Листы бумаги, разбросанные по полу.
Свечи, только зажжёные и огарки, по всей комнате.
Бешенные мысли.
Жизнь за жизнью пролетают в сознании за считанные мгновения.
Понять, сложить, протянуть единую нить.
Не сходится. Выпадают фрагменты. Я пытаюсь искать их, но, кажется, тону в этом бреду.

Калуга, "Галантус".

 Вечером, перед бурей, птицы словно бешенные метались над бухтой. Я смотрел на них, и сердце всё сильнее ныло от тоски, мои иллюзорные крылья рвались наружу.
Ночью разыгралась буря. Волны добегали до моего убежища. Я вышел, в лицо ударил ветер, бросая брызги. Почему-то стало страшно. Я побежал по берегу на северо-запад, к скалам. Да, снова как в детстве - Утёс.
Я лёг на холодные камни, закрыл глаза. Страх постепенно уходил. Встаю - ветер бьёт в лицо. Чувствую крылья, они уже развернулись в реальности, доступные для обычного взгляда.
Тело поднимается в воздух. Непривычно, несколько больно. Я просто забыл, как это - летать.
Опрометчиво подняться на крыло после долгого перерыва в бурю. Меня швырнуло вверх, потом резко вниз. Ветер играл моим телом, я почти не мог сопротивляться.
Обессиленный касаюсь воды, почти теряя сознание. Плыву, не чувствуя направления.
Тону в темноте.
Я очнулся, когда меня коснулись чьи-то руки. Открыть глаза, шевельнуться не было сил. Голоса моих спасителей звучали гулко, многократно рассыпаясь эхом.
- Что это за тварь?
- Дракон.
- Вампир.
- Интересно, что он жрёт.
- Клыки острые.
- Точно вампир!
- Нет, - разлепил я губы, - Я - человек. Помогите.
Меня положили на какую-то твёрдую поверхность, влили в горло что-то крепко-алкогольное.
Я приоткрыл глаза. Корабль. Рядом со мной присел человек лет сорока, видимо, капитан, потому что остальные почтительно отодвинулись.
- Ранен?
- Нет. Просто ветром сбило. Давно не летал. А тут буря.
- Откуда ты?
- Издалека. Живу тут, - я попытался оглядеть окрестности.
Местность узнать не могу.
- Нет. Унесло. Заблудился.
- Подняться можешь?
Я сложил крылья, встал на колени. Тело быстро восстанавливалось.
- Да, пожалуй.
Меня отвели в капитанскую каюту, накормили, и я спокойно заснул.

Лето 2006г.

Карловы Вары, Глубока-над-Влтавой, Кутна Гора, Моравский Крас, Тшебонь.

Лето 2006г.

В эту серию попало то, что не относится к Вышеграду и Градчанам.

Лето 2006г.

Градчаны — один из четырёх исторических районов Праги, сохранявших до 1784 г. право на самоуправление. Застройка Градчан складывалась вокруг Пражского града, от которого и берёт своё название левобережная часть города.

Лето 2006г.

Вышеград  — древняя крепость (замок) и исторический район Праги. Расположен на холме над Влтавой к югу от центра города. Готический собор св. Петра и Павла, остатки древнейшей романской базилики, романская ротонда св. Мартина, другие древние сооружения. Вышеградское кладбище — место погребения знаменитых деятелей Чехии.

 Я не понимал, как могу быть Третьим, если даже не знаю, где ты находишься; но часто думал о тебе. В основном о том, какое же Уродство обнаружится. Ты казался идеальным, да Законы Мира не имеют исключений.
Когда войска Брайана постепенно стали сдавать позиции, я увидел на поле боя мальчишку с редким Даром Отражения. Мне хотелось ошибаться, только Чутьё Ищейки этого не умеет. Каждый Дар - своего рода Проклятие, но твой - просто чудовищен. Да, телесно ты был идеален, никто бы не сказал, что полукровка.
Тебе не дожить до Испытания, мальчик... брат. Погубит собственный Дар, разрушая твоё сознание.
Хотелось бы мне это предотвратить. Способ есть, но неизвестно, что станет для тебя хуже: промучаться ещё несколько лет с Даром - до смерти - или потерять его. Одно пока скажу: никогда я не сделаю того, что хочет Брайан. Никогда.

 Сейчас, когда осколки памяти складываются в правильный рисунок, я готов вновь повторить то, что было сказано много лет назад:
"Мы оба не правы".
Не потому, что наши судьбы так нелепо пересеклись в этой реальности.
Так решили за нас раньше тех времён, что мы помним. Проклятие. Не знаю причины, но именно там и тогда мы совершили ошибку, за которую расплачиваемся до сих пор.
Реальности так и будут расходиться и разводить нас, пока мы вместе не разберёмся, что произошло в далёком прошлом. Это только наша с тобой история, малыш. Тех, которых в Норвике знали как Узурпатора и Зверёныша. Тяжёлое знание для тебя, но нужно принять.

Лето 2006г.

Мобильная и пересъёмка с нецифрового.

Лето 2006г.

Соляные копи. Фигуры из соли.

Лето 2006г.

Пересъёмка с нецифрового фотоаппарата.

Увы, мало кадров. Остальное переснялось совсем невразумительно. Может, попробую позже.

 Зарисовки рубрики "Утёс" пишутся от первого лица, хотя персонажей там 2: Зверёныш и Узурпатор.

Нужно ли пояснить, где чьи записи?

 Её звали Аничка. Человек, изгой. Она работала в Замке. Отец проводил с ней слишком много времени, все догадывались, что у них за отношения, но никто никогда не смел даже намекнуть на нарушение традиций.
Некоторое время назад Аничка исчезла. Я чувствовал, что она в Замке, даже несколько раз брался искать, но отец отругал меня за эти попытки. Хотя что таиться - свита и прислуга в открытую обсуждали, какое чудище может родиться от Крылатого и изгоя.
Однажды ночью меня вызвал отец. Зов пришёл со стороны тех залов, куда мне раннее запрещалось входить.
Двери распахнулись передо мной сами, я увидел белую залу с бассейном посередине. Вода в нём была чёрного цвета и казалась вязкой. Отец стоял у дальней стены, а вокруг бассейна - то ли призраки, то ли фантомы неизвестных мне Крылатых. Анички я не увидел, но чуял, что она где-то здесь.
"Вода" в бассейне постепенно словно закипала, по поверхности шли пузырьки, увеличиваясь в размерах. Потом вся она потянулась к одному месту, повинуясь движению рук одного из "призраков".
До сих пор я стоял в дверях, не смея шевельнуться. Никто не смотрел в мою сторону, но чувствовалось, что я тут не просто наблюдатель, от меня что-то зависело. А тут вдруг подтолкнуло вперёд. Делаю несколько шагов, и замечаю, что отец тоже идёт к бассейну. Мы стали по обе стороны "призрака", к которому стремилась "вода". Она сейчас больше походила на глину - невидимые руки пытались что-то вылепить, я чувствовал Силу рода Крылатых. Существо выползает из вязкой массы, цепляется лапками за край бассейна. Крылатый Зверёныш. Отец берёт его на руки, малыш царапается, кусается, но быстро успокаивается, чуя родную кровь. "Призраки" всё ещё чего-то ждут. Я протянул руку малышу, от недоверчиво на меня покосился, тронул лапой, прижался к отцу, но тот довольно резко отцепил его от себя, усаживая мне на руку. Младший испугался. У него то появлялись крылья, то исчезали; менялись выражение и цвет глаз; то пальцы, то коготки впивались в мою ладонь. Так продолжалось несколько минут, потом он заснул у меня на руках в полутрансформе - человеческое дитя с крыльями. 
По залу пронёсся ветер, "призраки" сорвались с места. Звук резко распахнувшихся крыльев. Мы остались втроём. Я восхищённо смотрел на младшего брата. Мне достаточно попадалось полукровок, в которых текло хоть сколько-то крови нашего рода. Ни один из них не мог летать, крылья были просто бесполезным придатком тела. Малыш был другим. Страшно подумать, в чём же проявится его уродство.
Но надо радоваться: Замок получил полноценную Триаду Крылатых.
- Не сейчас, - словно в ответ на мои чувства сказал отец и забрал у меня Младшего.
Мне было приказано выйти из залы. Через пару часов я почувствовал, что Аничка с ребёнком покинули Замок. Временами я следил за Младшим по нашей связи, но потерял его в день гибели отца.

