Легко, на цыпочках, едва слышно касаясь пола. Почти танец.
Кошка. Ты давно не была ею. Полгода? Больше?
Дикий зверь днём, а ночью... желанье свернуться клубочком у него на руках и тихо урчать.
Не сегодня.
Это твой первый самостоятельный танец.
Шаг. Второй. Третий.
Игра. С собой и для себя - ну и пусть. Просто нужно встретить эту ночь по-другому, весело, любуясь собой. Просто нужно усвоить урок и поверить в себя.

Холодно. Ты застыла на перекрёстке. Я не могу вести тебя дальше. Тогда я не знал, почему. Сейчас понимаю, что мешала Стена, о которой в те дни никто бы не подумал. Ветер колышет почти прозрачную рубашонку. Ты удивила меня своим видом - мой фантом. Где же фигура воина, сложенная из голубых молний? Он оказался как никогда чуждым мне в тот вечер. Я Зову, и меньше, чем через минуту твои тонкие пальчики смыкаются на вороте рубашки, а лицо прячется на груди Хозяина территории, и тебе всё равно, кто стоит рядом с Ним. Ты верила Ему, а не стоило.
Помнишь, что было после? Не фантом - я потерял контроль над тобой, но так лучше. Пусть даже я боюсь тебя. Горящими ошмётками разлетаются Преграды, мелкие Твари смотрят на тебя с благоговением. Сегодня ты тут - Хозяйка. Он ещё не спал. Ты била Его, рвала Его крылья. Я стоял рядом. Я видел Его глаза, полные ужаса и непонимания. В какой-то момент я бросился тебе под руки, отгоняя от Него. Не выдержал. Пусть Он живёт. Ты смеёшься, но отступаешь, всё же хоть сколько-то слушаешься меня. Мы уходим, оставляя всё в огне.
Помни, что было той ночью. Помни! Но ты снова всего лишь маленькая белая девочка. Не фантом - призрак. Лето, но вокруг тебя взметаются стайки снежинок. Преград больше нет, и ты входишь в Его дом. Он спит, ты присаживаешься рядом с кроватью, заглядываешь в его лицо. Холодные пальчики ложатся на Его плечи, а губы шепчут:
- Не мучай меня... Отпусти...
Но Он не слышит, Ему всё равно.

Когда-то снег всё равно должен был выпасть. Почему бы не сегодня. Надеюсь, он останется лежать.
Красиво. Хотя как всегда... неожиданно? грустно?
Станет ли эта зима просто зимой, или получится что-то большее?..

Мистика имеет обыкновение начинаться под вечер, когда реальность уже сдаёт свои права таинственному.
Йен кошачьей походкой проскользнул по магазину к полке, где стояли книги по аурам и чакрам. Мерно шуршат страницы.
- Зачем это тебе? - тихий голос, но заставляет вздрогнуть.
- Это... долгая история, - оборотень искоса взглянул на собеседника - с виду человек как человек.
- Но жив остался?
"Гхм!"
- Ну как видишь.
Некоторое время они ещё разговаривали, но подозрительному Йену постоянно хотелось сбежать. Наконец обнаружилось, что собеседнику необходимо на работу. Довольный оборотень шмыгнул в метро и уехал домой.
Клонило в сон. Хотелось увидеть что-то третьесортное, бытовое. Но нет!
Просторные залы, приглушённый свет, багровый бархат на стенах и гости в тёмных одеждах. Единственное зеркало отразило новоприбывшего - невысокого худощавого парня в длинной шубе и мохнатой шапке. Нетрадиционно светлый мех, лишь на кончиках шерстинок переходящий в чёрный. Йен церемонно поклонился и пошёл мимо ряда вампиров. Да, ведь это были именно они. Многих оборотень знал и люто ненавидел.
"Сущность Отражения сегодня как нельзя кстати", - скользнула мысль и стихла. Сейчас убийственно раскрыться.
Фальшивые улыбки, вычурные приветствия. Начинает звучать музыка. Йена передёрнуло, но надо держаться. И участвовать во всех "увеселениях".
- Мэтр, не желаете...?
Оборотень резко обернулся, сверкнув глазами. Несколько бокалов на изящном подносе. Густо-красная жидкость. Ну разумеется, и в это тоже придётся играть. Йен согласно кивнул.
Пробовать на вкус чужую кровь приходилось не часто, свои вот раны было дело зализывал. И каждый раз он убеждался, что такое питьё - сущая гадость. По крайней мере, для него лично. Однако сегодня надо улыбаться.
- Тебе что-то не понравилось в угощении, красавчик?
Час от часу не легче. На плечи ложатся руки с алыми коготками. Йен подхватил вампиреску за талию.
- Ну что ты! Просто прекрасно!
- А что морду кривишь? - почти прошипела она.
- Так не было кого-то вроде тебя, - съехидничал оборотень, крепче прижимая к себе деваху.
Совершенно не в его вкусе, но для того, кого надо сыграть, подойдёт весьма.
- Врёшь... - шепнула ему на ухо вампиреска.
"Знать, посильнее меня. Что-то почуяла".
- ... Но ты мне нравишься.
"Уф-ф!"
- Пойдём, - она потянула Йена за рукав.
Оборотень изобразил довольный оскал. Дело шло как надо. Взгляд цепляет окружение: кто-то пьёт, кто-то флиртует. Ничего необычного, ничего настораживающего.
"Главное не бояться. Иначе маска слетит в секунду", - мысли бешенно скачут, но надо их запихивать как можно глубже.
Деваха приволокла его к дивану, дёрнула ширму, создавая видимость уединённости. Йен поставил бокал на столик, замер, оглядывая неожиданную партнёршу. Средневековое платье смотрелось на неё, что называется, как на корове седло. В ней не хватало утончённости и манерности того времени. Джинсы и футболка подошли бы больше. Ну да ладно - её дело.
Йен приблизился, в очередной раз обхватывая талию вампирески, коротко поцеловал её за ухом.
- Робкий ты! - рассмеялась она.
- Робкий? - оборотень рванул шнуровку корсажа, повалил деваху на диван.
Звериная кровь пересиливала, игра начинала ему нравиться. Он скинул рубаху. Смех, лёгкие покусывания, небрежно отброшенная одежда.
Безумство длилось с полчаса.
Вампиреска потянулась с почти кошачьей грацией. Йен взял со стола бокал. Кровь - весьма сомнительное утоление банальной жажды, но больше тут не подадут ничего.
- Почему я тебя раньше тут не видела?
Йен едва не поперхнулся. Струйка крови поползла по подбородку, губы дёрнулись в ухмылке.
- Далеко до вас. Дерек давно приглашал, а я всё никак не мог с делами раскидаться.
- Дерек?
- Ну да. Дерек Моран.
- А-а-а, - улыбнулась деваха, - Кстати, я его сегодня ещё не видела.
- Я тоже.
- Пойдём поищем?
- А давай!
Они оделись и под ручку пошли по залу. Дерека Морана Йен действительно знал и пришёл аккурат по его душу. Информация - вот что нужно.
- Здравствуй, Марти! - раздалось за спиной.
Вампиреска чуть скосила взгляд, улыбнулась. Оборотень резко повернулся у говорившему.
"А вот и наш объект".
- О, Брэттон! Ну наконец-то.
"Отлично! Иллюзия работает".
- Приветствую, Моран! Рад, что всё же к вам добрался.
Оборотень вспомнил морду того, кого сейчас играл, и его Сущность. Отражать существо чужой расы непросто, - но Йену повезло, во многом они были похожи. Умело наведённая Иллюзия скрывала отличия почти идеально.
Дальнейшие слова стираются в сознании, Йен почти проснулся, но нельзя потерять нить событий - Сумеречное снова берёт верх над физическим...

