«ТАЙФУН» — последняя войсковая операция ОКСВ в Афганистане...

В двадцатых числах января на Южном Саланге начался разыгрываться трагический спектакль, плата за участие в котором были — человеческие жизни. Масуду было направлено предостережение: что если отряды ИОАП будут препятствовать выставлению застав правительственными войсками и раз­дастся хоть один выстрел, то вынужденно будет применена сила. Вся ответственность возлагалась на Ахмад Шаха. Об этом заранее было предупреждено население Пандшера и Южного Саланга.. Пре­зидент Афганистана Наджибулла выступил с обращением к жителям Южного Саланга, в котором предлагал на время возможных боевых действий покинуть свои дома.Но все эти заявления были про­пагандистским прикрытием. Вне зависимости от действий моджахедов Масуда активную фазу опера­ции планировалось начать 24 января 1989 года.

Для этого в район перевала Саланг были стянуты значительные силы советских войск, большое ко­личество огневых средств, в том числе тяжёлые огнемёты «Буратино», реактивные системы залпово­го огня «Ураган», «Град»... Однако в середине дня 22 января генералу армии В. И. Варенникову из Москвы позвонил министр обороны СССР Д. Т. Язов, приказав начать боевые действия против отря­дов Ахмад Шаха Масуда на сутки раньше намеченного срока.

Я присутствовал при разговоре и наблюдал реакцию генерала армии Варенникова, с огромным тру­дом удавалось руководителю ОГ МО СССР в Афганестане сдерживать свои эмоции и не сорваться, отвечая министру обороны. Возможно, зто не была личная инициатива Язова, министр сам получил распоряжение советского политического руководства на этот счёт и не стал отстаивать позицию воен­ного командования, которое решительно выступало против этой операции. Язов был ставленником Горбачёва и во всём его поддерживал. Я уверен, что, скорее всего, такой приказ отдал Верховный главнокомандующий ВС СССР М. С. Горбачёв.

Метод отдачи устных указаний затем получил широкое применение у высшего руководства СССР — это давало возможность в случае неудачи отказаться от своих слов и свалить всю вину на непосред­ственных исполнителей, то есть на военных. Так было и в Тбилиси, и в Вильнюсе, и т. д.

А кто взял на себя ответственность за отданный приказ и понёс наказание за гибель людей на Юж­ном Саланге?

Конечно, изменение срока операции принципиального значения не имело. Но к этому времени не были готовы части правительственных войск, которые, правда, нужны были лишь для обозначения их «присутствия». Ведь операция проводилась под предлогом оказания помощи правительственным си­лам в выставлении сторожевых постов и отпора мятежникам, которые якобы препятствовали этому. Но подразделений афганской армии в тот момент в районе Южного Саланга не было, они ещё туда только подходили. Пришлось принимать срочные меры, чтобы в ночь на 23 января выдвинуть их в район предназначения...

Совместными усилиями в течении ночи удалось вытянуть отдельные афганские подразделения в район Саланга, а утром они начали выдвигаться для занятия сторожевых постов и застав.

Как утверждалось потом в официальной пропаганде, когда афганские войска начали брать под охрану дорогу, по ним открыли огонь (конечно, это был предлог, а возможно и провокация). На самом же деле утром 23 января (время «Ч» — 6.30, прим. — ТАТКУ) по сигналу командующего 40-й армией генерал-лейтенанта Бориса Всеволодовича Громова по Пандшеру и примыкающим к нему ущельям были нанесены заранее спланированные авиационный (в том числе и авиацией, базирующейся на аэродромах ТуркВО) и огневой удары, повлекшие человеческие жертвы и разрушения...

Боевые действия на Южном Саланге продолжались примерно трое суток. По настоянию генерала армии В. И. Варенникова и командующего 40-й армией генерала Б. В. Громова, чтобы максимально снизить потери, избрали своеобразный метод боевых действий — нанесение огневых и авиационных ударов по прилегающим к магистрали районам, где отмечалось скопление мятежников.

Генерал-майор Л. Б. Серебров, находившийся тогда в Афганистане в составе Оперативной группы МО СССР и не раз проявлявший личное мужество в самых экстремальных условиях, с горечью чест­но рассказывает: «Непростая это была операция 23–26 января 1989 года. Понимая, что мирные жите­ли надежно защищают его от ударов советских войск, Масуд приказал не выпускать из своих владе­ний ни стариков, ни женщин, ни детей. Все выходы из ущелья оказались блокированными многочис­ленными кордонами. Но люди все таки прорывались, часто не без помощи советских разведыватель­ных подразделений. И только когда была получена достоверная информация, что в местах предстоя­щих боев мирного населения не осталось, был отдан приказ на открытие огня.

Размышляю об этом и не могу отделаться от ощущения, что, ограничиваясь таким выводом, не го­ворю всей правды. Для полной ясности необходимо добавить, что солдаты и офицеры, которые долж­ны были принять на себя последний бой, получив приказ, отнеслись к нему с большой настороженно­стью. Далеко не все знали истинный смысл предстоящей операции, да и возможности довести до каж­дого ее значение для обеспечения безопасности выводимых войск и в целом для укрепления позиций правительства Наджибуллы были ограничены. Надо понять моральное состояние исполнителей, тех солдат, кому за считанные дни до встречи с Родиной предстояло вновь проливать кровь.
В то время уже раздавались голоса о неправомерности нашей войны в Афганистане, ее все настойчи­вей сравнивали с американской агрессией во Вьетнаме, да и сами люди уже задумывались над происходящим. «Что побуждает нас стрелять в простых афганцев?» – все чаще спрашивали мы себя. К тому же страна, которой мы девять лет оказывали разностороннюю помощь и поддержку, лежала в руинах. Разрушали ее все понемногу, ведь стреляли и с той и с другой стороны, но значительная доля вины, несомненно, ложилась на нас.
Нельзя было не видеть и разительную перемену в отношениях населения и воинов афганской армии к советским военнослужащим. Если в начале 80 х взаимные симпатии и дружеские чувства проявля­лись на каждом шагу, то перед выводом войск все чаще из уст простых афганцев в наш адрес звучали угрозы и оскорбления (полковник Л. Серебров был начальником политотдела 108 й мотострелковой дивизии, которая первой вошла в Афганистан в декабре 1979 г. – Примеч. авт.). Особенно усердство­вали дети, науськиваемые священнослужителями и взрослыми. Конечно же, такая атмосфера тяжким грузом давила на офицеров и солдат и не способствовала боевому настрою.