81. Я - жуть какой сладкоежка. Ещё я очень люблю мясо (в любом виде, в том числе сыром).
82. У меня были плохие отношения с одноклассниками и однокурсниками первого вуза. Одноклассники издевались надо мной, зная, что я не отвечу. Ну не умел я тогда. А однокурсники почти открыто говорили, что я ненормальный. Ага, в прямом смысле - что меня надо сдать в дурку. Во втором вузе мне удалось стабилизировать отношения - научился сдачи давать, особенно морально.
83. Сова. Многолетние попытки сделать из меня жаворонка не увенчались успехом. Как только предоставилась возможность не вставать рано утром, я ей немедленно воспользовался. Хотя чисто теоретически я могу проснуться, когда угодно. Главное, в котором часу я уснул. Если это было после 2х ночи, значит, проснувшись даже в 7 утра, я буду выспавшимся.
84. В детстве я ненавидел школьную форму, хотя в целом отношение к униформе положительное.
85. Обожаю свечки, ароматические палочки и масла.
86. Люблю воду. Горячую. В ванной. Плаваю плохо, но это не значит, что тону быстро 
87. 
"Именем правды и истины мерзость затеяв
Ты остаешься с невинным, блаженным лицом"(с) 
- довольно часто это про меня. По крайней мере, в мыслях так уже давно, теперь научился не только думать такое, но и делать.
88. Люблю бывать на природе, но не ночевать там. Особенно в сезон комаров и оводов - эти твари слишком меня любят.
89. У меня есть некоторое количество дневников, о содержании которых никто, либо мало, кто знает. А есть и такие, что сам факт их наличия - тайна для всех.
90. Есть процессы\сферы деятельности, которые мне очень нравятся, но к ним нет никаких способностей. Оные обнаруживаются с завидной регулярностью именно в тех областях, которые я ненавижу.
91. Мне удобнее что-либо написать, нежели произнести вслух. Отчасти по этой причине я не люблю разговаривать по телефону. Хотя тут ещё срабатывает и тот факт, что я просто не верю услышанному, а верю увиденному.
92. Мне проще понять какой-либо процесс, если я его запишу или зарисую. А ещё лучше, если прокомментирую каждое действие.
93. Болезненно отношусь к критике, даже когда понимаю, что она объективна. Но это не значит, что я буду показно психовать и сообщать Вам, что Вы не правы.
93. В детстве у меня не было прозвищ, зато сейчас они на меня падают оптом: Ворон, капитан "Летучего Голландца", Капитан, Барс, Триединый.
94. Бродяга. Но это не значит, что мне не нужен домашний уют, или что я тот самый волк, который всё равно в лес глядит.
95. Кое-кто называет меня аристократом. Мне всегда интересно знать, почему.
96. Я очень редко снимаю солнцезащитные очки. С детства неадекватная реакция глаз на солнечный свет. Зрение в норме.
97. Книга и фильм, на которых я помешан с детства, - "Овод".

98. Моя мама - главный турбостроитель, отец - начальник отдела программного обеспечения деталей. Они работают на Калужском турбинном заводе. Там же работало и работает большинство маминых родственников. Я тоже там работал. Я - уже третье поколение.

99. Я - единственный ребёнок в семье.
100. Я научился читать в 3,5 года сам. В 1м классе я прочитал "Гамлета", в 4м - "Войну и мир".

Мысли остались, могу продолжить.

 Чёрно-жёлтый вечерний город. Коричневый лёд на мостовых. Сегодня нет тумана - река замёрзла.
Ждать и искать стало особенно тоскливо, особенно больно. Почти не чувствуется Цель. Что-то случилось и в этой реальности. Неправильный Выбор? Неужели можно было не почуять своей Дороги? Впрочем, волку ли укорять человека. Сам запутался.
Тени. Двое. Чувствуется, что не на месте они; тоже ищут.
Волк пошёл им навстречу.

Калуга, "Галантус", 2006г.

61. Мне с завидной регулярностью хочется заняться всерьёз литературной деятельностью, но столь же часто во мне перевешивает желание стабильного заработка.
62. У меня есть несколько произведений, которые никогда не увидят свет в изначальном виде, потому что это плагиат.
63. В плохом настроении я обычно перебираю бумажки или файлы на компьютере, систематизирую их. Это помогает мне успокоиться. В остальное время в моих вещах царит творческий беспорядок. Несмотря на это, я довольно легко нахожу необходимые вещи.
64. У меня все 4 клыка острые. Они сами такие выросли. И молочные, и основные. Они расположены несколько вперёд остальных зубов. Однажды у меня спросили открытым текстом, не вампир ли я.
65. Я не причисляю себя к фанатам кого-либо. Максимальная стадия фанатизма для меня - собрать все композции какого-либо исполнителя. Это относится к Валерию Леонтьеву и Игорю Наджиеву. 
66. Я не обижаюсь. Я делаю выводы. Это страшнее.
67. Если я сказал, что у меня плохое настроение, это не значит, что надо сразу виноватиться или искать виновных. Иногда просто накатывает. Равно как и беспричинная радость.
68. Я крайне небрежен к своему здоровью. Поэтому у меня есть 2 состояния здоровья: либо я здоров, либо я лежу трупом и пью таблетки горстями.
69. Был период, когда я пытался грусть топить в вине, но меня от этого жёстко отучили. Однако пристрастие осталось. К счастью, я падок только на качественные и очень дорогие напитки, а финансов на них хватает нечасто.
70. Для меня характерно учиться методом "от противного" и делать на зло.
71. Если вы думаете, что мои многокилометровые пешие прогулки, это от любви к здоровому образу жизни и городу, вы ошибаетесь. Таким образом я заставляю себя хоть что-то делать, когда апатия достигает своего апогея.
72. В детстве я очень боялся высказывать своё мнение и ненавидел себя за это. Перелом характера случился буквально пару лет назад. Правда, временами мне бывает сложно высказаться, если я знаю, что моё мнение либо ничего не значит, либо его просто никто не оценит.
73. Первые три класса школы я был круглым отличником, потом съехал едва ли не до троек, но к 11му классу выправился, хотя до медали не дотянул. К слову, и не пытался, только почему-то у многих знакомых сложилось мнение, что она у меня просто обязана быть.
74. Я не считаю, что почтенный возраст означает наличие достойного жизненного опыта. Поэтому я категорически не приемлю высказывания типа "Я тебя старше в 2 раза, поэтому ты обязан меня слушать". Также я не вполне понимаю попытки мотивации в стиле "Я тебе мать, как ты смеешь...". Всё по той же причине я не терплю любого выражения хамства в свой адрес от людей старше меня, в том числе и родственников.
75. Я ценю чужое мнение не когда оно солидарно с моим, а когда оно обосновано.
76. Если я высказал свою точку зрения, отличную от Вашей, это не значит, что я требую со мной соглашаться. Если я задал вопрос, это значит, что мне что-то непонятно, а не что я против Вашей идеи.
77. Я не люблю, когда меня излишне опекают, пытаются отгораживать от проблем (как тех, которые могут случиться у меня, так и от проблем моих близких). Мне это кажется признаком недоверия ко мне либо признанием моей слабости.
78. Будучи долгое время спокойным и уверенным, потом я могу резко и внезапно сорваться. Я ценю тех, кто на таком переломе от меня не шарахается.
79. Котёнок в шкуре волка. Надеюсь, что со временем ситуация изменится, и острые грани сотрутся.
80. Я очень привязчив к старым вещам. Я вообще склонен думать, что многие вещи... одушевлённые что ли. В детстве я мог расплакаться, если, к примеру, разбилась кружка. Не потому, что меня будут ругать за неосторожность, а потому, что... ну потому что её больше нет.

