, что сделаю все, чтобы не мешать тебе. Я буду тихо жить где нибудь за городом, вдалеке от глаз твоего окружения. Ты ведь знаешь, у меня большой опыт: я привыкла держаться в тени. Все равно я ничего не смыслю в моде и великосветской жизни…
Ее слова прервал звонкий смех Рази.
– Что я сказала смешного? – удивилась Люси. Она прекрасно понимала, что ее никогда не представят обществу, а значит, ей не понадобятся знания о моде или о поведении в высшем обществе.
– Ты такая смешная, – все еще улыбаясь, ответил Рази, чуть приподняв кончиками пальцев ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. – У тебя забавные идеи, а твое представление о том, как я живу, настолько далеко от реальности, насколько это возможно.
– Прости.
– Не извиняйся.
Пальцы Рази медленно скользнули по ее шее.
Его уверенная улыбка помогала Люси поверить, что все возможно и они смогут преодолеть все трудности. Она знала, что вскоре ее жизнь изменится, но глубоко в душе понимала, что она никогда не изменится настолько, чтобы все ее мечты стали явью.
И она была права. Момент близости между ними прошел, и Рази опустил руку. Дальнейшие его слова вновь доказали Люси, что, пока она витала в облаках, его ум уже просчитывал их дальнейшие действия. Матери ребенка шейха будет предоставлено все, что подобает ее новому статусу. Ни она сама, ни их ребенок не будут ни в чем нуждаться, ей достаточно будет попросить о чем бы то ни было, и она это получит. Если ей не понравится кто то из обслуживающего персонала – няня, экономка, садовник, – его тут же заменят. Лишь то, о чем Люси всегда мечтала, – нормальная семейная жизнь будет ей недоступна, но с этим она уже смирилась.
Сейчас Люси хотела только одного – провести с Рази еще одну, последнюю ночь, последний раз почувствовать, что значит быть любимой и желанной. Всего одна ночь, разве это много?

Люси не успела озвучить свое безумное желание, но оно отразилось на ее лице, в огромных сияющих голубых глазах, и слова оказались ни к чему. Губы Рази накрыли ее рот долгим, страстным поцелуем.
– Это безумие, мы не должны, – дрожащим от желания голосом прошептала Люси, когда они на несколько секунд оторвались друг от друга.
– Это самый жалкий протест из всех, что я когда либо слышал, – лукаво усмехнулся Рази, увлекая ее за собой под свод шатра.
– Наверное, мы сошли с ума.
– А по моему, мы всегда были немного сумасшедшими, – откликнулся Рази, осторожно укладывая Люси на мягкие подушки.
Ее окутал пряный аромат экзотических восточных специй, смешанный с освежающим ночным ветром, проникающим в шатер. Единственным источником света здесь была старинная масляная лампа, от которой лилось мягкое золотистое сияние. Но даже в этой сказочной обстановке Люси не покидали сомнения.
– Все это неправильно.
– Неправильно? – выдохнул Рази, почти касаясь губами нежной мочки ее уха. Затем, не обращая внимания на слабые протесты, он помог ей освободиться от халата и отбросил его в сторону. – В том, что мы делаем сейчас, не может быть ничего неправильного, – уверенно сказал он, лаская взглядом ее тело.
Всего одна ночь…
Люси начало казаться, что рядом с ней снова тот мужчина, с которым она познакомилась в Валь де Изере, которого она полюбила, а не холодный и бесстрастный король пустыни. К нему вернулись его мягкость и обаяние, пропасть между ними, которая казалась непреодолимой, вдруг исчезла. Губы Рази проложили дорожку из легких поцелуев от ее шеи к лицу, их губы встретились и слились в долгом, страстном поцелуе, разрушившем последние преграды между ними, забрав с собой страхи и недоверие.
– Теперь, когда ты носишь под сердцем моего ребенка, я почти боюсь прикасаться к тебе, – прошептал Рази, находя губами чувствительное место на ее шее. Затем его губы скользнули ниже, к груди Люси, а потом еще ниже… – Почти, – промурлыкал он, улыбаясь полному страсти стону, который она издала в ответ на его ласки. – Ты теперь совсем другая на вкус, более сочная и сладкая…
Люси извивалась в его руках, сгорая в пламени желания, забыв обо всем на свете, полуослепшая от переполнявших ее чувств. Как она скучала по нему! Но если раньше она хотела лишь ощущений, которые дарили ей эти руки и губы, то теперь ей этого было мало. Люси была нужна его любовь.
