Записи Друзья Комментарии

Надежда Перевозчикова Надежда Перевозчикова

-Рубрики

-Приложения

ОткрыткиПерерожденный каталог открыток на все случаи жизни
Я - фотографПлагин для публикации фотографий в дневнике пользователя. Минимальные системные требования: Internet Explorer 6, Fire Fox 1.5, Opera 9.5, Safari 3.1.1 со включенным JavaScript. Возможно это будет рабо
Каталог блоговКаталог блогов позволяет упорядочить блоги людей и сообществ по категориям, позволяя быстрее находить нужные и интересные блоги среди огромного количества блогов на сайте li.ru
Скачать музыку с LiveInternet.ruПростая скачивалка песен по заданным урлам
Сегодня в блогах

-Музыка

Водопад.Гендель

Слушали: 19046 Комментарии: 2

Lara Fabian Adajio

Слушали: 5572 Комментарии: 0

Salvatore Adamo "Tombe la Neige"

Слушали: 44536 Комментарии: 0

восточные мотивы.

Слушали: 240062 Комментарии: 0

Одинокий пастух

Слушали: 214374 Комментарии: 0

-Я - фотограф

Весна

В серии 4 фотографий

-Всегда под рукой

-

Радио в блоге
[Этот ролик находится на заблокированном домене]
Добавить плеер в свой журнал
© Накукрыскин

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Статистика

Создан: 16.01.2010
Записей:
Комментариев:
Написано: 1212

Отчеты:
Посетители
Поисковые фразы

Записи с меткой человек

(и еще 105049 записям на сайте сопоставлена такая метка)

Другие метки пользователя ↓

flash-часики Раздумья блог блоги бог болезни вязание город господь для блога дневник добро жизнь здоровье интересно интересное искуство катастрофа комментарии котя красота крючок куклы кулинария любовь милость мудрость музыка надежда нужное полезное полезности православие притча проповедь релакс религия рукоделие слово советы стихи счастье тест упование фото фотошоп цветы человек шпаргалка юмор

Комментарии (0)

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/3632656/post137525911/">РҐСЂРёСЃС‚РёР°РЅРёРЅ РЅРµ РјРѕР¶РµС‚ Р±С‹С‚СЊ РѕРґРёРЅРѕС‡РєРѕР№</a><br/>РђСЂС…РёРјР°РЅРґСЂРёС‚ Р’РёРєС‚РѕСЂ (РњР°РјРѕРЅС‚РѕРІ)

РҐСЂРёСЃС‚РёР°РЅРёРЅ РЅРµ РјРѕР¶РµС‚ Р±С‹С‚СЊ РѕРґРёРЅРѕС‡РєРѕР№

РџРѕРІРѕРґРѕРј СЂР°Р·РјРµСЃС‚РёС‚СЊ СЌС‚РѕС‚ РїРѕСЃС‚ РїРѕСЃР»СѓР¶РёР»Рѕ РјРѕС‘ РѕР±С‰РµРЅРёРµ СЃ РЅРµРєРѕС‚РѕСЂС‹РјРё СѓС‡Р°СЃС‚РЅРёРєР°РјРё РЅР°С€РµРіРѕ РїСЂР°РІРѕСЃР»Р°РІРЅРѕРіРѕ СЃРѕРѕР±С‰РµСЃС‚РІР° РѕР±СЃСѓР¶РґР°СЏ СЌС‚Сѓ Р¶РёРІРѕС‚СЂРµРїРµС‰СѓС‰СѓСЋ С‚РµРјСѓ(РґР»СЏ РјРµРЅСЏ РІРѕ РІСЃСЏРєРѕРј СЃР»СѓС‡Р°Рµ),РјРЅРµ РЅРµ СѓРґР°Р»РѕСЃСЊ С‚РѕР»РєРѕРј РµС‘ РѕР±СЉСЏСЃРЅРёС‚СЊ,Р° Р·РЅР°С‡РёС‚ Р±С‹С‚СЊ СѓСЃР»С‹С€Р°РЅРЅРѕР№,РїРѕСЌС‚РѕРјСѓ СЂРµС€РёР»Р° РїСЂРёР±РµРіРЅСѓС‚СЊ Рє Р±РѕР»РµРµ Р°РІС‚РѕСЂРёС‚РµС‚РЅРѕРјСѓ РѕР±СЉСЏСЃРЅРµРЅРёСЋ

Р‘РµСЃРµРґР° РґРµРєР°РЅР° РЎРІСЏС‚Рѕ-Р¤РёР»Р°СЂРµС‚РѕРІСЃРєРѕР№ РјРѕСЃРєРѕРІСЃРєРѕР№ РІС‹СЃС€РµР№ РїСЂР°РІРѕСЃР»Р°РІРЅРѕ-С…СЂРёСЃС‚РёР°РЅСЃРєРѕР№ С€РєРѕР»С‹ Р. РЇ. Р“СЂРёС†Р° Рё СЃС‚Р°СЂС€РµРіРѕ РєР°С‚РµС…РёР·Р°С‚РѕСЂР° РћРіР»Р°СЃРёС‚РµР»СЊРЅРѕРіРѕ СѓС‡РёР»РёС‰Р° РїСЂРё РЎРІСЏС‚Рѕ-Р¤РёР»Р°СЂРµС‚РѕРІСЃРєРѕР№ С€РєРѕР»Рµ РЎ. Р”, РљР°СЂРёРЅСЃРєРѕРіРѕ СЃ Р°СЂС…РёРјР°РЅРґСЂРёС‚РѕРј Р’РёРєС‚РѕСЂРѕРј (РњР°РјРѕРЅС‚РѕРІС‹Рј), РЅР°СЃС‚РѕСЏ... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/3632656/post137525911/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Христианин не может быть одиночкой