 Холодные пальцы, а воздух тёплый - странное видение, что преследовало меня много лет во снах, теперь наяву. Или я всё же сплю? Открываю глаза.
Реальность теряется в вихре снежного безумия.
Чёрное небо и пляска белых хлопьев. Они ложатся на изумрудную траву, которая и не думает вянуть.
Передо мной едва заметный силуэт. Признаться, я ожидал кого-то более материального, ощущение его пальцев слишком реалистично.
Делаю шаг, призрак отдаляется как те, что остались на пороге дома. Зовёт? Но куда?
Ноги проваливаются в снег, который поднимается вверх будто пух. Что-то толкает меня на землю. А есть ли она? Ощущение бездны подо мной.

 Как сделать выбор между одинаковым? 
Метнуться, открыть одну дверь, отступить. Вторая, третья, четвёртая. Клочковатый туман из каждой. Разные только звуки, что слышаться из-за него. 
Звон колокола. Вьюга. Плач. Лай собак. 
Всё тоскливо, но надо сделать выбор самому. Не хочется, чтобы пальцы тумана затянули туда, куда не я решу, или чтобы разорвали, если дотянутся одновременно. Прикрываю глаза, иду, следуя желанию внутренней Силы. 
Чуть слышные шаги. Протягиваю руку вперёд и чувствую, как на ней смыкаются тонкие и очень холодные пальцы. Немного страшно, не хочу открывать глаза.

Калуга, "Галантус", 2006г.

 41. Ревность и зависить - движущие силы моей эволюции. Главное: тем, кто меня так собирается воспитывать, не переборщить, а то можно добиться противоположного результата.
42. Я одновременно и хочу стабильности, и боюсь её, потому что стабильность для меня предполагает большую ответственность, к которой я могу оказаться не готовым.
43. Мои отношения с биологическими родителями и роднёй в целом сложные. Основная причина - поведение моего отца.
44. Мой отец фактически выселил меня из дома, маскируя это под заботу о моей карьере. Сейчас мне иногда кажется, что без его вмешательства было бы лучше. Единственное, что не даёт окончательно убедиться в этом, что меня спровадили именно в Питер.
45. Я эмоционален и невыдержан. На всплеске эмоций для меня одинаково характерно расплакаться или выматериться.
46. Если я не поделился с Вами какой-то ситуацией, значит, когда Вы прореагировали на неё не тем образом, на который я рассчитывал. Однако это не означает потери доверия с моей стороны.
47. Я не терплю снисходительного тона от малознакомых людей.
48. Если мне плохо, не надо меня обнимать и вытирать сопли, даже если я сам этого прошу. Достаточно формулировки "Ты - живой" или "Я в тебя верю" и т.п. Если особо зануден в своих соплях, можно и послать, это отрезвляет.
49. У меня куча комплексов, но широкая аудитория о них никогда не узнает.
50. Ещё больше комплексов было в детстве. Как сейчас оказывается у многих из них не было совершенно никакого повода.
51. Отражение. Чьё? Хотите - Ваше. Только не переходите мне дорогу. Бью Вашим же оружием. Учусь на боли.
52. Я - Ищейка. Почти безошибочно чувствую фальшь. Однако не умею быть беспристрастным, потому что быстро привязываюсь к людям и очень трудно расстаться - это уже от Отражения. Каждое расставание чревато для меня потерей части себя.
53. Различие между друзьями и приятелями по интересам я чую лет с пяти.
54. Если бы была возможность, я бы тащил домой каждое встретившееся мне уличное животное, будь то кошка или собака.
55. Я люблю фотографировать, но с профессиональной техникой общаться не умею.
56. Я не очень люблю, когда фотографируют меня. Просто я весьма придирчив к результату. Правда, в последнее время то ли мне везёт, то ли я стал менее критичен.
57. Страдаю магазиноманией и магазинотерапией.
58. Для меня существует различие между "Мне это нравится" и "Я это себе хочу".
59. Сны я вижу почти каждый день и почти всегда цветные. Я ихс завидной регулярностью очень хорошо помню.
60. Сплю я беспокойно. На меня не жалуются только 2 человека.

Калуга, "Галантус", 2006г.

 Я не помню, когда это было. Может, просто сон.
Тёмный коридор, после которого комната кажется особенно большой и светлой. Я держал в своих пальцах ладошку девочки, много младше меня. Кто-то стоял рядом. Он... или она... должен был позаботиться о девочке, пока меня не будет. Я уходил из этого мира, меня Звали.
Я пропустил девочку в комнату, зашёл сам. Наш сопровождающий остался в коридоре. 
Мы долго сидели, держась за руки.
- Я найду тебя, - сказал я наконец, поглядывая на одинаковые колечки на наших пальцах.
Могло пройти много жизней, мы могли измениться до неузнаваемости, но в любое время и в любой реальности останутся эти кольца. Рано или поздно мы найдём их и друг друга. Так должно быть. Я знаю.
А потом я поднимался по склону, постоянно оглядываясь на уменьшаюшийся домик.
Может, просто сон.
Но тогда почему так заколотилось сердце, когда случайно вышла такая же сцена с тобой? И только сейчас задумываюсь над тем, как я вообще тебя нашёл, как Почувствовал, если Дар так и не восстановлен?
Только снова нужно уходить.
Сейчас не оглядываясь, иначе останусь, а нельзя.
Найду...