Остро врезались в память слова одного молодого офицера политработника, прибывшего по делам службы с Саланга накануне операции. Докладывая о настроениях своих подчиненных, он пытался по­лучить ответ на мучивший его вопрос: «Зачем опять кровь?» Насколько мог, я растолковал ему смысл и значение предстоящей операции и при этом добавил, что советское военное командование делает все возможное, чтобы разрешить проблему мирными средствами. На что он ответил: «Я, конечно, все понимаю и постараюсь вселить уверенность в офицеров и солдат своего батальона. Но скажу откро­венно, если мне прикажут стрелять, я приказ выполню, но себя прокляну».
Вот с таким настроением шли люди в свой последний бой, и ничего с этим поделать было невозмож­но».

После окончания боевых действий Ахмад Шах прислал в советское посольство в Кабуле письмо ( были использованы каналы, по которым осуществлялась связь военного командования с Масудом), где возлагал на советские войска всю вину за последствия боевых действий на Южном Саланге:

«Господин Воронцов!

Я получил Ваше предупреждение. Последовавшие вслед за ним бомбардировки и те преступле­ния, которые совершили ваши люди на Саланге и Джабаль Уссарадже, ничего не изменят.
В этой связи необходимо сказать, что позиция советского руководства, которой оно придерживается в последнее время в своих подходах к международным вопросам, и в особенности к афганской пробле­ме, вселила в нас веру, что новый режим в Советском Союзе изменился по сравнению со своими предшественниками, учитывает реальную ситуацию и хочет, чтобы проблема Афганистана решалась посредством переговоров.

Мы также думали, что, как минимум, после десяти лет ужасов войны и убийств советские поняли психологию афганского народа, на опыте убедились, что этот народ невозможно силой, угрозами поставить на колени, заставить что либо сделать. К сожалению, продолжается ненужное давление, которое вы оказываете для поддержки горстки наймитов, предающих самих себя, которым нет места в будущей судьбе страны.

Жестокие и позорные действия, которые ваши люди осуществили на Саланге, в Джабаль Уссара­дже и других районах в последние дни вашего пребывания в этой стране, уничтожили весь недавно проявившийся оптимизм. Напротив, это заставляет нас верить, что вы хотите любым путем навязать нашему мусульманскому народу умирающий режим. Это невозможно и нелогично.
Мы надеемся, что новое советское руководство и его ответственные представители в Афганистане бу­дут поступать в соответствии со своими собственными убеждениями, наберутся смелости осознать реальную действительность и действовать в соответствии с ней.

С уважением Ахмад Шах Масуд

7.11.1367 г. (26.01.1989 г. — Прим. Авт.)».

Конечно, можно понять отчаяние и разочарование Ахмад Шаха — советское командование неодно­кратно нарушало заключённые с ним соглашения. Но и он должен был понять: мы не могли просто так уйти, бросить на произвол судьбы, без охраны магистраль, по которой осуществлялось снабжение Ка­була всем необходимым. Мы ведь сотрудничали с режимом Наджибуллы, поддерживали его, поэтому свои заставы передавали правительственным силам.

Вооружённый конфликт на завершающем этапе вывода не входил в наши планы. Его просто не уда­лось избежать.....

Разве армии нужна была эта операция? Военные опять (в который раз!) стали заложниками амби­ций и скудоумия политиков. Вот чем обернулись последние дни пребывания наших войск в Афгани­стане, а для некоторых военнослужащих встреча с Родиной так и не состоялась, ведь они погибли в этом, абсолютно им не нужном последнем бою. Вот и всё.....

Ахмад Шах же точно выполнил взятые на себя обязательства и не нападал на советские колонны при их выводе из Афганистана.

Источник: Александр Ляховский: Трагедия и доблесть Афгана. - М. : Эксмо, 2009. - 1088 с. : ил. - (Война. Чечня. Афган. Боевой опыт).

НАДЖИБУЛЛА НАСТАИВАЕТ НА ПРИОСТАНОВКЕ ВЫВОДА ВОЙСК (продолжение)

 

Относительно изменения сроков вывода войск всё-таки возобладал здравый смысл: несмотря на лоббирование этого вопроса Шеварднадзе на заседании комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афгани­стану приняли решение не задерживать часть войск в РА, а полностью и точно выполнить взятые в Женеве обязательства - вывести их в установленные сроки. Большую роль в этом сыграл помощник Горбачёва А. С. Черняев, написавший накануне этого заседания Генеральному секретарю ЦК КПСС письмо: «Михаил Сергеевич! Не впервой мне нарываться на Ваш гнев по поводу афганских дел... Но совесть не позволяет мне сдержаться. Что же мы делаем? Нет ли тут личных эмоций и личной «по­вязки» Э. А. ?? Ну как можно жертвовать ещё десятками, а может быть и сотнями жизней наших ребят на совершенно дохлое дело?! Ведь ясно как божий день, чем кончится всё это наше афганское пред­приятие! Извините. Ваш А. Черняев. 17.1.89 г.»

Определённое влияние на Горбачёва оказала и записка, направленная ему секретарём ЦК КПСС В. Загладиным: «Михаил Сергеевич! Внимательное знакомство с сообщениями, поступающими из Афга­нистана, а также с просьбами афганского руководства и предложениями наших товарищей, наводит на некоторые размышления.

1. Наступивший период — это фактически критический период не только для Афганистана, но и для перспективы наших дальнейших отношений с этой страной, со странами региона, а в широком смыс­ле — со всем зарубежным миром. Может быть даже этот период имеет меньше значения для будуще­го самого Афганистана (борьба там во всех вариантах развития событий будет долгой, и не только между «Кабулом» и не «Кабулом», но и между различными отрядами «не Кабула»), чем для нашей политики. Ибо для всего внешнего мира (при очевидном различии его отношения к происходящему) это — период проверки, во-первых, нашей верности взятым на себя (в частности в Женеве) обяза­тельствам; во-вторых нашей последовательности провозглашённым принципам, начиная с принципа свободы выбора, осуждения как экспорта революции, так и экспорта контрреволюции; в-третьих, нами провозглашённых подходов, нацеленных на именно политическое разрешение региональных кон­фликтов. Наконец — и это очень важно, - это период закладки основы новых будущих отношений с Афганистаном, странами региона в целом.

