http://www.liveinternet.ru/users/3907526/post136788921/
Обновление в этой записи "14 марта 1938"

Я отвлеклась от беседы, заметив рядом с дорожкой красивые цветы. Наверное, днем они не заметны на фоне других.
Влад оглянулся и предложил:
- Фонариком посветить? Кстати, есть место, где их больше.
Встряхнула головой, хотелось бы посмотреть. Вроде и ничего особенного, но приятные они.
- Это было бы интересно.
Влад, похоже, немного сомневаясь, уточнил:
- Прямо сейчас?
Ну да, для него-то темень сплошная, дорогу не видно, какие уж там цветочки. Мне тоже, кстати, не стоит выделяться. Оглядываюсь на Влада и улыбаюсь:
- Почему бы нет, фонарик-то есть.
Влад уверенно повел меня с дорожки прямо сквозь кусты. Похоже, дорогу он знает наизусть.
- Ты так хорошо помнишь все цветы в парке, - говорю это с невольным уважением.
- Здесь мало, что меняется на протяжении лет. Некоторое время назад я очень много времени проводил в парке. Вот и выучил.
Похоже не так все просто было, как он говорит, что-то в глазах подсказывает это.
Влад убирает ветви с дороги и оказывается, мы уже пришли. На поляне множество небольших цветков. Я опускаюсь на колени и осторожно касаюсь лепестков. Ой, надо же маскироваться...
- Подсвети, пожалуйста.
Влад присел рядом и положил фонарик на землю, так что свет падает как раз на цветы.
Оглядываюсь вокруг и вспоминаю, как выглядит остальной парк.
- Не похоже, что за растениями строго следят, все как будто само по себе растет. Но так все равно хорошо смотрится.
- Мама следила. Потом особо некому было.
Влад отвечает спокойно, но... а может мне показалось.
Судя по парку, создавали его с любовью, старательно. Это до сих пор видно.
- Наверное она очень любила этот сад... сюда было вложено много труда.
Влад машинально посмотрел по сторонам.
- Да, парк - целиком её заслуга. Когда мы сюда переехали, тут всё заросшее было.
Еще раз окидываю взглядом цветы: рвать их слишком жалко, пусть растут. Может мы сюда еще придем. А вот чем бы сейчас еще заняться... Спрошу у Влада:
- Что ещё интересное здесь можно найти?

Час до полуночи. Воздух весьма прохладен, но душно как перед грозой. Заснуть будет сложно, лучше прогуляться.
Я вышел из дома, присел на ступеньках. Шаги сзади, чуть насмешливый голос Рады:
- Эй, так и простыть недолго.
- Сегодня не холодно, - оборачиваюсь, - Опять не спится? Или работа ещё есть?
Она потягивается, наверное, долго сидела на одном месте.
- С работой как раз закончила. Захотелось воздухом подышать.
- Воздух как перед грозой. Хотя ещё не время.
- Возможно, будет первая гроза. Хорошо бы, если так.
- Пройдёмся?
- С удовольствием, - улыбнулась.
Вдоль дороги слишком сильное освещение, а сегодня хочется чего-то таинственного. Мы пошли по дорожке вглубь парка.
- Знаешь, вчера вечером стоял на балконе. Показалось, что в парке, вон в тех кустах, - махнул рукой, - шмыгнул какой-то довольно крупный зверь. Так забавно. К нам давно даже собаки не захаживают. Самое крупное, что водится, - кроты.
Мне показалось, или Рада насторожилась? Но вот почти безразлично пожимает плечами:
- Забежал кто-то, наверное… Может, у соседей пёс потерялся.
- Да, - но почему-то не хочется оставлять эту тему, - Просто неожиданно…
- Кстати, а тебе почему не спится?
Ну ладно, поговорим о другом.
- Душно. Не заснуть. Хотел выгулять себя до того, чтобы не замечать духоты.
- Неплохой способ, - Рада покосилась на небо, - Думаю, скоро полегчает.
Мне не видно, всё кажется равномерно-чёрным.
- Было бы хорошо. Неохота просыпаться с больной головой.

Я не посмел тебя задержать, но мог наблюдать за тобой издали. Тебе было неуютно, непривычно. Отчасти из-за меня, отчасти из-за того, что ещё не можешь понять, но уже чувствуешь. У боли длинные руки, она ощущается заранее, не прячется. Для простого люда война - всегда неожиданность, но для правителей почти всегда закономерность. Я не знаю, кто на вас напал, я не знаю, в чём провинились ваши правители. Мне жаль, что я не могу помочь. Я бы мог вызвать сюда нашу армию. Теоретически мог. Только не придёт никто. Разве что Узурпатор. Для остальных я просто изгой, отступник и ещё куча всякой дряни, хотя они же меня на это и вынудили. Ты спросишь, тогда почему они всё ещё Зовут меня. Ирония судьбы: отступник нужен только тогда, когда требуется выполнить самую грязную работу, но за ним никто никогда не пойдёт, во имя чего бы он ни действовал. Почему я откликаюсь на Зов, почему помогаю? Это мой мир, у меня нет права бросить его, если я действительно могу помочь. Я ещё расскажу тебе о той войне. Может, ты даже сможешь Увидеть те образы, что хранит моя память.
Выстрелы с вражеских кораблей. Я вздрогнул, но не потому, что испугался звука. Волновался за тебя. Ведь знаю, что ты где-то там недалеко.
Я не знаю, как получилось, что тело выполнило приказ, который разум ещё не успел сформулировать. Я побежал в сторону гавани. Не новичок в подобных ситуациях, могу помочь. Сейчас вряд ли кто-то будет разбирать, кто я такой.
Но главное - найду тебя...

20 мая 1940
Ночь в пустом доме. Никогда не думал, что меня будет это пугать.
Соседи далеко и наверняка спят. Рада... скорее всего, тоже спит - из-под двери её комнаты не пробивается полоска света. Кабинет и спальня отца теперь надолго пусты.
Казалось бы, дом должна окутать тишина, разве что тикают часы в гостиной. Но ночь оказывается полна звуками, и от этого только тревожнее. Даже зная, что многие звуки - иллюзия бессоницы.

***

16 октября 1941
Сегодня переехали в ту квартиру, что мне предложили на работе как безопасную. Надеюсь. Соседи косятся подозрительно.
Стёкла частями выбиты - затягивали обрывками одеял и бумаги. Вода ледяная и еле идёт. Света нет. Зато есть большой жестяной лист и куча хлама. Есть, чем отапливать.
Из мебели только кровать и шкаф. В нём нашли детские рисунки и старую фотографию. Здесь жили счастливо. Могу догадаться, почему их больше нет. Страшно.
В комнате повесил фонарь. Не знаю, на сколько его хватит.
В одной из заброшенных квартир нашёл кучу поломанной мебели. Попытался что-то собрать нормальное. Криво, но получилось. Даже доволен. Раньше я таким никогда не занимался.
Всё новое, неуютное, чужое. Интереса не вызывает. Муторно. Надеюсь, пройдёт. И что мы сюда ненадолго, тоже пока верится.

***

3 ноября 1941
Я очень чётко понимал, что сплю; но также ясно было ощущение, что всё происходящее реально.
Всё началось в огненной завесы, в которой мельтешили тёмные силуэты людей. Одни были спокойны, другие словно бились в агонии. Мне слышались их голоса, единым сбивчивым потоком. Отдельных слов не разобрать, но общая эмоция - страх.
Я подошёл к огню. Он не обжигал. Коснулся рукой - это просто рисунок, который кто-то с другой стороны подсвечивает мерцающими фонарями. Злая шутка.
И вдруг картинка начинает растворяться. За ней серый город зимой. Он кажется нежилым, но знаю, что это не так. Я иду по пустырю. Слева от меня невысокие дома, справа - то, что ещё недавно было лесом. Деревья мертвы, а не просто пережидают зиму. Их убило то, что заставило прятаться людей в городе. Мне становится страшно, потому что чувствую, что это нечто сейчас видит меня. Я чувствую его рядом, но не вижу.
Картинка плывёт перед глазами. Остаётся ощущение страха. Хочется кричать, но не могу издать ни звука.

***

27 ноября 1941
Вчера долго не мог уснуть. Кажется, Рада тоже, но почему-то не хотелось её тревожить. Лежал и смотрел в окно. Знаю, там за окном фонарь. Мне не видно.
Думалось о том, что хуже: когда тишина, или звуки, часть из которых может оказаться опасной. Что-то капало или шуршало. Может, мышь. А мне уже мерещатся шаги на лестнице. Я становлюсь очень нервным. Да, обстоятельства... обязывают, но не хочется. А в тишине тоже несладко. Накатывает странный, иррациональный страх, что вот-вот что-то случится.

Вести дневник всё сложнее. Рада настаивает, чтобы я временно сменил работу и недовольно смотрит, когда я что-либо пишу.
Пока при своём мнении, но скоро, кажется, уступлю. Не хочу с ней ругаться. Хотя и не знаю, где я тогда смогу найти работу.