На несколько мгновений оторвавшись от ее тела, Рази быстро освободился от одежды. Люси не могла оторвать взгляда от его красивого, мускулистого тела – она совсем забыла, как он прекрасен. Рождался ли когда нибудь на свете человек, который был столь же идеален… который бы так идеально подходил ей.
Она потянулась к нему, обняла, запустив пальцы в черные кудри, чувствуя, как его напряженная плоть упирается в ее бедра, и содрогаясь от переполняющего ее желания.
– Нежно и осторожно, – прошептал Рази, медленно входя в нее.
Люси застонала от наслаждения, одновременно размышляя, как объяснить Рази, что беременность и гормоны, в бешеном количестве выделяемые ее организмом, только подстегнули ее желание, что она хочет его как никогда прежде, что ему не нужно быть осторожным, напротив, ей жизненно необходима вся страсть, на которую он способен.
Но это было последней оформленной мыслью Люси, потому что уже через секунду Рази заставил ее забыть обо всем на свете.

* * *

Никогда ни с одним человеческим существом Люси не испытывала подобной духовной и физической близости, как с Рази. Насытятся ли они когда нибудь друг другом? Вряд ли это возможно. Но как же они будут жить дальше? Останется ли она в Исла де Синнебаре с Рази как его любовница и мать его ребенка? Сможет ли Рази принять ее условия? И есть ли у нее право их устанавливать?
Люси осторожно провела кончиками пальцев по щеке спящего рядом с ней мужчины. Он лежал на спине, раскинув руки, занимая каждый сантиметр доступного ему пространства – даже здесь чувствуя себя королем. Люси коснулась вытатуированного на груди Рази символа его страны. Осталось ли в его сердце место для женщины или ребенка, или оно полностью отдано служению своему народу? От этой мысли по ее телу пробежала дрожь. Рази был не просто мужчиной, которого она полюбила, он был правителем страны. Сможет ли ее ребенок расти по настоящему свободным? Все привилегии, которые ему полагаются по праву рождения, не смогут заменить свободы, по крайней мере, так казалось Люси.
От сна не осталась и следа. Она вновь взглянула на Рази, стараясь запомнить каждую черточку, каждую мельчайшую деталь его лица, пропитаться им.
– Я люблю тебя, – прошептала она. Этой простой фразы было явно недостаточно. Жаль, что в этом мире нет слов, которые смогли бы вместить в себя всю глубину ее чувств. Стараясь не потревожить сон Рази, Люси осторожно встала, накинула халат и вышла из шатра.

* * *

Рази проснулся от смутного ощущения, что что то не так – Люси не было рядом. Через секунду он уже был на ногах. Разум подсказывал, что она просто купается в лагуне и все в порядке, но одно дело купаться днем, при свете солнца, когда он рядом, и совсем другое – ночью, когда луна в любой момент может скрыться за облаками, когда девушка, не рассчитав свои силы, может заплыть слишком глубоко… Мысль о том, что с Люси может что то случиться, пронзила Рази подобно молнии, буквально вышвырнув его из шатра. Ему нужно было найти ее, обнять, ведь только держа ее в объятиях, Рази мог быть уверен в том, что Люси в безопасности.

Вода в озере, остывшая за ночь, казалась Люси прохладным шелком, ласкающим ее горячую обнаженную кожу. Под ее ногами на дне перекатывались песчинки, она зарылась в них пальцами ног, наслаждаясь ощущением прохлады, помогающей ей остудить тело и голову. Но Люси не удалось привести свои мысли в порядок, потому что неожиданно она поняла, что уже не одна. Рази быстро плыл к ней, мощными движениями рассекая гладь озера. Уже через пару секунд он прижимал ее к себе, зарывшись лицом в ее влажные волосы.
– Как ты думаешь, что ты делаешь? – Его зеленые глаза горели от гнева.
– Рази, я прекрасно плаваю, ты не должен за меня волноваться.
Ее слова явно его не переубедили.
– Ночью? В темноте? Одна?
– Ты сам сказал, что здесь совершенно безопасно.
– Не в одиночестве. Никогда больше ты не должна так рисковать. Ты меня поняла? – Он поднял ее лицо за подбородок, пристально глядя в глаза, и, не дожидаясь ответа, обхватил ее за талию и поплыл обратно к берегу.