2. Что уже очевидно, и с достаточной определённостью?

Во-первых, то, что наши войска уйдут к 15 февраля.

Во-вторых, то, что после их ухода нынешний режим не удержится.

Собственно говоря, вступив в контакт с оппозицией (что, наверное, можно было сделать раньше) и ведя разговор о коалиционном правительстве, мы сами признали неизбежность именно этой перспек­тивы.

В-третьих, то, что в будущем правительстве, даже если «Кабул» в той или иной форме будет в нём участвовать, большинство будет за «не Кабулом».

Понятно, всё это не вызывает восторга у афганских товарищей, хотя и достаточно чётко ими осо­знаётся. Они стремятся сделать максимум для сохранения своих позиций, хотя бы частичного, в том числе на путях контактов с Хекматиаром и другими, но понимают: многого это не даст. Тем более что в их среде единства нет (а кое-кто уже покидает страну).

Поэтому, видимо, они, официально поддерживая нашу линию (которую, как известно, они приняли с трудом), могут пытаться оттянуть перспективу остаться один на один с моджахедами. Может быть, это и резкое суждение, но обращённая к нам просьба о дополнительной военной поддержке есть, на мой взгляд, не что иное, как именно попытка оттянуть эту перспективу.

Однако, если учесть реальную ситуацию, наша новая военная акция практически ничего не даст, основные данные проблемы не изменит, но положение осложнит до крайности — и в самом Афгани­стане, и в наших контактах с моджахедами, и с соседними странами и т. д.

3.Учитывая наши перспективные интересы (прежде всего не допустить появления резко враждебно­го к нам Афганистана, иметь с будущим режимом хотя бы нормальные отношения; улучшить отноше­ния с другими южными соседями, включая, конечно, и Китай; укрепить доверие к себе наших запад­ных партнёров; стимулировать завершение других локальных конфликтов на базе политического ком­промисса), сейчас, как это вытекает из поступающей информации, мы могли бы реально добиваться, как представляется, максимально следующего:

• создания действительно коалиционного правительства со включением Кабула, но с понима­нием того, что первые лица нынешнего руководства войти в него не смогут;

• предотвращения или, точнее, сокращения масштабов резни после ухода из Афганистана на­ших войск (совсем предотвратить её не удастся, в том числе учитывая и неизбежность столк­новений с «некабульцами»);

• получения каких-то гарантий плюрализма будущего режима в Афганистане (то есть возможно­сти сохранения НДПА в качестве действующей политической силы);

• после формирования нового правительства, заключения с ним какого-то протокола (или иного документа) на тему добрососедства и сотрудничества (в экономическом взаимодействии и мо­джахеды могут быть заинтересованы). Большего реально мы вряд ли добьёмся.

4.Можно ли добиться всего этого? С трудом, но можно, учитывая различия в позициях антикабуль­ских сил (с которыми надо стремиться наращивать контакты), настроения руководства Ирана, в какой-то части Пакистана, конечно, Индии и других южных стран (возможно, следует обратиться здесь за со­действием и к Китаю); опасений США и других стран Запада по поводу возможного появления в Иране «второго режима Хомейни»; заинтересованности руководства ООН в мирном урегулировании с его участием и в этом районе мира.

Однако всё это предполагает исключение новых военных акций.

Что же касается гуманной стороны дела (продовольствия и т. д.), то отказаться от каких-то действий невозможно, но и здесь можно взять курс на их интернационализацию (с помощью ООН, например, Ага Хана и т. п.).

Понятно, недовольные таким ходом событий неизбежно будут. Каддафи не преминет бросить нам упрёки, а может быть, не только он. Но вряд ли этим можно руководствоваться.

Всё это, разумеется, мысли вслух, навеянные ходом событий и желанием видеть успешно завер­шившимися Ваши усилия по прекращению афганского конфликта и обеспечению более благоприятно­го будущего в наших отношениях с Афганистаном.

 

В. Загладин.

Январь 1989 года».

 

В январе 1989 года пауза длилась более десяти дней (до 27 января).

В этот период, вместо того чтобы планомерно выводить войска из Афганистана, советское военное командование, получив из Москвы команду, стало заниматься перевозкой по образованным «воздуш­ным мостам» самолетами Военно-транспортной авиации (ВТА) 3 тыс. тонн муки в Кабул (ежедневно сюда прилетало в среднем 15 самолетов Ил 76 с 25 тоннами муки каждый), а также 2,5 тыс. тонн бое­припасов и 20 единиц бронетехники в Кандагар (туда летали по ночам самолеты АН 12, которые со­вершали посадки в кандагарском аэропорту под обстрелом мятежников. Имелись повреждения авиа­ционной техники).

Одновременно была получена задача готовить операцию «по выставлению сторожевых застав прави­тельственных войск на Южном Саланге», то есть к развязыванию боевых действий с отрядами Ахмад Шаха Масуда, чего и добивался Наджибулла.....

И хотя находившиеся в Афганистане военачальники были уверены: это будет во вред нашей стране, с их мнением партийные чинуши считаться не желали. Такая позиция военных рассматрива­лась ими почти как саботаж. К сожалению, не было поддержки и от министра обороны, который во всём поддакивал Горбачёву и в этом вопросе шел на поводу у Шеварднадзе и Крючкова.

Командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б. В. Громов неоднократно имел нелицеприятные разговоры с министром обороны СССР генералом армии Д. Т. Язовым, требовавшим отчёта — поче­му до сих пор не разбили вооружённые отряды Масуда, а самого Ахмад Шаха не поймали и не ликви­дировали. Когда же Б. В. Громов говорил, что пока, мол, не удаётся выполнить эту задачу, то слышал в ответ: «Так разбейте же его, наконец». — Разбейте?! Если бы всё было так просто, то давно бы это уже сделали. Командующий армией возмущался каждый раз такой постановкой вопроса, но своих вз­глядов не менял, потому что понимал бессмысленность и никчёмность подобной затеи. Знал, что бу­дут дополнительные жертвы. Ловить Ахмад Шаха в труднодоступных горах, ущельях, подвергая риску солдат и офицеров, расходуя огромные материальные средства в угоду функционерам НДПА, было бесперспективно и не отвечало нашим государственным интересам. Но этого не хотели понимать со­ветские руководители. Причём особо упорно проталкивали эту идею и постоянно рекомендовали про­вести войсковую операцию против Масуда сотрудники МИД и КГБ СССР.....