***

14 января 1957
Так хорошо снова почувствовать себя Дома. Ни наша с Радой землянка (да, уже совершенно наша), ни Гринхолл не могут претендовать на этот статус. Знаю, кое-кто осуждает меня за то, что настолько "повёрнут" на прошлом, на человеческой жизни. Пусть, это моё личное дело, а Клану не мешает.
Сегодня я пришёл в Краков не только для того, чтобы пройти по родному дому и парку. Мне не удалось найти человека, который пятнадцать лет назад меня сдал, но разыскал другого, который был несомненно рад, что я пропал.
Пани Гражина переехала, но нашлись те, кто знал её новый адрес. Она шарахнулась от двери, увидев меня; наверное, решила, что видит призрака. Что ж, примерно так оно и есть. Помнится, я похоронил Влада Бартока. Впрочем, Влад Грейганн не сильно от него отличается.
Это было чуть после заката, а в полночь в её окошко на последнем этаже поскреблась когтистая лапа. Она видела, а вот я, надеюсь, больше пани Гражину не увижу и не услышу о ней ничего, кроме некролога. С удовольствием бы дописал в него пару строк, ну да о мёртвых не принято говорить плохо.
Раде я расскажу о моей выходке, больше никто не узнает.

***

20 января 2010
Для всех эта землянка - убежище среди леса, на случай вдруг рассвет застигнет в дороге, а для меня дом. Не в обиду кому сказано, в Гринхолле мне менее уютно. Мне до сих пор это странно: вроде ведь совершенно городской, привыкший к удобствам.
Здесь ничего не изменилось с сороковых годов. Наверное, и я сам себя ощущаю всё тем же детёнышем, каким пришёл впервые.
Чуть потрескивает огонь в печурке. Я смотрю на него, чуть прищурясь. Недавно пришёл в охоты, немного продрог. По этому случаю Рада готовит чай с травами. Кажется, мне совершенно не хочется перекидываться в человека, буду лакать из миски. Потом уже запишу в дневник всё, о чём сейчас думается.

***

1 июня 2010
Все окна открыты, но в доме душно. Почему-то кажется, что сейчас время моем учёбы на последнем курсе, хотя читаю, а не пишу статью, и в кружке горячий шоколад, а не кофе.
Я не очень хорошо понимаю, зачем мне нужно быть здесь. Хочется в землянку или, хотя бы, в Гринхолл.
Я не умею притворяться, поэтому мне здесь сложно. Особо ничего не происходит, но меня не покидает ощущение висящей в воздухе тревоги и злобы.
Осталось максимум два с половиной дня, и я смогу уехать отсюда. Домой.

***

1 декабря 2010
Призраки прошлого, наверное, будут беспокоить меня вечно.
Только что задремал и увидел довольно тёмное и облезлое помещение. По коридору шла женщина, а с лестницы ко мне подходил мужчина. Я не очень понимал, чего они хотят. Мог, но не стал просыпаться, предпочёл досмотреть до конца. Люди (я уверен, что именно люди) мягко подхватили меня под руки и повели по лестнице. Тогда родилась мысль, что я не хочу никуда с ними идти. Наверное, она была слишком громкой, потому что меня потащили. Вверх по лестнице, к чёрной двери, которая мне поначалу показалась просто дырой...
Тут желание проснуться пересилило, но я ещё успел поймать ощущение, как меня пихают вперёд.
Сон, даже не шибко похожий на реальность, и всё равно вспыхивают воспоминания более чем полувековой давности.

Тонкий лёд на дороге, на крышах машин, на траве. Воздух прозрачен и холоден. Выдохнешь - вырывается облачко пара.
Ещё очень рано, а день будет обманчиво тёплым. Нельзя поддаваться.
Второй месяц осени.
Травинки позванивают. Они не хотят зимы, но вынуждены играть её музыку.
Говорят, что так заманивают в ловушку демоны одного далёкого и древнего мира. Пусть. Я всё равно буду прислушиваться, чтобы различить каждый звук.

Есть личный дневник Влада. Он вёл его с детства и ведёт до сих пор. Там всё просто: даты перед каждой записью. Место до весны 1942 - Польша, Краков, после - леса где-то в Восточной Европе, временами Россия.
Записи будут добавляться и переформировываться до датам.
Ещё есть воспоминания Влада. На данный момент это -
"Ливень" - Польша, Краков, лето 1932;
"Монологи из ниоткуда" - Польша, Освенцим, весна 1942;
"Оборотень" - лес где-то в Восточной Европе, примерно 1960е;
"Первые шаги" - Россия, Столица (фанаты канона всё спорят, которая именно), весна 1942.
Из того, что пишется в соавторстве:
"Не разбитая чашка" - Польша, Краков, осень 1938;
"В старом парке" - Польша, Краков, весна 1939;
у одной из серий нет названия, только дата "Осень 41го". Действие происходит в Кракове;
"Обращение" - Польша, Освенцим, весна 1942.

Досье на Влада, которое было выдано Раде до начала наблюдения:
Владислав Томаш Барток 1916г.р.
Отец - Павел Радослав Барток 1889г.р., врач, профессор
Мать - Злата Агнешка Барток (урождённая Тарлич, из рода Стадницких), умерла в 1924
Выпускной курс Ягеллонского университета, факультет международных и политических исследований. Претендент на диплом с отличием.
Работает журналистом с 1936г.
Занимался лёгкой атлетикой. После тяжёлой травмы в 1932г. из спорта ушёл.
Близких друзей нет.
Отличается большой привязанностью к отцу.
Характер конфликтный. В общении язвителен, часто провоцирует скандалы и драки.
Проживает с отцом в собственной усадьбе (наследство от родственников матери).

И маленькое напоминание:
Это очень жизненная игра, а с реальным Владом почти всё было не так. Но игра для меня много значит, она помогает разобраться в жизни, и мне хочется её продолжения.

Первая запись. Весна 1924г.
Не могу сказать точно, когда мне пришла в голову эта идея. Кажется, с месяц назад, но забыл быстро. Теперь вот уже несколько дней не выходит из головы.
А потому...
Небольшой блокнотик.
Здравствуй, дневник!
Надеюсь, от этого будет какой-то толк.

***

4 июля 1932
Нет ни малейшего желания рассказывать, почему тут так долго не было записей.
Со спортом придётся завязать, подаю документы в университет. Ещё не знаю, как буду сдавать экзамены, но школьный аттестат с отличием всё же что-то должен значить.
История. Не знаю, почему решил с ней связаться. Неожиданно сумбурный для меня выбор. Посмотрим, что выйдет. Если что и перевестись можно.
Много думал о медицине, но отцу даже не заикался. Не оценит.

Мне ещё нельзя выходить из дома. Впрочем, Марта тщательно следит, чтобы я и из комнаты не выходил. Понимаю, что все волнуются, как бы мне вдруг плохо не стало, а рядом никого не окажется. Только неуютно от такого отношения, но ещё не могу определить, какого хотелось бы.
Буду читать. Разное. Теперь у меня много времени.

***

16 августа 1932
Я редко пишу о снах, но нынешнюю ночь упустить не могу.
Ни малейшего намёка на реальность, прошлую или настоящую.
Королевство, где я имею право на громкий титул, но вынужден скрываться. Зато я знаю, какую-то очень важную тайну. За мной погоня. Есть человек, который мне помогает.
Во сне только одна история из многих в том королевстве. Я знал о них там, но при пробуждении остаётся лишь смутный след...
Вот сейчас, когда пишу, вдруг вспомнил очень яркий кадр. Бревенчатый двухэтажный дом. Я там впервые; растерян, немного напуган. Мне надо пройти какое-то испытание, но я проснулся раньше его начала. Что-то подсказывает мне: есть какой-то подвох во всём происходящем.
Боюсь таких снов. Не видно событий реальности, не знаешь причин, не предположить способа решения проблемы.

***

19 сентября 1932
Вчера, видимо, из-за университетской беготни, случился приступ. Тот самый, как был в июле, когда я решил пробежаться до реки и обратно. На этот раз я просто в очередной раз торопился. Рухнул на лестнице, рассадив в кровь колени и ладони. Тетрадки разлетелись по ступенькам. Я кое-как отряхнулся и присел. Кружилась голова, что всё плыло перед глазами. Страшно подниматься и идти дальше.
Мимо прошли несколько человек. Не смог попросить их о помощи. Вот если б они сами обратили на меня внимание. Только без пафосного "Я должен тебе помочь". От него крепчает желание сделать самому, и плевать, что потом будет ещё хуже.
Снова шаги, шелест тетрадок.
- Твои? Вот, возьми.
Поднимаю взгляд: парень парой лет старше смотрит вопросительно. Я отрицательно качнул головой, поблагодарил за помощь. Он ушёл.
Вот ему действительно огромное "спасибо".
Да, мне не собственно помощь нужна, а принятие того, что я - нормальный человек.

***

17 января 1933
Говорят, когда что-либо не запрещают, то и интереса не возникает. Именно так было с сигаретами до сегодняшнего вечера. Я лишь безразлично пожимал плечами, если меня спрашивали, почему я не курю. Ну да, в окружении много тех, кто дымит при каждом удобном случае. Меня не цепляло.
Не сегодня.
Больно. Многое всколыхнулось разом.
Сигареты, забытые знакомым. Открытое окно.
Это не было срывом. Я не думал, что поможет забыться.
Нечто осмысленное и расчётливое, только не сказанное словами.
Не так мерзко, как я думал. Да и тело не намеревается реагировать, хотя всегда шарахался от других курящих.
Странно... и глупо. Ведь и не казалось выходом.
Я не знаю, зачем мне это.

***

19 марта 1937
Комната в сигаретном дыму как в тумане.
Наверное, когда-нибудь меня погубит собственная ответственность. Я работаю в газете второй год, а такое ощущение, что на испытательном сроке. Не получается статья, вот и сижу до утра.
Сегодня в университет, потом бежать в редакцию. Надо обязательно в этот номер...
Ну вот, отдохнул. Снова к статье.