Или ей показалось, что его целью был берег. Потому что, оказавшись там, где он уже мог стоять, Рази подхватил Люси на руки, накрыл ее губы страстным, требовательным поцелуем и одновременно с этим вошел в нее. Она задохнулась от неожиданного острого наслаждения, пронзившего ее тело, к которому невозможно было привыкнуть. В волшебных глазах Рази пылала страсть, все его действия говорили о том, что он понимает, что ей на самом деле нужно, и что он готов делать все, что она пожелает. Жар их слившихся воедино тел контрастировал с прохладой воды, ласкающей их кожу, делая каждое ощущение еще более острым, ярким, интенсивным. Люси запрокинула голову, потеряв счет времени, не думая ни о чем, не отрывая широко распахнутых глаз от огромной сияющей луны, высеребрившей пустыню своим призрачным светом. Рази понимал ее, как никто другой, и не только в сексуальном плане, но и во всех остальных, а она в ответ уже успела полюбить его удивительную, экзотическую страну с ее страстными людьми и ее дикой, бескрайней, неизведанной пустыней. И его, она так любила его, что об этом хотелось кричать.
– Надеюсь, я сейчас владею всем твоим вниманием, – промурлыкал ей на ухо Рази.
– А ты сомневаешься?
Губы мужчины сложились в лукавую улыбку, и он начал двигаться быстрее, все глубже погружаясь в плоть девушки. Люси со стоном откинулась назад, полностью доверив себя сильным мужским рукам, удерживающим ее тело на поверхности воды.
– Еще? – с улыбкой спросил Рази, читая мысли Люси, которая, как ей казалось, уже утратила возможность говорить, полностью отдавшись во власть ощущениям.
Заниматься любовью под бархатно фиолетовым куполом небес, расшитым миллиардами бриллиантов звезд, – это казалось совершенно нереальным, сказочным, идеальным. Ах, если бы она могла задержать этот чудесный миг, раствориться в нем…
– Люси! – прошептал Рази, щекоча дыханием ее шею.
– Да? – откликнулась она, тут же забыв об одолевавших ее сомнениях. Рази точно знал, чего жаждет ее тело, знал даже слишком хорошо, и ей ничего не оставалось, как закрыть глаза и окунуться в волны наслаждения, накатывающие на нее в такт его ритмичным движениям.

Когда они вернулись в шатер, Рази вновь уложил Люси на мягкие подушки и осторожно, наслаждаясь одновременно ее красотой и мыслью о том, что вскоре эта женщина станет матерью его ребенка, стер с ее тела блестящие капельки воды. Она улыбнулась и протянула к нему руки.
– Какая ты стала ненасытная, – промурлыкал он, укладываясь рядом.
В этот раз Люси решила перехватить инициативу. Ее руки, губы и язык, становясь все смелее, начали медленное странствие по телу возлюбленного, исследуя самые потаенные его уголки. У Рази перехватило дыхание, когда ее губы переместились с его груди вниз, туда, где концентрировалось его желание.
– Постой, – хрипло выдохнул он.
– Почему? – спросила Люси, укладывая голову ему на грудь. – Боишься потерять контроль над собой?
Рази рассмеялся в ответ и сгреб ее в объятия. Она заставляла его смеяться, она делала его счастливым и одновременно казалась такой нежной и хрупкой, что Рази боялся, что она может разбиться от одного его неверного движения. Впервые в жизни у него могли украсть сердце. Сейчас она была прекрасна как никогда, возбужденная и раскрасневшаяся, более женственная, радостная и уверенная в себе, чем когда либо. Рази готов был вечно любоваться ее новоприобретенной уверенностью и даже думать не хотел о том, что кто то может все разрушить. Особенно страшно было представить, что это может сделать он сам.
– Ты полна сюрпризов.
– Я сделала что то не так? – спросила Люси, поддразнивая его.
– Наоборот, все было настолько хорошо, что пришлось заставить тебя остановиться, – улыбнулся он, перекатываясь так, чтобы она оказалась под ним. В глазах Люси светилась такая искренняя любовь, что сердце Рази болезненно сжалось от желания защитить от всего на свете эту хрупкую девушку. Рази попытался обратить переполнявшие его эмоции в шутку. – Я ведь не могу поставить под угрозу твое удовольствие.
Люси нахмурилась, и он знал, о чем она сейчас думает. Дело было совсем не в удовольствии, и утром им придется вновь вспомнить о стоящих перед ними проблемах. Как дальше сложится их судьба, что ждет Люси и их ребенка?
– Все будет хорошо, я позабочусь о тебе, – пообещал он, нежно целуя ее в висок. Часы продолжали тикать, отсчитывая отведенные им мгновения безмятежности, но Рази не желал их слышать.
– Сколько нам еще осталось? – прошептала она, словно прочитав его мысли.
