Лето в Сибири. Нагрянули всем семейством раненько в субботу к сестре в деревню. Открываем калитку во двор, тишина. Сестра, скорее всего, выгнала в стадо коров и прилегла, а остальные домочадцы еще и не вставали. У крыльца видим отчет ейных котов. Их у сестры штук пять, так сказать дворовых, а еще один дочкин – домашний (комнатный) «Барсик», здоровый, откормленный и. И кастрированный, его на улицу не пускают, как и дворовую бандитскую пятерку кошаков в хату.

Так вот об отчёте: у крыльца лежат две задушенных крысы. Внук как увидел, да ж растерялся:
– Что такое?
– Эт Тим, ночной отчет котов о проделанной работе и. И коты поделились мясом с бабой Олей. Ведь она их молоком поит и кормит! - говорю, смеясь, а сам за лопатой, чтобы выкинуть ентот отчет на навозную тележку…

Тем же вечером сидим с зятем Виктором, сестры мужем во дворе, курим потиху, разговариваем лениво. Весь день мы купались на море, а молодежь, дочка с зятем и сейчас на берегу, разбили палатку и в дом не хотят. Внук же с хозяйкой доит коров. Вернее смотрит, как баба Оля доит.

Вдруг тишина прерывается кошачьим ревом и шумом свалки под днищем девятки «Вазовской», стоящей тут же во дворе. Жалобное мяуканье, и белый «Барсик» (домашний) вырывается из-под машины и. И, оглядываясь на вынырнувшую из- под днища тройку дворовых котов, намётом уходит от погони, которой по правде не было. Сейчас он уже не белый, а как кочегар после смены, весь в грязи, особенно морда. Подбежав к двери кот, жалобно заскребся в нее, в душе, наверное, зарекаясь больше не выходить из дома…

Мы же с Виктором ржем, наблюдая, как бандиты удовлетворенно начали умываться, облизывать друг друга, смывая следы разборки.