... Ай! Вот ведь зараза! Что-то уже успело случиться. Приём окончен, Йен стоял на улице. Судя по небу, скоро рассветёт. Оборотень недовольно мяукнул. Однако в следующую секунду улыбнулся. Информация всё же при нём. Потом, в человеческой реальности, он не сможет понять и использовать её, но сейчас есть повод собой гордиться.
Йен сделал пару шагов и вдруг понял, что ему не нравится, настораживает. В столь ранний час на маленькой улочке было подозрительно много народа. Двое сидели на трубе у ворот спортивной площадки, чьи-то шаги сзади, один человек шёл навстречу.
Из-за спины выскакивает маленькая собачонка, впивается зубами в ногу.
- Уйди отсюда! - прикрикнул на неё Йен, махнув рукой.
Живность подпрыгнула, цепляясь за локоть.
"Бешеная!" - метнулась мысль, но на тварюшке ошейник.
Повернуться Йен не успел. В шею впивается боль, а человек, что шёл навстречу, оказывается всего в нескольких сантиметрах. Его взгляд притягивает, но надо вырваться. Оборотень дёрнулся, но понял, что его крепко держат, а раны, нанесённые шавкой и её хозяином, не затягиваются - только сильнее кровоточат.
- Ты останешься тут подыхать... - прошипел обладатель странного взгляда и что-то добавил на непонятном языке, для своих.
"Чем я себя выдал?" - подумал Йен.
Тело ощущалось как единый комок боли, зато его отпустили. Только вот нет сил уползти прочь.
Выход один - проснуться.
Тело резко потягивается, глаза открываются, сразу впиваясь в небо за окном. Это лучший способ забыться от страшного сна. Но тут же взгляд уходит в другую сторону, потому что нельзя потерять знание. Больно, но нужно. Та информация, что добыта у вампиров. Надо понять, надо перевести на понятный язык. Однако только смутные фрагменты.
Может просто страшный сон? Но даже короткий взгляд на Сумеречный облик разбивает это предположение.

Июнь-июль 2007
Апрель 2008

Зимняя ночь. Северная, но слякотная.
Взгляд в никуда, мысли – где-то на улицах города. Там, где мелькнул смутный образ, не желающий отцепляться.
- Фай… - тихо позвал я его тем именем, которое услышал случайно.
И тут я понял, что он давно стоит рядом. Просто не хотел появляться без Зова.
Ощущения и Чувства хлынули в тело. Больно, но я улыбался. Месяц борьбы прошёл не зря, Трансформа всё-таки завершена. Я выдержал её в одиночку. Для меня фокус почти невероятный, так что можно собой гордиться.
Я схватил карандаш и лист бумаги, чтобы хоть как-то набросать облик Фая. Фигура целиком не вышла. Попытался изобразить лицо – отдалённое сходство. Но уже было неважно. Образ закрепился в сознании.
Вспоминаю, где я мог видеть его раньше…
Огонь терзал тело и душу. Бездна. Пустота. И вдруг мягкий свет, заботливые руки. Норвэйто. К ним я попал после падения Норвика. Непонятно каким чудом, но они меня вылечили, но тогда я предпочёл оставить шрамы на теле – себе в назидание…
Фай по неизвестной причине скопировал именно тот облик. Отражение смотрит на своё отражение – это было бы забавно, если б давняя боль осталась в прошлом.
- Больше так не будет, - он улыбнулся уверенно – я так не умею.
Меня порадовали его слова. Кажется, выходит именно то, чего мне не достаёт в мировоззрении.
- Тебе тут нравится?
- Нет, - голос Фая оставался спокойным.
Не безразличие, а какое-то пока непонятное мне чувство.
- Не понимаю тебя.
- Мне здесь всё чужое. Но в этом мире есть интересное…
Занятно, что же такое он успел углядеть в сыром, сумрачном городе?
- Тебе пора спать. Не бойся, я никуда не денусь.
Он прав.

Двое суток мы привыкали друг к другу, а Фай ещё и к внешнему миру. Моё тело нещадно ломало. Раздражали вкусы, запахи, прикосновения. Болело всё.
На третье утро я проснулся наконец-то нормально. Он был на редкость тихим и неприметным.
- Ты что?
- Больно… - непривычно тоскливо отозвался Фай.
- Почему?
- Я один.
Да, я смог его вызвать к жизни в одиночку, но я не смогу его удержать. Столько сил, столько страданий – неужели всё зря?
В сознании всплывает образ. Единственный, за который мог зацепиться Фай.
- Но ты же помнишь ту боль.
- Помню. Только это единственный выход.
Снова он прав.
Зов. Впустую. Человеческие способы общения только добавили проблем. Мне хотелось разреветься. Нельзя. Нет ответа – значит, я должен удержать Фая сам.
Только бледнеют краски, мир вокруг тонет в тумане.
- Фай…
Нет ответа.
Немного тепла, немного Силы. Откуда взять? А вот вчера был шанс. Не воспользовались, посчитали, что уже не потребуется. Зря. Только поздно жалеть, надо действовать. А сознание уже выписывает Фаю смертный приговор.
Бороться. Всё равно бороться. Любой источник. Теперь любой.
- … У меня сложная к восприятию энергетика.
- Ничего. Главное выжить… Фай, я нашёл…
Нет ответа. К чертям! Мне уже приходилось вытягивать существ из-за Грани. Отрешаюсь от этого мира, отрешаюсь от всех мыслей. Только Зов.
- Фай, я нашёл. Нужно попробовать.
Мой сумеречный двойник по-прежнему не отзывался, но среди окутавшего меня тумана я различил его силуэт. Он лежал, уткнувшись лицом в землю.
- Фай, - прикасаюсь рукой к его плечу, присаживаюсь рядом.
Хочется перевернуть его, взять на руки, но боюсь причинить ещё большую боль.
Мысленно возвращаюсь к той, что готова поделиться Силой. Тело скручивает судорога. Неважно. Я буду не я, если сейчас не выдержу, не смогу протянуть Нити. Холодно, страшно, но не отступаю.
Кажется, мне что-то удалось ухватить, уже не могу уловить на уровне Ощущений и Чувств. Просто Знание. Ничего, сейчас это нормально, просто выложился в нуль. Мелькают смутные картинки. Несколько минут, и всё стихает.
Пустота. Мне даже страшно Позвать. На мгновение кажется, что за спиной крылья. Он жив? У меня сейчас нет сил проверять. Опускаюсь в кресло.
Утро. Бледный свет впивается в мои глаза. Пожалуй, единственное, к чему Фай так и не адаптировался в полной мере. Больно, но я улыбаюсь.