– У нас достаточно времени, – ответил Рази, находя ее губы. Что бы ни готовила для них судьба, одно он знал точно: немногим на этой земле посчастливилось пережить ночь, подобную этой.

Чтобы ответить на эту оскорбительную колкость, Люси пришлось собрать в кулак всю свою храбрость.
– Человек, с которым я познакомилась в Валь де Изере, никогда бы не подумал обо мне такого. И позволь мне кое что сказать тебе. Ты все время говоришь о своей стране, о том, как ты заботишься о своем народе, но я тебе не верю. Как ты можешь о чем бы то ни было заботиться, если ты не способен любить? А если ты не можешь любить, я не желаю, чтобы ты имел хоть какое то отношение к моему ребенку…
– К нашему ребенку, – с яростью напомнил он. – Так ты говоришь…
– Да! – ответила Люси, распрямляя спину и глядя шейху прямо в глаза. В битве, где на кону было будущее ее ребенка, она ничего не боялась.

Никогда еще Рази не испытывал настолько сильных и одновременно противоречивых эмоций. Он хотел прижать Люси к себе, обнять ее и никогда больше не отпускать и одновременно хотел повернуться к ней спиной и уйти, чтобы больше никогда в жизни не видеть этих яростных голубых глаз. Он проклинал день, когда встретил ее, и одновременно боялся, что она вновь исчезнет из его жизни. Но если Люси действительно носит под сердцем его ребенка, она должна остаться. Осознание того, что он скоро станет отцом, наполнило сердце Рази счастьем, но мысль о том, что кто то, пусть даже Люси, думает, что сможет удержать его на расстоянии от собственного малыша, вызывала у него ярость. Он вспомнил свое собственное детство, вспомнил маленького мальчика, живущего в полной изоляции, о котором заботились малознакомые люди, который все дни проводил в ожидании прихода брата, чьи визиты нарушали монотонную беспросветность его существования. Если Люси родит от него ребенка, никто не сможет лишить его радости отцовства, никто не помешает ему быть рядом с ним и видеть, как он растет.
– Ты прячешь меня из за твоей жены?
От этого странного вопроса алая пелена гнева слетела с глаз Рази.
– Жены?
– Как король, я понимаю, ты скоро должен жениться. Скажи мне, я должна это знать. Я понимаю, что ты не захочешь видеть меня в Исла де Синнебаре, когда тебе придет время выбирать себе супругу…
– У меня нет жены, – прервал ее Рази. – И никаких планов о скорой помолвке я не строю. – В его памяти всплыло печальное лицо кузины Лейлы. Он послал девушку обратно в университет, который она так хотела закончить, а затем подробно объяснил ее жадному до власти батюшке, что с ним случится, если он вновь попытается давить на него или насильно выдавать Лейлу замуж.
– Значит, ты женился на своей стране? – грустно улыбнулась Люси.
– Что если и так?
– Это не то будущее, которого я хочу для моего ребенка, Рази. И если ты закрыт для любви, что хорошего ты можешь дать ему или своей стране?
– Позволь мне самому судить об этом, – нахмурился мужчина. – Сейчас меня интересуют только сухие факты, например, почему ты сразу не сообщила мне о своей беременности? Я мог бы помочь тебе, поддержать, – уже мягче добавил он.
– Я ведь приехала сюда, чтобы рассказать тебе все.
– И ты считаешь, что меня устроит уготованная мне тобой позиция – не иметь права голоса в жизни моего ребенка? Как же плохо ты меня знаешь!
«Да, это так», – мысленно согласилась Люси. Они ведь провели вместе лишь несколько дней и, хоть и стали близки физически, не достигли духовной близости. Им нужно еще многое узнать друг о друге, чтобы понять, как будут жить дальше. И в первую очередь Люси необходимо было завоевать доверие Рази.
– Я ничего от тебя не скрывала. Я ждала три месяца, потому что хотела удостовериться, что беременность проходит стабильно и я не потеряю этого ребенка.
Его реакция шокировала девушку. Рази отпрянул от нее, со стоном спрятав лицо в ладонях. Люси почувствовала облегчение, видя, что даже холодный и бесстрастный король пустыни, в которого превратился Мак, еще способен на столь страстную реакцию. Рази был по крови воином, яростным и страстным, а она была шеф поваром, спокойным и аккуратным. Они оба столько могли предложить их ребенку, но для начала они должны научиться понимать друг друга – без этого фундамента они не смогут построить счастливое будущее для их малыша. Но сейчас Рази явно не был способен говорить с ней спокойно, все его тело было напряжено, как натянутая тетива, в его душе шла яростная борьба между его долгом короля и его теплым, живым человеческим сердцем.