***

14 марта 1938
Некоторые люди поразительно похожи на зверей. Мне сегодня повезло на двоих. Наяву и во сне.
Первого встретил на презентации. Он недолго беседовал с устроителем выставки, потом странно на меня посмотрел и неспешно удалился. Волк. Что-то было в его взгляде, осанке... что-то, что давало основание для сравнения со зверем. Этого не описать словами, но невольно начинаешь верить в оборотней.
А второй - во сне. Очень похож, но больше зверь, чем человек. Казалось, перевоплотился ненадолго. Опять же - посмотреть на меня, а потом сорваться серой тенью, скрыться в чаще. Только он не ушёл, ходил вокруг меня и словно принюхивался. И был доволен тем, что выяснил, чего не скажешь о первом.

Всё происходит по воле случая, но мы сами подгоняем его. Я не следил, но был рядом. Почувствовал твой крик - это только человеческое ухо не может его понять. Я шёл другой Дорогой. По Ощущениям, по Чувствам. Едва успел тебя подхватить. Обрадовался, но тут же испугался. Моя мнительность за долю секунды успела мне нарисовать с десяток продолжений этой странной встречи. Особенно ярко - как ты потом рассказываешь своим приятелям очередную небывальщину. Почему-то так обидно стало! Я осторожно опустил тебя на землю, отстранился, пару шагов назад - всё ещё глядя на тебя, замираю. Не уйти, не остаться. А в твоих глазах безумная смесь страха и любопытства. Ещё шаг, и упираюсь спиной в ствол дерева. Только сейчас вспоминаю про мячик. Я подобрал его - не спрашивай, когда. Вот он. На моей ладони. Я протягиваю его тебе, но так хочется оставить себе. Ты сейчас схватишь его и убежишь. А что останется мне? Снова только смотреть на тебя издалека?

Так повелось у нас с отцом - рассказывать о своих делах за день. Сегодня было сложно говорить, смолчал о своём дневном состоянии. В какой-то момент взгляд отца показался подозрительным, но всё обошлось. Может и догадался, но вида не подал. Проверять таблетки он не полезет.
А ужин сегодня на моей совести. Им всегда занимается тот, кто пришёл раньше. Повар из меня так себе, но кое-какие блюда выходят достаточно вкусно.
Через полчаса можно собираться. Придёт ли Рада? За месяцы, которые она живёт в доме, это первый ужин, когда меня интересует её присутствие. Общение затягивает.
Стол накрыт, приглашаю отца, захожу к Раде - она соглашается. Только вот не знаю, померещилось или нет, но словно неохотно. Что-то успело произойти? Не понимаю.
Едим молча. Да, в принципе болтать и не принято, но сегодня тишина угнетает. Посматриваю то на отца, то на Раду.

***

Черт, это никуда не годится. Нельзя терять контроль над инстинктами, нельзя. Сегодня еле сдержалась, но успела остановиться вовремя, парень даже не вспомнит, что с ним произошло. А вдруг в следующий раз не смогу? Вдруг сорвусь на тех, кто в доме? Как же не хватает обманчиво-сурового голоса Отца, он быстро приводит в чувство.
В усадьбе тихо, только на кухне горит свет, то, что я уходила не должны были заметить. Сначала стоит заглянуть в ванную и умыться, а потом вернуться в комнату. Стук в дверь. Влад приглашает присоединться к ужину, он выглядит... заинтересованным. Понятно, что есть мне совсем не хочется, на душе неприятный осадок. Но похоже Влада отказ огорчит... А учитывая сегодняшнее проишествие, не стоит его еще напрягать. Так что я соглашаюсь и мы идем на кухню.
А может стоило и отказаться, все равно атмосфера за столом сложилась какая-то угнетающая, все молчат и едят. Влад смотрит на нас с профессором немного встревожено. Только вот начинать светскую беседу не хочу. Не могу.

***

- Прошу прощения. Я пойду к себе. Успел наесться, пока готовил.
Не солгал, лишь немного умолчал. Не в моих правилах, но не хочу сейчас устраивать разборки.
Отец посмотрел на меня несколько обеспокоенно, я чуть улыбнулся, давая понять, что всё в порядке. Это ведь действительно так. Просто надо выгнать из головы всякую ерунду. Рада так и молчала.
Я ушёл в свою комнату редактировать статью, однако, продолжал думать об ужине. Отношения в доме начинали походить на детективную историю. Надеюсь, без фатальных последствий. Мне не нравится, когда настроение людей так часто меняется; тогда кажется, что где-то они солгали.
Темнеет. Статья переписана начисто. Я вышел на балкон. Лёгкий ветерок, прохладно. Пожалуй, прогуляюсь по парку.

Ведь ты не верила, хотя по привычке повторяла все эти байки и пугалась, как только видела меня. Тебе было любопытно больше, чем другим. Там только страх. Тебя я видел чаще и ближе остальных людей.
Меня не тянуло к вам, к шумным улочкам, к слухам, ссорам. И даже к радостям не тянуло. У меня всё это было. Ушло. Давно. И больше не нужно - так мне казалось в то время.
Я хотел просто понять себя. Найти на себя время, послушать себя. Пожить для себя - то, чего я никогда не умел. Наверное, просто не хотел.
Я ничего не стремился узнать ни о тебе, ни о тех, кто рядом с тобой. Только всё равно чувствовал себя причастным к вашей жизни. Особенно к твоей. Мне почему-то казалось, что я знаю о тебе всё, но выражалось это не словами.
Образы. Я словно следил за тобой. Мысль всегда где-то рядом.
Помнишь? Однажды, когда я вышел из дома, ты пробралась к самой двери, заглянула внутрь, но тут же отпрянула, убежала. Так ведь было, не спорь. Я знаю. Ты не увидела ничего страшного, но потом рассказала очередную байку соседским мальчишкам, а они слушали и завидовали...

Было время, когда я почти отчаялся, устал ото всего, что получалось и не получалось в моей жизни.
Путь был выстроен кое-как, просто чтобы попасть хоть куда-то, но намеренно изолировав все места, где я бывал раньше. Мне попались странные, агрессивные существа, но они почему-то очень легко приняли меня. Я просто вышел к ним, ничего не требуя, ничего не желая. Стоял и молчал. Один из них вдруг протянул мне какой-то предмет, похожий на монету. Я взял, ошутив странное тепло. Сжал в ладони - так мне подсказывало сердце - и почувствовал, как монета растворяется. Потом были безумные пляски, уйма непонятных обрядов и... военный поход. Ненавижу! Но деваться было некуда.
Снова твой город. Поверить в случайность? Не хочу.
Я намеренно отбился от отряда, чувстововал, что во всеобщей свалке меня не хватятся. Я хотел найти тебя, мне вдруг показалось, что ты где-то рядом.
Увидел, обрадовался, но ты убегаешь. Я не могу не задержать.

Дождевые струи временами застилали стекло, что ничего не было видно. А там, за ними, было море. Серое, с бешенными барашками волн. И неприветливое небо, хотя мне нравилось. Сейчас многое напоминало Утёс. Знаешь, когда-нибудь я всё же найду способ увести тебя туда.
Дождевая струйка сползала на подоконник через трещину в стекле. Немного грустно. Просто меня всё больше и больше тянет Домой. Наверное, пришло какое-то особенное время. А я не хочу.
Дверь распахивается. Ты, сильно вымокшая, замёрзшая. Схватываю с кровати покрывало, накидываю на тебя, обнимаю. Что-то вдруг странно кольнуло в сердце. Не физическая боль, что-то много глубже. Чуть отстраняюсь. А ты тряхнула головой, брызги с твоих волос летят в лицо, и непонятное ощущение пропадает. Я смеюсь, начинаю рассказывать историю про какого-то мокрохвостого зверька. Не знаю, откуда взял, кажется, по ходу рождалось. А ты притворно обиделась. Я замолчал, но прижал тебя к себе крепче. Только словно обжёгся. Убрал руки, отвернулся, вздохнул. Что я сделал не так?..

Погулять... Вчера бы я мысленно - а может и вслух - высказался об этом крайне неодобрительно, но с того времени кое-что изменилось.
- А давайте! - почти беспечно отзываюсь я, стрательно не думая, что я ещё не вполне очухался, и что в сумке лежит недоработанная статья.
Всё же есть смысл проветриться.
- Я только пиджак накину.
... Мы вышли из дома. Вперёд - совсем скоро ворота. Тропинка вправо уходит вглубь парка, не очень хочется идти туда на ночь глядя.
- Туда, - махнул рукой налево.
Там дорога идёт параллельно ограде, а потом спускается в низину, где течёт ручей.
- Этот дом был построен в прошлом веке. Им владели дальние родственники мамы. Дворянская кровь. Здесь тогда были совсем глухие места. И - как обычно - придумано много жутиков. Ерунда, но когда-то я в это верил. На самом деле ничего необычного. Изначально дом был больше... - я указал на большую цветочную клумбу по левую руку от тропинки, - Здесь был ещё один флигель. Он сгорел незадолго до того, как мы сюда переехали...

***

В старом парке должно быть очень красиво весной и летом, когда все расцветает. Но и сейчас тут хорошо, на тенистых аллеях тихо и спокойно. Похоже, в последние годы за растительностью следили не так уж строго и разросшиеся кроны приобрели несколько дикий вид, но так даже симпатичнее. Вот сюда стоит потом вернуться, собрать оставшиеся на кусте ягоды. Я внимательно слушаю историю усадьбы. Владу бы экскурсоводом работать, интересно рассказывает. Чувствуется, что этот дом он любит.
Ночи становятся все холоднее, и я немного ежусь от холода. А, ерунда, заболеть мне все равно не грозит.
Мы неторопливо идем по тропинке. Где-то вдалеке слышен звук мотора, должно быть это профессор возвращается.
- Здесь действительно можно поверить в старые сказки, только вот зачем же сразу жутики. Скорее стоит ожидать появления какого-нибудь единорога из-за деревеьев,- тихонько смеюсь.