Дневник

Пятница, 15 Октября 2010 г. 01:05 + в цитатник

Архимандрит Виктор (Мамонтов)

Христианин не может быть одиночкой

Поводом разместить этот пост послужило моё общение с некоторыми участниками нашего православного сообщества обсуждая эту животрепещущую тему(для меня во всяком случае),мне не удалось толком её объяснить,а значит быть услышанной,поэтому решила прибегнуть к более авторитетному объяснению

Беседа декана Свято-Филаретовской московской высшей православно-христианской школы И. Я. Грица и старшего катехизатора Огласительного училища при Свято-Филаретовской школе С. Д, Каринского с архимандритом Виктором (Мамонтовым), настоятелем храма прп. Евфросинии Полоцкой в Карсаве (Латвия),

И. Гриц: Отец Виктор, мы рады возможности беседовать с Вами здесь, в Карсаве, маленьком городе, который находится недалеко от границы Латвии с Россией. В городе живет около трех тысяч человек, но в нем имеется известный многим храм преподобной Евфросинии Полоцкой, настоятелем которого Вы являетесь. Мы знаем, удивляемся и радуемся тому, как плодотворно развивается общинная жизнь в Вашем приходе.

Вы — монах. Как совмещается монашеское призвание с общинной жизнью в миру?

О. Виктор: В монашестве возможны разные пути: кто-то призван к отшельническому образу жизни, а кто-то к киновийной (общежительной) жизни.

Я был послушником большого общежительного знаменитого монастыря — Почаевской Лавры, где, казалось, я мог бы познать истинную жизнь во Христе в единении с братией.

Но, к сожалению, евхаристическая жизнь, без которой не может быть настоящего единения, настоящей духовной семьи, здесь, как и в других монастырях страны, была нарушена: в день Господень все братья были на молитве в храме, но не все причащались. Чаша была для паломников, но не для монахов. Монахи причащались по большим праздникам, в день ангела. А для христианина Евхаристия — это центр жизни, она создает общину, питает ее. В монастыре я не обрел настоящей общины.

Радость общинной жизни я познал в миру.

В 1980 году я приехал в Латвию, где началось мое служение. Меня рукоположил во пресвитера митрополит Рижский и Латвийский Леонид (Поляков), и я получил приход недалеко от Риги, в г. Тукумсе. Вскоре владыка постриг меня в монашество. Я стал монахом в миру. Исполняя свои монашеские обеты, я не мог затвориться только в своей келье, но должен был, как пастырь, служить на приходе, имея попечение о душах прихожан.

Здесь, в Тукумсе, я столкнулся с трудностями церковной жизни уже известными мне ранее. Одна из них — отсутствие общины. Меня смущало, что христиане живут как одиночки: христианин не может быть один, это противоречит природе христианства.

К сожалению, в те времена из-за внешних гонений, а так же из-за малодушия и маловерия самих христиан, на приходе не было общинной жизни. Люди боялись открыться друг другу, приходили в храм не регулярно, не в каждый воскресный день. Многие не участвовали в евхаристическом собрании. Но во-преки препятствиям, на приходе постепенно зарождалась община. Появилось ее ядро, несколько верных активных помощников.

Когда меня перевели на новый приход в г. Карсаву, те, кто начал жить общинной жизнью в Тукумсе, стали приезжать сюда и своим служением, своим примером вдохновляли местных прихожан на активную евхаристическую жизнь.

С. Каринский: Что для Вас есть община? Приход? Вокруг любого священника собираются люди, которые ближе к нему. Всегда ли это община или нет?

О. Виктор: Община — это духовная семья, члены которой хорошо знают друг друга, имеют чувство ответственности друг за друга. Это живой организм. Приход же — понятие географическое. Начатки общиной жизни я видел на приходе о. Дмитрия Дудко еще в 70-е годы в Москве, а настоящую общину — на приходе у архимандрита Серафима (Тяпочкина) в селе Ракитном, где катехизация совершалась через богослужение, через весь церковный ритм.

И. Гриц: Батюшка, а когда Вы пришли к мысли о необходимости научения в Церкви?

О. Виктор: Внутренне я пришел к этому с самого начала моего монастырского служения. Еще в те трудные годы я пытался в Карсаве тайно провести перепись населения, чтобы узнать кто из людей крещен, кто нет. Частично мне это удалось. В ближайшее время мне нужно закончить перепись, чтобы лучше совершать воцерковление.