Во время январского визита 1989 года Шеварднадзе в Кабул Наджибулла опять в настоятельной форме высказал просьбу — решить проблему Ахмад Шаха Масуда до вывода войск из Афганистана. Подтверждение тому — выдержки из материала беседы Э. А. Шеварднадзе и Наджибуллы.

Наджибулла: «Переходя к наиболее важным и неотложным задачам, хотел бы особо подчеркнуть следующее. В настоящее время ни у кого нет сомнений в том, что приоритетным направлением долж­но быть осуществление мирных, политических мер во имя достижения урегулирования. Но вместе с тем представляется очевидным, что в условиях продолжающегося вмешательства в дела Афганиста­на со стороны Пакистана, США и других стран, отказа оппозиции от прекращения огня нельзя забы­вать и о средствах военного воздействия. Как представляется, сейчас исключительно важно по преж­нему наносить мощные ракетные, артиллерийские и авиационные удары по базам, складам и скопле­ниям живой силы противника; чтобы упредить его попытки развернуть широкомасштабное наступле­ние после вывода советских войск.

В этом контексте особое значение сохраняет вопрос борьбы с группировкой Ахмад Шаха Масуда, принадлежащего к Исламскому обществу Афганистана. Учитывая, что его силы способны сразу же после вывода войск перерезать стратегическую магистраль Хайратон – Кабул в районе южнее Салан­га, блокировать Кабул и тем самым создать для столицы катастрофическое положение, Ахмад Шах должен рассматриваться как главный противник правительства на нынешнем этапе.
Проблема Ахмад Шаха стоит уже давно, но, несмотря на принятые ранее решения, она по прежнему стоит очень остро. На наш взгляд, её решение неоправданно затянулось.
…В течение последних четырех лет против него практически не проводилось каких либо крупных опе­раций, за исключением отдельных небольших ударов. В результате ему удалось создать ударную группировку общей численностью около 11 тыс. человек, причем непосредственно в Панджшере – 2,5 тыс. Надо признать, Ахмад Шах умело использует и преимущества, возникающие в результате на­шей пассивности.

В настоящее время запланирована совместная операция советских и афганских сил против Ахмад Шаха, но она будет носить локальный характер, ограничиваться, по существу, чисткой прилегающих к дороге участков — заменой советских постов на афганские. Мы полагаем, что такая операция не сможет нанести заметного урона противнику, изменить коренным образом ситуацию…»

Э. А. Шеварднадзе: «Согласен с тем, что с проведением операции против Ахмад Шаха затянули. Не совсем понятны причины этого, тем более что М. С. Горбачев обсуждал вопрос с министрами воору­женных сил Афганистана во время их визита в Москву три месяца тому назад. Очевидно, что следует разобраться также с ходом подготовки к запланированной операции. Понятно, что никакие локальные или ограниченные меры проблемы Ахмад Шаха не решат…»
(13.1.1989 г., г. Кабул.)

Конечно, министру иностранных дел СССР трудно было понять чаяния и настроения генералов, офицеров и солдат, которые не хотели воевать, уходя из Афганистана. Никому не хотелось убивать и погибать напоследок. Но советские партийные функционеры придерживались иного мнения, они всё-таки стремились потрафить своему ставленнику в Афганистане. Не важно, что погибнут люди.

15 января Э. А. Шеварднадзе на совещании в советском посольстве сказал о проведении боевых действий против вооружённых отрядов Ахмад Шаха Масуда как о вопросе решённом: «... Проведени­ем операции против отрядов Ахмад Шаха нанести ему такой ущерб во всех районах базирования, ко­торый бы не позволил длительное время организовываться, выступать на любом направлении, глав­ным образом на магистрали Хайратон — Кабул...»...

Эту же позицию он смог отстоять и на высшем уровне..... При этом никакие возражения, доводы и аргументы командования 40-й армии о нецелесообразности подобных действий в расчёт не принима­лись.

Было только труднообъяснимое тупое стремление угодить партийным функционерам — даже в ущерб собственным национальным интересам и своей армии нанести бомбоштурмовые и артилле­рийские удары по Пандшеру.

Операция по разгрому отрядов Ахмад Шаха Масуда получила кодовое название «Тайфун»...

 

Источник: Александр Ляховский: Трагедия и доблесть Афгана. - М. : Эксмо, 2009. - 1088 с. : ил. - (Война. Чечня. Афган. Боевой опыт).

МИХАИЛ ЕВГРАФОВИЧ САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН (15 (27) января 1826 - 28 апреля (10 мая) 1889)

Жизнь и творчество Салтыкова-Щедрина тесно связаны с Верхневолжьем.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин родился 15 января 1826 года в старой дворянской семье, в имении родителей, селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии, ныне Талдомского района Московской области.

В селе Спас-Угол Калязинского уезда прошло его «деревенское» детство, здесь на посту вице-губернатора он проводил крестьянскую реформу, боролся с беззаконием и произволом помещиков-крепостников, защищал интересы крестьян, рабочих, городского мещанства.

В губернской Твери среди либеральных дворян у него было немало друзей и единомышленников, и среди них петрашевцы А.М. Унковский, А.И. Европеус, братья Бакунины, декабрист М.И. Муравьёв-Апостол, поэт Ф.Н. Глинка.

«Тверской период» в жизни Салтыкова - человека энергичного, исключительно работоспособного и наблюдательного, был богат яркими впечатлениями, которые впоследствии нашли отражение в его литературном творчестве. Это можно сказать о многих его крупных произведениях - «Господах Головлёвых», «Помпадурах и помпадуршах», «Пошехонской старине», «Истории одного города» и, конечно, «Сказках».

В конце ХХ века и в наши дни на Тверской земле многое сделано и делается для увековечения памяти великого писателя. В 1976 году к 150-летнему юбилею писателя-сатирика открыт литературно-мемориальный музей по проекту художника Юрия Карцелли, официально он получил статус филиала Тверского государственного объединённого историко-архитектурного и литературного музея.

 

В этом году музею - 35 лет!