***

- Единороги? - я рассмеялся, - Ну не знаю, чаще тут нежить всякую селили. И ещё драконов - это уж совсем для Кракова обыденно. Вообще если собрать все легенды воедино, то для людей в городе и вовсе не должно было остаться места.
Я остановился, глубоко вдохнул. Свежий воздух чаще всего совершает чудеса со здоровьем.
Шум мотора. Вряд ли кто-то ещё, кроме отца. Вглядываюсь в мельтешение за деревьями.
- Пойдёмте к воротам.
Продолжаю рассказ.
- По документам в парке был небольшой зверинец при первом хозяине. Но потом никто из родни не поддержал его интереса. Решили, что чем содержать ораву злобных тварей, лучше дорогу выстроить. В принципе спасибо им за это. Хотя зверинец - это было бы забавно. Но лучше просто пусть кто-то на свободе живёт. Тут птиц много, насекомых. Я этим не увлекаюсь, но волей-неволей замечаю.
Отец выглядит спокойным, только уставшим. Кажется, ему про меня не сообщили. К лучшему.
- Вечер добрый!
Он удивлён, увидев меня вместе с Радой.

***

- Добрый вечер. Влад согласился показать мне парк и рассказать немного о доме, заодно вот и Вас встретили.
Профессор, кажется, немного удивлен, ну да, до этого мы не проявляли заметного интереса друг к другу. Хм, а Влад похоже не хочет, чтобы отец узнал о сегодняшнем проишествии, делает вид, что ничего не случилось. Что ж, ему виднее, не буду вмешиваться.
Пока мы идем к дому, отец и сын говорят о чем-то, я не вслушиваюсь. Сейчас гораздо притягательнее звучат шорохи и шелест ночного парка. Позже, под благовидным предлогом я выберусь из дома, надо ведь проверить территорию на всякий случай. И поесть... Запасы в комнате стоит все-таки приберечь на потом.
- До ужина мне надо еще закончить кое-какую работу, надеюсь, вы извините меня.
Захожу на минуту в свою комнату, взять пару амулетов и выскальзываю наружу. Секунда, и почва чуть пружинит под лапами... Быстро обежать поместье и можно отправляться на поиски пищи. Вот сбоку потянуло дразнящим запахом... Значит туда.

Я недавно сказал, что в сериях фотоальбома выкладывается нечто долгосрочное. К тому моменту я ещё не знал, что одна из серий внезапно закончилась.
Умерла наша старшая кошка - Мусюндра. Недели 3 назад, мне сказали только сегодня.

Кажется, только ночью замечаешь, насколько велик город. Сегодня местами он тонет в тумане, пробиваясь неясными огнями; но где-то светится как догорающий костёр. Красиво, но отчего-то становится грустно.
Мелькают районы, в которых никогда не был, но нет желания знать, где это. Просто дорога.
Собственное лицо в отражении бокового зеркала. Как призрак. В неровном свете. Маска спокойствия и - временами - усталости.
Хочется попросить шофёра остановиться и пойти самому, пешком. Только километраж, что и до утра не дойти. Удерживает от безумства.
Холодно. Грустно...

Слышу. Я всегда слышу море. Даже когда очень далеко от него.
Я ведь снова научился Чувствовать. Прошло очень много лет, я точно и не скажу, сколько, но у меня всё же получилось. Только вот радости это больше не приносило.
Только море хоть как-то вытесняло горечь одиночества. Таким как я всегда нужен кто-то рядом. А мы так неожиданно, странно потерялись.
Я много раз потом возвращался на тот берег, но тебя найти не мог. Не знаю, почему. Но всё равно приводил сюда свой корабль. Это стало почти традицией.
Сначала я находил хоть какое-то успокоение, когда появлялся на берегу, но уже много лет просто маячит корабль на горизонте - наверняка про это уже сложили какую-нибудь романтичную легенду.
Впрочем, у меня и своих хватает. Я многое хотел тебе рассказать. Помнишь?
Где ты?..

Мир, откуда я пришёл, всё равно Звал. Война, и нет права стоять в стороне. В тот день я вернулся довольно тяжело раненным. То, что ты видела, - пустяк.
Меня настигли уже на Переходе, когда Метаморфоза подходила к концу. Всё верно про взгляд. Только ничем он не опасней любого из ваших. Знаю, тебе пока непонятны многие мои слова. Я расскажу тебе позже. Приду в сон, или когда-нибудь ты перестанешь меня шарахаться. Иногда мне даже больно от того, что меня боятся. Да, я хотел времени для себя, но быть одиночкой всё равно не мог. Только слишком хорошо знал, чем заканчиваются порой попытки близкого общения с тем, кто считает тебя чужаком. Поэтому просто ждал, пока кто-нибудь - лучше ты - не преодолеешь страх, внушённый обществом. Между нами странная Нить. Я тебя чувствую, мне не хватает тебя рядом. С тобой так бывает?
В тот день я вышел, чтобы побыть у воды - там мне легче, но не дошёл, потерял сознание на границе травы и песка. Очнулся я уже по глубокой темноте, с трудом перебрался в дом. А вот заснуть не получалось, поэтому я смотрел на тебя. Прости за эту вольность. Знаю, снился тебе той ночью. Не случайность.
Раны затягивались. Следующие несколько дней я много времени проводил на берегу. А ты приходила посмотреть, как я перебираю камни и ракушки. Успокаивался. Признайся, ты ведь тоже в поисках душевной тишины приходишь к воде.

Когда-то был человек, с которым мы вместе писали две истории. Они были частью нашей жизни, подчас более реальной, чем окружающий мир. Я так думал.
А потом... всё сломалось. Потому что я был всего лишь пешкой в чужой игре. Но временами хочется вспомнить...
От историй остались только малые, разрозненные фрагменты. Пусть.
Пусть живут здесь...
Чужие сны.

Есть такая игрушка - калейдоскоп. В ней цветные стёклышки перемещаются и создают новые фигуры. У меня была такая, лежит где-то в шкафу среди детских вещей. Я почти забыл о ней, а вот сон сегодня похож именно на эту игрушку. Только не острые углы, а плавные переливы. Красиво, но почему-то страшно.
Вздрагиваю, просыпаюсь, гляжу на часы. Начало шестого - скоро должен прийти отец, если уже не прибежал, взбудораженный моим здоровьем.
Взгляд скользит по комнате. Так. Это как же? Как я оказался в кровати? Кто принёс еду? А вот последнее вообще кстати, в желудке урчит.
Сметя всё до последней крошки, я всё же поднимаюсь. Состояние уже нормальное, но пока за доработку статьи приниматься не буду.
Выхожу в коридор, зову отца. Тишина.
Тогда... тогда мне следует поблагодарить Раду. Возвращаюсь за сумкой, иду к гостевой комнате. Я никогда не интересовался, где можно найти коллегу отца, но дом не настолько велик, чтобы были варианты.
Стучусь.
- Рада? Можно войти?

***

Позаботившись о Владе, я вернулась в свою комнату. Решила почитаить и сама не заметила как уснула. Не знаю почему мне опять приснился этот сон. Прошло столько времени, пора бы и забыть, но...
Хлесткий удар. Привкус собственной крови на губах. Боли практически нет, только ошеломление, растерянность, недоумение - как такое могло случиться? И уходящая фигура. Я хочу броситься за ней, но не могу ни двинуться, ни даже закричать.
Разбудил меня стук в дверь и голос Влада. Быстро вытираю слезы и стараюсь, чтобы голос звучал как ни в чем не бывало.
- Да, конечно, входи. Я тут немного задремала.

***

Немного неловко. Странное ощущение для родного дома, но гостевая комната всегда была несколько другим миром. По крайней мере, для меня. Наверное, потому что сравнительно редко этот дом принимал гостей.
Сегодня здесь чуть пахнет травами. Мне нравится.
Внимательный взгляд на Раду. Действительно спала или... Впрочем, не моё дело.
- Допустим, как я перебрался из кресла на кровать, я мог забыть. Но я точно не был в состоянии приготовить себе ужин, - лукавая улыбка, - Я пришёл поблагодарить Вас, - чуть замялся, - На самом деле не только за это. За наш ночной разговор тоже. И за чай.
Утром, между редакцией и учёбой, я успел заскочить в кондитерский магазин. Не уверен, любит ли Рада сладкое, но с цветами, мне кажется, ещё проще ошибиться. Сейчас даже рад, что остановился на варианте с конфетами; иначе вовсе не вышло с подарком.
- Вот. Это Вам, - достаю из сумки небольшую коробочку в форме куба.

***

- Ой, да не за что,- несколько растерянно улыбаясь, беру коробку - очень приятный сюрприз.
Вот уж действительно подарок неожиданный. А также довольно дорогой, видела я их как-то в витрине магазина.
Самой впору благодарить: на душе еще тоскливо после сна, но это чувство отступает.
Судя по времени, солнце уже почти зашло, и наступают сумерки. Хочется выйти на свежий воздух... и еще - продолжить ночной разговор. Пожалуй, можно совместить оба желания.
- Влад, ночью мы говорили о парке, вы не против немного прогуляться по нему сейчас? Скоро должен вернуться профессор, можем встретить его у ворот. Кроме того, хотелось бы узнать побольше про эту усадьбу, ее историю.