Калуга, "Галантус", 2006г.

 Ни один из них, но каждый.
Память рода. Память Крови.
Со временем образы смешиваются, память стирается, но мы вновь и вновь находим друг друга. 
Всё становится на свои места, когда мы вместе.
Ошибиться легко, но чужаки всё равно проходят мимо, а свои возвращаются.
Я знаю всех. Из глубин памяти временами выскальзывают образы. Не всегда узнаю их, но надо искать.
Мы всё равно будем вместе. Верю.

21. Я не могу злиться на ситуацию дольше пары часов. Длиться дольше это может только с одном случае - когда я не получаю нужной информации, либо получаю её из третьих рук.

22. Если я внешне спокоен в какой-либо ситуации, это не значит, что она меня не волнует, просто вы не знаете, где и как я на это матерился. Зато я иной раз слишком хорошо знаю, где матерились другие. Вредное знание, честное слово.
23. Я не люблю прозрачных намёков. Лучше говорить всё откровенно. Пусть больно, зато это быстрее пройдёт.
24. Я не привык оценивать людей, только ситуации. Так учил один психолог, и я с ним солидарен.
25. Я нерационально жесток с собой.
26. Я умею сразу очень точно оценить, какой уровень отношений выйдет с тем или иным человеком, но если что-то в этой оценке мне не нравится - а так случается часто - я предпочитаю себе не верить.
27. Когда у другого проблемы я часто говорю слово "понимаю". Я действительно понимаю, но это не значит, что я знаю, что с этим делать, или я не буду из-за этого нервничать.
28. Я почти разучился переживать, когда кто-то со мной не хочет общаться. Не общаюсь взаимно, хотя не считаю это правильным.
30. Для меня пол - понятие бюрократическое. Я общаюсь с личностями, мне важно, что у них в голове, а не между ног.
31. У меня может очень хорошо получаться быть кем-то, но не когда с меня это требуют постоянно. Я ценю тех, кто понимает, что я - это я.
32. Одиночка, хотя почти панически боюсь остаться один. Одиночка - это убеждение брать на себя всю ответственность за все подряд дела.
33. Я прекрасно помню все свои обещания и жутко злюсь, когда мне о них постоянно напоминают.
34. Я очень переживаю, когда кому-то из близких плохо\нужна помощь, а меня не оказывается рядом.
35. Я признаю полноценными однополые любовные отношения. Меня раздражает, когда такие отношения считают данью моде, баловством, извращением и т.п. Не люблю намеренной демонстрации интимных отношений любого рода: от гей-парадов до целующихся на улице гетеро-парочек.
36. Я могу часами смотреть вестерны, костюмно-исторические и романтико-героические фильмы. Почти все. По много раз один и тот же - не надоедает.
37. В состоянии "загнан в угол" я способен выкидывать такие фортели, что в обычных обстоятельствах и придумать не смог бы.
38. Я кажусь очень доверчивым и искренним, однако, внутри меня постоянно сидит червячок, которым прикидывает все подряд гадости. У меня нет привычки ему поначалу верить, а потом часто себя корю за это. Просто если хочешь откровенности от другого, ты сам должен быть хоть сколько-то откровенен.
39. Я - игрок, но игрок всерьёз. Это не значит, что я строю иллюзии себе или другим. Я принимаю правила игры других настолько, насколько мне это позволяется. Не конформизм. Я могу не соглашаться с какими-либо чужими правилами частично или полностью, я могу их критиковать, но никогда не заставляю человека менять их. Я с человеком настолько близок, насколько позволяют различия наших правил. Единственное исключение: практически всегда рядом со мной есть человек, который ближе всех остальных. Он становится таким не в силу общности наших правил, а по иррациональными причинам. Для этого человека я могу поступиться своими правилами, если они доставляют неудобство.
40. Я очень не люблю общаться с людьми, которые общаются "для проформы" - "Привет! Как дела?" и т.д. и т.п., а, исчерпав "галантерейный" запас, удаляются по-английски (не прощаясь). Иногда реплики могут разнообразиться, но за ними всё равно чувствуется фальшь, а уж её-то я определяю безошибочно.

 Седой сумрак, того же странно-светлого оттенка, какой была его шерсть. Призрак был почти незаметен в тумане. Всего несколько часов, и надо возвращаться, а впереди целый мир. Он бежал по улице туда, куда вело его что-то иррациональное. Волк уже не раз убедился, что собственный нюх подводит, и надо полагаться на что-то ещё.
"Знаю, что мне нужно туда", - металась мысль, а лапы едва успевали за ней.
Бледные огни выплывают из тумана, словно перегораживая дорогу. Зверю некогда размышлять, он бросается на того, кто кажется противником, но с размаху падает на холодную, влажную мостовую. И очень живо в сознании как цветок раскрывается желание - или воспоминание? - вот так вот прыгнуть, обнять лапами друга, лизнуть его щёку.
Волк свободен, но есть человек, к которому он всегда возвращается.

Калуга, "Галантус", 2006г.

 Будет странно, если дверь за мной сейчас не захлопнется...
Что ж, уже вторая нетипичность за вечер. То блуждающие огоньки взялись меня охранять, а теперь меня не запирают одного в старом доме. Дверь осталась открытой, призраки остановились на пороге, не смея зайти внутрь - хоть тут всё обычно.
На стенах - факелы. В какой век я попал?
На первом этаже почти сразу лестница наверх и глухая стена. Надо думать, с чёрного хода есть какие-то подсобные помещения. Я поднялся на второй этаж, очутился перед четырьмя закрытыми, совершенно одинаковыми дверями.
Я застыл в растерянности.

Калуга, "Галантус", 2006г.

Калуга, "Галантус", 2006г.

 Туман расползается по улицам, чуть моросит дождь. Сквозь седую пелену мерцает-движется бледно-голубой свет. В мире много поверий о блуждающих огоньках, и у всех историй одна мораль - не ходи, быть беде. Не верю.
Оглядываюсь на окна окрестных домов. Темно. Хорошо: никто не увидит моего безумства. 
Я иду навстречу призрачной опасности. Огоньки становятся отчётливей. Сквозь туман мерещатся фигуры. Это они держат в руках фонари.
В сердце внезапно тревога, оборачиваюсь. Призраки со всех сторон. Просто подняли фонари и ждут чего-то. Делаю шаг в сторону одного из них, он отступает. То же со вторым, третьим. Больше никуда не зовут-не заманивают. Так вот странно развенчивается легенда.
Присаживаюсь на ступеньки ближайшего дома, призраки становятся вокруг меня кольцом, словно охраняя. Чем я заслужил такое внимание?
На мостовую падает свет откуда-то из-за моей спины. Оглядываюсь. Кто-то проснулся в доме, на пороге которого я примостился. Скрипнула дверь, распахнулась, но никто не вышел. Смотрю на призраков, они будто приглашают войти. Встаю, захожу внутрь. Тут всё странно знакомо...

Калуга, "Галантус", 2006г.

