Вчера дописал повесть "Зимовьё на Гилюе", которую начал 25 августа 2015 года. Ровно три месяца не дотянул до трёх лет. Сейчас, когда каллиграфически выведена последняя завитушка последней буквы, возникла такая растерянность, что плакать хочется. То ли жизнь лишилась смысла, то ли потерял в ней что-то важное. Когда, бывало, мучился над этой повестью, думал, что завершение её обязательно отпраздную шампанским в обществе изящных куртизанок в безвкусном дорогом борделе. Но, увы. Праздника нет. Шампанского и всего прочего тоже. Как-то через чур уж буднично всё. Даже на закадровой музыке режиссёры-постановщики сэкономили.
Повесть получилась достаточно большой: 26 глав, 70 тысяч слов и 11 с половиной авторских листов. Это самое масштабное моё произведение. Раньше я был исключительно эссеистом. Сказалась работа в газетах и привычка писать короткие материалы, не выходящие за рамки полосы формата А3. Единственная до сегодняшнего дня законченная моя повесть "Мутанты" состоит всего лишь из 6700 слов. Рассказы же стандартно укладываются в объём из 3000-4000 слов.
Часто слышу от "мастеров короткой прозы", что рассказы-де писать сложнее ибо рассказ - это краткость, хлёсткость, очищенность от шелухи и т.д. А к повести разве это не относится? Или повесть - это рассказ только сильно разбавленный водой, и над которым автору лень было поработать? Нет, ребята, в повести действуют все те же законы, что и в рассказе. И повесть писать намного труднее, по той же причине, по которой дом строить труднее, чем баню. Рассказ - это баня. Повесть - это дом. При одинаковом качестве исполнения абсолютно разный объём стройматериалов, площадей и затраченных человеко-часов.
Самый трудный период был в конце 2015, когда написав на вдохновении первые 11 глав, я две из них выложил на одном охотничьем сайте. Меня там так захвалили, что я, стараясь не разочаровать будущего читателя, никак не мог продолжить. Было в этом что-то мистическое. Мне всё время казалось, что пишу хуже, чем в начале. Но потом постепенно забыл о всех гипотетических читателях и снова писал исключительно для себя. И повесть пошла. Из того случая сделал вывод - никогда не выкладывать в сеть неоконченную работу.
Сейчас, чтобы заполнить пустоту, срочно начинаю новую повесть. Но, о чём она будет до поры до времени умолчу. Чтобы не сглазить.
P.S. Иллюстрации Николая Фомина.

Так получилось, что отца у меня никогда не было и, стало быть, дед у меня был один единственный - отец моей матери. А вообще, следуя законам генетики, дедов должно быть два, второй - отец отца. Поэтому, мне всегда казалась странной фраза на заднем стекле автомашин "Спасибо деду за победу!". Какому деду? У всех что ли не было отца и дед был один?.. 
Так вот, первая неправильность моего деда была в том, что он был у меня один. 
Вторая неправильность - в том, что он был дальневосточником - родился и жил в Уссурийском (Приморском) крае. И, следовательно, когда его 18-летнего в августе 1942 призвали в армию, то не отправили на западный фронт, а оставили служить на Дальнем Востоке. Это хорошо, потому что если бы деда отправили на запад, его бы скорее всего убили где-нибудь под Сталинградом.


продолжение тут + 3 фото

Рассинхронизация - именно это странное инженерное слово, не совсем соответствующее тому смыслу, который я в него вкладываю, навязчиво крутится у меня в голове при чтении романа "V.", написанного в 1963 25-летним американским вундеркиндом Томасом Пинчоном.
Роман позиционируется как постмодернистский литературный шедевр, созданный исключительно для интеллектуальной элиты. Главный герой - отставной матрос Бенни Профан - некий Мартин Иден после реинкарнации с последующим скрещиванием с Леопольдом Блумом, сосёт табачный дым, злоупотребляет спиртосодержащими жидкостями, совершает промискуитет (чаще всего неудачно) с женщинами, характеризующимися "пониженной социальной ответственностью". То есть, ведёт именно тот сказочно удивительный образ жизни, который так интересен интеллигенции, и мне в том числе (а что может быть ещё более интересного в этой жизни?).
Но давайте отвлечёмся и немного поговорим о постмодернизме в целом. Не буду скрывать, что я поклонник всего изысканного. Много модернистов и постмодернистов выдержала моя закалённая печатным словом черепная коробка: Набоков, Джойс, Рю Мураками и даже Гоголь (да-да "Нос" - это сюрреализм). А вот Пинчон со своим литературным панком не приживается, имунная система отторгает. Наверное потому, что у всех вышеперечисленных есть много классического в творчестве. А у Пинчона, как и у Пелевина - один голый постмодернизм (т.е. - отсебятина). Но чтобы создавать постмодернизм, надо сначала достичь совершенства в классике, познать и пресытится ею, срыгнуть пару раз Шекспиром и Пушкиным, а уж потом переходить к изыскам, понятным лишь тебе самому, и тупо развлекать себя. В противном случае за всеми этими витиеватыми литпотугами скрывается лишь неумение писать связно. Какая необходимость была у Пинчона запутать читателя? Это в 25-то лет он успел пресытиться классикой?