Спать оставалось три часа. В принципе не привыкать, но вчерашняя ночь была такая же. Утром я с трудом выскреб себя из кровати. Завтракать не хотелось, но пришлось - надо было выпить таблетку. Состояние в целом мерзкое.
Статью мне отдали на доработку, по мелочи. До завтра. Первая радость за день. Может и не последняя.
В университете было довольно обыденно, хотя для меня всегда интересно. Однако к середине второй лекции меня всё чаще стала посещать мысль, что лучше бы пойти домой. Голова раскалывалась, перед глазами плыло. Последний раз столь отвратительно мне было года полтора назад. Тогда я вообще не спал несколько ночей подряд.
Кто знает, как повернулся бы сегодняшний день, но на ближайшем перерыве моё состояние было замечено одним из преподавателей, который знал о моей давней проблеме. Сопротивляться не удалось. Меня отвезли домой.
К счастью, отец на работе, хотя не сомневаюсь, что ему сообщат. Я добрался до своей комнаты, швырнул сумку прямо на пол и осел в кресло. Отсюда было просто дотянуться до таблеток и стакана с водой. Вышибало в сон, а теперь мне больше ничего и не оставалось.

***

Вообще-то днем нам полагается крепко спать, я даже не сразу поняла, что именно меня разбудило. В окно сейчас не выглянешь, так что пришлось подкрасться к лестнице прислушаться и принюхаться. У двери Влад и с ним кто-то чужой. Благодарит за то, что довезли до дома. Странно, что это он так рано вернулся? Хм, приведу себя в порядок и загляну к нему. Хорошо хоть в доме достаточно темно, чтобы днем можно было передвигаться.
Дверь в комнату Влада нараспашку. Окликаю его по имени, но никто не отвечает. Начинаю волноваться, мало ли что случилось.
Ну вот и результат ночной работы - уснул в кресле, прямо в костюме. Нет, ну ему не охранник нужен, а нянька! И что теперь делать? Дома никого... После сна, скрючившись в кресле, он же не разогнется...
Ладно, надо хоть ботинки и пиджак снять и на кровать переложить. Мда, надеюсь вопросом, как это я умудрилась его перетащить Влад не задастся. Неожиданно для самой себя, заботливо укрываю его одеялом и подтыкаю края.
Рядом на тумбочке лежат лекарства. Рассматриваю бутылочки, читаю названия. А вот это весьма странно; похоже, мне дали слишком краткую информацию о его прошлом. Или сочли незначительным фактом. Перевожу взгляд на спящего Влада, что же с ним случилось такого, что понадобились такие препараты?
Возможно потом я это узнаю, а пока... пока стоит оставить ему какой-нибудь еды на столе. Сомневаюсь, что этот трудоголик успел пообедать.

Не мои фото. Выкладываю по просьбе ПЧ и в принципе из любви к кошачьим.

Холодно в доме.
А за окном такая Луна! И деревья, золотые в свете фонарей.
Хочется шелеста листьев под ногами. Хочется упасть в них и смотреть в небо.
Холодно, неуютно. И усталость. Словно кто-то или что-то вытягивает все силы. Кто? Что? Почему?

Да, это Рада.
Забираю поднос, отношу на стол. Взгляд падает на старую фотографию. Мне там около шести, ещё была жива мама. Она любила этот дом, могла очень многое рассказать о нём. Только я мало, что запомнил с тех времён. А каждое утро мы гуляли в парке. Мне не нравилось, но не хотелось огорчать маму. Сейчас я понимаю, что она догадывалась о моих чувствах и потому старалась рассказать мне как можно больше, надеясь, что меня всё-таки зацепит какая-нибудь история. Увы. Наверное, мама была бы рада узнать, что я передумал.
Едва заметно пальцы касаются фотографии, и поворачиваюсь к Раде.
Знаю, невежливо задавать вопросы вот так, ни с того, ни с сего; но не могу удержаться.
- Я никогда не видел Вас в парке. Он Вам не нравится?
Запоздало приходит мысль, что я слишком редко бываю дома, чтобы правильно оценивать обстановку.

***

Все таки давно я не разговаривала с кем-то не из семьи, отвыкла. Присаживаюсь за стол и беру чашку в руки.
- Парк очень красив. К сожалению, днем у меня не получается бывать в нем, но вечерами я часто гуляю. Старый парк и старый дом, они многое помнят... да, здесь мне нравится.
Чем-то он похож на тот, находившийся много лет назад в месте, которое было моим домом.
Беру один из бутербродов.
Раз уж раговорились, можно и поинтересоваться.
- Вас я тоже не часто вижу просто гуляющим или отдыхающим. Должно быть Вы очень любите свою работу?
Кстати, профессор говорил, что его сын еще и учится.
Тихая ночь, горячий чай, разговор, откровенный настолько, насколько это вообще возможно. Забавно, но я поняла, что в компании Влада чувствую себя довольно уютно.

***

Люблю ли я свою работу? Я просто знаю, что это моё. Хотя уже столько раз говорили, что мне не стоит выбирать профессию, связанную с общением. Да, верно, из-за моего острого языка постоянно были проблемы. Только журналистика - это всё равно моё дело.
- Люблю. Хотя сначала про историю думал. Но потом понял, что меня больше привлекает настоящее, чем прошлое.
Про свои мечты о спорте я снова сделал вид, что забыл; в очередной раз задав себе вопрос, не бегаю ли я от себя.
Хлебнул чая. Кажется, добавлено что-то не из домашних запасов. Интересно.
- Откровенность за откровенность, - подмигнул Раде, - А Вы как в медицину попали?

***

Откровенность? Почему бы и нет. В пределах возможного, конечно.
- Можно сказать это у нас семейное. Меня всегда интересовали разные растения и их свойства: лекарство это или яд, а иногда ведь и то, и другое одновременно. Народная медицина далеко не всегда предрассудки. Так что в детстве меня учила матушка, потом были занятия в университете с профессорами.
Ага, только вот собственно в университет попасть не удалось, дневные занятия, увы, для меня недоступны. Хорошо, что папочка нашел возможность с индивидуальными занятиями. Многие считают человеческую медицину для нас бесполезной, но я думаю совместить ее с нашей магией будет весьма интересно.
Откидываюсь на стуле, отпивая еще чая.
- А почему именно медицина? Наверное потому что хочется облегчать боль, помогать...
Хм, не слишком ли я разошлась? И вообще на часах уже почти три, пора бы ему и спать. Зеваю, прикрывшись рукой.
- Что ж, надеюсь работу на сегодня вы закончили и можно ложиться?

***

- Облегчать боль, помогать... - тихим эхом.
Махнул рукой. Просто взгрустнулось - явно не вовремя.
- Спать? Нет. Не могу же я показывать эту грязищу, - презрительный жест в сторону статьи.
Если честно, примут её в таком виде. Только мне совесть не позволяет. В какой-то мере абсурдно, ведь материал будет исправлен не раз и не два; но работа должна на каждом этапе выглядеть как финальный вариант. Это моё правило, это мой принцип.
- А вот у Вас, кажется, нет срочных дел. Что же со мной сидите?
Всё же странная она девушка, но раздражать меня, определённо, перестала. Уж не знаю, что так повлияло.
Продолжаю пить чай, в груди приятное тепло, снова клонит в сон - мотаю головой. Не хотелось бы свалиться при Раде.

***

- Срочных дел нет, но и спать не особо хочется, - пожимаю плечами, - бродить по дому, словно фамильное приведение скучновато, посидеть с Вами за компанию интереснее. К тому же, мы хоть и живем под одной крышей, встречаемся лицом к лицу довольно редко.
Вообще-то и выполняя задание Отца, не обязательно красться следом и наблюдать из темного угла. Присматривать ведь можно и находясь ближе к нему. Интересная мысль, раньше над таким вариантом я не задумывалась. Впрочем еще рано загадывать, вот посмотрим что будет завтра... то есть, уже сегодня вечером.
- Тем более, что статья действительно интересная и довольно... хм, язвительная. Что ж, приводите ее в порядок, а я пока отнесу посуду на кухню. Да и пожалуй пойду к себе, чтоб не мешать.
Составляю чашки и тарелки на поднос.
- Так что, спокойной ночи, хотя уже скорее утро.

- А ещё по ночам ходит всякая нечисть и нелюдь, - тихо рассмеялся я, - Если верить легендам и сказкам. Вы верите?
Пустяковый вопрос для разрядки. Я слишком устал, чтобы быть серьёзным. Даю себе десять минут на отдых. Почти падаю на стул, быстро хлебаю кофе.
За окном что-то колыхнулось. Я неожиданно разволновался. В мыслях сразу статья. Не нужны мне сейчас посторонние глаза и уши.
Нет, просто ветер стучит веткой в стекло.
Потёр пальцами виски.
- Простите, Вы просили чаю. Я сейчас...
Поднимаюсь, делаю несколько шагов, но снова мысли сбивает стук ветки. Тревожно.

***

Влад покосился на окно. Похоже что-то его встревожило, только непонятно что. Еще раз выглядываю на улицу: нет там никого, только ветер колышет ветви, но на всякий случай встаю между Владом и окном.
- Веришь в них или нет, какая разница? Вот встречусь, тогда будем разбираться. А вообще не стоит бояться нежити, пока я здесь, - говорю я с улыбкой. Искренней, совсем человеческой.
И ведь каждое слово - правда.
Что за странные симпатии к человеку? Ну впрочем, мне возможно придется еще долго быть рядом с ним, стоит установить мирные отношения.
- Знаете, давайте лучше я сделаю чай нам обоим? - глянув на часы добавила - К тому же неплохо было бы перекусить, с ужина кажется еще оставалось мясо...