Люси приблизилась к Рази и осторожно коснулась его руки, боясь, что сейчас он оттолкнет ее или, еще хуже, вовсе не обратит на нее внимания. Она с детства привыкла быть невидимкой, но это не значило, что ей это нравилось: к такому вообще невозможно привыкнуть, это всегда причиняет боль. Но тут произошло чудо, на которое она даже не смела надеяться. Рази медленно отнял руки от лица и посмотрел ей в глаза. Он ничего не говорил, но сейчас даже такой реакции было достаточно. В глазах Люси был немой вопрос, ответ на который с легкостью мог разбить ей сердце.
– Я решил, как мы будем жить дальше, – начал Рази, осторожно подбирая слова. У него не было повода не доверять Люси, достаточно было вспомнить, как неопытна и невинна она была в их первую ночь в шале. Он уже решил, что публично признает ее ребенка. Образ неженатого шейха, который тем не менее уже стал отцом, докажет старейшинам его плодовитость, и им не придется волноваться о продолжении его рода. Да, это звучит цинично, но долгие годы управления компанией сделали его циничным, ведь он мог рассчитывать только на свои таланты, его отец шейх никогда не оказывал ему поддержки. Если таков будет его первый шаг как нового шейха, он сможет легко повернуть его себе на пользу. Он сделает все, чтобы стать своему малышу хорошим отцом, особенно вспоминая о собственных родителях, которым никогда не было до него дела, но он должен думать и о своем долге перед страной, ведь он был уверен, что способен привести Исла де Синнебар к прогрессу и процветанию. При должном управлении и правильном использовании внутренних ресурсов страна вскоре расцветет. Он построит здесь лучшие университеты и сделает их доступными для всех граждан, создаст хорошие больницы, снабдив их самым совершенным оборудованием, какое только можно купить за деньги. Все это было одновременно его целью и его страстью. Его основным стремлением в жизни до последнего момента было служение Исла де Синнебару. Раньше он даже не думал о потомстве, но будущий ребенок казался ему благословенным даром небес.
Рази ожидал, что Люси начнет сопротивляться его предложению, ждал, что она будет разочарована тем, что может быть для него лишь матерью его ребенка и ничем большим, но он был уверен, что она успокоится, когда узнает, сколько всего он собирается сделать, чтобы обеспечить ее будущее.

Люси внимательно слушала, пока Рази описывал сияющие перспективы, которые ждут ее в будущем. Самым большим сюрпризом было его желание признать их ребенка, она была так удивлена, что на время утратила нить разговора – ей даже пришлось попросить его повторить еще раз. Она не могла поверить. Она ведь совсем не для этого приехала в Исла де Синнебар. Кроме того, Рази пообещал, что она сможет выбрать в Англии любой дом на ее вкус, что у нее будет прекрасная работа и доход, достойный матери наследника престола, в ее распоряжении будет частный самолет, который будет всегда к ее услугам, если вдруг она захочет навестить своего малыша. Рази ни слова не сказал о том, что они могут растить их ребенка вместе, видимо, об этом в его понимании не могло быть и речи. Он обещал ей сказочно роскошную жизнь, но она была ей не нужна. Все, о чем Люси всегда мечтала, была большая любящая семья, в которой дети будут расти окруженные любовью и заботой.
– Ты очень щедр, – вежливо сказала она Рази, когда тот закончил описывать все бонусы, которые она получит, будучи матерью его ребенка. Но Люси не могла согласиться с его планом. – А ты, Рази? Какую роль ты планируешь играть в жизни нашего малыша? – осторожно спросила она.
– Роль его отца, разумеется.
– А у тебя будет на это время? Ты осознаешь, что должен будешь находиться рядом с ним каждый день, помогать ему, заботиться о нем каждую минуту его жизни?
– Не беспокойся об этом, в Исла де Синнебаре у меня есть несколько тысяч слуг, готовых выполнить любой мой приказ.
– Слуг, – тихо повторила она. – Так вот кто воспитывал тебя, пока ты рос, да, Рази? Слуги? – Она не могла ожидать такой реакции, не могла предвидеть взгляда, наполненного такой болью и тоской. Теперь она поняла, почему Рази с такой яростью и гневом реагировал на некоторые ее фразы. Но когда дело касалось судьбы ее будущего ребенка, Люси не могла позволить себе идти на уступки. Ее малыш не будет страдать, как страдал его отец, он не повторит его судьбу, даже если это означает огромные перемены в ее собственной жизни. – Я остаюсь, – просто сказала она.