И. Гриц: Наверно у Вас уже есть предварительные данные. Православных ведь здесь немного?

О. Виктор: Да. В городе больше католиков, нежели православных.

И. Гриц: Как реально складывается ситуация при таком межконфессиональном, так сказать, проживании, когда православные в меньшинстве? Как это отражается на Вашей общине? Ведь в такой ситуации она оказывается общиной свидетельства и миссии Православия.

О. Виктор: Здесь распространены смешанные браки, в одной семье могут быть и православные и католики. Все, кто входят в нашу общину, являются свидетелями веры в своих семьях, Уровень их свидетельства зависит от того, насколько они воцерковлены. Наши прихожане по-братски относятся к католикам. Католики приходят к нам с желанием непосредственно познакомиться с православием, нашей общинной жизнью, значит они находят для себя что-то нужное в нашем опыте.

С. Каринский: Батюшка, Вы ныне настроены на евхаристическое общение, т. е. ставите Евхаристию центром общинной жизни?

О. Виктор: Да.

И. Гриц: Как возникло у Вас это стремление? Откуда оно у Вас?

О. Виктор: Я поступил в Почаевскую Лавру в конце 70-х годов, до этого у меня уже был евхаристический опыт. Я посещал общину о. Дмитрия Дудко, ездил к архимандриту Тавриону (Батозскому) в Рижскую пустыньку. В Пустыньке, в 1975 году, я познал тайну евхаристического общения. Я с радостью и легко вошел в евхаристический ритм общины. По возвращении в Москву было желание сохранить его, но один священник сделал мне замечание: "Вы часто причащаетесь". Я старался причащаться каждое воскресенье. Идя на Евхаристию, я всегда желал участвовать в ней. Тогда мое желание, разумеется, было менее осознанным, нежели сейчас, но заряд такого сознания, такого духовного самочувствия был. Я очень благодарен о. Тавриону, что ему удалось воспитать мои духовные чувства. Считаю, что встреча с о. Таврионом имела в моей жизни большое значение, в ней была предугадана тайна церковной жизни наших дней.

С. Каринский: А все-таки, что же главное, с чего, по Вашему мнению, нужно начинать — найти священника, вокруг которого община может строиться, или что-то еще? Конечно же, центр общинной жизни — это Евхаристия, но как людям собраться вокруг Евхаристии, как тем, кто причащается в одном храме составить общину?

О. Виктор: Я всегда говорю: не ищите хороших батюшек -ищите Бога. Многие стремятся найти пастыря и успокоиться, быть под его крылышком и считать себя "спасенным". Чтобы создать общину, нужен активный священник. Если у него нет

горения, нет правильного понимания природы Церкви, тогда все может превратиться только в служение ради служения. Слышал, как про одного молодого священника говорили: "Такой аскет, так много молится: закроется в церкви, служит один и никого не пускает".

Важно, чтобы люди действовали не от себя, чтобы понимали, что своим общением во Христе они должны являть Церковь.

В церкви ставок на яркую личность не должно быть, необходимо, чтобы каждую общину вел священник, имеющий правильное церковное сознание, который не уклоняется от истины и своей личной жизнью свидетельствует о Христе.

И. Гриц: Батюшка, вот Вы сказали, что в Тукумсе у Вас в приходе было ядро общины, но община, как таковая, тогда еще не сложилась. А сегодня какое существует соотношение в Карсаве между Вашим приходом и Вашей общиной?

О. Виктор: Я не могу пока сказать, что наш приход — полностью общинный. У нас по-прежнему одна небольшая община. Некоторые прихожане не могут приходить в храм каждое воскресенье. Иные появляются в нем два-три раза в месяц или в полгода — раз. Разумеется эти люди сами себя выводят за пределы Церкви и не являются по-настоящему церковными людьми. Появлению общин на нашем приходе поможет общая, а не индивидуальная катехизация, которая всегда у нас была и есть соответственно нашим условиям. Община рождается, когда катехизацию проходит группа людей.

И. Гриц: Евхаристическое собрание — это, несомненно, центр, вокруг которого церковь начинает расти как живое тело. Но ведь Евхаристией не исчерпывается общинная жизнь. И в день Господень после Евхаристии мы слышим: "С миром изыдем". Это Господь посылает нас в мир. Собирается ли Ваша община регулярно на какие-либо встречи, как это принято на нашем приходе в Москве? Какие еще формы общинной жизни у вас существуют?

О. Виктор: У нас бывают трапезы любви после Евхаристии. Мы принимаем у себя другие общины, которые духовно родились на основе нашего скромного опыта: из Резекне, Риги, Санкт-Петербурга, Лиепаи, Огре. Когда они вместе с нами, наш приход имеет другое лицо, т. е. он общинный, возникает иной ритм, создается иной колорит приходской жизни. Специфика нашего служения в том, чтобы помочь безобщинным приходам стать общинными, приготовить для них закваску духовной жизни.

С. Каринский: Это действительно реальная проблема. Для того, чтобы возникла община, нужен священник и люди, которые его поддерживают. Но, известно, что в тяжелые 20 — 30-е годы часто возникали общины не вокруг священника, а иным образом.