***

Ну как тут не рассмеяться, хотя вообще всё то, что она говорит довольно подозрительно. Впрочем, я настолько увяз в политических дрязгах, что не удивительно шарахаться всего подряд.
- Ну чай, так чай, - ответил с улыбкой, - Буду признателен. А я пока попробую исправить текст.
Рада ушла. Я перечеркнул неудачные строки, набросал новый вариант. Ладно, с этой статьёй действительно придётся юлить, иначе это будет чревато последствиями не только для меня.
Я подошёл к окну. Луна выступает из-за деревьев, ветер стих, и тёмные облака зависли на однои месте. Красиво, но наш парк всё же лучше днём. Вдруг подумалось, что никогда не замечал Раду гуляющей там, хотя многие гости нашего дома проводят там очень много времени.
Это сравнительно старая усадьба. Особняк и небольшой парк. Он достался нам от дальних родственников мамы. После её смерти было много проблем с наследством, но отец всё же отстоял своё право. Усадьба долго казалась мне чужой и страшной. Наверное, это потому, что перечитал народных легенд, и мерещилась всякая гадость. Как-то не запоминалось светлое, на всякие ужасы тянуло.
Всё изменилось, когда я стал копаться в истории. Не умею ненавидеть то, на что положено много усилий...
Шаги по коридору. Должно быть Рада возвращается с чаем.

***

Выйдя из комнаты Влада, сначала заглядываю к себе и прихватываю несколько мешочков, а потом уже неспеша иду на кухню. Отлично, чайник достаточно горячий, надо только приготовить заварку. Ммм, а чай здесь хороший держат... Но все равно, немного травок не помешает. Я даже не задумываюсь сколько и чего взять, все срабатывает на уровне чутья, инстинктов. Сразу вспомнились запахи леса, опушки покрытые росой, тихий берег озера, первые уроки по заготовке трав и нагоняи за то, что собирая, их не вернулась до рассвета. Здесь в усадьбе человек чувствует себя неплохо, но волку хочется пробежаться по дикому лесу...
Откидываю прядь волос с лица, что-то я замечталась. Заливаю смесь в чайничке водой, а пока это настаивается, надо найти еды. Уж не знаю как Влад, возможно он со своей работой о еде забывает, но я довольно проголодалась, а раз поохтиться не удастся, обойдусь и жареным мясом. Несколько кусков хлеба и нарезаное мясо - для ночного перекуса вполне сойдет. Вот похоже кружка Влада... Ставлю все на поднос и возвращаюсь в его комнату.

Только и могу, что пожать плечами и идти дальше. Хочет проблем - не моё дело, сама напросилась. Настырная всё же особа. В комнате протягиваю ей листы со статьёй, сам почти падаю на стул, быстро хлебаю кофе. Чёрный, без сахара - глаза разлепляются в ту же минуту. Интересно, насколько она может разбираться в вопросе. Конечно, не думаю, что мои знания идеальны, а догадки верны, но всё же я над этим немало потрудился. Не журналисту и не политику кое в чём будет не разобраться. Но вот снова чертовщина - она верно показывает места, которые надо исправить, и находит нужные слова для этого. Кто же она? Следует присмотреться, может оказаться опасной; и отца бы предупредить.
- Может, Вам сварить кофе?
Уж не буду совсем сволочью, девушка - как её зовут, кстати? Кажется, Рада. - ведь сидит тут всю ночь. Хотя измученной она не выглядит.
- А что Вам-то не спится?

***

Вопрос застает меня врасплох. Не ответить будет грубо, отвечать правду нельзя... Кладу листы на стол и оборачиваюсь к Владиславу.
- Ночью мне думается лучше, - ага, и живется в общем-то тоже, - Вокруг меньше суеты, людей.
Подхожу к окну и задумчиво смотрю на залитый лунным светом парк. Вдруг вырывается:
- Можно побыть собой...
Встряхиваю головой, что это я?
- Вообще-то на сон мне времени много не нужно, поэтому часто ложусь далеко за полночь. У вас как вижу тоже рабочий день не нормирован?
Смотрю на него с невольным уважением, вымотался до предела, но изменять свою статью для удовлетворения начальства не стал. Что же все таки привлекло Отца? Захотелось даже узнать о нем немного больше и не просто факты из личного дела...
- Кофе? Было бы неплохо, но лучше чай.

Полночь, нейтральная территория.
Вампиры задерживались, но Джейсон пока не волновался. Всё в рамках плана. И судя по ощущениям, Рысё действует правильно.
Вот они. Взгляд Князя недоверчиво скользит по фигуре Вожака. Снова не понять, что не так. Охранники вытащили мальчишку-оборотня. Выглядел тот паршиво: регенерация всё ещё заглушена.
- Я выполнил условие, Рональд. Твоя очередь.
Вожак взял у Князя предложенные письменные принадлежности - вампиры пытались исключить малейшую возможность подвоха. Документ составлялся с четверть часа под почти постоянный нервный рык обеих сторон - никто не хотел уступать.
И всё же...
- Свободен! - Князь толкнул оборотня к своим.
Тот уцепился за руку вампира.
- Нет! Не пойду!
- Гляди-ка, Рональд, - рассмеялся Князь, - Чем же ты так собственным котятам не угодил, а?
Джейсон подозрительно смотрел на Рысё, остальные оборотни недовольно скалились и рычали - предательство!
- Впрочем, это уже не моя проблема. Давай договор!
Джейсон не выпускал бумагу, Князю пришлось выдирать её с силой, даже оставить у руке оборотня клочок бумаги - несущественно, на нём ничего не было написано. Тусклое освещение не мешало вампиру внимательно прочитать документ. В процессе он удовлетворённо хмыкал, однако, добравшись до подписи, замолчал, замер. Сверкающий взгляд поднялся на Вожака.
- Подлог!
Джейсон недоумённо покосился на Князя.
- Ты. Не. Рональд, - с расстановкой заявил тот, - Раз нет нам Договора, то нет вам и мальчишки, - приставил нож к горлу Рысё, - Впрочем, он мне нравится. Оставлю. Себе. Насовсем.
Котёнок просиял.
- Давно у нас не было такой игрушки, - продолжил Князь.
- А... - Рысё забормотал что-то типа "Как же так?!"
Смех в ответ.

Джейсона порядком колотило, но Вожаку было определённо хуже. Впрочем, это всего лишь мелкое личное неудобство для общего блага. У Рональда и его котят достаточно безумия, чтобы навредить себе, если это поможет Клану.
- Который час? - сквозь зубы спросил Вожак.
- Почти одиннадцать, - откликнулся Джейсон.
- Пора.
Оборотень вышел, ему предстояла непростая игра, но всё же не главная роль.

Не в привычке Князя было доверять своим "птенцам". Когда ярость поутихла, он предпочёл лично разобраться, что произошло с мальчишкой.
Запах. Тоненький, едва заметный запах, которого издали не почуять. Ясное дело, что охранники и не думали обстоятельно обследовать оборотня.
- Ко мне в кабинет! - Князь кивнул на Рысё.

Просыпаться было ещё рано, но что-то упорно тащило из забытья. В тело снова впивается боль, заставляя окончательно очнуться.
- Ловкий ход! - ухмыльнулся Князь, - Но слишком уж известный.
Оборотень растерянно смотрел на него.
- Что задумал Рональд? - пальцы с силой сжимают плечо.
Рысё дёрнулся, всхлипнул.
- Что? - повторил Князь, наклоняясь, почти касаясь губами уха мальчишки.
- Я... я не знаю, - заплакал.
- Ты ведь знаешь, что я могу заставить тебя говорить правду?
Рысё вздрогнул, сжался, закивал головой.
- Так что задумал Рональд? - голос почти ласков, рука скользит по волосам оборотня.
- Я... правда, не знаю. Не знаю! - срывается на крик, - Не знаю! Ничего не знаю! Не... - запнулся, шумно выдохнул, - Но я могу узнать, - почти спокойным голосом.
Князь удивлённо поднял бровь, рассмеялся.
- Переигрываешь, мальчик. Я не собираюсь тебя отпускать к Рональду.
- А я к нему и не хочу, - Рысё шмыгнул носом.

Похоже ему дали какое-то особое снадобье - оборотень всё ещё был в сознании. Рысё попробовал перекинуться, тоже не вышло. И регенерация...
Открылась дверь, чьи-то шаги и довольный, но жёсткий смех.
- Поставьте-ка его на колени.
Аккурат на раздробленные кости, на свежие раны, что никак не хотят затягиваться. Если б не держали, уже бы рухнул лицом в пол. Губы закушены до крови, но всё равно пробивается кошачье хныканье. Это в книжках показывают героев, которые под пытками не проронят ни слова. Блеф. Хотя да - хочется быть таким. По щекам ползут слёзы.
Князь кивнул охраннику отпустить мальчишку.
Резкий пинок вперёд, не удержать равновесия. Голова гудит от удара, хлюпает кровь. Кое-как удаётся подтянуть скованные руки к лицу, теперь можно хоть чуть-чуть подняться.
По спине хлестнула боль, заставляя снова ткнуться лицом в пол. Ещё один удар. Третий, чётвёртый. Затишье. Удаляющиеся шаги. Сознание всё же проваливается в пустоту, уже не понять от боли или просто от усталости.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Вожак злился. Он в таких ситуациях всегда молчал и пристально смотрел на собеседника. Хочешь-не хочешь заговоришь.
- Он был с Дарэком. В переулке. Специально ведь туда ставили, чтобы никто не потревожил...
Это было правдой. Котёнка надо было выводить на дело, но пострадать он не должен. Слишком ценен Рысё для Клана. Словно проклятие какое-то: весь молодняк умирал в течении двух-трёх лет после Обращения. Только вот последний котёнок Вожака и остался в живых. Восемь лет. Нельзя было потерять его в банальной уличной потасовке.
- ... Мы услышали выстрелы, крики. Бросились туда, но Рысё не нашли.
А Дарэк погиб.
Рональд молчал. Цена за жизнь мальчишки слишком высока, но...
- Их там ждали, - Тайн недовольно оскалился, - Среди нас предатель! - рыкнул он.
- Заткнись, - бесцветным голосом отозвался Вожак, - Князь хочет подписания договора...
- За жизнь Рысё? Но...
- Мы подпишем договор.
Вряд ли Тайн заметил лёгкую, секундную ухмылку Рональда.