23.02.08

Тени. Неровно дрожащие свечи. Зал в чёрно-жёлтом полумраке.
- Энно!
Маленький силуэт у Западной двери вздрогнул.
- Энно!..
- Да, Учитель?
- Ты снова отвлёкся.
- Но...
- Не лги себе. Не притворяйся. Этого больше не требуется.
- Но у меня не получается...
Тени и отблески приобретают чёткость.
- Вот теперь не получается. Потому что ты не захотел Увидеть.
Тихий всхлип.
- Я... я смогу! - шепнул маленький силуэт, и всё снова утонуло в сбивчивых волнах.
Он был здесь новичком, но всё же Своим. Мальчишка, который не верил в ограничения внешнего мира.
- Энно! - в оклике Учителя сильное волнение.
Паренёк поднимает взгляд. Тень, почти не заметная на фоне других, двигалась по Залу Церемоний к Западной Двери. Секундный испуг. Энно хорошо знал, что делать, а главное, чего не делать...

- Тария, я должен тебе кое-что показать, - он взял ей за руку, потащил в почти заброшенную комнатку.
Она уже давно пустовала, Вальдэ знал, почему. Среди дворни ходили слухи, что там происходит всякое непотребное волшебство, что злые духи туда захаживают. Знал он и другое - что в комнате есть тайник, и очень скоро придут те, кому нужна вещь из него.
- Тария, в этой комнате...
- Я боюсь, - шепнула девочка, тоненькая, с длинными светлыми волосами, одетая в шубку, из-под которой видно шёлковое платье.
- Да нет там никаких духов! - возмутился Вальдэ, поёживаясь.
Но это от холода - курточка не по сезону и не по размеру.
- Здесь тайник. Я знаю, что в нём. Это ищут.
- Вот они! - на пороге возникают двое мужчин.
- Ой! - Тария побежала в другую дверь, что вела не в дом, а в сад.
- Леди Тария, подождите! - Вальдэ надо было срочно убраться отсюда.
Бегом по заснеженным дорожкам.
Девочка взвизгнула. Дорогу перегородили четверо.
- Тария, уходи!
Вальдэ выступил вперёд.
Боль. Пятна крови на свежем снегу...

Ветер. Пусть. Человеку сейчас было неважно, что за стихия бушует вокруг. И на усталость плевать. Просто идти. Куда-то. Просто идти и стараться ни о чём не думать. Сложно. Сознание одну за другой подсовывает всякие гадости.
Очередной порыв ветра почти сшибает с ног, но человек выпрямляется. Верхняя губа дёрнулась вверх, обнажая острые клыки. Просыпался оборотень.
- Что ж, пусть так! - рыкнул он, но в глазах стояли слёзы.
Ночь усмехнулась ему. Ещё десяток шагов, и про человека можно будет забыть. Он надолго уснёт. Крупная пятнистая кошка срывается с места и бежит, почти летит, на юг. Далеко, порядка тысячи миль. Ей сейчас подчиняется время и расстояние. Своей Стаи она достигает в считанные минуты. Падает мордой в снег, чувствуя за спиной горячее дыхание собратьев.
- Вожак вернулся! - пробегает известие по городу.
Хриплый смех со стороны.
- Ты пришёл, - кошка поднимается и смотрит на пришедшего волка.
Драка. Они - не враги. Это всего лишь игра. Они могут изодрать друг друга до полусмерти, но потом разойдутся, улыбаясь, зализывать раны. И встретятся вновь через несколько ночей. Злое благородство, но оно сейчас нужно кошке.
Хлопнули чьи-то крылья, но лишь один Зверь их услышал.
- Пора возвращаться, - сказало нечто крылатое, спрятанное за бело-голубым туманом.
- Не хочу!
- Но..
- Не уговаривай!

Бумажные письма. Строчки от руки.
Странные голуби прошлого, что теперь редко даются в руки.
Мне повезло. Вот оно, на моей ладони.
Я волновался, что не долетит. К счастью, ошибся.
Спасибо!

Его бросили.
Уже никто не вспомнит, как он появился в том парке. Его били и рвали, гоняя по грязи. Потом чьи-то руки усадили под дерево, у дороги. Отсюда можно было видеть людей, но все шли мимо. Вот и ещё парочка:
- Смотри, какой сидит...
Снова уходят. Он видел, как люди оглядываются, отрывочно слышал их разговор о брошенных игрушках. Вдруг... нет, в это трудно поверить... замирают. И вот возвращаются, поднимают с земли.
- Ой, у него ухо оторвано...
На секунду - страх, что сейчас плюхнут обратно в лужу, в которой сидел.
- ... Ничего, новое сделаю.
Его сажают в пакет и куда-то несут. Всё ещё жутко - а если на помойку? Но зачем тогда разговор про новое ухо. Вкрадчивая мысль новому хозяину: "Меня зовут Бакст". Имя не то, что дали прежние. Забыть. Всё забыть. Он едет в новый дом.
Дверь открывается.
- Ну вот, заходи.
Его купают, выжимают. Больно, но сейчас Бакст готов терпеть, ведь снова нужен.

Это так, в продолжении темы,
И о том, что возврата не будет.
Нас устраивают перемены,
Только жаль: мы - чужие люди.

Хватит лгать. Друг о друге порою
Всё равно до сих пор вспоминаем,
И вернуться б, хотя бы игрою.
Только как это сделать, не знаем.

Это так, в окончании темы.
Много сказано слов. Довольно.
Нас устраивают перемены,
Но совсем уходить больно.

16.04.2010

Принцесса мечется в кровати, скидывает одеяло, чуть слышно стонет. Ей снится кошмар. Она тяжело дышит, вскрикивает, но не просыпается. Зато на шум подскакивает Дракон. Он, привычно, почти не открывая глаз, подходит к ее кровати, садится рядом, обхватывая задние лапы хвостом. Слегка, почти незаметно, касается мордой лица Принцессы. Тонкую руку берет в свои огромные лапы, поглаживает ее и начинает тихо и немелодично напевать:
У Дракоши длинный хвост
И большие уши
Чтобы рыцарей косить
Чтобы сказки слушать
Крылья у Дракоши есть
Чтоб летал он в небе...
Его голос становится все тише и тише. Дыхание Принцессы - ровнее. Она улыбается. Дракон улыбается в ответ. Не отпуская ее ладошки он шепчет:
- Извини, что я не Принц. Но я тоже тебя люблю.
(с) http://jasper-hale.diary.ru/

Грустные капли
Срывались с покинутых крыш.
День уж ушёл.
Но ты вновь почему-то не спишь.

Лунный свет
Прорывался меж туч.
Но не ласков сегодня –
Колюч.

А в душе замерла темнота,
Не давая воскликнуть звезде.
Где-то счастье бродит сейчас.
Где-то счастье наше… Но где?

(Где-то в 2006г.)