 Деревья беспомощно тянут к небу обнажённые ветви, ловя холодные слёзы. Дождь стоит пеленой. Он словно смыл все краски. 
Только серое. Небо, дома, земля.
Я смотрю на Вавельский холм с другого берега Вислы. Редко бываю там - чужое. По воде словно разлом: каждому берегу своя эпоха. Так вижу только я. Другие лишь недоумённо фыркают на такое мнение.
Отсюда хорошо виден весь холм. Дождь в одном месте словно зависает над пустотой. Я знаю, что там. Фундамент старого храма, который никогда теперь не будет восстановлен. Но в такой серый ночной дождь можно увидеть святыню в былом величии.
Я никогда не поднимаюсь на Вавельский холм в такие ночи как сегодняшняя. Там властвует Память, Она не терпит непрошенных гостей. Возможно, когда-нибудь и обратит внимание на меня, а пока только наблюдаю издали.

 1. Владислав Тарашкевич - не моё паспортное имя, хотя взято не "с потолка". Так звали моего предка несколько поколений назад. Почему именно его имя? Наиболее дороги воспоминания об этом человеке.

2. О некоторых интересах. Вторая Мировая война, Польша, Краков - в виду исследований о моём предке. Вообще историк из меня паршивый, краевед - получше. Кроме Кракова, больной на Питер. Больной с раннего детства и очень рад, что сюда переехал.

3. Родом из Калуги. Родители до сих пор живут там.

4. У меня 2 высших образования: "учитель начальных классов" и "информатик-аналитик". 2 гуманитарных вуза, после которых я пошёл в техническую аспирантуру, кажется, зря. Отчислился, может, восстановлюсь через пару лет. Работаю пока в том же вузе, но ищу нечто новое.

5. До сих пор не могу выяснить, к чему у меня больше тяга - к техническому или к гуманитарному.

6. В 3,5 года мог умереть. Спасибо хирургу! И много нехороших слов бригаде скорой помощи и дежурной медсестре.

7. Я - единственный и поздний ребёнок в семье. Это и тяжёлая операция в детстве наложили очень большой отпечаток на отношения с родителями. Гиперопека, из-под которой было очень сложно вырваться.

8. Я закончил художественную, музыкальную и экономическую школы. Есть права категории "В", но за руль вряд ли когда-то сяду. Занимался дрессировкой собак, хотел стать кинологом, но не получил сертификата, поскольку не исполнилось 18, а потом были другие интересы. Ещё раньше, до школы, хотел быть ветеринаром, после встречи с первой учительницей - учителем начальных классов.

9. Путешествовал по Польше, Германии, Франции, Австрии, Нидерландам, Чехии, Турции (+Беларусь, Украина и приличное количество городов России). Мечтаю ещё раз побывать в Кракове, Карловых Варах, Зальцбурге. Хочется поближе рассмотреть Реймс. Всего посетил 44 города (не считая маленьких городишек Чехии, которых обследовали по несколько в день) из 10 стран.

10. С 4го класса учил английский, но не могу сказать, что хорошо его знаю. Частично понимаю французский, польский, чешский, немецкий. Когда-то хотел выучить французский, потом испанский, потом арабский. Сейчас брежу польским. Но пока нет денег на толкового учителя, а без него не смогу, нужна постоянная языковая практика.

11. В каком-то смысле ролевик, но очень далёк от чего-то глобального в этом плане. Персонажей не играю, персонажами живу. Или они живут мной. Сложно сказать. Люблю знать о них, что называется "всё и немного больше".  Иногда затрудняюсь сказать, где меня больше: в игре или в жизни, но всегда чётко знаю, где - игра, а где - жизнь. Раньше было всё равно, в результате чего заигрывался и доигрывался.

12. Не являюсь членом какой-либо партии, общественной организации, секты и т.п. Нет к этому ни малейшей тяги. Хотя в школе был членом редколлегии, а в университете - старостой группы. Видимо, тех славных лет хватило. В принципе не приспособлен для идеолого-теоретической работы, хотя приходится. Типичный исполнитель-практик. Нормально работать могу только, когда знаю точно, что мне надо делать, зачем это требуется и к какому сроку. Все остальные указания не приводят к положительным результатам.

13. Из тех людей, которые никак не могут утвердить список своих интересов. Мне, как в детстве, интересно всё. Я не могу постоянно чем-то "гореть", только "вспыхивать". Этот момент очень важно поймать, тогда меня можно зацепить надолго.

14. Одно из самых постоянных хобби - литературное творчество. Несколько статей взял электронный фэнтези-журнал, художественное творчество не печаталось нигде. Есть есть ещё несколько публикаций по работе, но это мне менее интересно.

15. Паталогически ленив во всём, что касается общественно-полезного, хотя могу очень умело создавать видимость такой деятельности. Правда, со времени приобретения собственного жилья - наведение в нём порядка стало идеей-фикс, и это мне действительно нравится.

16. Коллекционер стадии "Плюшкин". Тащу в дом всё, что связано с каким-либо сиюминутным интересом, а потом жалко расставаться. Хотя в последнее время научился себе отказывать в очередной ерунде, которая потом наверняка будет валяться невостребованной.

17. Неисправимый интраверт. Количество людей больше 2х для меня - "много". Искоренить это не смогла даже многолетняя работа преподавателем. Часто заставляю себя общаться, причём это касается и дружеских контактов.

18. Быстро к кому-либо привязываюсь и очень сложно расстаюсь. В неудачных отношениях склонен винить себя, даже если разумом понимаю, что это не так. Откуда во мне такое всеобъемлющее чувство вины - не знаю, хотя уже очень давно работаю с этой проблемой. Получается только ненадолго задавить, то не искоренить.

19. Считается, что я - сильная личность. Не согласен, но хотелось бы. Нервов не хватит.

20. Наиболее частая моя эмоция - волнение. Причём это не означает, что я пью валерьянку, "лезу на стену" и т.п. Просто мне всё и всегда не всё равно, даже если я этого не показываю.

(Продолжение следует. Мыслей много. А о чём хотелось бы услышать вам?)

 Осколок памяти.

Почти бесполезный Дар в мире, где запросто различить Стаю, полукровок и людей. Дар видеть Своих. Наверное, впервые ты пригодился. Только не избавиться мне уже от своры Брайана. Не бросаться же в море, хотя вот Зверёныш с радостью сделал бы это. Почти единственный случай, когда ему будет наплевать, что его сочтут слабаком.
Волна заклятия сшибает с ног, но не лишает сознания. Знаю, Брайан не может просто убить меня, ему доставит удовольствие видеть меня беспомощным.
Он подходит, смотрит, кому-то кивает. Не знаю, почему, но сильно вздрагиваю, в голове разрастается боль.
- Помнишь? - шипящий голос.
Помню. Картинка зависает в сознании.

В той жизни, которая, наверное, и была первой, я не успел узнать, как избавиться от проклятья. Сейчас тоже не получится.
- Он помнит, - пристальный взгляд на меня и смех.
Мелькают картинки - жизни. Прошлое? Будущее?
В каждой - двое, переплетение их жизней, с каждым разом всё мимолётней.

Повернуть заклятие вспять.
Ты ещё ни раз осудишь меня, братишка.
Улыбаюсь, я так привык к обличиям Норвика, что не могу уже представить иной степени близости между нами.
Так вот, братишка, был только один способ разрушить действие проклятия. Со своей стороны я сделал всё необходимое. Теперь дело за тобой.

