Когда человек родится - он слаб и гибок, когда умирает - он крепок и черств. Когда дерево растет — он нежно и гибко, а когда оно сухо и черство — оно умирает. Черствость и сила — спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому - что отвердело, то не победит.

Если убийца не стреляет в упор, о чём это говорит? О том, что он не очень уж старается.

Умирать не так легко, как это кажется, но совсем не обязательно постоянно чувствовать себя плохо.

- Как ты прошёл?

- Я сказал, ты моя жена, и я должен за тобой присмотреть. Для итальянцев это - весомый довод.

- Знаете, что это?

- Женские штучки.

- Нет, это деньги. Мужские штучки.

Потому что я видел истину, я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей.

- Так вот, где ты живёшь.

- Я здесь не живу, я здесь ночую.

- Кармен, этого нельзя делать!

- Я уже сделала.

Люди не любят рассказывать, они любят возражать тебе.

Но настроение у меня поднялось настолько, что завтра я его смогу кому угодно испортить.

- Это плохая идея.

- Не бывает плохих идей. Бывают лишь плохо реализованные отличные идеи.

Человек - это звучит гордо, если только закрыть глаза на то, что это слово означает.

- Я должен отдать голову зверя моей принцессе, как талисман.

- Конечно. Ты знаешь, ей это нравится.

А там, где я живу, похвалой считается, когда человеку говорят, что он крепко стоит на ногах - приземлённый. Ненавижу.

Он не хочет - значит, он не должен.

Поспешные выводы опасны.

Всё, всё отдать тебе без колебанья,
Движенье каждое души живой.
Былое – о тебе воспоминанье,
А будущее – взгляд священный твой.

Всё, всё: и сердца каждое биенье,
И грош последний, и остаток сил,
Огонь души, мечтанья и смятенье…
Твой путь отметить жаркой кровью жил.

Предать. Отречься. Но в песок мельчайший
Разгрызть каменья на твоём пути,
И за тобою следовать всё дальше,
И если повелишь – на смерть пойти.

У ног твоих спокойно и смиренно
Отдать дыханье – славя и любя,
И в миг последний веровать блаженно,
Что умереть я мог лишь за тебя.

Шлем – надтреснутое блюдо,
Щит – картонный, панцирь жалкий…
В стременах висят, качаясь,
Ноги тощие, как палки.

Для него хромая кляча –
Конь могучий Росинанта,
Эти мельничные крылья –
Руки мощного гиганта.

Видит он в таверне грязной
Роскошь царского чертога,
Слышит в дудке свинопаса
Звук серебряного рога.

Санхо Панца едет рядом;
Гордый вид его серьёзен:
Как прилично копьеносцу,
Он величествен и грозен.

В красной юбке, в пятнах дёгтя,
Там, над кучами навоза, -
Эта царственная дама –
Дульцинея де Тобозо…

Страстно, с юношеским жаром
Он в толпе крестьян голодных
Вместо хлеба рассыпает
Перлы мыслей благородных:

«Люди добрые, ликуйте,
Наступает праздник вечный:
Мир не солнцем озарится,
А любовью бесконечной…

Будут все равны; друг друга
Перестанут ненавидеть;
Ни алькады, ни бароны
Не посмеют вас обидеть.

Пойте, братья, гимн победный!
Этот меч несёт свободу,
Справедливость и возмездье
Угнетённому народу!»

Из приходской школы дети
Выбегают, бросив книжки,
И хохочут, и кидают
Грязью в рыцаря мальчишки.

Аплодируя, как зритель,
Жирный лавочник смеётся;
На крыльце своём трактирщик
Весь от хохота трясётся.

И почтенный патер смотрит,
Изумлением объятый,
И громит безумье века
Он латинскою цитатой.

Из окна глядит цирюльник,
Он прервал свою работу,
И с восторгом машет бритвой
И кричит он Дон-Кихоту:

«Благороднейший из смертных,
Я желаю вам успеха!..»
И, не в силах кончить фразы,
Задыхается от смеха.

Он не чувствует, не видит
Ни насмешек, ни презренья:
Кроткий лик его так светел,
Очи - полны вдохновенья.

Он смешон, но сколько детской
Доброты в улыбке нежной
И в лице, простом и бледном,
Сколько веры безмятежной!

И любовь и вера святы,
Этой верою согреты
Все великие безумцы,
Все пророки и поэты!

Музыка - посредница между жизнью ума и жизнью чувств.

Надеюсь, вам понравились перчатки, котрые вы сами себе купили.

Ты вечно недовольна тем, что все вокруг - глупые.

А всё же спорить и петь устанет -
И этот рот!
А всё же время меня обманет
И сон - придёт.

И лягу тихо, смежу ресницы,
Смежу ресницы.
И лягу тихо, и будут сниться
Деревья и птицы.

- Я, видимо, должна вами восхищаться.

- Хотелось бы.

Остроумие - соль разговора, а не пища.

Легкомыслие! - Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мои вбрызнул смех,
Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.