Рази изумленно уставился на нее:
– Но это невозможно…
– Это больше не обсуждается. И мне не нужен огромный особняк, просто маленький дом, где я буду растить своего малыша. Ты сможешь навещать, когда захочешь. Поверь, Рази, я никогда бы не стала вставать между тобой и твоим ребенком, точно так же как ты никогда бы не запретил мне быть рядом с ним.
Рази молча смотрел на стоящую перед ним девушку. О чем он сейчас думал? Может быть, вспоминал о своей матери, которая была так не похожа на Люси. Ему не нужно было рассказывать ей о своем детстве – это можно было прочитать на его лице, наверное, она была податливой, изнеженной женщиной, которая не хотела обременять себя заботами о сыне и которая даже не попыталась сблизиться с ним. Но Люси Теннант была другой.
– Я собираюсь остаться здесь. Не волнуйся, я не буду у тебя ничего просить или ставить тебе условия, – продолжила она, не дождавшись ответа. – Но, если ты мне позволишь, я открою здесь ресторан.
– Что? – Видимо, последняя фраза окончательно привела шейха в растерянность. – Но я не могу позволить тебе работать.
Люси нахмурилась: неужели Рази хочет помешать ей дальше строить ее карьеру? Она должна быть разумной, и если насчет ресторана с Рази договориться не удастся, придется этим пожертвовать, ведь ставка слишком велика.
– Я могу быть теневым партнером, я буду работать только на кухне и никогда не появляться на публике. Мы найдем решение, Рази. Мы должны. Ради нашего малыша.
Рази смотрел на Люси и не узнавал ее. До этого он не верил, что женщина способна на такую самоотверженность ради своего ребенка. Но только не Люси. Рази осторожно провел кончиками пальцев по ее щеке.
– Ни о чем не волнуйся, я обо всем позабочусь. Я куплю тебе два дома: здесь и в Англии. Но я не могу позволить тебе работать, это не…
– Уместно для матери ребенка шейха? Но, Рази, я приехала сюда не за подачками, мне ничего не нужно от тебя, в материальном смысле. Единственное, о чем я тебя прошу, – пообещай, что ты никогда не попытаешься разлучить меня с нашим ребенком.
– И ради этого изменю вековые традиции?
– Тебе не кажется, что страна, в которой женщины не работают, теряет ценный внутренний ресурс? Если традиции не менялись в течение столетий, то, возможно, их пора обновить в соответствии с нуждами современного общества. Извини, – добавила Люси, видя, как он помрачнел. – Конечно, это не мое дело.
Глядя на Люси, Рази поймал себя на мысли, что глубоко в душе он хочет, чтобы это стало ее делом.

Закончив есть, Люси отправилась к озеру мыть руки. Рази с нетерпением ждал ее возвращения, чувствуя, что сейчас он наконец узнает о причинах, заставивших эту девушку превозмочь свою гордость и найти его. Но она вновь его удивила.
– Я хочу поговорить с тобой о деньгах, – тихо сказала Люси, садясь напротив него около костра.
– Я ценю твою искренность, – с иронией откликнулся Рази.
Люси уже решила для себя, что не будет сейчас рассказывать Рази о ребенке: она не знала, как он отреагирует на эту новость, но чувствовала, что король пустыни и шеф повар из Европы не смогут договориться. Лучшее, что она могла сейчас сделать, – это вернуться домой и найти хорошую и высокооплачиваемую работу, которая позволит ей самой позаботиться о будущем ребенка.
– Мне кажется, я поняла, почему ты оставил мне ту астрономическую сумму…
– Да? И почему же?
– Ты хотел дать мне возможность открыть свой ресторан. – Девушка закончила фразу и внимательно посмотрела на Рази, давая ему возможность опровергнуть ее предположение.
– Да, о чем то подобном я и думал, – кивнул он.
Его ответ дал Люси смелость сделать следующий шаг, который позволил бы ей не терять связь с Рази до тех пор, пока она не соберется с силами и не расскажет ему о ребенке. Кроме того, эта идея нравилась ей куда больше, чем побег из Исла де Синнебара и перспектива никогда больше не видеть Рази.
– Я присмотрела одно подходящее здание и даже уже набросала предположительный бизнес план…
– Он у тебя с собой?
– Э э э, нет, но… – Единственное, о чем она думала, отправляясь в Исла де Синнебар, было будущее ее ребенка. – Если ты хочешь взглянуть на него, я завтра же пошлю тебе копию по е мейлу.