продолжение тут

Седьмая глава повести "Зимовьё на Гилюе" обретает иллюстрации. На заставке мы видим одного из главных героев, переплывающих протоку на хлипком самодельном плоту. В главе подробно описано наводнение на Гилюе. Поскольку эта река горная, и находится в муссонном дальневосточном климате, то летом во время ливней, принесённых циклоном с Тихого океана, она может быстро выйти из берегов. Крупные паводки случаются несколько раз за лето. Но, примерно раз в 5-7 лет воды может быть так много, что река превращается в бешеную стихию, поглощая в свою пучину прибрежную тайгу и острова. Она разрушает всё на своём пути: обваливает берега, вырывает с корнями деревья, сносит жилые дома и охотничьи избушки, убивает всё живое, не успевшее спастись. Именно в такое катастрофичное наводнение попали мои герои. И именно поэтому седьмая глава называется "Большая вода Гилюя".


продолжение тут + 2 иллюстрации

Воля небес (увертюра)
Я человек не религиозный, ибо десять своих юных лет в 1980-х я не просто протирал на уроках школьную форму, но и кое-что впитывал через ушные отверстия и глазные окуляры. И если бы я в классе этак в пятом встал на уроке и благоговейно перекрестился на портрет Ленина, висящий над доской, меня бы сначала торжественно исключили из пионеров, а потом увезли в психушку на принудительную медикаментозно-хирургическую имплантацию атеизма. 
Но всё же, есть в моём отношении к религии что-то иррациональное. Бывая в крупных городах, обязательно захожу в католические костёлы: музыку послушаю, неспешно подумаю о себе и близких, что-то куплю на память… Посещаю я только католические спецучреждения потому что это религия моих предков – украинских поляков, переселившихся в конце XIX века на Дальний Восток.
В последний раз я был в действующем костёле в 2013 году, в Московском Кафедральном Соборе Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, и купил там две крохотные (размером со спичечный коробок) пластиковые иконы на подставочках. Увы, но уже дома я обнаружил на обороте надпись, извещающую, что изготовлены они силами РПЦ. И первый мой порыв был – выбросить их немедленно в мусорное ведро. Ненавижу обман! Но потом остыл, поставил на книжную полку и забыл.
И вот, в начале апреля перед отъездом в Красноярск я учинил дома генеральную уборку и снова наткнулся на сии поддельные предметы «католического» религиозного культа. Порывисто сгрёб их в кулачок и понёс к мусорному ведру. Но опять удержался от акта вандализма с весьма нелепой мысленной формулировкой: «Лучше отдам попрошайкам на улице». Как будто бы попрошайкам эти иконы нужнее, чем мне. Им кроме 10 рублей на «Боярышник» вообще уже в этой жизни ничего не нужно. Библейский пластик снова вернулся на полку. А через несколько дней я уже ехал на поезде, а потом на электричке на станцию Отроги – смотреть дом в деревне. И было это 8 апреля 2018 года – на православную Пасху. И где-то в глубине души я допускаю, что есть во всей этой истории некие знаки судьбы, знамения свыше, которые привели к тому, что через неделю после спасения икон этот удивительный дом стал моим. Возможно, это воля небес.


продолжение тут + 1 видео

Мне только что скинули ссылку на список произведений литературы и искусства, допущенных Министерством культуры Амурской области к конкурсу на премию губернатора. С удивлением обнаружил в списках своё детище. Правда, не обошлось без метаморфоз - писал книгу Шаманов, а премию за него собрался получать Макаров. Впрочем, мы с вами люди образованные и знаем, что это один и тот же человек с признаками некоего характерного для него раздвоения личности.
Глядя на список, припоминаю, что книг было гораздо больше. И даже (не побоюсь этого слова) - на порядок больше: только из Тындинского района было номинировано два издания. А есть ведь ещё областной центр Благовещенск с его неисчерпаемыми талантами и крупные города Белогорск, Свободный... А вот поди ж ты - осталось всего три книги. И "Саянский декаданс" в их числе. Можно сказать, прошёл в полуфинал. Или, как это ещё называют - попал в "короткий список номинантов".
Если сказать, что я удивлён, то это значит ничего не сказать. Я в изумлении и тайном восхищении.
И снова хочу поблагодарить тех людей, которые спровоцировали меня на участие в указанном конкурсе, а именно: Амурскую региональную общественную организацию «Гражданская инициатива» и редакцию газеты «БАМ». Сам я довольно инертен и боюсь всяких официальных мероприятий (у меня даже презентации книги не было ).
Погуглил немного о двух других конкурсантах. Выяснилось, что кое-что слышал о них и раньше, и даже имею в своей библиотеке книгу одного из них... Люди они солидные, известные и в литературе давно. Но, вот что мне интересно: одного журналисты называют амурским Шукшиным, а другую - амурской Агнией Барто. Хорошо, что меня пока никто не знает и ни с кем не сравнивает. Ребят, господа-товарищи журналисты, если вам когда-нибудь вздумается мне польстить, сделать мне приятное, и сравнить меня с кем-то из великих мэтров отечественной литературы, то называйте амурским Шамановым, или просто - Шамановым. Это будет лучшее сравнение, за которое я вам буду весьма и весьма благодарен.
Ваш Сергей Шаманов.
Источники: Министерство культуры Амурской области, газета БАМ.