Научил не хранить кольца, -
С кем бы жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца,
И кончать еще до начала.

Быть, как стебель, и быть, как сталь,
В жизни, где мы так мало можем...
- Шоколадом лечить печаль
И смеяться в лицо прохожим!

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес - моя колыбель, и могила - лес,
Оттого что я на земле стою - лишь одной ногой,
Оттого что я о тебе спою - как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей,
У всех золотых знамён, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца -
Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других, у той одной,
Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой,
И в последнем споре  возьму тебя - замолчи! -
У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты -
О проклятие! - у тебя остаёшься - ты:
Два крыла твои, нацеленные в эфир, -
Оттого что мир - твоя колыбель, и могила - мир!

- Какие-то проблемы?

- Ты правда хочешь знать, какие проблемы?

- Не-е-ет, это был риторический вопрос.

- Прошу тебя, не делай ничего глупого.

- Но ведь делать глупости - это же так весело.

Полюбуйтесь, миссис Хатсон: мирно, тихо, спокойно... Какое гадство.

Я не доверяю суждениям человека, по тем вопросам, когда затрагиваются его собственные интересы.

- Я надеюсь, что у Господа есть чувство юмора.

- Ну, я уже 17 лет нахожу этому доказательства.

Я никогда не держала тебя на руках, но я чувствую тебя.

Я никогда не говорила с тобой, но я слышу тебя.

Я никогда не знала тебя, но я люблю тебя.

Не нужно видеть, чтобы верить, но нужно верить, чтобы видеть.

Иногда я расстраиваюсь, что Энди исчез. Но я напоминаю себе, что некоторые птицы не рождены для клеток - у них слишком яркие перья. И, когда они улетают, ты радуешься, зная о том, что было греховно держать их под замком. И всё же, когда они улетают, в твоей норе становится серо и одиноко.

- Я ближе всех к тому типу друга, которого Шерлок Холмс способен иметь.

- То есть?

- Его враг.

Я слепил две фигурки с сонных глаз - было делать мне нечего,
И нарёк я мужчиной номер раз, номер два нарёк женщиной.
Я слепил две фигурки от балды - посмотреть, что получится.
Вот не знал, что от этой ерунды мне всю жизнь дальше мучиться.

Не казался мне труд напрасным -
Видел я, сколь они прекрасны.
Я лепил их с себя немного,
Но придал им подобье Бога.

Посмотрел на фигурки я сперва - вроде правильно сделано.
Руки, ноги и даже голова, а души только не было.
Посмотревши на это, обратился к Творцу я в отчаянии:
"Посмотри, о, Отец мой,  - вот чего! учудил я нечаянно".

Не хватило уменья, видно,
За такие творения стыдно,
Ты прости и меня послушай:
Дай беднягам живые души.

Души дал им Господь, и понял я - натворили мы лишнего.
Плоть дана человеку от меня, а душа - от Всевышнего.
Так они между небом и землёй, будто кролики, мечутся.
До чего же мне жалко, Боже мой, это всё человечество.

Не хватило уменья, видно,
До сих пор за творения стыдно.
Вытворяют они такое! -
Стало страшно уж нам обоим...
Вот и я сижу без покоя и сна,
Ах, бедный же я Сатана!

Знаешь, забавно: на воле я был честным до мозга костей, а, чтобы стать жуликом, мне пришлось сесть в тюрьму.

- Дюма. Знаешь, о чём она?

- Нет.

- Тебе понравится, там бегут из тюрьмы.

- Значит, и её в раздел "Образование", да?

- Я не знаю, что сказать.

- Скажи "Спасибо", Гилберт.

Люди не могли бы жить в обществе, если бы не водили друг друга за нос.

Если человек делает трудное дело и делает его хорошо, он никогда не потеряет к себе уважение.

- Вы говорили с полицией?

- Четверо убитых, когда тут говорить с полицией?

- Со мной-то вы говорите.

- Миссис Хадсон череп унесла.

- Так я вам череп заменяю?

- Да ладно, у вас получается.

Я хороший врач, я легко найду себе трудную плохую работу.

- Я утопнул, а? Я утопнул там, да?
- Нет, ты просто помылся.

- Почему ты так добра ко мне?

- Я же человек.

- Никогда не забывай об этом. О том, что значит быть человеком. Я всегда об этом помнила, и только это поддерживало во мне силы.

- Слушай, здесь очень много людей.

- Вот чёрт, а я вот только собрался ей селезёнку разорвать.

- По какой причине он это делает? Если знает, что смерть подозрительна, зачем даёт подсказку?

- Добрый самаритянин?

- Который снаряжает живые бомбы.

- Скверный самаритянин.

Чувство долга - это то, что люди хотят видеть в других.

- Я родилась в 1450 году, мне 560 лет.

- Эх, жалко, что ты не бутылка вина.

- Хочешь большой, но чистой любви?

- Да кто ж её не хочет...

- Тогда приходи сегодня ночью на сеновал.