Ночь. Город мерцает огнями. На охоту выходит кошка.
Она - королева. Неважно, что в подданых два десятка облезлых, дворовых котов, и сама она далеко не белоснежна, как была когда-то...
Ах, это "когда-то". В которой из девяти жизней оно было? Да и не приснилось ли?
Она - королева. Хвост плавно провозится по углу дома и горделиво вскидывается. Это её территория, здесь нет короля.
Он ей не нужен. Свободна и прекрасна. Да, и сейчас тоже. Смотри, как она ступает, как горят её глаза!
Она - королева. И, быть может, в какой-то из жизней она сядет на такой трон, что представляется людям. На ней будут шелка и жемчуга.
Только станет ли она столь же Свободна как сейчас?

Тени. Кто сказал, что они бесцветны? Если очень внимательно присмотреться, замечаешь лёгкие, пастельные оттенки, невесомые как крылья ночных бабочек. Да, тень есть даже у цвета.
Пляска теней на стене. Свет постоянно меняется, выхватывая фрагменты странных картин. Мне мерещится пламя, далёкое, спрятанное за многими слоями шелков. Они снимаются один за другим, пламя охватывает тебя, но не обжигает, а кружит с безумном танце. Без музыки, только очень чёткий ритм лёгкими ударами чьих-то каблуков. Он замирает лишь тогда, когда ты падаешь без сил; но отдыха не жди. Ты летишь, а вокруг пляшут тени. Сейчас монотонно-серые в темноте. Всё замрёт, когда ты узнаешь каждую из них.

Тот город, что должен был подчиняться нашим желаниям. Но мне хотелось услышать, чего хочется он сам.
Безумное чаепитие на крыше. Оно превратилось во что-то... страшное. Прости, само так вышло, но я ни о чём не жалею.
Старые маски, столь часто заменяющие лица, всё ещё тянет на те давние отношения, но нельзя. Время идёт и меняет всё вокруг. Мы стали другими, наверное, сильнее, самостоятельней, отчасти не повторяем былых ошибок. Но знаешь... мне хочется снова утонуть там, в прошлом, где было всё навней и проще.
Слушать город. Он не хочет чувствовать наше прошлое. Ему больно.
Подогнать время, пролистать страницы быстро-быстро. Пусть достанется только нам, а городу хочется радости, лёгкой и яркой, как первый луч солнца после дождливого дня. Так обязательно будет.

В хороводе Зеркал, Отражений
Всё ж приходится сделать шаг.
В этой жизни довольно мучений,
Но ты помни - себе ты не враг.

В звоне льдистых Осколков не кроется Смерть.
Ты послушай - то голос надежды.
Сделай шаг и вперёд постарайся смотреть.
И живи для себя - не как прежде.

26.05.08

Так странно сегодня замереть при звуках колоколов. Раз, два, три. Сочный перезвон. Кажется, что воздух вокруг вибрирует.
Лишь от двух церквей у меня ощущение чего-то солнечного, действительно светлого.
Разворачиваются крылья. Неважно, что они чёрные, ведь правда? Я хочу взлететь туда, к куполу колокольни, чтобы быть как можно ближе к чудесной музыке. Замереть на невидимой поверхности, преклонив колени. Затихнуть, слушать.
Солнечные лучи пронзают всё вокруг. Ты знаешь, я не люблю солнце, но сейчас мне хочется, чтобы и мне досталась хоть крупинка его внимания. Я распахиваю крылья и взмываю выше. Тепло в груди.
Умиротворение, столь редкое для меня в последнее время.
Хочешь, я тебе подарю частичку этого чуда?

- Времена романтики прошли.
Не зови. Не жди. Им не проснуться.
Слишком чужды были нам они.
Многих и не тянет оглянуться.

Ты - другой, и хочется вернуть
То, что сердцу твоему столь мило.
Мало тех, кто в твой поверит Путь.
В основном, лишь вслед глядят уныло.

Не грусти. Хоть всё ж безумец ты!
Где искать Мечту? Пока не знаешь?
Веришь ты, что правильно идёшь...
Ну а если вновь найдёшь и потеряешь?

- Пусть! Такое было много раз.
Я сгорал, но снова возрождался.
Я уверен: мне идти сейчас,
Пока в сердце огонёк остался.

Знаю, что нелёгок этот Путь.
Знаю, что могу я оступиться.
Но попробуй по-другому ты взглянуть.
Не пойдёшь - к чему тогда стремиться?

Окунуться с головою в серый мир?
Стать как те, кто вместо неба смотрит в землю?
Думаешь, такой расклад кому-то мил,
И что счастливы они? Прости - не верю!

Пусть порой в отчаянье живу,
Что не будет никогда Мечты свершенья.
Пусть по миру я чужой иду.
Нет, не буду я менять решенье!

Февраль 2006

Волчонок приподнял морду. Над кронами деревьев висела почти полная Луна. Было холодно - надо бежать или поесть, чтобы согреться, но нет сил двинуться. Да и как? Левая передняя лапа прочно зажата в капкане. Он знал, как другие уходили, отгрызая себе лапу. Изувеченные, но свободные. Сам не мог, просто страшно. Волчонок снова положил морду на снег.
Хруст холодных звёзд под чьими-то ногами. Зверёк испугался так, что даже любопытство не пересилило - поглядеть, кого принесло. Вздох, щелчок - капкан открыт, а волчонок взят на руки. Человек быстро пошёл куда-то.
Зверь очнулся в тёплой комнате, лапа была перевязана и почти не болела. Спаситель сидел рядом. Волчонок изумлённо поднял на того взгляд, и вдруг почуялось что-то странное в человеке, что-то родное.

***

Два волка бежали по зимнему лесу. Тот, что казался моложе, чуть отставал, прихрамывая на левую переднюю лапу. Прошёл почти год, как пересеклись их пути.

Тебя назвали Воином Рассвета,
А ты со Тьмой проводишь дни свои.
Не различишь ты злобного навета,
Считаешь, что дни горя сочтены.

И стала Тьма тебе всего дороже,
Забыл себя, считая, что нашёл.
Теперь вернуться более чем сложно.
Быть может, зря вообще ты шёл?

Что ты постиг, Ей сердце отдавая,
Чего добился так беспамятно любя,
Пред нею ты колени преклоняя,
Живя для Тьмы – отнюдь не для себя?

В который раз, подобно ошибаясь,
Ты слёзы горькие потом ночами льёшь.
Но миг пришёл, и радостью пленяясь,
Ты вновь в пучину бед идёшь.

Когда постигнешь ты, что не бывает
Свершения Мечты на долгие года,
Что счастье в миг единый пролетает,
И что нельзя всем верить и всегда?

Ведь ты же знал, ты чувствовал обман,
Но так хотелось, чтоб всё было здесь иначе.
Ты сам решительно шагнул в туман,
Не думая, как ты потом заплачешь.

Но вот приходит день, когда срывают маски,
Когда на сердце боль и страх,
И в прах разбито то, что было сказкой…
Что проку было во твоих Мечтах?