Очень многие люди, которые ходят в храм, испытывают одиночество и, в силу этого, не чувствуют себя полными членами Церкви. Они часто задают вопрос: "Как найти духовного отца?" В действительности же не духовный отец им нужен, а община. Как этим христианам-одиночкам найти общину или создать ее?

О. Виктор: У нас имеется опыт резекненской общины. В масштабах Москвы мы живем с ними как бы в одном городе: нас разделяет расстояние в сорок километров. Из Резекне люди приезжали в наш храм на богослужения; исповедовались и причащались, участвовали в трапезах любви. Постоянно ездить они не имели возможности, но у них была жажда продолжать духовное общение и в Резекне.

Они, не имея пастыря, разделяющего их взгляды на церковную жизнь, начали с себя, т. е. решили заняться катехизацией. С помощью братьев и сестер из московского храма Успения в Печатниках они прошли первичную катехизацию, воцерковились; те, кто не были крещены — крестились, и сейчас они осознают себя как духовная семья. Пережив опыт общения, они поняли, что родилось в них самое главное — забота друг о друге и стремление служить друг другу.

Когда я собирал материалы о жизни схиархимандрита Космы, в Тверской области я познакомился с общиной, которая в течение более двадцати лет жила без пастыря и без храма. Ее члены иногда приезжали в Ригу к о. Иоанну Журавскому, духоносному старцу, а потом к о. Косме в Рижскую пустыньку — духовно укрепиться, причаститься Святых Христовых Тайн. Дома они совершали богослужения мирянским чином в воскресные и праздничные дни, имея необходимые богослужебные книги. Это были христиане монашеского склада. Их опыт можно принять и при желании создать общину. Христиане не должны ждать, что духовная семья возникнет сама по себе, ее нужно созидать. Возникает желание встречаться, вместе читать Священное Писание, вместе ходить в храм, молиться и причащаться. Они, знающие и любящие друг друга, в храме пред Богом предстоят как малое стадо. А затем Господь может дать им полноту жизни, если они обретут пастыря. Если же общинка разрастется, то и сама родит того, кого Господь определит быть священником.

И. Гриц: Батюшка, Ваш опыт показывает, что существуют разные типы общин и разные формы их служения. Например, Ваша, карсавская, является своего рода центром, я бы сказал, такой импульсации, центром приема. Я очень хорошо помню, как год тому назад за одним столом после евхаристического собрания сидели люди из Австралии, Бельгии, Франции, Иерусалима, Санкт-Петербурга, Москвы. Ведь что-то их сюда ведет. Из России к вам стремятся, хотя в последние годы воздвиглись новые барьеры, границы и пр. Можно сказать, что ваша община несет миссию приема паломников. Вот мы у вас паломники, и вы нас с любовью принимаете, за что мы вам очень благодарны.

О. Виктор: Мы всегда рады всякому приходящему к нам человеку. Приезд паломников не всегда планируется. В дни их пребывания, наша община расширяется. До закрытия границ приезжали люди из разных городов и районов России: Норильска, Южно-Сахалинска; из Сибири, Дальнего Востока. В последнее время к нам стали приезжать братья из Западной Европы и Америки. Мы встретились лицом к лицу с носителями иного опыта духовной жизни, о котором знали только по книгам. Нам дорог и близок своеобразный путь братства "Тивериада" из Бельгии, которое живет по обету: "Всегда радоваться". Тем самым оно духовно соединяется с любимым им святым Серафимом Саровским. У тивериадцев — маленькая община, но за год они принимают у себя несколько тысяч людей. Они дают им работу, молятся вместе с ними, внимательно их выслушивают и тем самым помогают многим обрести Бога.

И. Гриц: Возникают ли у Вас проблемы общения с братьями, которые прибывают из других стран? Например — языковые проблемы, проблемы взаимопонимания?

О. Виктор: У нас есть в общине сестра, которая говорит по-французски и помогает общаться с паломниками, говорящими на этом языке. Дух богослужения они чувствуют очень хорошо. Но самое главное — происходит обмен духовным опытом во время индивидуальных и общих бесед.

И. Гриц: Меня интересует не только язык общения с братьями из других стран, но и язык богослужения вашей общины, потому что в ней ведь не только русские. Наверное, в Латвии проблема языка богослужения стоит острее, чем, например, в Москве.

О. Виктор: Приходы, в которых есть и русские и латыши, должны служить на двух языках, а там, где латыши преобладают, богослужение должно идти на латышском языке. Например, в г. Виляке, в православном приходе служба совершается на двух языках, а в селе Лиепна — только на латышском языке.

А в рижском Христорождественском Соборе, где во все дни служба совершается на церковнославянском, по субботам в Литургии, совершающейся на латышском языке есть частичные введения некоторых текстов на церковнославянском (параллельное чтение на двух языках Евангелия, пение "Символа Веры" и "Отче наш").

Когда в наш, русскоязычный, приход приезжают латышские братья и сестры, во время богослужения некоторые песнопения и чтения, к примеру, "Трисвятое" на часах, — звучат на латышском языке.