Музей расположен в каменном доме 11/37 по улице Рыбацкой в центральной части города, в котором Салтыков-Щедрин жил два года (с 1860 по 1862 год) во время работы в должности тверского вице-губернатора. Экспозиция музея насчитывает более 800 экспонатов. Музей является одним из центров культурной жизни города; помимо экскурсий по экспозиции музея и выставкам в нём проводятся литературные вечера, встречи, научные конференции.

Воздвигнут памятник работы известного скульптора О.К. Комова на Тверской площади, его славное имя носит одна из улиц в центре губернского города.

Сотрудники газеты «Тверские ведомости», его преемники в области журналистики, гордятся тем, что в 60-е годы Х1Х века именно их газету редактировал Салтыков-Щедрин. И сегодня «Тверские ведомости» являются одним из самых содержательных и авторитетных изданий в нашем крае.

В юбилейные для писателя годы в Твери и во многих тверских «градах и весях» в школах, гимназиях, лицеях проходят литературные вечера, а в Тверском государственном университете проводятся международные научные конференции, готовятся радиопередачи, печатаются статьи и сборники.

15 января 2011 года исполняется 185 лет со дня рождения знаменитого писателя!

ДОСТИЖЕНИЯ НЕ ДОЛЖНЫ ЗАСЛОНЯТЬ ПРОБЛЕМЫ
Какую эстафету передал 2010-й новому году


Евгений Примаков, президент Торгово-промышленной палаты РФ, академик*
"Российская газета" - Федеральный выпуск №5381 (5) от 14 января 2011 г.
Фото: Колыбалов Аркадий

Характеризуя положение России в минувшем 2010 году, нужно прежде всего отметить, что уже не просто намечается, а начался выход из экономического кризиса.

К несомненным достижениям следует отнести и сохранение кредитно-банковской системы, попавшей под молот кризиса, и то, что в острый кризисный период удалось избежать падения уровня жизни населения, не позволили вырваться на простор безработице, и начавшийся рост промышленности, обгоняющий рост ВВП. Об этом уже немало сказано. Вместе с тем 2010 год выявил серьезные проблемы развития России, которые ни в коем случае не должны быть обойдены нашим вниманием. Остановлюсь на некоторых из них.
Нельзя возвращаться к предкризисной модели

Проблема первая - это живучесть тенденции продолжения экономического развития России по докризисной модели. Весьма влиятельные круги уповают на то, что основные импортеры нефти выходят из рецессии, а цены на нефть удерживаются на высоком уровне. Они считают, что продолжение курса на преимущественную поддержку крупных сырьевых компаний воссоздаст благоприятную докризисную ситуацию, способствовавшую росту ВВП и благосостоянию населения России. Лица, придерживающиеся такого мнения, как правило, открыто не выступают против отказа от докризисной экономической модели, но на деле исходят из того, что подобный отказ следует отложить на будущее.

Наверное, стоит еще раз показать, чем оборачивается пристрастие к докризисной модели развития. Начну с того, что втянутая в кризис Россия представляла собой страну, 40 процентов ВВП которой создавалось за счет экспорта сырья, а внешний корпоративный долг достиг 500 миллиардов долларов - практически все "длинные" деньги, полученные бизнесом в виде кредитов, имели зарубежное происхождение. Антикризисные меры спасли российскую банковскую систему и тем самым предотвратили коллапс экономики и социальный взрыв, так как в банках находились миллиардные вклады населения. Но спасенная банковская система оставалась прежней: полностью неконкурентоспособной по сравнению с зарубежной ни по предоставлению долгосрочных кредитов, ни по процентным ставкам.

С "грузом", с которым Россия вступила в кризис, связаны его масштабы - худшее положение в "двадцатке" - и длительность выхода страны из кризисной полосы. Следует подчеркнуть, что "запас прочности" в России, накопленный за счет доходов от высоких мировых цен на нефть, оказался равен только полугоду. Наибольший спад производства произошел уже к концу 2008 года в отраслях обрабатывающей промышленности, особенно в машиностроении. Много разговоров ведется о том, что предкризисная политика создания резервов "на черный день" спасла Россию. Надо признать, что без Резервного фонда было бы еще хуже. Но это факт, что накопленные средства от экспорта нефти не смогли избавить Россию от тяжелых последствий мирового экономического кризиса, который успешно преодолевают десятки стран, не имеющих никаких "заначек".

Одним из самых негативных результатов предкризисной экономической модели стала хроническая нехватка инвестиций. В результате мы не только попали в зависимость от притока иностранного капитала, но и от импорта потребительских товаров, машин и оборудования. Результат предкризисной экономической политики сказался в том, что нового машинного оборудования у нас производится в 80 раз меньше, чем в Японии, в 30 раз меньше, чем в Китае.

В апреле 2010 года Росстат впервые привел сводку о положении России в 1992-2008 года. Фактически это итог 16 лет предкризисного развития страны через реформу экономики. Очевидно, следует вдуматься не только в успехи и завоевания, но и в негативные черты этого итога. С 1992 по 2008 год население России сократилось на 6 миллионов человек. При росте среднего уровня жизни населения усилилось его расслоение по доходам - соотношение доходов десяти процентов самых богатых и самых бедных возросло в 2 раза и достигло 17 (по экспертным оценкам, этот коэффициент намного выше). Почти в 2 раза сократилось число дошкольных учреждений. На 70 процентов выросло число государственных чиновников - после Указа президента Дмитрия Медведева, подписанного в самом начале 2011 года, о сокращении числа чиновников на 20 процентов, положение несколько улучшится, но сугубо несколько. С 1992 по 2008 год на 40 процентов сократилось число организаций, выполняющих научные исследования. Число сотрудников в них уменьшилось на 50 процентов (в то же время в три раза возросло количество защищенных диссертаций). С 7,5 до 13,5 процента увеличились полностью изношенные основные фонды предприятий. Россия окончательно села на сырьевую иглу.