Ты падаешь в Бездну, не видя ни лучика Света,
Ты думаешь, что тебе уже незачем жить.
Но встань ты и лети, Тёмный Воин Рассвета.
Не стоит из-за одного всё на свете крушить.

Январь 2006

Я всего лишь циркач-акробат
На канате меж Жизнью и Смертью.
Не сорвусь, удержусь – буду рад,
Но улыбке моей вы не верьте.

То отчаянья жалкий оскал.
Что смеяться, живя на Грани?
Но Мечту я свою узнал,
И теперь Бездна – не расстоянье.

Будет трудно, но я дойду,
Ошибаясь, скользя, замирая.
И Мечту я свою найду…
Но когда к ней приду – не знаю.

Сентябрь 2005

Низкое серое небо
Осколком беды,
Дождь ожиданья…
Придёшь ли сегодня ты?

Июль 2005

Ты молчишь –
Всё не можешь ответить.
За окном плачет дождь,
Завывает ветер.

Сонный лес уж давно
Листьев сбросил одежду…
Ты молчишь так давно –
Я теряю надежду…

Февраль 2003

Много лет я скитаюсь по свету,
Но покоя пока не нашёл;
На вопросы мои нет ответа,
И терпенью конец уж пришёл.

Невозможно поддаться страданьям,
Но мой путь – череда таковых;
Ни минуты мне нет без терзаний,
И нет помощи мне от святых.

Будто проклят навеки я кем-то,
И другой мне судьбы не дано.
Будто жертва я злого навета,
И так жить мне всегда суждено.

Где-то счастие бродит, наверно,
Но не знаю, придёт ли ко мне?
И в душе страх застыл суеверный,
И сомненья теснятся во мне…

Февраль 2001

Эта местность издревле была облюбована охотниками. Горы, лес, равнина, река – всё разнообразие. Удобно.
Гарт предпочитал гоняться за дичью в одиночку. Нет азарта завалить одну зверюгу кучей народа.
Сегодня он решил пойти поближе к горам, где гнездились крупные птицы. Да, по большинству хищники. Человека это не пугало.
День был солнечным, но к вечеру набежали тучи, стал накрапывать дождь. Поднимался ветер, и логичнее было повернуть домой, но тут на небе возникла большая крылатая тень. Гарт насторожился, вскинул ружьё. Добыча?
Птица летела медленно, словно спотыкаясь. Ранена?
Охотник спрятался за деревом.
Порыв ветра, добыча неуклюже взмахивает крыльями, не удерживается на лету и стремительно падает на скалы. Ни болезненного стона, ни попытки сопротивляться. Странно.
Гарт приметил, куда упала птица, и, как только ветер стих, подошёл туда.
Крылатый оказался маленьким драконом. Охотник осторожно прикоснулся к голове зверя. Тот совсем по-кошачьи всплакнул «ихн!», пытаясь пошевелиться. Куда там! – тело превратилось в месиво переломанных костей.
- Тихо ты! – прикрикнул человек, - Наделал бед, так уж лежи смирно.
- Ихн… - и окровавленная морда всё же ложится на ладонь.
Гарт вздрогнул. Поначалу хотелось добить зверя, чтобы продать потом ценную шкуру, потом вылечить и выдрессировать под охранника. Теперь… да просто жалко и хочется помочь!
Лекарских умений было мало, но временами приходилось вправлять вывихи, да ставить на места сломанные кости.
- Жить хочется?
Неожиданно в сознание впивается тихая мысль:
«Хочу. Помоги».
- Тогда терпи.
Гарт подобрал несколько крупных ветвей, достал моток верёвки, внимательно осмотрел раны зверя. Тот больше не двигался, не пытался общаться, только вздрагивал от боли и тихонько постанывал. Сильнее всего оказались повреждены рёбра, в нескольких местах перебило позвоночник – вообще не понятно, как дракон двигался. Оставалось предположить лишь громадную силу воли.
- Слушай, а почему ты не сопротивлялся ветру, малыш? – поинтересовался Гарт, закончив перевязки.
«Я… я не хотел жить», - отдалось в сознании.
Дракон всхлипнул. В сердце охотника появилось какое-то доселе невиданное чувство. Странно, ведь у него никогда не было ни семьи, ни детей, и не возникало желания их заводить, а тут… Словно не зверь лежал перед ним, а собственный тяжело больной ребёнок.
- Почему?
«Я остался один. Понимаешь?»
Гарт кивнул, хотя наверняка не понимал всего трагизма ситуации, но мучить зверёныша вопросами было бы просто подло. Из глаз дракона и так катились слёзы.
- Тебе не будет страшно остаться…
Охотник замялся, ища вариант фразы без слова «один».
- Не страшно, если я ненадолго отойду, - он кивнул на небо, - Дождь начинается, а тащить тебя в пещеру нельзя. Я хочу сделать навес.
Зверёныш кивнул «Иди».
Гарт почти бегом направился в соседний перелесок, но временами останавливался, чтобы поглядеть на своего найдёныша. Тот лежал смирно: видимо, и в самом деле захотелось жить да и проникся доверием к охотнику.
Когда тот вернулся с охапкой веток для навеса, зверь захныкал.
- Есть хочешь?
Ответный кивок.
«Что же едят драконы?» - задумался Гарт.
- Ихн! – найдёныш пялился на косулю, которую охотник добыл пару часов назад, на подходе к горам – предполагаемый обед на ближайшие дни.
Ничего не поделать: надо делиться, зверь ещё долго не сможет кормиться сам.
- На вот, - человек подтащил тушу к морде дракона.
Тот довольно заурчал, в очередной раз напоминая котёнка.
- Слушай, я не могу тут с тобой остаться на ночь, - нерешительно произнёс Гарт, - Надо хотя бы запастись едой.
- Урр, - зверёныш согласно кивнул, не отрываясь от трапезы.
Соорудив навес, охотник внимательно осмотрел повязки, вытряхнул из мешка несколько кусков вяленого мяса и пошёл назад в посёлок. По пути он несколько раз оглядывался: найдёныш уж как-то очень запал в сердце.
Вместо сна Гарт шарил в вещах и провизии, собирая объёмистый мешок. Он решил не оставлять дракона хотя бы несколько дней. Едва рассвело, охотник побежал к горам.
Следы вчерашней трапезы. Пустой шалаш. Сердце ёкнуло – местное зверьё напало, но следов борьбы не было. Охотник немного успокоился, но в душу заползло отчаяние, что найдёныш, не нуждаясь в дальнейшей помощи, улетел насовсем.
«Да что ж ты, расклеился, Гарт? Из-за какой-то зверюги!»
Он всё же оставил немного провизии в шалаше – а вдруг дракон вернётся – и отправился на охоту. О собственном пропитании тоже следовало бы подумать.
Около недели Гарт старательно обходил то место и успел почти забыть о драконе, хотя иногда во сне чудился шелест крыльев и нетерпеливое хныканье. Охотник возблагодарил себя, что никогда не возникало желание завести кошку, а то стало бы совершенно невыносимо.
Сон, очень похожий на реальность. Гарт подошёл к тому месту, где оставил дракона. Тот по-прежнему лежал в шалаше. Завидев охотника, поднял морду, радостно вскрикнув. Человек проснулся, тяжело дыша. За окном была глубокая ночь, но не было сил ждать. Он собрал немного провизии и отправился к горам. Навес оказался разбросан ураганом, что случился три вечера назад. Только несколько ветвей ещё держались на прежних местах. Гарт вздохнул, присел на большой камень и задремал. Его разбудило прикосновение чего-то холодного и мокрого к ладони. Охотник открыл глаза: вокруг него обвился тот самый дракон, положив морду на руки человеку. Взгляд найдёныша был каким-то необычным, не-звериным. Гарту показалось, что это улыбка благодарности.