 Лапы легко касаются мокрой мостовой. Сегодня не нужно никого выискивать-выслеживать, прислушиваясь к каждому шороху, принюхиваясь к самой тонкой струйке запаха. Цель очевидна. Человек или ничего не подозревал, или - наоборот - водит за нос погоню.

Серые, веющие прохладой стены замка. Его предупреждали не ходить туда, но погоня захватывает, а цель так близка.
Есть шанс обогнать, встретить уже внутри. Он знал особый ход в замок. С Портовой улицы стена ниже, чем везде, и навалено к ней много всякого хлама. Не раз и не два так пробирались смельчаки, сможет и он.
Старые камни чуть крошатся под лапами. Внизу пока не видно нужного места - ровной лужайки между домами, а за ней узкой улочки, по которой и в одиночку сложно идти.
Чуткое ухо чует опасность, но не успеть осознать её. Стрела впивается в загривок.
Падение.
Осколок памяти.
Белый замок среди зелёных холмов. Лес вдалеке. Запах листвы смешивается с морским ветром.
Он стоял на Утёсе. В Норвик дороги нет, Стая за спиной - он Чувствовал.

 Мне казалось, что в плену я не приходил в сознание. Воспоминания о том времени пришли неожиданно, резко, болезненно. Я проснулся среди ночи, в полной мере чувствуя всё, что случилось тогда...
Темнота отступила. Я был прикован к стене и в тоже время ощутил себя лежащим на полу. Попробовал двинуться с места, но не смог - тело не слушалось совершенно, ни одно, ни другое. Сначала мне странно, что меня два, но приглядевшись к тому, кто лежал на полу, понимаю, что у него крылья. Моя Сущность. Но почему отдельно? Хотелось закричать, но не было сил даже на это.
Тень падает между нами, и тут возникает пока единственное ощущение - боль - словно в тело впиваются осколки. Пытаюсь зажмуриться, но не могу; приходится смотреть, как бледнеет, словно растворяется Сущность.
- Нет, - скорее, не звук, а просто выдох.
- Ты знаешь, зачем это нужно, - голос Узурпатора.
Его рука сжимает моё плечо.
- Уходи от них.
Удаётся заплакать, отрицательно мотаю головой. Боль резкой вспышкой и запах гари. Это было заклинание, но я не разобрал, какое. Уже не мог, потому что Сущность мертва.
- Ты потом поймёшь, что ошибаешься.
... И вот тут действительно провал в воспоминаниях.

 Он так и не поверил мне, глупый Зверёныш, слишком заигравшийся во взрослые игры, не зная правил. Но я поражаюсь его настойчивости, его воле к жизни. Когда я разбил его Дар, когда отнёс его к Утёсу, я надеялся, что он уйдёт из Стаи. Ведь он так тянется к морю, ведь он так ненавидит войну и политику. Нет. Что ж, тогда нам остаётся один шанс. Я знаю, он понял, что именно его хотят тут сегодня видеть, что письмо - только предлог.
Я знал, мальчишка уже отчаялся вернуться к нормальной жизни, но как же гордо держится. Только вот вытерпит до конца визита и сломается. Вернётся, убежит на Утёс и будет реветь взахлёб.
- Ваша Светлость! Срочное донесение! - в руки ложится бумага.
Быстро прочитываю, оборачиваюсь к Советнику. Он понимает мой взгляд. Мы давно знали, что Стая решится пойти в наступление. Налёт на Северную Долину был чистейшей воды провокацией, на которую Звери повелись. Надо уходить, Пути заготовлены давно. Только что делать с мальчишкой?
Командую всем уходить. Мы остаёмся вдвоём. Я рассказал ему о настоящей сути связи Замка и Крылатых. Он сомневался, уже и в моих словах, и в том, что знал. Одновременно. Склонен поверить мне, но не поверить Стае - для него всё ещё предательство.
Губы дрожат, из-под маски сползает слеза, но уходит, убегает. Вздыхаю. Теперь урок придётся ему вытерпеть на собственной шкуре. В прямом смысле. Надеюсь, после он всё же поймёт, чего стоит Стая.
Я не ушёл со всеми, я должен был как-то вытащить мальчишку. Зачем? Позвольте, эту тайну я оставлю при себе.
Он выходит на мост, замирает. Нет, Зверёныш, не сидит на башне Крылатый, но ты должен хоть на секунду задуматься обо всём происходящем. Прости меня за эту иллюзию. Но вот огнём в тебя полыхнёт по-настоящему. Этого я не могу изменить, это дело рук твоей Стаи. Вылавливаю его сознание уже где-то на Грани.
- Смотри!
Замок горел, уходил. И всё же у мальчишки хватает сил верещать, что всё обман. В огне довольно сложно проложить Дорогу, но я готовился к чему-то подобному, поэтому получается. Сгребаю в охапку тело и сознание мальчишки, вышвыриваю прочь из нашего Мира, захлопываю Дверь.