Главный вывод из этих показателей очевиден: нельзя возвращаться к предкризисной политике. К ней нельзя возвращаться и потому, что докризисная модель даже в условиях высоких цен на экспортируемое сырье не решает задач изменения структуры, технико-технологического обновления российской экономики. А такая задача в острой форме проявилась уже сегодня на этапе выхода России из кризиса. Далеко не случайно, что в США, Канаде, странах Западной Европы, Японии, Южной Корее, да и в Китае, и в Индии именно сейчас возросли вложения в НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки), образование, здравоохранение. Показательно, что в сентябре 2010 года в США был принят закон о дополнительном выделении из бюджета 30 миллиардов долларов для кредитования малого бизнеса, что позволит создать дополнительно 500 тысяч рабочих мест. Весьма символично, что в рамках закона, имеющего антикризисную направленность, было продлено освобождение малых предприятий от налогов на их расходы, связанные с научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими разработками. Снят налог и на новое оборудование, приобретаемое с сентября 2010 года по декабрь 2011-го. И это все происходит в условиях, когда конкурентная борьба сама подталкивает американский бизнес к технико-технологическому совершенствованию. У нас другая ситуация. Государство из бюджета тратит на НИОКР немало, но в то же время затраты на НИОКР наших компаний, в том числе крупных, ничтожны. В результате общие расходы на НИОКР в России составляют лишь 1 процент ВВП, а в США - 2,7 процента, в Японии, Швеции, Израиле - от 3,5 до 4,5 процента ВВП.

Научно-техническое отставание России стало одним из наиболее негативных проявлений докризисного характера ее развития. Без решительного изменения экономической модели Россия превратится в сырьевой придаток мировых держав, быстро развивающихся на основе научно-технического прогресса, не только "традиционных", но и Китая. Последствия этого для России пагубны - и в экономической, и в социальной, и в политической областях.

Экономическая политика России за весь период реформирования экономики не решила одну из самых важных задач - создание конкурентной среды. За это время выявилось со всей определенностью, что конкурентную среду невозможно создать без радикального изменения существующей практики лоббирования чиновниками всех рангов интересов отдельных компаний, преимущественно крупных. На это у нас, к сожалению, обращается значительно меньше внимания, чем необходимо. А без разрыва связки чиновничества с бизнесом невозможна также серьезная борьба с коррупцией.

Остро стоит эта проблема и в связи с недавним решением о приватизации значительных долей государства в акциях крупных компаний и банков. Речь идет о девятистах предприятий. Общая сумма акций, подлежащих приватизации, составляет ни много ни мало почти два триллиона рублей. В чьи руки попадут эти акции? Этот вопрос приобретает и экономический, и политический характер. Фактическое - хотя бы не прямое, а косвенное - приобретение их людьми, находящимися на государственной службе, чревато усилением бюрократического начала, серьезным уроном для процесса построения гражданского общества.

Хотел бы подчеркнуть, что многие вопросы, связанные с необходимостью модернизации экономики России, перевода ее на инновационные рельсы не обойдены вниманием руководства страны. Свою лепту в их решение, в частности, вносит и Торгово-промышленная палата России.
Признаки политической нестабильности

Одним из реальных и больших достижений антикризисной политики является социальная стабильность в России - это факт. Но социальная характеристика, как бы она ни была важна сама по себе, недостаточна для определения устойчивости стабильной обстановки в нашей стране. Вторая проблема, которую необходимо рассмотреть наряду с модернизацией экономики, это появившиеся признаки политической нестабильности в России. С угрозой сепаратизма удалось справиться, во всяком случае снизить ее опасность. Сегодня речь идет уже о другом - о серьезном недовольстве существующими порядками, существующими методами государственного управления. Проявлением этого было охватившее всю Россию недоумение и, я бы сказал, оцепенение в связи с ситуацией в станице Кущевская и в других местах. "Откровением" стало существование в стране дыр государственной власти, которые заполняют срастающиеся с криминалитетом местные руководители властных структур. Причем, как выяснилось, это не краткосрочное, и не одноразовое явление. Что вселяет дополнительную тревогу: не было бы массового убийства, ситуация, сложившаяся в Кущевской, продолжала бы существовать бог знает сколько времени.

Как оказалось, нет местных возможностей ликвидировать такую аномалию. Случившееся в Кущевской самым острым образом ставит вопрос о необходимости найти механизм, который не позволил бы образовываться вакуумам государственной власти на местах. Одной из главных составляющих такого механизма должна быть подконтрольность местных властей всех уровней не только Москве, но и местному населению.

Во всяком случае, я считаю, что одной из важных проблем 2011 года для федеральных властей является, во-первых, назовем это так, инвентаризация положения дел повсеместно в России с целью выявления ситуаций подобных кущевской и, во-вторых, создание условий, делающих невозможным повторение происшедшего. Мы правильно поступили - я говорю об этом не в первый раз, выстраивая вертикаль власти: от центра до региональных и местных руководителей. Но такая конструкция не предусматривает беспрепятственной обратной связи - от населения через муниципалитеты, через региональных руководителей до федерального руководства. Средства массовой информации, которые призваны играть немалую роль в обеспечении такой связи, в целом пока в этом не преуспевают. Главное чего нет и что необходимо незамедлительно вводить - это обязательную проверку и реакцию на критические выступления СМИ.

Наряду с кущевской ситуацией проявилось еще одно свидетельство неблагополучия политической обстановки в стране. Я имею в виду пятитысячную демонстрацию на Манежной площади. Самый простой способ эти события представить как реакцию на действительно преступную акцию представителей правоохранительных органов, которые то ли за деньги, то ли из-за боязни выпустили арестованных, обвиняемых в убийстве русского парня - фаната, болельщика "Спартака". Может быть, в составе пяти тысяч демонстрантов были и те, кто негодовал по этому поводу. Но, судя по всему, не они составляли большинство, превратившееся в разнузданных погромщиков. Можно представить, что за демонстрантами-погромщиками стояли силы, отнюдь не принадлежащие к движению футбольных болельщиков.

До поры до времени мы, если и замечали, то не придавали должного значения националистическим и ксенофобским тенденциям. Очевидно, рассчитывали на то, что главное - решить социальные вопросы, а шовинизм и национализм сами уйдут со сцены. События показывают, что не только не уходят, а, наоборот, укрепляют свое влияние. Более того. Как справедливо отметил премьер-министр Владимир Путин, раздувая противоречия на национальной почве, шовинисты могут в определенной момент выдвинуться как сила, которая потребует для себя функции наведения порядка, чтобы "спасти Россию". Такой сценарий далеко не гипотетический.