Во время треб, например, при отпевании и других, нам приходится, учитывая смешанный состав молящихся, служить на двух языках.

С. Каринский: Существуют ли православные богослужебные тексты на латышском или латгальском языке?

О. Виктор: Богослужебные православные книги на латышском языке существуют с середины прошлого века, есть ли такие книги на латгальском языке, я не знаю. Мессы на латгальском языке совершаются не только в Латгалии, но и в Риге и в других местах. Например, в рижском костеле св. Марии Магдалины все службы совершаются только на латгальском языке, а во многих других католических приходах Риги, среди служб, совершаемых на латышском, русском, польском, литовском — служат также и на латгальском. Но, по свидетельству православных латышей, существующие богослужебные тексты на латышском языке несовершенны. Недавно возобновилась работа по переводу и усовершенствованию богослужебных текстов. Занимаются этим важнейшим делом прихожане рижского храма Вознесения Господня.

Со дня основания Вознесенского храма в 1903 году богослужения всегда велись на латышском языке. Храм никогда не закрывался, но активной приходской жизни после Второй Мировой войны в нем не было.

В последние годы началось возрождение литургической жизни в приходе. Среди пришедших туда воцерковленных молодых христиан, есть одна сестра, получившая навыки общинной и литургической жизни в нашем карсавском приходе, где она прожила год. За это время она изучила церковный устав, приобрела опыт псаломщика, что помогло ей, по возвращении в Ригу, активно участвовать в возрождении жизни прихода и в работе по усовершенствованию богослужебных текстов на латышском языке вместе с другими членами прихода. Думаю, что жизнь Вознесенского прихода, с его внутренней и внешней миссией, окажет животворящее влияние на церковную жизнь православных латышей и всей Латвии.

С. Каринский: В Латвии православие не является религией только для русских?

О. Виктор: Православие в Латвии существует издревле, его исповедовали жившие здесь и латыши, и русские, о чем свидетельствуют древние летописи, упоминающие православных латышских князей, например, князя Всеволода (Visvaldis), о судьбе которого повествует хроника Генриха-Латыша, написанная в XIII веке.

Наиболее мощный приток латышей в православие был в середине прошлого века, во многом, благодаря самоотверженному служению епископа Филарета (Гумилевского)*. Хотя, конечно, были и другие причины.

---------------------

'Епископ Филарет (Гумилевский) - (1805 - 1866), прославлен как местный святой в Черниговской епархии.

И. Гриц: Сегодня в Православной Церкви стоит проблема богослужебного языка. Там, где служат на церковнославянском языке, люди, приходя в храм, очень часто ничего не понимают; если еще и молитвы читаются невнятно, то они просто уходят, говоря: "Все очень красиво, очень эстетично, красивое пение, позолота, лампады, но я ничего не понимаю и больше тут быть не могу". Смысла происходящего на службе они не понимают. А Вы, батюшка, на какой язык ориентированы?

О. Виктор: Служба у нас совершается на церковно-славянском языке. Но Евангелие я всегда стремился читать и на русском языке. В Риге, в Кафедральном Соборе покойный владыка Леонид на великопостных службах благословлял читать паремии только на русском языке, чтобы слушающим был понятен их смысл. На литургии Преждеосвященных даров положенная кафизма, а также кафизмы на часах, читались на русском языке.

И. Гриц: В какие годы это происходило?

О. Виктор: В 60 — 80 годы; во все годы служения владыки Леонида в Рижской епархии.

И. Гриц: Сегодня для многих чтение паремий по-русски это почти революция в церкви. А тогда сам митрополит Леонид это делал? И это не вызывало никаких протестов?

О. Виктор: Есть свидетельства о том, что владыка Леонид по приезде на Рижскую кафедру в 1966 году пытался ввести чтение Апостола на русском языке, но не все захотели принять это, были жалобы патриарху. Патриарх не благословил чтение Апостола на русском языке.

С. Каринский: Вы относитесь положительно к русификации богослужения?

О. Виктор: У меня был акцент только на чтение Священного Писания на русском языке, поскольку этот момент богослужения очень важный. Моя практика складывалась из внутренней потребности. Когда же я познакомился с опытом митрополита Леонида, то обрадовался такому совпадению с моими поисками.

И. Гриц: Можно ли сказать, что в последние годы Вы внутренне пришли к необходимости богослужения на русском языке?

О. Виктор: В этом есть потребность. Я вижу, что люди более приближаются к Господу, когда они вмещают смысл, который дается богослужением и Священным Писанием, и, наоборот, отдаляются от Него, когда этот смысл закрывается.

И. Гриц: Здесь, в Латвии, в Риге, мне неоднократно приходилось слышать от некоторых священнослужителей о том, что совсем необязательно вникать в смысл богослужения. Главное — четко исполнять требования устава, а понимаешь ли ты его или нет — неважно. Что Вы об этом скажете?

О. Виктор: Смысл — это жизнь. Если нет смысла, остается только форма. Мы застреваем в обряде, и для нас обряд становится выше Истины. Я думаю, что если бы сейчас был жив митрополит Леонид, он был бы одним из самых ревностных поборников русификации богослужения.