25.12.2006

Остаётся всего ничего до рассвета. Небо уже розовеет. За сугробом да за кустарником всё ещё лежит густая тень. Горящий взгляд из её глубины. Его обладатель не впервый раз так встречает рассвет, но как только первый луч Солнца касается земли, стремительно удирает вглубь леса.
Нельзя ему встречаться с дневным светилом. Да и вообще пока нежелательно выходить из леса.
Его никто не держит. Он давно сделал Выбор. Подчиняясь определённым Законам, остаётся свободным.

Яркий огонь в костре
Светит тебе и мне.
Яркий огонь в судьбе
Нужен и мне, и тебе.

Тёмная ночь вокруг…
Страшно ль тебе, мой друг?
Тёмную ночь пойми –
За ней придут светлы дни.

Рядом со мной мой друг.
С ним легко побороть испуг.
Друг мой со мной всегда,
Так от нас отступает беда.

Декабрь 1998

(песни из него так и не вышло...)

В моей жизни появилось разом очень много новых правил. Пока сложно выполнять их все чётко. Я привыкну, но пока хочется забиться в тёмный угол, чтобы никто не видел. Хотя знаю, что ничего все грейганны прошли такое, и никто на меня не будет смотреть как на дрессированного зверька. И всё же непривычно. Не сказать, что неприятно. Просто не всегда понимаю, что и как происходит, что и как должно происходить.
Лапы, хвост, шерсть. Я двигаюсь неловко. Напоминаю себе щенка нескольких дней от роду. Наверное, можно и так считать.
На солнце нельзя, оно теперь враг. А хочется, я не видел его несколько недель. Ночью всё ещё хочется спать. Надо переучиваться.
Еда. Если задумываться, чем меня кормят, то вопреки голоду шарахаюсь прочь. Успокаиваться. Другие этим питаются и хорошо себя чувствуют, значит, мне можно и нужно.
Слишком много того, что нужно просто принять, не пытаясь доказывать, искать причины. Только время потеряю, а оно мне дорого. Я не хочу, чтобы меня сочли… недостойным?.. А то ещё сами же и прикончат. Наверное, это меня и удерживает от какого-нибудь безумства. Я всегда очень цеплялся за жизнь. В этом смысле Обращение не изменило ничего.

Август 2008.

- Не пытайся все сразу понять. Просто поверь. Теперь ты в безопасности.
"Ну да, конечно", - думаю про себя, - "Только вот что скажет Отец, когда я приведу "птенца"? И что важнее, как перенесет Влад известия о своем новом положении? Думаю, сородичей я смогу убедить в необходимости обращения... Должна суметь. Ладно, главное - жив, а там разберемся. Сейчас он все еще в шоковом состоянии, не стоит вдаваться в подробности произошедшего".
Физически он практически пришел в норму, но должен быть уже голоден. Хорошо, что утром я пополнила запасы.
Отхлебываю чуть-чуть и протягиваю ему флягу.
- Вот, выпей немного. Вкус странный, но не бойся. Это именно то, что сейчас тебе нужно.

***

Чуть заметно киваю, пытаюсь подняться. Холодно, кружится голова и сводит желудок. Сажусь и беру флягу. Рада выпила первой, значит, опасности нет. Хорошо.
Вязкая жидкость странного вкуса и запаха, но мне нравится, и становится легче.
Если вспомнить рассказ Рады утром, я подозреваю, что во фляге. Не хочу об этом думать. Наверное, не страшно, просто очень непривычно. В детстве многие хотят быть принцами, феями, какими-то нечеловеческими существами. Я никогда не хотел, хотя верил, что такое возможно. И вот случилось. Ведь случилось, правда?
- Рада... то, о чём ты говорила... получилось?

***
Немного нервно усмехаюсь.
- Да, получилось. Попробуй встать... Видишь, от ран не осталось и следа. Потом тебе все объяснят, но сейчас нам надо уходить.
Влад еще не очень уверенно держится на ногах, это скоро пройдет, но двигаться мы будем не спеша.
Рядом с избушкой идет лесная дорога, пожалуй немного пройдем по ней. Когда нам пора сворачивать в глубь леса, я беру Влада за руку. Хоть и знаю, что он видит путь достаточно хорошо...
Внезапный шорох в кустах , впереди мелкнула неясная тень... Чуть улыбаюсь - нас охраняют, но я специально попросила не показываться в волчьем виде, "птенцу" и так хватит потрясений за сегодня.
Перед нами огромный старый дуб, как раз то, что нужно. Опускаюсь на колени у его корней и сосредотачиваюсь на создании Пути. По стволу как будто пробегает дрожь и в земле открывается лаз.
- Нам сюда. Осталось совсем ничего, уже почти пришли.
Пара минут, и мы у выхода. А там нас уже ждут... Нервно сглотнув, выхожу чуть вперед:
- Отец, я нашла его, как ты хотел, но мне пришлось Обратить Влада, у нас не было другого выхода.

Не являсь людьми, мы живем рядом с ними. Да, зачастую они лишь пища, но иногда...
Не знаю почему ты стал важен для Клана, Отец сказал, что надо присматривать, и этого было достаточно. Благодаря связям с этой семьей, находиться рядом было несложно. Сначала ты сторонился "коллеги" отца, как будто что-то чувствовал, но вскоре мы сблизились. И в какой-то момент мне стал нравится сам процесс, я ведь уже почти забыла, каково это - быть просто человеком.
Того, что произошло потом, никто не предвидел. Мы взяли след, спешили, но опоздали совсем немного.
Когда все было кончено, я опустилась на землю рядом с раненым человеком. Еще слишком рано, Отец не давал разрешения... не важно, главное твое согласие и мое желание спасти. Не по приказу. А потому что ты заслуживаешь жизни. Согласен? Хрип и едва понятное "да".
Солнце уже зашло, скоро мы сможем вернуться домой. Ты открываешь глаза, еще не совсем осознавая, на каком свете находишься.
- Доброе утро, сынок.