Понятно, что настоящим раздражителем зачастую является поведение приезжающих, главным образом с юга в Москву. На их долю приходится значительная часть совершенных преступлений в столице. Такая же картина и в других крупных городах России. Понятно также и то - давайте скажем об этом открыто, что нельзя игнорировать интересы большинства населения страны - русских. Такое игнорирование в экономической области стало одной из причин появления на карте суверенной России, что, в свою очередь, сыграло очень большую роль в ликвидации Советского Союза. Русский язык, русская культура, несомненно, выполняют объединительную функцию в нашей стране. Носителям этого языка и этой культуры по праву принадлежит особая роль в России. Однако настоящая забота о русских в России, что действительно необходимо, не должна ни в коей мере происходить при невнимании к интересам других народов, населяющих нашу страну. Вспомним хотя бы, с каким удовольствием повсеместно в средствах массовой информации повторялось: "лица кавказской национальности". И никто из руководства открыто не выступил против этого оскорбительного для миллионов людей термина.

Я не сторонник того, чтобы мы копировали практику Соединенных Штатов, где в 70-х-80-х годах - многие это хорошо помнят - взрывного накала достигли отношения с темнокожим населением. Для перелома ситуации значение имели не только репрессии против экстремистов, но и целенаправленная работа в обществе. Например, в кинокартинах, телевизионных сериалах, которые, как мы знаем, оказывают серьезное влияние на общественный настрой, в США темнокожие лица, как правило, не преступники, а полицейские, да и не простые полицейские, а начальники, не отрицательные, а положительные герои. У нас всё наоборот.

Полностью согласен с тем, что в Советском Союзе, о чем говорили и президент Медведев, и председатель правительства Путин, идеология была субстанцией, которая сложилась над межнациональными и межконфессиональными отношениями. Можно соглашаться или не соглашаться с сущностью идеологии в советский период, но не уйти от крайней необходимости создания идеологической надстройки над нашим обществом.
Идеологическая работа правящей партии

В этой связи первостепенное значение приобретает идеологическая работа правящей партии "Единой России". Партия власти объявила своей идеологией "российский консерватизм". Что понимается под этим? Если сохранение всего полезного, что было и в дореволюционное время, и в советский период, - я придерживаюсь аналогичной точки зрения. Если речь идет о неприятии неподготовленных, не имеющих под собой материальной основы, и непродуманных идей, за которые платит народ, я тоже этого не приемлю. Однако традиционное представление о консерватизме, широко известном в мире как идеологическая ориентация и политическое движение, включает в себя и другие принципы. Один из них - отрицание необходимости роста и расширения социальных бюджетных затрат. Другой - отказ от радикального реформирования общества. Конечно, идеология консерватизма видоизменялась и со временем, и от страны к стране. Однако эти принципы в той или иной пропорции сохранились в виде критериев консерватизма.

Председатель Высшего совета партии "Единая Россия" Борис Грызлов назвал российский консерватизм "открытым". Очевидно, имелось в виду, что к партии могут присоединиться все те, кто принимает ее идеологию. Вырисовывается иная картина: в идеологию "Единой России" со всех сторон - и слева и справа - начали вливаться идеологические постулаты, сделавшие российский консерватизм, мягко говоря, всеядным и, что представляется особенно неприемлемым, оторванным от жизни страны.

Рассматривая понятие "российский консерватизм", его авторы и сторонники, во-первых, как правило, уходят в сторону от определения его отношения к жгучим российским внутренним проблемам, в том числе к проблемам взаимоотношений народов нашей страны, и, во-вторых, подчеркивают, что российский консерватизм - антипод всему радикальному. Первый заместитель секретаря президиума генерального совета партии "Единая Россия" по агитационно-пропагандистской работе считает, что идеология этой партии "ставит в центр не социально-экономический, а геополитический вопрос". По его словам, основной идеологический конфликт в стране сегодня - это "вопрос о месте России в современном мире". В такой трактовке понятия "российский консерватизм" трудно, если вообще возможно, обнаружить, например, его отношение к реальным противоречиям в нашем обществе между теми, кто исходит из необходимости не только выполнить социальные обязательства государства, но и увеличивать, расширять их, и теми, кто считает, что можно пренебречь этими обязательствами ради экономической активизации. Не проявляется и отношение идеологии "Единой России" к противоречию, возникшему в результате неуемного стремления группы правительственных экономистов в наикратчайшие сроки погасить бюджетный дефицит, возникший в результате мирового кризиса, не только за счет резкого сокращения государственных расходов на социальные программы и инвестиции, но и увеличения налогов на бизнес.

Уход от реально существующих противоречий не спасает расшифровка "российского консерватизма" как "социал-консерватизма". К этому термину, видно, прибегают, чтобы затушевать тот факт, что консерватизм, как таковой в мировом масштабе, противостоит социализму и смыкается с неолиберализмом.

Что касается такой характеристики российского консерватизма, как противоположность радикализму, то представляется, что радикальные подходы не должны отрицаться в решении ряда проблем модернизации. Дело не в отказе от радикальных, качественных перемен там, где это необходимо, а в поисках таких методов их осуществления, которые не били бы по интересам большинства населения. Должен отметить, что лидера "Единой России" Владимира Путина никак нельзя отнести к противникам радикальных перемен, в первую очередь в экономике. К сожалению, такая позиция не находит отражения в идеологии партии власти.
Модернизация: семь антитезисов

А теперь о модернизации как таковой. Нужда в обновлении, развитии с учетом мировых достижений в экономике, в политике, в общественном и государственном устройстве, несомненно, актуальна. Но что конкретно включается в понятие "модернизация" в российских условиях, какова последовательность мер в ее осуществлении - по этим вопросам пока нет устоявшегося мнения в стране. Не претендуя на определение стратегии и тактики модернизации в России, ограничусь изложением своих взглядов по поводу того, чего следует избежать или от чего нельзя абстрагироваться. Предлагаемый набор антитезисов возник не на пустом месте. Он базируется на многих дискуссионных высказываниях в печати, на конференциях, "круглых столах", в беседах.

Антитезис первый. История многих стран учит тому, что перевод экономики на инновационные рельсы, а это - сердцевина модернизации, нельзя осуществить методом единичных научно-технологических прорывов без мощной конкурентоспособной промышленности. Мы часто говорим о необходимости перехода к постиндустриальному обществу. Такая задача не может быть решена без реиндустриализации, иными словами, без восстановления в России индустрии на сугубо современной основе.