 Кое-кто из присутствующих мог узнать меня, но в основном косились из-за возраста. Из-за него же могли и понять, кто я. Я был единственным ребёнком моложе пятнадцати, кто участвовал в военных действиях непосредственно.
- Командор Брайан, я вижу, совсем поиздержался, - рассмеялась женщина Узурпатора.
Человек, изгой. Меня учили их презирать, но я не понимал, за что. Видимо, их учили тому же по отношению к Стае. Сейчас мы с ней были равны. Только ей до этого дела нет. 
- И что ты нам принёс? - ехидно поинтересовался Узурпатор.
- Письмо от командора Брайана.
Я старался держаться достойно, но хотелось как можно скорее уйти отсюда и, не появляясь в Штабе, сбежать на Утёс. 
- Это интересно, - по лицу Узурпатора скользнула ехидная улыбочка.
Он кивнул стражникам, меня обыскали - не особо тщательно, да того и не требовалось, тащить в Замок что-то, кроме письма, было как минимум безрассудно.
- Хамит, - ухмыльнулся Узурпатор, прочитав письмо, - Впрочем, как всегда...
Он хотел что-то ещё сказать, но в зал ворвался человек.
- Ваша Светлость! Срочное донесение!
Догадываюсь, что Стая не стала сидеть, сложа руки. Что же они сделали? Узурпатор быстро прочитывает бумагу, оборачивается к Советнику. Ах как хочется сейчас Чувствовать, что творится у всех в головах! Хочется разобраться в этих проклятых интригах. Кажется, что все готовы к неожиданно свалившемуся известию. Ни одного слова - только взгляды. Все поспешно покидают зал. Только Узурпатор медленно подошёл ко мне. Щёлкнул замок наручников. Я свободен? Или он просто не собирается убивать беззащитного? Но я не боялся ни сражения, ни смерти, ни разговора один на один, только неизвестности.
- Что ты знаешь об этом Знаке? - Узурпатор осторожно коснулся моего медальона.
- В нём Сила, - отодвигаюсь.
Мне говорили, что нельзя чужакам прикасаться к Знаку.
Узурпатор покачал головой. Так странно слышать его шёпот:
- Так ты ничего не знаешь...
В сказанное дальше надо поверить - я понимал это, но мне это было пока очень трудно. А времени нет. Почему-то я очень чётко знаю, что нет.
- Таких можно сделать хоть сотню. И раздать наугад. Ничего не случится. Сила в тебе. Замок держится на магии рода. Рода Крылатых, - он запнулся, но вот снова продолжил, чуть отводя взгляд, - Ты - последний. Одумайся. Не губи себя. Не губи Замок.
Больно, словно я снова могу Чувствовать.
- Уходи с нами. Мы поможем, - голос Узурпатора чуть дрожал.
Меня знобило, я засёк, что по щеке ползёт слеза. Бежать, не слушать его больше. Погони за мной не было. Мне бы насторожиться, да не до того было. 
Мост. Быстро оглядываю башни и противоположный берег - вдруг всё же ловушка. На восточной башне я заметил Зверя. По какой-то странной случайности я вижу его нечеловеческий облик. Так не бывает. Я не могу этого видеть. И ещё страшнее от того, что Зверь - Крылатый. Но ведь я - последний из них! На секунду вырывается предположение, что мне это всё кажется. Потом... потом, что это мой отец, что он не умер. А дальше...
Поток пламени. Глупо защищаться, но рука инстинктивно тянется прикрыть лицо. Боль. Жар. Запах гари. Потом всё пропадает, но очень быстро возвращается. Я очнулся на голос Узурпатора.
- Смотри. 
Замок показался мне сначала пропадающим за туманом, но потом я сообразил, что это огонь. Магическое Пламя. Мне рассказывали об этом - что Замок изчезает со смертью последнего Крылатого, но сейчас мне мерещилось что-то странное, будто он пропадает не совсем или не навсегда. Я не понимал, как такое может быть. А если тот Крылатый что убил меня... кто он? Откуда? Только ответов на эти вопросы я уже никогда не узнаю. Или...?
Вокруг меня возникает темнота и холод. Дорога. Я не умел такое делать, но знал, для чего нужно. Быстро попасть в другое место или в другой мир. Это шанс? Но кто мне помог? 
Последним, что я увидел, был Узурпатор. Он стоял на Утёсе.

 От военных действий меня отстранили. Вот бы и порадоваться, раньше ведь так этого хотелось. Да только теперь я стал для всех ещё более непонятным чужеродным зверьком, нежели раньше. Зверьком, которого обходят стороной. Даже Брайан почти не разговаривал со мной, почти не появлялся дома.
И вот однажды меня всё-таки вызвали в Штаб.
- Надо доставить письмо в Замок.
- Почему не Дэни?
- Модэгрейн больше не хочет пускать в Замок... эмм...
- Не подбирай слово. Я понял, - я постарался, чтобы это прозвучало злобно.
Только плохо вышло, даже обычные человеческие эмоции стали словно туманом подёрнутые.
Да, тот, кто не Чувствует - калека. Это усвоено с детства, но сейчас всё же невероятно противно осознавать себя таким. 
Логика Модэгрейна понятна. Посол-Зверь чует многое из того, что хотелось бы скрыть. Раньше диктовать условия было невозможно - силы равны. А вот сейчас запросто.
- А ты не думаешь, что он меня прибьёт, как только увидит? - вопрос для проформы, чтобы не вызвать подозрения.
Я знал, что меня не тронут. Более того я догадывался, что именно меня там и ждут, хотя пока и не знал, зачем именно.
- Оденешь маску. Посол неприкосновенен.
- Слабо я в это верю. Ну ладно.
Возможно, мне стоило рассказать хотя бы Брайану, что произошло на поле боя и после, в Замке, но почему-то хотелось сохранить в тайне поведение Узурпатора. Я не понимал мотивов его поступка, поэтому и не хотел ни с кем об этом говорить. В какой-то мере это предательство, только виниться не буду. Пойти против Стаи или против Узурпатора - сейчас для меня примерно равнозначные поступки.
Крылатый Зверь над Замком, Крылатый Зверь на моём гербе. Сегодня я сорвал с рубахи алую ленту - знак Рода в изгнании. Я шёл домой. Война своих против своих - мне противно. Каждую сторону я понимал лишь отчасти. А Замок наш, общий. И если кому сейчас предъявлять права на него, то мне. Меня коробит пробираться сюда тайком, разведчиком, шпионом. Мне плевать, кто верховодит тут. Я иду домой. Открыто и... радостно? Да, насколько это возможно, зная, что за тобой следят с обеих сторон баррикады.
Вхожу на мост. Стражники подскакивают почти мгновенно, щёлкают замки наручников. Я спокоен, хотя в Стае несомненно чертыхнулись. 
Главный Зал. Неспешно оглядываю присутствующих. Я знал почти всех, исключая солдат у дверей. Каждый из них в Стае считается предателем, и за их поимку или убийство назначена немалая награда. Но лишь один меня волнует. Кайдо, Военный Советник Узурпатора. Вот он. Стоит за левым плечом Модэгрейна. Это моё место. Место Младшего Хранителя. Но драки между нами не будет. Сейчас не будет. Тогда меня всё же растерзают.

 Всадники, спускающиеся с холма, парящий над ними Зверь.
Белые взрывы.
Вторящие им сполохи молний на небе.
Всё далеко, меня не касается. Мне порой сильно завидовали, что моя работа всегда далеко от поля боя. Частенько я предлагал им поменяться, но никто не хотел, понимали, что дельце у меня - не позавидуешь.
Белая вспышка, взрыв. Успеваю только подумать, откуда это здесь.
Темнота.
Боль расплылась по всему телу. Я лежал лицом в землю. Чуть шевельнулся - это было ошибкой, меня моментально засекли.
- Вон жив один. Похоже, тот самый.
Приближающиеся шаги, чужие пальцы стискивают левое запястье, выворачивают руку. Я застонал, почти взвыл. Хватают за плечо, заставляют встать. Реальность плывёт, по лицу ползёт кровь, одежда болезненно прилипла к телу.
- Он.
Темнота.
Холодный пол. Я был в Замке.
- Поднимите его.
Рывком ставят на колени, вынуждают смотреть в пол, а не на приближающегося Узурпатора. Так странно: я думал, что он ударит или как-то ещё причинит боль. Нет, присаживается рядом, жестом отгоняет солдат, подхватывает, не давая упасть.
- Мальчишка совсем. Зверёныш.
Хочется что-то ответить, но только всхлипы и вкус крови во рту.
Темнота.
Слабость. Я был в сознании, но не мог даже глаз открыть. Ничего не болело, но было как-то не по себе. Рядом тихо разговаривали. Я узнал своих. Они говорили про какую-то странную заразу, которую непонятно, как лечить. Никто не подошёл ко мне, даже поняв, что я очнулся. Словно боялись.
Темнота.
Та слабость прошла, но было что-то новое неприятное. Я открыл глаза, прислушался к собственным ощущениям. Что это? Как это? Пустота внутри, ни одного чувства, эмоции. Ведь так не бывает!
- Ведь так не бывает!
- Бывает, - хмурый голос Брайана.
Он говорил долго, сбивчиво.
Про то, как меня нашли на берегу под Утёсом. Словно Знак это был какой-то. Только никто не понял.
Про то, как мы лишились одно за другим наших поселений. Что теперь у нас остался только Лес и несколько домов Дождевой Дороги.
Про болезнь, от которой не смогли найти лечения, могли только ликвидировать заражённый фрагмент Сущности.
В конце концов я разревелся. Для своих я был одним из солдат. Но Узурпатор прав: я всего лишь мальчишка. Мужчины не плачут? Кто придумал эту глупость!
Боль потери. Сейчас только это занимало мои мысли.
Мой дом. Да, он был такой же как все. Всего лишь четыре стены и крыша.
Моя Способность. Да, тоже не уникальность. Видеть эмоции, слышать души.
Но это было моё. Это был я.
Что я теперь такое?