И. Гриц: Это был один из самых просвещенных наших владык, едва ли не единственный доктор богословия.

О. Виктор: У него есть труды, посвященные Паисию Величковскому и Амвросию Оптинскому. Некоторые из его проповедей опубликованы в журнале "Православная община", в альманахе "Христианос - I".

С. Карийский: Чтение Священного Писания в храме и проповедь — это очень важные части богослужения. А как Вы относитесь к тому, что христиане собираются группами и вместе читают, допустим, у кого-нибудь дома, Священное Писание и пытаются его осмыслить?

О. Виктор: В нашей общине недавно закончилась годичная катехизация и те, для кого чтение Священного Писания не было каждодневной потребностью, сейчас имеют такую жажду, потому что они уже приобрели навык чтения. После выхода новопросвещенных из пустыни мы начнем совместные еженедельные чтения Евангелия, как это уже практикуется в резекненской общине. Ее члены каждую неделю собираются и вместе читают Священное Писание, размышляют над Ним.

С. Каринский: А нет ли опасности в том, что христиане сами пытаются разбирать текст Евангелия? Не могут ли они уклониться от Истины?

О. Виктор: Если человек лично встретился со Христом, с Богом, тогда ему открыт Дух и смысл Евангелия. Если эта встреча еще не произошла, нужно молиться Святому Духу, чтобы Он открыл ум и сердце к уразумению Слова Божия.

Чтобы не уклоняться от Истины в толковании Евангелия, нужно изучать церковную традицию чтения Священного Писания.

И. Гриц: У Вас в храме нам было радостно наблюдать практику постоянной проповеди — Слово Божие и проповедь неразделимы. Но во многих храмах России это довольно редкое явление, когда произносят проповеди после Священного Писания.

О. Виктор: Когда Евангелие становится нашей жизнью, то сама жизнь является проповедью. Для меня образцом такой проповеди был мой духовный отец — старец Серафим из Ракитного.

И. Гриц: А какова роль проповеди в созидании общины?

О. Виктор: Когда пастырь говорит, он открывает себя, свое сердце, свой духовный мир. В этом общении он виден насквозь. По его интонациям, по поведению, по его реакции на Слово Божие видно, чем он живет. Через проповедь видно, что открыто, что закрыто. Я думаю, что проповедь — это общение в любви, и она должна быть сказана так, чтобы каждый почувствовал, что это слово прозвучало для него лично.

И. Гриц: У нас в Москве, в наших общинах есть опыт, правда, не очень распространенный, но достаточно стабильный, так называемых проповеднических встреч. В небогослужебное время вне храма собираются общины на евангельские встречи. Люди размышляют над Евангелием, кто-то говорит проповедь, и этот кто-то — не священник, это мирянин. Темой проповеди обычно бывает то, что особенно важно сегодня для этой конкретной общины, самый болезненный для нее или, пока нерешенный, вопрос. На мой взгляд, это довольно интересный опыт. А как Вы к этому относитесь?

О. Виктор: Миряне-проповедники крайне нужны в Церкви, особенно в наше время духовного голода. Миряне нашей общины сейчас только готовятся к такой проповеди, но уже имеются первые опыты.

С. Каринский: Люди должны учиться решать те проблемы, которые ставит перед ними жизнь, церковно, т. е. через Евангелие, через молитвы, через учение Церкви и через проповедь. Проповедь — это всегда попытка найти церковный ответ на данный вопрос, на данную проблему, и поэтому надо учиться проповедовать, так же, как мы учимся молиться, жить по Евангелию.

О. Виктор: Несколько лет доминантой моих проповедей было возрождение евхаристического сознания* объяснение того, что есть Трапеза Господня. Те, кто восприняли суть проповеди — их духовное состояние свидетельствует об этом — ожили и радуются. Вторая важнейшая тема проповеди — "что есть Церковь и община", к которой уже успешно подключаются миряне — проповедники.

------------------------------

'Архим. Виктор (Мамонтов) О евхаристическом возрождении. "Христианос -III", стр. 69 - 75.

И. Гриц: Отец Виктор, Вы уже много лет — священник, пастырь. К Вам люди ходят на исповедь и Вы наблюдаете их духовный путь. Замечаете ли Вы разницу между людьми, которые входят в общину, и христианами-одиночками в их росте, в динамике их церковной жизни?

О. Виктор: Разница очень заметна. Люди в общине становятся более открытыми, у них имеется постоянная готовность служить другим. У тех, кто не живет общинной жизнью, отношение к церкви потребительское; они закрыты. Плод общинной жизни — открытость и желание служить близким всем, чем можешь: временем, своими силами, словом и т. д. Только приобщившись к такому опыту, люди понимают, что есть Церковь и каким должен быть христианин.

Был случай, когда одна сестра из Резекне, увидев брата из Тивериады, расплакалась. Ее спросили: "В чем дело?", и она ответила: "Батюшка, только сегодня я поняла, кто есть мой брат во Христе. Я всегда об этом слышала в проповеди, и для меня это было чем-то далеким. И вот сегодня я его увидела -брата — он такой живой, открытый, добрый. Встретив человека, готов сразу ему служить".