– Люси, я не верю, что ты, отправляясь на встречу со мной, не догадалась захватить копию с собой, – нахмурившись, ответил Рази.
– Я не предполагала, что… – Она замолчала. Что? «Я не предполагала, что вместо старого Мака буду иметь дело с королем пустыни!» – мысленно закончила она. – Изначально я просто хотела вернуть тебе деньги. – Люси вспомнила, какой гнев и унижение она испытала, обнаружив на прикроватной тумбочке пачки купюр.
– Но теперь ситуация изменилась?
– Да, мне в голову пришла идея открыть ресторан. – Не в силах выдержать его пристальный взгляд Люси, покраснев, отвела глаза.
Рази медленно поднялся на ноги, подошел к девушке и замер, глядя на нее сверху вниз.
– Мы ведь оба понимаем, что тебе не нужно было приезжать в Исла де Синнебар, чтобы сказать мне об этом, да, Люси? Достаточно было просто послать мне е мейл. Ты совсем не умеешь лгать. По моему, сейчас самое время сказать мне правду.
Она побледнела и встала, глядя Рази прямо в глаза.
– Мне очень жаль, что я приехала сюда, я должна была понять…
– Что понять, Люси?
Было что то пугающее в предгрозовом спокойствии Рази, что то, что заставляло ее бояться его. Она непроизвольно сделала шаг назад, но тут же вспомнила, что он двигается гораздо быстрее.
– Что? – Он положил руку девушке на плечо, удерживая ее.
– Отпусти меня…
– Не раньше, чем ты скажешь мне правду, зачем ты приехала ко мне после… Сколько же мы не виделись? Двенадцать недель?
– Ты говоришь так, будто в чем то меня…
– Подозреваю? А как бы ты чувствовала себя на моем месте?
– Пожалуйста, отпусти меня.
– Скажи мне правду!
– Я не могу…
– Почему?
– Просто не могу, и все! – выкрикнула она, вырывая руку и отступая еще на несколько шагов от Рази.
– Ты беременна? – вдруг спросил Рази, все это время пристально вглядывавшийся в лицо девушки.
Его догадка прозвучала для Люси как гром среди ясного неба. Она смотрела на его обеспокоенное лицо и не могла пошевелиться.
– Да, – наконец кивнула она. Она бы никогда не стала отрицать существование собственного ребенка.
– Беременна, да? – В голосе Рази появились новые, пугающие нотки. Видимо, он предположил первую попавшуюся причину, из за которой она могла проделать весь этот долгий путь, и только сейчас начал понимать, что угадал. Он так уставился на ее живот, что Люси страстно захотелось закрыться руками от его пронизывающего взгляда.
Мечты о том, что Рази обрадуется этой новости, растворились как дым. Люси поняла, что король пустыни никогда не признает ребенка от иностранки, тем более той, которая была всего лишь поваром на курорте, куда он ездил на выходные. Она проклинала себя за то, что сказала ему правду. Но если бы она сейчас промолчала, она проклинала бы себя не меньше, потому что никогда бы не смогла смотреть в глаза своей дочери, не смогла бы рассказать ей правду о ее отце.
– Так вот почему ты упала в обморок тогда, в вестибюле, вот почему выглядела такой бледной и истощенной? – мрачно спросил Рази. Когда Люси кивнула, он вдруг закричал на нее: – О чем ты вообще думала?! У тебя что, совсем нет чувства ответственности? Ты что, совсем не думаешь о собственном ребенке? Или…
– О тебе, – прервала его Люси и добавила уже тише: – Я думала о тебе.
Рази закрыл лицо руками и неверяще помотал головой, но Люси успела увидеть его странный, полный боли взгляд. Боли, пришедшей к нему из прошлого, но до сих пор имеющей власть над ним.
– У меня будет ребенок, Рази, – тихо сказала девушка. – Это факт, тебе придется просто привыкнуть к этому.

Привыкнуть? Рази казалось, что все его тело охвачено пламенем.
– Ребенок или наш ребенок?
– Мой ребенок, – твердо ответила Люси.
– Это не ответ на мой вопрос, – покачал головой Рази, постепенно приходя в себя. Но зато после ее фразы он понял, что это ребенок, которого она любила с того самого момента, как поняла, что беременна. Он не сомневался в материнских инстинктах Люси, понимая, что свое дитя она будет защищать до последнего вздоха. Но теперь все ее мысли были сконцентрированы на ребенке, ее обязанностях как будущей матери, и это заслоняло от нее все, что находилось вне ее маленького внутреннего космоса. Она понятия не имела о том, какую реакцию известие о ее беременности могло вызвать в такой стране, как Исла де Синнебар, если бы эта новость просочилась в прессу. – Откуда ты знаешь, что этот ребенок именно от меня? – немного успокоившись, спросил Рази.