 Я вернулся с очередного задания, вымотанный до полусмерти. Была ещё пропасть дел, но сил не было даже на то, чтобы подняться с кровати. Брайан не настаивал, укрыл одеялом, напоил каким-то целебным отваром. Я задремал, но уже через пару часов - стук в дверь и встревоженный голос Таира. Вслушиваюсь в разговор.
- ... не может!
- Но без него никак.
- Ты хочешь его смерти?
- Нет, но...
- Брайан, что случилось? - вмешиваюсь в разговор.
- К тебе Таир пришёл.
- Пусти его.
- Но он...
- Пусти.
Я понимал, что снова нужна моя помощь. И то, что едва ли сейчас смогу хотя бы подняться, я тоже понимал. Но мало ли как сложатся обстоятельства. 
Таир замер на пороге. Кажется, он уже посчитал свою просьбу опрометчивой. Только всё равно выскажет, чтобы быть честным с собой.
- Извини, что тревожу. Налёт на Северную Долину. Нуж..
- Я понял. Не уверен, что смогу.
- Я понима-аю, но...
- Ждите.
- Ты с ума сошёл! - рявкнул Брайан.
- Ждите, - повторил я Таиру.
Он ушёл, а мы с Брайаном ещё три четверти ругались, прежде чем он помог мне подняться и одеться, потом я попросил его выйти - почему-то остро надо было побыть одному именно в своём доме. Такое странное чувство - словно прощаюсь.
Впрочем, так и было. Этого дома не стало в тот же день, да и я сам чудом остался живым.

 Когда я родился, война уже шла. Мне было года четыре, когда в очередном сражении погибли мои родители, и едва не погиб я сам. Меня воспитывала Стая, воспитывали просто как очередного солдата. Да, очень важного, потому что я был знатного рода, но всего лишь ещё одного.
Мной гордились, а я ненавидел их всех и их поганое занятие, и старался убежать. 
Утёс по другую сторону нашего Леса. Я любил приходить туда в грозу. Долго стоял на самом краю, а потом свешивался вниз головой и пытался поймать ладонями волны. Не получалось, но занятие увлекало и успокаивало.
Однажды среди волн я увидел какой-то посторонний предмет, который вот-вот прибьёт к берегу. Я побежал вниз. Таиственная находка оказалось обрывком светлой ткани, довольно большим, чтобы быть чьей-то одеждой. Я посмотрел на океан - в волнах виднелись несколько обломков досок. На меня нахлынула странная боль, потом душой увидел что-то доселе мне неизвестное, очень смутное видение какого-то сооружения среди воды.
Несколько дней после я приходил не на Утёс, а к самой воде. Потом решился показать свои находки другу. Он и рассказал мне про корабли, про людей, что ходят на них. Я захотел стать таким же. Только вот не нужно такое было Стае, и мне надолго пришлось об этом забыть. А обрывок паруса остался, напоминая о Мечте.

Я снова спускаюсь с Вавельского холма, некоторое время стою на самом берегу Вислы и возвращаюсь к скульптуре дракона. Забавная штука. Прав тот, кто назвал его членистоногим. Да, фантазии автора стоит позавидовать. Или он просто видел ту зверюгу?
Я сажусь неподалёку, глядя на поднимающийся от воды туман и редкие фигуры припозднившихся прохожих, мелькающих в нём смутными силуэтами.
В одном месте туман по непонятной причине сгущается, принимая странные очертания. Я приглядываюсь, по коже ползут мурашки - неужели это тот самый дракон? Рваные серые клочья ползут к скульптуре, окутывают её, создавая иллюзию движения. Вот зверь вытягивает шею, чуть наклоняет голову вбок - заинтересован чем-то, поводит хвостом.
На дороге очередной прохожий. Он почти сливается с туманом, не спешит. И вот вовсе остановился, глядя на дракона. Боится? Нет, ждал этой встречи - протягивает руку. Зверь касается мордой раскрытой ладони, и мне мерещится довольное урчание - как кот радуется приходу хозяина.

 Старое еврейское кладбище. Ему почти пять веков.
Я брожу меж могилами. Здесь или на каком-то очень похожем есть и земное пристанище того призрака - моего отражения. Вряд ли найду, не зная ни имени, ни хотя бы века.
Тут спокойно, лишь иногда - тихий Зов. Кому-то просто тоскливо среди себе подобных, и ищется ниточка в мир живых. "Да", - пролетает моя мысль, шелест в ответ - то ли листья, то ли голоса. И лишь один нестройный звукоряд, складывающийся во фразу "Город жив?" "Да", - отвечаю я и улыбаюсь. Опасения понятны: Краков многое пережил за эти века, но выстоял, не потеряв ни красоты, ни величия.

 Прозрачные осенние сумерки. Небо раскрашено алым. Чёрные силуэты деревьев и домов словно охвачены огнём. Наверное, когда-то считали, что это вышел на охоту Вавельский Дракон. Не знаю, не помню. Сейчас просто никто не замечает таинственности города. Все торопятся по домам, ещё много дел. И только я бреду неспешно по улице Канонича. Ах нет, вот кто-то очень похожий бредёт навстречу. Почему никто не видит его? Касаюсь плеча знакомого незнакомца, пытаясь задержать, встречаюсь с ним взглядом. Моя фигура, моё лицо - только костюм иной. Лишь сейчас понимаю, что смотрю на своё отражение, каким оно могло быть лет пятьсот назад. Кем я был тогда? Пытаюсь понять, но чем больше всматриваюсь, тем больше растворяется призрак.

 Раннее утро. На одном краю города ещё бледно виднеется Луна, а на другом - дома уже светлеют, ловя первые лучи Солнца. Ветер сбивает в стайку разноцветные листья во внутреннем дворике Коллегиум Маус, на на крыше Мариацкого костёла, нахохлившись, сидят голуби. Даже там ещё тень. Осенние дни коварны - притворное тепло, цепкий холод.
Я давно тут не был, но кажется, что помню каждую улицу, дом, легенду.
Вавель. Несколько минут постоять, положив ладони на камни стены, и подниматься. К фундаменту храма, так нелепо разрушенного. Плац-парадная площадь здесь? Глупо.
Спускаюсь с холма уже по другой стороне.
Отражение осени в водах Вислы.

Просто надо что-то перетряхнуть в этой жизни.

В комментарии сложу то, что из старого хотелось бы оставить на память.