- Какого ты тут делаешь, блохастый?
Джейсон проигнорировал оскорбление:
- Вожак хочет знать, что котёнок жив.
- Он жив.
- Я прислан убедиться в этом. Лично.
- Мне думается, что Рональду стоит поторопиться с договором, - Князь появился, видимо, из какой-то потайной двери.
- Вожак подпишет договор, - Джейсон старался выглядеть спокойным, - В полночь. Я хочу видеть Рысё.
- Пропусти.
Охранник посторонился, Джейсон вошёл в комнату, присел рядом с мальчишкой.
- Я могу его приподнять?
- Хочешь увидеть агонию? Да пожалуйста, - усмехнулся Князь.
Оборотень презрительно рыкнул, взял мальчишку на руки. Князю и охраннику сейчас будет не видно лица Рысё и левой руки Джейсона. Котёнок вхлипнул, приоткрыл глаза.
"Лемар", - сейчас не объясниться словами, - "Тебе будет легче. Потом ты уснёшь. Ничего не бойся".
- Эй ты! Не болтай мыслями! - прочитать не смогли, но всё же засекли.
Джейсон быстро сунул таблетку в приоткрытые губы Рысё, отпустил того на пол, погладил по волосам. Мальчишка проглотил "лекарство", едва заметно улыбнулся. Посланник Вожака быстро поднялся, бросил:
- В полночь, - и вышел.
Князь приблизился к юному оборотню, наклонился, резко ухватил за плечо.
- Ты - хорошая приманка. Думаю, нам с тобой ещё многое удастся.
- Но... - Рысё почти плакал. Казалось, что планы Рональда рушатся.

- Как вы допустили?! - теперь негодовал Князь.
- Он во сне умер.
- Ты думаешь, это оправдание?!
Подвох. Где-то тут кроется чья-то тонкая игра, но не понять пока.
Часы на башне пробили одиннадцать.
- Что мы скажем оборотням, а? Я тебя спрашиваю! - Князь тряхнул охранника за плечи, приложил о ближайшую стену.

Уважаемые ПЧ!
Я про себя рассказал целых 100 фактов. Хотелось бы и о вас что-нибудь узнать. Что сами захотите рассказать. Прямо тут, в комментариях к этой записи.
Кстати, могу ещё фактами о себе поделиться. Нужно? И о чём именно рассказать?

Мало ей отца, так теперь и на общение со мной набивается - наглость какая! И послал бы ко всем чертям, если бы не был совершенно измотан за последние недели.
Рука дрожит. Ставлю чашку на ближайшую полку, приваливаюсь к стене. Самому от себя противно, но нет сил смотаться отсюда.
- Политика... - выдавливаю я всё же.
Голос у меня хриплый, сдавленный. Некоторые, кто слышит впервые, пугаются. Это в отца, никакой патологии.
Сегодня и вовсе скрежет, а не слова.
- Не стоит в это впутываться, - всё же лучше отказать.
А сроки-то поджимают. Нет, отчаиваться я не умею. Просто отчётливое понимание, что утром мне будет паршиво, если не исправлю текст.
- Впрочем, если Вам неймётся огрести проблем... - язвительно.
Вдруг всё же не потащится за мной.
Мотнул головой, отгоняя сонливость. Снова беру чашку, иду к своей комнате.

***
Проблемы? Возможно, но не те о которых ты думаешь. А ведь и вправду интересно, чем ты себя так загонял, что еле на ногах стоишь.
- Сначала попробуем, а там посмотрим будут ли проблемы.
Влад все с тем же мрачно-усталым выражением лица ведет меня в свою комнату. Только сейчас мелькает мысль о том, что подумают, если нас кто-то увидит по пути. Забавно будет, но слухи сразу разойдутся...
На месте мне вручают несколько листов исписаных четким почерком. Комментировать автор ничего не собирается, ну да ничего, разберусь. Мы тоже не темные существа и за обстановкой вокруг следим.
Хммм... Ах, даже так... Пожалуй ты даже сам не знаешь насколько прав. И в том, что в таком виде статью в печать не примут тоже. Что ж, общаясь с Негоциантами приходится овладевать некоторыми словесными уловками.
- Написано очень... искренне, но хорошо бы заменить это словосочетание, а вот здесь оставить лишь намек на известного политика... Официально не придерутся, а про кого - всем понятно.

Не мои рисунки. Выкладываю по просьбе ПЧ и в принципе из любви к кошачьим.

Не мои рисунки и фото. Выкладываю по просьбе ПЧ и в принципе из любви к кошачьим.

За полночь.
Статья не получается. Слишком едко, что непростительно в сложившейся политической ситуации. Стоит быть осторожней, сгладить краски. Не могу.
Не могу недоговаривать. Не могу врать. Наверное, я слишком правильный для журналиста, но я никогда не думал, что ошибся с выбором.
Я иду на кухню за очередной чашкой кофе.
На обратной дороге оступаюсь, пальцы разжимаются.
Чья-то рука возвращает мне чашку. Целая. Кофе не пролит.
Что за чертовщина? Рядом же никого не было. И как можно успеть подхватить?
Поднимаю глаза. Эта странная девушка, что работает с отцом. Мне как-то не очень нравится это сотрудничество, а теперь ещё и шастает по дому среди ночи.
Но ведь вот гадость - благодарить придётся.
- Спасибо... - с довольно мрачной интонацией.
Иду дальше, тянет обернуться.
Замираю.
Её пальцы на моём плече.
Почему-то страшно.

***

Все же присматривать за человеком занятие довольно скучное. Днем разве что, с профессором можно поговорить, собеседник он весьма интересный. Влад же, когда дома, косится неприязненно. Можно подумать мне нравится сидеть здесь... А как хочется перекинуться и побегать на воле. Не в лесу, так хоть по парку... Но пока Влад не спит, уходить из дома нельзя, с него станется куда-нибудь и ночью сорваться. Сегодня опять до полночи засиделся, пишет очередную статью. Даже интересно становится, о чем это... Неужели спать собрался? Ан нет, кофе несет, значит это еще надолго. А сам-то совсем засыпает, даже не будь я киндрэт, не заметил бы, как подошла.
Срабатывают рефлекы и я перехватываю чашку почти у пола. Влад смотрит как-то странно, мрачно благодарит и разворачивается. Сидеть с ним до самого утра совсем не хочется... Кладу руку ему на плечо:
- Влад, мне очень интересно, на чем Вы работаете так поздно. Покажете? - милая улыбка, - Может быть возникнут свежие идеи.

Помнишь город, затянутой серым льдом? А громаду Храма?
Я снова видел их пару ночей назад, когда ещё не спал.
Это было задолго до того, как пришёл Лёд. Над городом светило солнце, а по улицам зеленели трава и деревья. Тогда на высоком холме над рекой началось строительство Храма, доселе невиданных размеров.
Я ещё не знаю, почему именно такой.
Розовато-бежевый камень. Он кажется очень лёгким, но нет сомнений в его прочности. Очертания Храма уже угадываются, скоро он будет построен. Мне чудится песня колокола, который ещё не повешен. Звук услышат далеко за пределами города, который тогда был огромен.
Стоп!
Я заставляю себя обернуться, стать к Храму спиной.
Город на побережье.
Теперь снова вспомнить время, когда он уже во Льду.
Небо.
Оно не просто затянуто тучами. Лёгкая серебристая рябь.
Только там был полуразрушенный схрон на холме, а не Храм. И реку я не помню. Или было?
В мозаике этой истории по-прежнему не хватает элементов.

Холодно и когти по сердцу каждый раз, когда что-то случается в Городе.
Чувствовать боль любого Сумеречного существа, даже если оно само не узрело плохого.
Вечный удел Стражи.

Серые тени Зверей мелькают по стенам домов. Они всё Видят и Знают. Это мы далеко не всегда можем их понять.
Они мало кому подвластны и сами выбирают себе Хозяев. Становятся похожими на них и отдают взамен часть себя.
Не стоит противостоять теням. За ними Сила, которую не укротить никому.

Всё так привычно. Ровные улицы высоких домов одинакового серого камня, холмы, река. Вот только всё льдом покрыто. И не тоненькой корочкой, а так, что на иных зданиях не разобрать, где окна, где двери. Глыбы серого льда.
Вверх смотреть страшно. Над всем этим нависает громада Храма. Он не просто высокий, под такое даже слова не подобрать. И тоже лёд. Но туда надо обязательно войти, только и приблизиться боязно.
Резкий звук, тень по небу. Птица? Нет. Какой-то крылатый Зверь. Недовольное шипение. Мы потревожили его своим появлением. Здешний Хранитель? Всё может быть. Я мысленно обращаюсь к нему с просьбой пустить нас на эти земли. Шипение повторяется, но слышится за ним не гнев, а волнение. Что рассказать тебе, Хранитель, если я и сам не знаю, как тут оказался?