– Потому что у меня не было никого, кроме тебя, – просто ответила Люси, подняв на него небесно голубые глаза.
– Но как я могу верить тебе на слово?
Ее непонимающий взгляд вызвал у Рази чувство вины, но он должен был быть уверен, что она говорит правду.
– Откуда я могу знать, что я не один из многих гостей, которых ты… развлекала? – Он успел поймать ее руку в нескольких сантиметрах от своего лица.
– Отпусти меня! – попыталась вырваться Люси.
Вместо этого Рази притянул ее ближе, чтобы заглянуть в ее обиженные, горящие гневом глаза.
– Я отпущу тебя, когда ты успокоишься и скажешь мне правду.
– Отпусти меня. Конечно это твой ребенок. Если ты не веришь мне на слово, мы можем сделать тест на ДНК после его рождения. Неужели ты думаешь, что я пролетела полмира, не будучи уверенной в этом?
– И все это время ты рассказывала мне о том, как собираешься открыть ресторан? Когда, позволь спросить, ты собиралась рассказать мне о ребенке, Люси?
– Вернувшись в Англию, я написала бы тебе письмо, – призналась она, пряча взгляд. – Я ведь ехала сюда, думая, что ты просто Мак, бизнесмен, но когда я узнала, что ты правящий шейх… – «А еще человек, который совершенно не способен верить женщинам», – закончила про себя Люси, вглядываясь в полное боли лицо Рази. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что в его душе есть глубокая незаживающая рана. Она, конечно, не могла знать деталей, но чувствовала огромное влияние, которое оказывает эта рана на его жизнь и ход его мыслей. И пока часть Люси была полна сочувствия к этому несчастному мужчине, другая, материнская, была напугана тем, что из за этого шейх Исла де Синнебара может пожелать оставить ребенка при себе. А что она сможет ему противопоставить? Если таково будет решение Рази, она на всю жизнь станет его пленницей, ведь она не сможет отдать ребенка на воспитание чужим людям, а Рази не захочет отпускать своего ребенка вместе с ней в Европу и не захочет видеть ее здесь. Что же ей делать?
Не видя выхода из сложившейся ситуации, она вспомнила, что лучшей защитой становится нападение.
– А почему ты увез меня в эту пустыню? Неужели чтобы насладиться красотой этого природного заповедника? Или все таки чтобы спрятать меня от посторонних глаз, потому что ты стыдишься меня?
– Я не стыжусь тебя. Зачем ты приехала сюда, Люси? В какую ловушку ты хочешь меня заманить?
– Что за абсурд! Ты всемогущий шейх, что я могу тебе сделать?
– Это я и хочу выяснить! – Рази зло взъерошил длинные черные волосы. – Ты хоть понимаешь, какой скандал вспыхнет в этой патриархальной и консервативной стране, если кто то узнает о тебе? Если я признаю этого ребенка, это будет рассматриваться как мой первый шаг после вступления на престол, и это будет концом всего! Всех моих реформ и преобразований, всего, чего я хотел добиться. Вот как это будет выглядеть для моего народа, тем более когда они узнают, что мать моего ребенка – иностранка!
Люси слушала Рази и не могла поверить, что именно с этим человеком она познакомилась три месяца назад. Столько слов об управлении страной, о традициях, о долге, и ни слова о любви к своему будущему ребенку.
– Я вижу, ты перенял все самые консервативные и патриархальные традиции своей родины, которые пытаешься отрицать, – печально покачала головой Люси. – Но тебе не о чем беспокоиться, мне ничего от тебя не нужно.
– Прости, что не могу в это поверить, – холодно усмехнулся Рази. – Если бы это действительно было так, тебя бы сейчас здесь не было.
– Просто я думала, что ты должен знать, и все. Я не пытаюсь поймать тебя в ловушку, я не хочу получить от тебя денег. Я вполне могу справиться с любыми сложностями в своей жизни без твоей помощи.
– То есть ты собираешься растить ребенка одна, а у меня нет никакого права голоса.
– Это совсем не то, что я имела в виду.
– Ты лжешь мне, Люси. Тебе, как и всем остальным, нужны только деньги, – холодно ответил Рази. – И как ты будешь этого добиваться? Вымогательством? Или расскажешь мне очередную слезливую историю?