Драма "И пусть тебе приснится лайка..." опубликована в печати. Сегодня Юлия принесла с почты два авторских экземпляра, присланных нам из Хабаровска.
В декабре я уже упоминал, что рассказ готовят к печати. А сейчас держу свежий номер в руках. Очень приятные ощущения. Даже не мечтал публиковаться в таком легендарном журнале. Поставили в рубрику "Окно в природу". Хороший раздел.
Это уже четвёртая публикация рассказа. Первый раз "Лайка" была напечатана в альманахе "Охотничьи просторы", 2012. Второй раз в Тындинской районной газете "БАМ", 2015. Третий - в сборнике "Саянский декаданс", 2017. И вот рассказ открыл счёт моим публикациям в 2018.
Жаль, что написан он на грустных и реальных событиях. Но я не в силах сделать так, чтобы рассказа не было, а лайка моя осталась жива. Это единственный мой рассказ, который я не могу перечитывать. Поэтому даже не знаю, сильно отредактировали или нет.


продолжение тут + 2 фото

Много лет я ищу дом в деревне. И чем больше возможностей купить его, тем активнее угасает надежда, что таинство купли-продажи вообще когда-либо свершится. Началось всё с ни к чему не обязывающего просмотра домиков на Авито в далёком 2011. Чуть позже я запараллелил любование домиками просмотром деревенских блогов на Ютуб. Ну, а затем в моей размеренной Вселенной что-то коротнуло, заискрилось и произошло странное, нелепое событие, на котором нам следует остановиться подробнее.
А именно, в феврале сего года я случайно наткнулся на объявление о продаже домика в местечке, примечательном лишь тем, что в его окрестностях прошло моё охотничье детство. Указанный домик входит в состав небольшого дачного посёлка, но в то же время как бы выпадает из него: стоит на отшибе – на берегу реки, за которой распласталась тайга, вобравшая в себя моё прошлое. И ведь не планировал я никаких покупок в Тынде. Но именно этот дом готов был приобрести за любые деньги и, приобретя, согласен был остаться в Тынде навсегда.
Позвонил владельцу, мы съездили на место. И оказалось – это именно то, что мне нужно! На удивление легко взял кредиты в двух банках. Попутно исступлённо помечтал, построил планы. Даже собрал некоторые рыболовные и охотничьи вещи для перевозки (забыл сказать, что дом хоть и дачный, но брусовой – зимний, в нём можно жить круглогодично). Но в день купли-продажи выяснилось, что документы у этих нелепых сельских продавцов совсем не в порядке. Сделка не состоялась. Просто – не судьба.
И хотя в том же посёлке продаются ещё два объекта, они мне не интересны даже в виде безвозмездного подарка. Единственный дом, способный удержать меня в Тынде не стал моим. Не знаю, как это назвать: неожиданная судорога судьбы, конвульсия ностальгии, пытающиеся оставить меня на Родине? Да бог с ней – с этой Тындой. Забудем о ней.
Лучше расскажу о географии поиска, она слегка абсурдна, как и всё в моей жизни...

продолжение тут

Вот мы уже потихоньку добрались до главы 6, под названием "Хозяин Медвежьего озера". На иллюстрации художника Николая Фомина и есть хозяин вышеуказанного водоёма Санька Мохов. Тут он хвастает своим ружьём "Белка", которое обычно прячет в дупле поваленного дерева в старой промасленной тряпочке и болотном сапоге. А до этого они с главным героем проверяли сети. Санька бичеватый и безалаберный таёжный бродяга, но добрый и справедливый.


продолжение тут + 2 иллюстрации

Персонажи повести "Зимовьё на Гилюе" вновь оживают. В предыдущей главе дед Илья научил ребят ставить сети, чтобы добыть себе пропитание. А сейчас они лучат рыбу шахтёрским фонариком и колят её острогой. Заодно старый таёжник делится своей философией об истинных и надуманных браконьерах. Действие происходит на Дальнем Востоке - на Становом хребте в 1980-х годах прошлого века (по странному стечению обстоятельств этот период совпадает с годами детства автора).


продолжение тут + 1 иллюстрация