Не мои фото и рисунки. Выкладываю по просьбе ПЧ и в принципе из любви к кошачьим.

Снова и снова... жизнь за жизнью?.. этот зеркальный зал. Отражения пляшут. Когда ты перестаёшь отличать их друг от друга, разом рушатся, и ты просыпаешься в реальности. Тут свой безумный круговорот.
Громкий протяжный звук. Не понять, что он такое сейчас. Ты думаешь, насколько он напоминает заводские гудки тех времён, когда ими звали рабочих к новому трудовому дню.
Под пуховым одеялом становится холодно. А ведь всего лишь один единственный звук-воспоминание. Ты кутаешься с головой, но тепло приносит очередную ассоциацию. Та странная - мутная и вязкая - вода, после которой всегда бывает тот самый зал в зеркалах. Там одно висит в воздухе. То есть ты сначала думаешь, что это зеркало, но когда смотришь с боку видишь лишь рамку. На ней сидит человек с неприятным лицом и смотрит на тебя. Что-то зависит от этого взгляда и того, чем ты ему ответишь. И каждый раз нужно что-то новое, чтобы снова задвигались отражения в зеркалах.

Не пугаться. У меня ничего не случилось. Это сны Джанни.

Мама.
Почти каждую ночь мне чудится твой голос. Я просыпаюсь в надежде, что сном окажется реальность.
Мама.
Мне не хватает в этом мире твоей поддержки. Ты ведь знаешь, что могли сотворить всего несколько слов, сказанных тобой.
Мама...
Единственное, во что мне хотелось верить, слушая тех, с серебряными глазами, - что мы с тобой будем вместе.
Мама!
Я не хочу верить в то, что случилось!

Я не спал, но видел картины, которые вряд ли могут быть наяву.
Стены дома обрастали серыми блестящими иглами. Они тянулись снизу вверх, словно стебли растений. На ощупь всё как обычно, а глаза видят другое. Страшно, потому что вот точно также выглядел тот город. Мой город. Уже девять лет мёртвый город.

На небе сегодня творилось что-то странное. По нему вертикальными нитями бегали радужные сполохи, а когда пришла ночь, вдруг горизонт окрасился малиновым. Даже самые старые жители не могли сказать, что это за странное явление. Все любовались и радовались, что увидели редкую красоту, и никто не попытался понять, с чего такое.

На город наползал туман. Он поднимался над крышами домов и слегка поблёскивал. Мне было трудновато дышать, что-то мелкое и острое стремилось забиться в рот и нос. Нет сил сопротивляться. Те, кто со мной, куда-то очень хотят дойти. Меня почти волокут. Не успеваю.

Прямая улица, уходящая к горизонту. Одинаково-серые дома. Грязного цвета небо, только на горизонте зарево. Пожар. Но он был не катастрофой, а спасением. Мир продолжит жить.

Я смотрел вниз. Серый пол, капли воды на нём.
Чья-то рука ставит небольшое ведёрко со свеже срезанными розами. На их лепестках дрожат капли утренней росы.
Цветы принесли с улицы, такого нежного розового оттенка не добиться под куполом оранжереи. Они словно пропитаны солнечным светом.

Довольно редко такие спокойные сны. Знаю, что сейчас улыбаюсь.

А говорили: все счастье - рыжим!
рыжих веселое солнце любит -
то, что бежит по весенним крышам,
жарко целуя сжатые губы...

А говорили: рыжим - везенье!
сказочный бес ворожит им, верно -
тот, что и в бездне найдет спасенье,
соло сыграв на продрогших нервах...

А говорили: рыжим - удача!
рыжий всегда на коне и в дамках...
Хвалят в лицо, за спиной - судачат,
как тут держаться в приличных рамках?!

как не пытаться сломать устои,
сдернуть плащи, заглянуть под маски?
как ни тверди себе - брось, не стоит,
жизнь не прожить по чужой указке...

Солнце лучи за туманом прячет.
Бес, видно, сам не сей раз не выжил...
Зря говорили; рыжим - удача.
Зря говорили: все счастье - рыжим...
(с) Ив Тарс ( http://www.diary.ru/~9fleita9/ )

Мне часто снится странное. Я во многих обличиях, с разными именами. И столько случается! Только, проснувшись, не могу подобрать слов, чтобы всё описать.
Сны словно кривые зеркала реальности. Хочется их разбить и узнать, какова она на самом деле.

Тонкая грань сна и реальности. Говоришь какую-то фразу наяву, а уже начинается Иное действо - и ты весь там, не замечая Перехода. Возвращение только же стремительно. Окружающие недоумевают, да и самому неловко: начал говорить Там, а теперь сбиваешься, потеряв Связь.
А, может, сон - это здесь; то, что мы называем реальностью? Мысль сводит с ума.
Два Города, такие одинаково родные, знакомые. Мне не хотелось бы, чтобы любой из них оказался плодом моей фантазии. Впрочем, здесь говорят, что любая придумка - правда. Странная фраза, но я понимаю. "Здесь" - это где? Не знаю. Для меня давно стёрлись границы ощущений. Два мира проступают сквозь друг друга.
Нас двое в этом сне. Так было всегда... до Проклятья. Теперь мы не помним ни себя, ни друг друга, но надо искать. Мы Чувствуем Свзи, только узнать друг друга не можем. Ошибаемся вновь и вновь. Страшно. У нас здесь не так много времени.
Ошибка - вероятностей встречи становится меньше.
Ошибка - ломается очередная жизнь.
Ошибка - и всё заново.
Сейчас мы ближе, много ближе, чем во все прежние жизни. За Гранью сна... или реальности?.. нас держит нечто единое.
Стоит ли разобраться, где сон, а где реальность? Или поможет только их полное слияние?

Наверное, мне было лет десять, когда приснился тот сон. Может, и не сон вовсе...
Я увидел рыжеволосых мужчину и женщину. На первый взгляд они казались братом и сестрой, потом угадал в них что-то иное. Тогда ещё не мог объяснить.
Мы были в большом светлом помещении, где вместо стен и потолка были стёкла. Потом я узнал, что это называется оранжереей. Да, там были цветы. Много. Кажется, розы. Розовые и белые. Только один алый куст отдельно. Наверное, это в память о чём-то или о ком-то.
- Это он? - спросил мужчина, внимательно глядя на меня.
У него были странные глаза без радужки, приятного серебряного отлива. Я заворожённо смотрел в них.
- Да.
- Смотри-ка, не боится.
На маленьком столике лежали бумаги, мужчина перелистывал их, вроде как небрежно, но я знал: нужное - увидит.
Он подошёл ко мне.
- Знаешь, кто я?
Тогда я знал.
Голоса сбиваются в единый гул, образы растекаются. Мне больно.
Когда ощущения снова пришли в норму, я был уже в той комнате с белыми стенами. Впервые.

Рядом с тобой опасность. Я не вижу её, но чувствую; и так хочется от неё уберечь, не знаю, как. Мои сны такие странные. Отчасти словно чужие; не могу действовать, только смотреть. Да и я в них какой-то странный, моложе, чем должен быть, иногда даже кажется, что моложе тебя.
А недавно появилось новое. Город. Не тот, в котором ты живёшь. Тот, в котором тебе иногда хочется остаться. Нельзя. Оттуда опасность.
Знаю, что удаётся тебя защищать, и тогда...
Странное пробуждение от боли. Вокруг только белые стены, а человек, что рядом, всё время молчит. Тот, что был до него, однажды ответил на мой вопрос. Больше я его не видел и забыл, что он сказал. Что-то важное. Меня заставили забыть.

Всё спокойно. Всегда. У всех. Кроме меня.
Словно нечто в пятом секторе пытается привлечь внимание, но здесь только персонал, других живых быть не может.
Устало прикрываю глаза, и почему-то вижу помещение, про которое точно уверен, что то самое, буйное. Фигура, неуверенно идущая, опираясь на стену. Она тянет ко мне руки, и я начинаю слышать голос... Нет! Так не бывает. Это просто бред. Голос той девочки, которая мне так часто снится; той самой, что я оставил на попечение, но обещал вернуться.
Проснуться!
Только голос никуда не делся, звучит в голове.

Снова я пишу от первого лица, хотя персонажей, от лица которых ведётся повествование, несколько.
Джанни ("Пробуждение", "Кто я?", "Реальность?") - существо из Города-Отражения, случайно попавшее с Реальность.
Максимилиан ("Странные сны", "Опасность", "Знакомство") - житель Реальности, Джанни - его Отражение.
Лигия ("Сны и реальности", "Сны-зеркала", "Тени") - житель Города-Отражения, вторая часть Сущности Джанни.
А есть ещё сны, персонажную принадлежность которых я не могу определить.

Я так часто стал видеть тебя во сне, девочка. Кто ты? И почему приходишь ко мне? За твоей спиной богатый дом, но мне мерещится старый дом в бедном районе. Я почему-то очень чётко помню ощущение, если коснуться рукой его стены. Не снаружи, внутри. Там одна комната и ещё чердак.
А в богатом доме два этажа и очень много комнат. Наверное, всех и ты не видела. Значит, я тоже не знаю. Там живём ты, я и какой-то взрослый мужчина. Ты называешь его отцом. Я сам хочу так делать. Странно очень.
Знаю, нужно просыпаться, но с каждым разом всё сложнее. Я всё больше привыкаю жить сном, а не реальностью.