С. Каринский: Привычное христианское обращение "братья и сестры" само по себе уже подразумевает, что если есть братья и сестры, значит, есть семья, община.

И. Гриц: Насколько мне известно, в Латвии, да и в России тоже, рождение общин встречает, к сожалению, непонимание многих христиан в Церкви. Они подозревают в этом какую-то ересь, или обновленчество, путая его с обновлением. Говорят: "Зачем вам это надо? Все уже в Церкви есть. Ходите на службу, и этого достаточно".

Но совершенно ясно, что этого недостаточно. Как Вам кажется, есть ли какая-то возможность дальнейшего развития общинной жизни в будущем?

О. Виктор: Это зависит лично от каждого из нас, от того, насколько мы осознаем сущность таинства единения в Церкви. Что касается отрицательной реакции некоторых людей на возрождение общинной жизни, то она происходит от их духовной слабости, от страха перед сектантством. Когда говорят об общине, то у некоторых возникают ассоциации с сектантством. Люди, к сожалению, забыли о том, что Церковь начиналась как маленькая апостольская община. Думаю, что преодолеть, эту реакцию можно только жизненно, т. е. только тогда, когда возникнут такие общины повсеместно, являя истинный дух христианской жизни. Каждый христианин-одиночка должен серьезно задуматься о том, как он живет, есть ли у него желание выйти из своего одиночества.

В церковной среде нужно больше говорить об общине, чтобы изменилось представление о ней, но лучше всего — начать жить общиной.

Многие думают, что общину нужно создавать, собирая людей, составляя списки, но мы уже в начале разговора заметили, что община рождается прежде всего в сердце одного человека. Так пусть этот человек Духом Святым найдет второго.

P.S. Этот пост был удалён создателем сообщества !

М-да,приходится согласиться с тем священником который на вопрос о том,почему Бог 40 лет водил Израилький народ по пустыне,а не сразу его привёл в "Землю Обетованную" ответил:"Чтобы вымерло поколение рабов".Да,долго нам ещё скитаться по "пустыне"
text>

Рубрики:

церковная тематика
СЕРЬЁЗНОЕ

Метки: жизнь человек приход община интервью

Комментарии (4)

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/3632656/post134690097/"> РЎРєР°Р¶РёС‚Рµ, РїРѕС‡РµРјСѓ С†РµСЂРєРѕРІРЅС‹Рµ Р»СЋРґРё С‚Р°РєРёРµ РЅРµСѓР»С‹Р±С‡РёРІС‹Рµ?</a><br/>РњРѕР¶РЅРѕ Р»Рё СѓР»С‹Р±Р°С‚СЊСЃСЏ РїСЂР°РІРѕСЃР»Р°РІРЅС‹Рј?

РќР° СЃР»РѕР¶РЅС‹Рµ РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ РѕС‚РІРµС‡Р°РµС‚ РёР·РІРµСЃС‚РЅРµР№С€РёР№ Р±РѕРіРѕСЃР»РѕРІ СЃРѕРІСЂРµРјРµРЅРЅРѕСЃС‚Рё РґРёР°РєРѕРЅ РђРЅРґСЂРµР№ РљСѓСЂР°РµРІ

вЂ” РЎРєР°Р¶РёС‚Рµ, РїРѕС‡РµРјСѓ С†РµСЂРєРѕРІРЅС‹Рµ Р»СЋРґРё С‚Р°РєРёРµ РЅРµСѓР»С‹Р±С‡РёРІС‹Рµ?

вЂ” РџРѕС‚РѕРјСѓ С‡С‚Рѕ РІ РЅР°С€РµР№ Р¦РµСЂРєРІРё СѓР¶Рµ РїСЂРѕРёР·РѕС€Р»Р° СЂРµРІРѕР»СЋС†РёСЏ Р±Р°СЃСЃРµС‚-С…Р°СѓРЅРґРѕРІ. Р—РЅР°РµС‚Рµ С‚Р°РєСѓСЋ СЃРѕР±Р°С‡РєСѓ СЃ РІРµС‡РЅРѕ-РіСЂСѓСЃС‚РЅС‹РјРё Р±РѕР»СЊС€РёРјРё РµРІСЂРµР№СЃРєРёРјРё РіР°Р·Р°РјРё?