***

Никто не снизойдёт объяснить заключённому, что ему предстоит. Да и зачем. Ведь всего-то дел - вывести во двор и спустить курок.
Никто ничего не объясняет, но каждый догадывается, пусть и цепляясь за надежду, что вдруг на допрос - мало ли что захотят узнать.
Я ни за что не цеплялся.
Холодно, хотя на календаре давно уже весна. Утренняя морось на едва вышедшей редкой траве превращается в льдинки. Солнце словно не хочет подниматься из-за горизонта, и тучи. Низкое небо, словно придавливающее.
Взводятся курки.
Страшно. До того, что смеяться хочется.
Что там дальше? Говорят, дальше смерти нет ничего.
Посторонние тени. Звуки, похожие на рык и вой. Откуда? Что за чертовщина?
- Влад!
За мной? Кто? Почему?
Потом вопросы, бежать надо.
Боль очередью в спину, колени подкашиваются.

Лицо впечатывается в грязь. Какая теперь разница - всё равно умирать. Только не хочется. Страх из детства, непонимание. Как это: меня не будет, а вот это всё вокруг никуда не денется?
На малейшее движение перехватывает дыхание, глотка полна крови. Это в кино всё выглядит благородно, жизнь весьма прозаична.
А рядом битва. Так хочется знать, кто вступился за меня. Жаль, что опоздали.
Звуки стихают. Или я просто умер? Тогда почему так больно?
- Влад...
Меня осторожно переворачивают, и я смутно вижу женское лицо. Рада? Этого не может быть...
Я почти не вижу её, но голос чётко отпечатывается в сознании. С детства вокруг витали всякие сказки, но сейчас Рада говорит правду. Чужая, странная правда. Не знаю, почему я верю. Может, просто хочется опровергнуть, что после смерти нет ничего. Может, просто побороть детский страх. В любом случае хуже мне не станет, если сейчас скажу "да", ведь Рада говорит, что может меня спасти. А вдруг это действительно так.
Сознание уползает, но, наверное, почти сразу выбрасывает из пустоты.
- Да... - всё силы вкладываются в два звука.

Темнота. Тишина. Пустота.
Это много позже можешь хоть как-то описать своё состояние, а в то самое время словно исчезаешь для себя самого.
Всё-таки мне кажется, что "позже" может и не быть. Мне повезло - открываю глаза.
Солнце скрылось за горизонтом, только лёгкое зарево по небу. Значит, меня не было весь день.
- Доброе утро, сынок, - голос Рады.
Стоп! Не понял.
Утро, когда солнце скрывается за горизонтом.
"Сынок", хотя Рада не может быть моей матерью.
И... мне не больно. Почти. Только словно лёгкое недомогание.
Получилось то, о чём говорила Рада? Верю и не верю одновременно, пытаюсь точнее вспомнить её слова, сказанные утром - только голова начинает болеть. Значит, не надо.
Попробую по-другому.
Закрыть глаза и снова открыть, улыбнуться, ощутив собственные острые клыки.
- Доброе утро... мама.
Играю сам с собой, но это затягивает с каждой секундой. Какое-то особое ощущение, мне ранее неведомое.
Пока трудно понять и принять, но уже твёрдо знаю, что я изменился, и мир для меня теперь другой.

Август 2008

Вот и всё, что было когда-то написано.
Так символично вышло. Сегодня день рождения того человека, с которым это писалось.
Я намеренно переставил записи относительно того, как они в своё время создавались. Ещё символичней. Пусть последняя запись будет про смерть. Прошлое пришла пора отпустить.

Белый силуэт маячит вдалеке. Не дойти до него, не взять за руку, не обнять. Я смотрю на него, понимая, что случилось, но не желая верить себе.
Бежать. Всё равно бежать. Какие-то фигуры шарахаются в стороны. Не важно. Они лишь тени для меня.
Стена впереди. Высока, но перемахиваю через неё и бегу дальше. Догнать тот белый силуэт. Я ведь не опоздаю? Нет, я не могу опоздать.
Стены, улицы и топот множества ног позади.
Это только сон. Всего лишь страшный сон. Нужно просто открыть глаза.
Но...
Снова далеко впереди маячит призрак. Я бегу, но только отдаляюсь от него.
Громкий хлопок вырывает из сна, который был таковым только для меня. Лапы скользят, тянут тело к земле. Снова выстрел. Белый силуэт неожиданно становится ближе.

Кто сказал, что в новую жизнь мы приходим в том же обличие?
Новая маска путает всех и тебя самого, память подёрнута туманом. Ты идёшь в толпе, ища тех, кого знал когда-то, но постоянно ошибаешься, потому что твой нюх уже не тот. Всё не так, и только в душе ты по-прежнему равно волк.
Так не бывает? Не убеждай себя и не давай убедить себя другим. Вспомни свои сны, где ты снова свободен, где будет лес и крепость.
Эта странная жизнь пройдёт, и ты вернёшься прежним.

Свет. Тёплые, но чужие огни вечернего города. Пока чужие.
Непривычно после морской качки ступить на землю. Мы должны были прибыть ещё днём, и сейчас почти никого нет на причале, отчаялись, разошлись по домам.
Но я замечаю на скамейке одинокий силуэт. Ты всё ещё смотришь растерянно.
"Да, это я", - пролетает мысль.
Замереть.
На мгновение.
Сорваться с места.
Навстречу.

«… Мой потерянный рай,
Словно крик одинокого волка
Вылетает в ночи
Из моей разорённой души…» (с)

Выстрел раздался внезапно, когда все спали. Просвистел над ухом, заставляя хозяина дома вскочить. Он встал перед убийцей, дабы дать шанс супруге и ребёнку уйти. Второй выстрел был направлен уже в защитника в упор. Да, он знал, за что с ним так. Причина была, но не для того, чтобы убийце поступать так подло. «Почему этот бой так бесчестен?» – думал хозяин дома, пытаясь ответить обидчику отчаянным броском, но упал, обливаясь кровью. Убийца ушёл в поисках сбежавшей семьи своей жертвы. Он не заметил, где им удалось спрятаться. Когда его шаги стихли вдали, к умирающему хозяину дома подползли жена и сын, надеясь, что шанс на спасение существует…

Одинокий волк стоял на окраине посёлка, по запаху пытаясь найти тот дом, из которого пришёл подлый охотник.
Вот он. Волк стремительно побежал в нужном направлении.
Окно открыто. Зверь запрыгнул в комнату. Люди спали. Волк замер. Он не мог совершить того, против чего сам восстал. Хищник подошёл к постели охотника, небрежно ударил лапой рядом с подушкой. Не задеть – лишь разбудить. Человек лениво открыл глаза, но тут же вскочил, едва не вскрикнув. Он узнал того зверя, который уже три дня, как должен быть мёртв. Точно. Вот и след от пули на груди. А волк смотрел на спящих. Человек проследил его взгляд.
«Я не убью тебя, охотник. Из-за них не убью. Живи, если это называется жизнью».
Зверь выскочил на улицу, обернулся. На него смотрело дуло ружья.
«Ты так ничего и не понял…»

Октябрь 2005

Август 2008

Пустой дом, пустые улицы. Где ты?
За эти стены проникают лишь слухи, и те редки.
За долгие дни мне лишь раз показалось, что мимо окна прошла ты. Но всего лишь тень, а остальное дорисовало воображение.
Ты нужна мне, но пока не дано коснуться твоих рук, губ... Ты далеко. Это не расстояние виновато. Жестокая игра обстоятельств.
Мне хочется вырваться отсюда, но шансов немного. И всё же пытаюсь зацепиться за малейшую ниточку.

