В кабинет императрице Екатерине подавали кофе без сливок и поджаренные гренки в сахаре. Последними она угощала своих собачек, а кофе выпивала сама. Кофе императрицы вошло в пословицу. Его варили из одного фунта на пять чашечек, и он отличался необычайной крепостью. Лакеи добавляли в толстый осадок на дне кофейника воды и переваривали для себя, после них хватало еще истопникам.


Следует учесть, что турецкий кофе того времени лишь отдаленно напоминал современные суррогаты с пониженным содержанием кофеина. Это был напиток чрезвычайной крепости. После него действительно наступал прилив сил. Как-то зимой Екатерина, заметив, что один из ее статс-секретарей, С.М. Козьмин замерз, предложила ему чашку. Едва отхлебнув, несчастный почувствовал себя дурно, у него началось сильное сердцебиение. В питье Екатериной кофе по-турецки содержался определенный общественный вызов.

В России XVIII века употребление чая и кофе было делом состоятельных, независимых людей. Возможно, даже слегка бравирующих своей репутацией. Недаром сложилось присловье: "Чай пьют отчаянные". Молодым незамужним девушкам приличнее было пригубить слабоалкогольного сбитня, чем чаю или кофе. Употребляя по утрам кофе, Екатерина как бы заявляла права на несвойственное ее полу удовольствие.


Крепкий густой кофе по-турецки пили из маленьких чашечек, запивая холодной водой. Кофейни в Петербурге появились раньше, чем в Москве. "Литературные листки" в 1824 году сообщали: " Господин Дюбоа, французский уроженец, завел на Невском проспекте в доме Вебера кофейный дом, совершенно в роде парижских. Комнаты убраны не только со вкусом, но даже с великолепием, освещены газом и представляют все удобства для подобного заведения. Это самая верная копия парижских кофейных домов, но жаль, что здесь недостает парижских оригиналов для оживления сего нового храма гастрономии...Мраморные столики, шашки, домино, камины с пылающими угольями, всевозможные роды конфектов, ликеров и плодов в спиртах и ликерах, все прохладительные напитки и лакомства, и наконец, великолепная кафедра, где хозяйка ожидает гостей, наблюдает за исправностию услуги, рассчитывается с посетителями. Кажется, что каким-то очарованием переносишься в Париж, и только русские журналы, смиренно ожидающие читателей, напоминают, что вы в Петербурге.