Антитезис второй. Модернизация в экономике не может осуществляться изолированно, без демократизации общественной жизни. В нашей стране процесс демократизации развивается зигзагообразно. До сих пор не обрела независимость судебная система. Законодательная власть, как правило, беспрекословно выполняет волю руководства даже в тех случаях, когда не очевидна правильность поступающих установок. На низком уровне находится политическая конкуренция. Слова о том, что Госдума "не место для дискуссий", мы дружно осудили, но от такого осуждения очень долгий путь до превращения наших законодательных органов всех уровней в места для серьезных дискуссий, которые способны оптимизировать законотворческий процесс. Если и достигнут ряд успехов в проведении выборов на федеральном, региональном и муниципальном уровнях, но сохраняется практика административного давления, когда "Единая Россия" в открытую оценивает зависящего от нее местного руководителя по проценту "единороссов", прошедших в орган власти. Свобода слова, гарантированная Конституцией, распространяется на возможность публикации в СМИ материалов, критикующих руководство, но одновременно сохраняется "руководящий жезл", особенно в отношении телевизионных каналов - государственных и основных частных, имеющих наибольшую аудиторию, позволяющий подчас направлять их деятельность в виде синхронных кампаний. В целом ряде принципиальных случаев игнорируется общественное мнение. Последний пример этого - переименование милиции в полицию. Уверен, что при проведении социологического опроса, большинство высказалось бы против. Кстати, полиция была переименована в милицию после Февральской революции в России. Новое название далеко не идеальное, и потому, что люди помнят, а еще большее число знают о преступлениях "полицаев" на оккупированных территориях Советского Союза в годы Отечественной войны. К тому же переименование потребует значительных затрат из бюджета.

Все перечисленное, а о многом в этом плане можно сказать гораздо больше, требует серьезных мер в области демократизации. Без таких мер прорыв в экономике затруднен, если вообще возможен. В этом не должно быть никаких сомнений.

Антитезис третий. Учитывая специфику России, демократизация ни в коем случае не должна приводить к ослаблению государства. Нужны, безусловно, порядок, устойчивость, стабильность, безопасность. Ослабление силы Закона противопоказано модернизации. Многие ассоциируют сильное государство с авторитарным правлением, иногда даже с тоталитарным. Категорически не согласен. Для осуществления модернизационного рывка с целью обретения исторической перспективы России нужна сильная государственная власть плюс демократизация, которая направляет эту власть исключительно на служение интересам народа.

Антитезис четвертый. Правильный вывод, что без демократизации невозможна модернизация экономики, не должен интерпретироваться как заключение о необходимости сначала провести политическую модернизацию, воспользовавшись хорошей конъюнктурой цен на экспортируемое сырье, и только затем приступить к модернизации экономики. Не согласен и с другой последовательностью, что следует, дескать, заморозить демократизацию общественной жизни до того момента, пока не будут достигнуты ощутимые результаты в области экономики. Начиная с этапа экономической модернизации, очевидно, необходимо одновременно сосредоточиться на защите человека и его собственности от произвола, установлении верховенства Закона, обязательного для всех, и независимости правосудия.

Антитезис пятый. Модернизация, которая ставит своей целью выведение России на уровень производительных сил и высших достижений общественного развития, свойственных нынешнему технико-технологическому укладу, не означает необходимости "раствориться" нашей стране в западном мире, который в целом достиг этого уклада. Существует также близкая к ней, но несколько другая идея - выбора Европейского союза в качестве единственного союзника в деле модернизации, что противопоставляется всем иным направлениям, в частности, Китаю. Считаю, что многовекторная политика намного плодотворнее для модернизации России.

Антитезис шестой. Невозможно проводить модернизацию, отгородившись от остального мира и углубившись в чисто российские реалии. На процесс модернизации в нашей стране должна, несомненно, воздействовать российская политическая культура. Но полагать, что она способна определять основные черты этого процесса, не приходится.

Принижение общечеловеческих ценностей, даже их игнорирование - это мы уже проходили, когда утверждали, что над всем превалирует классовый подход. Неужели плодотворно ныне противопоставлять общечеловеческим уже не классовые, а национальные ценности?

Антитезис седьмой. Идеология необходимой России модернизации не должна быть "пристегнутой" к одному или другому человеку, каким бы способным ни был такой политический лидер. Этот антитезис родился, сознаюсь, когда я прочел текст независимого экспертного доклада, презентация которого состоялась в Институте современного развития (ИНСОР). В докладе предлагалось формирование двух структур власти: одна из них полностью замыкает весь процесс модернизации, в том числе отдельные модернизационные проекты, на президента, обеспечивая все это "параллельной вертикалью власти". Другая вертикаль - "регулярная бюрократия", функция которой "сводится к поддержанию и обслуживанию уже существующих, сложившихся социальных систем". "Координация деятельности тех и других и расстановка приоритетов в конфликтных случаях являются прерогативой президентской власти", - пишут авторы доклада.

Нельзя закрывать глаза на то, что в обществе, особенно в его элитных слоях, распространяется представление, которое отчетливо выразила политолог Елена Шестопал: "В силу особенностей конфигурации власти в сегодняшней России мы имеем не одну, а две повестки дня власти: модернизационную, связанную с именем президента Дмитрия Медведева, и консервативную, которую предлагает "Единая Россия" во главе со своим лидером Владимиром Путиным". Очень бы не хотелось, чтобы такие черно-белые представления получали свое развитие. Многим, очевидно, импонирует объяснение Владимира Путина отношений в "тандеме". Он сказал: "Эта единая команда, внутри которой, естественно, к одним и тем же проблемам возникали разные подходы, все-таки в спорах выходила на правильные решения".

Я сконцентрировался на внутренних вопросах. Конечно, нужно сказать и о международных делах. Думаю, что самым значительным политическим успехом была ратификация конгрессом США подписанного президентами Медведевым и Обамой Договора СНВ-3, а также снижение напряженности с НАТО и развитие тесных связей с целым рядом государств. Все это, несомненно, успехи российской внешней политики.

* Статья подготовлена на основе выступления президента Торгово-промышленной палаты Российской Федерации Евгения Примакова на заседании "Меркурий-клуба" 13 января 2011 года.