У заботы - две стороны. У второй слишком много имён и характеров, и она не несёт спокойствия.
Тонкая Грань. Надо идти точно по ней. Шаг в любую сторону что-то ломает.
Но мы так не умеем.
Переиграли, перестарались. И всё летит кувырком.
Забота становится проклятьем.
Но мы не понимаем. Нам кажется мало уже совершённого.
Жизнь подчиняется одной навязчивой идее, итог которой - отчаяние.

Совпадения? Случайности? Судьба? Не верю. Их кто-то подстраивает? А что если мы сами?
Да, мы сами. Молчи!
Мы лелеем каждую мелочь. Движение, слово, взгляд. И потом ищем их везде.
Находим и заботливо выстраиваем в том же порядке.
Догадайся о результате.
В отчаянии ломаем руки, проклинаем судьбу и не замечаем, что мы сами делаем её.

Одна из волшебных нитей натягивается вновь. Спасибо, волк. Да, я знаю ещё не всё, но достаточно, чтобы идти дальше. По другой дороге. Очень хотел бы следовать за тобой, но нельзя. Сам себе запрещаю, пока не узнаю всех тайн, всех возможных Путей.
Почти материальное ощущение звериной шерсти под руками, и снова холод камня. Вавель. Подножие холма, стена. Ладони скользят по влажному кирпичу. Роса? Слёзы?
Наползает туман, зябко. Чувствую призраков человека и дракона за спиной. Они готовы вести меня дальше, но я сам должен сделать первый шаг - обернуться и сделать Выбор.
Страшно. Боюсь ошибиться: придумать чувство, увидеть иллюзию, созданную собственными ожиданиями. Нельзя. Не теперь, когда пришло время снимать радужные фантики с реальности.
Я боюсь увидеть не то, что хотелось бы. Что-то проще, ниже, грязнее. Что-то, что заставит разочароваться.
Я не готов сделать Выбор.
Холодно...

Временами мне казалось, что я чувствую каждый твой шаг, каждый вздох; что знаю всё о том, где ты, и что делаешь. Но иногда это ощущение проваливалось в пустоту, тогда в попытке его разбить-разрушить неслись к тебе мои мысли. А случалось, что наши ощущения сталкивались, переплетались где-то в пути. Ты ведь тоже это заметила?
Скупая отрада твоего отъезда. Не сравнить с тем моментом, когда я снова могу прикоснуться к тебе.
Разлуки существуют для того, чтобы снова и снова радоваться встрече.

В ту ночь я не мог уснуть, хотя в мозгу билась одна-единственная мысль. О тебе. Глаза были закрыты, а сознание металось до самого рассвета, когда я скорее не заснул, а провалился в темноту и пустоту, выныривая уже через несколько часов. В городе стояла непростительная для него тишина. Так странно. Он словно вымер... Нет, вон что-то мелькнуло-прошуршало вдалеке. Просто для меня мир замкнулся на этой комнате, замер в четырёх стенах.
Я обещал дождаться.

Птицы встрепенулись, сумбурной стайкой взвились над рощицей. Тебя тут сегодня нет. Я сам запретил выходить, тебе сейчас слишком тяжело, а я отсутствовал всего несколько дней. Тихо въезжаю в замок. Несколько слуг, что оказались во дворе спешат оповестить всех о моём приезде, но я останавливаю их. Сегодня не хочу шума. Просто тихо вхожу в твою спальню.
Ты спала, и я не решился коснуться тебя.

Когда-то я поклялся отомстить,
Но понял, что глупы мои стремленья,
И что они не переменят жизнь,
Что вовсе не вернуть былых мгновений.

Пусть так. Я не жалею ни о чём,
Хотя сердце долго плакало, металось,
Казалось, навсегда обида в нём,
Но понимаю, что любовь осталась.

Всего лишь миф. Но как прекрасен он!
Я вспоминаю поцелуи и объятья,
И пусть теперь всего лишь тяжкий сон…
Я не пошлю тебе мои проклятья.

Февраль 2006

Расскажи мне, как я уходил,
Не услышав последнего слова.
Расскажи мне, как в Бездну летел.
Столько раз уже было. Вот снова.

В чём причина? Опять я поверил,
Что бывает свершенье Мечты.
Хоть бы раз это всё же проверил,
Отличил Истину от Пустоты.

Что поделать? Я сам виноват,
Что не вижу подвоха и лжи,
Что не верю в кровавый закат.
Но вина ли то? – Вот что скажи.

Впрочем, больше я слов не хочу.
Тихо в Жизнь закрываю двери.
Пусть я падаю в Бездну – взлечу!
Хоть сейчас я сам в это не верю.

Пусть изорваны крылья, и разбита Мечта,
Но по-прежнему виден Путь.
Пусть не верю, но делаю шаг
И пытаюсь вперёд взглянуть.

Расскажи мне, как я уходил,
Не услышав прощального слова.
Впрочем, сам я его не просил,
И не ждал ничего иного.

Январь 2006

Это время самое странное из всех, что я видел. В нём сны словно перепутаны с реальностью. Они красочны и полны действия, в то время как явь сера и пустынна. Прошлое, настоящее и будущее существуют в сознании единым клубком, из которого очень трудно вытянуть нить, и тем паче бесполезно распутывать целиком. Я не стремлюсь, но когда предоставляется случай, радостно устремляюсь к тому, что кажется жизнью. Которой - уже не так важно. Сотни разрозненных видений, которые временами сталкиваются в попытке образовать целое и снова разлетаются, всего через несколько мгновений.
В этом есть что-то особенное и очень необходимое - на секунды выныривать в какие-то особенные миры и возвращаться.
Я помню...
Поле битвы, над которым кружится стая птиц...
Небольшой дом где-то у подножия гор...
Ночной лес, я бегу, ветки хлещут по телу, но не оставляют боли...
Свет и тьма перекликаются, сменяются. На их стыке выкидывает в нынешнюю реальность, но через пару мгновений уводит обратно.
Узкие улочки старого города...
Глубокие ущелья...
Шумный праздник, который начался днём, но не стих и до следующей ночи...
Иногда я хочу понять, как связаны все эти видения, и пытаюсь собрать их воедино. Тогда они словно пугаются, отдаляются. Но чаще я просто растворяюсь в них, просто присматриваюсь и прислушиваюсь. И они раскрываются глубже.

Я метался по улице. Странная штука: охота на того, в существование которого не верят.
Не знаю, кто меня выдал. То, что я сплоховал сам, почему-то исключаю.
За спиной слышатся нервные окрики, мелькает свет.
Бежать бы домой, но боюсь, что заметят, куда я исчез. Не могу подставить под удар тебя.
Неожиданно свет возникат впереди, и на меня смотрит дуло ружья. Не из тех, кто искал, просто случайно напуганный человек, пытающийся защитить свою жизнь. Набрасываюсь, выбиваю оружие, но выстрел раздаётся. Скоро тут будет много народа, а я выиграю время.