РћС‚С‡РµРіРѕ-С‚Рѕ РІ 90-С… РіРѕРґР°С…, РЅР° РёСЃС…РѕРґРµ РҐРҐ СЃС‚РѕР»РµС‚РёСЏ, СѓР¶Рµ РІС‹Р№РґСЏ РёР· РїРѕР»РѕСЃС‹ РіРѕРЅРµРЅРёР№, РјС‹ РіРґРµ-С‚Рѕ РїРѕС‚РµСЂСЏР»Рё РџСЂР°РІРѕСЃР»Р°РІРёРµ. РџСЂРѕРёР·РѕС€Р»Р° СЂРµРІРѕР»СЋС†РёСЏ СѓРЅС‹Р»С‹С… РїРµСЃСЃРёРјРёСЃС‚РѕРІ. В«Р¤РµСЂСЂР°РїРѕРЅС‚РѕРІВ» РґСѓС… СЏРІРЅРѕ РѕС‚С‚РµСЃРЅРёР» РґСѓС… В«Р·РѕСЃРёРјРѕРІВ» (СЌС‚Рѕ РµСЃР»Рё РіРѕРІРѕСЂРёС‚СЊ С‚РµСЂРјРёРЅР°РјРё В«Р‘СЂР°С‚СЊРµРІ РљР°СЂР°РјР°Р·РѕРІС‹С…В»). РЎРµСЂР°С„РёРјРѕРІРѕ РџСЂР°РІРѕСЃР»Р°РІРёРµ, СѓРјРµСЋ... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/3632656/post134690097/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Скажите, почему церковные люди такие неулыбчивые?

Дневник

Воскресенье, 12 Сентября 2010 г. 22:47 + в цитатник

Можно ли улыбаться православным?

На сложные вопросы отвечает известнейший богослов современности диакон Андрей Кураев

— Скажите, почему церковные люди такие неулыбчивые?

— Потому что в нашей Церкви уже произошла революция бассет-хаундов. Знаете такую собачку с вечно-грустными большими еврейскими газами?

Отчего-то в 90-х годах, на исходе ХХ столетия, уже выйдя из полосы гонений, мы где-то потеряли Православие. Произошла революция унылых пессимистов. «Феррапонтов» дух явно оттеснил дух «зосимов» (это если говорить терминами «Братьев Карамазовых»). Серафимово Православие, умеющее радоваться Богу, Пасхе и человеку, стало редкостью.

Греческое слово орто-доксия имеет два смысла: право-верие и право-прославление. Можно быть правоверным и неправославным. Быть православным — это значит стяжать умение правильно славить Господа, жить молитвой, радоваться ей.

Есть три типа молитвы. Самый распространенный и самый низкий — просительный. Почему самый низкий? Потому что просить Бога может даже атеист. Я помню свою первую молитву в жизни, когда я был еще юным пионером и атеистом: «Господи, хоть бы учительница заболела!».

Вторая молитва, более высокая, — благодарственная: Господи, благодарю Тебя за те дары, что Ты мне дал. Здесь память о Боге уже начинает теснить заботу о себе, любимом. Такая молитва встречается уже гораздо реже просьб. В Евангелии мы помним, что только один из десяти исцеленных Христом прокаженных вернулся благодарить (Лк. 17). Но и в просительной молитве, и в благодарственной я на первом месте, Бог на втором.

А вот третья, славословящая молитва бескорыстна. Но главное в ней то, что ее нельзя творить вдали от Бога. Просить Бога можно из греховного и мрачного далека: «из глубины воззвах к Тебе, Господи». Но славословить Бога можно только внутри Бога. Славить Бога, петь может только сердце, которого Господь уже коснулся.

В Евангелии мы видим два случая, когда люди не просят Бога и не благодарят, а именно радуются Ему: при встрече апостолов с воскресшим Спасителем «горело… в нас сердце наше» (Лк. 24, 32). И так же было на Фаворе: «Господи, хорошо нам здесь быть» (Мф. 17, 4). Вот эта радость встречи — это и исток Православия, и его цель.

С другой стороны, еще с апостольских времен известно и обратное: «молитва печального человека не имеет силы восходить к престолу Божию» (Ерм. Пастырь. Заповедь 5,10). «Нельзя верить, стиснув зубы: это очень ненадежно и это оскорбление Господу… Великий подвиг сейчас — сохранить веру, и не угрюмую, точно загнанную в какой-то подвижнический тупик, а веру-любовь, любящую веру, веру, веселящуюся о своем Христе»[1].

У Иоанна Лествичника есть упоминание о людях, которые «одержимы бесом печали» (Лествица 5,29). А преподобный Серафим Саровский говорил, что «Как больной виден по цвету лица, так обладаемый страстию обличается от печали»[2].. И напротив, «Волю же Божью узнать легко по следующему признаку: если после молитвы, после серьезных размышлений Вы не чувствуете тяготы, печали, отвращения к делу, а чувствуете себя легко, с улыбкой, с легким сердцем помышляете о предлагаемом Вам деле, то — явный признак, что оно не против воли Божией» — делился своим опытом улыбки св. Николай Японский [3]..

Я помню, когда был еще семинаристом, то водил экскурсии по Троице-Сергиевой лавре. Официальные светско-советские экскурсоводы рассказывали историю монастыря так, как будто это была история какого-то строительно-монтажного управления: «Этот храм построен тогда-то; высота колокольни такая-то». Я же старался познакомить именно с монастырем, с людьми. И в конце такого дня я потом не раз спрашивал своих гостей: «Скажите, а что для вас было самым неожиданным из того, что вы сегодня увидели и услышали?» И очень многие люди, для которых тот день был днем первого соприкосновения с Церковью, по раздумьи отвечали: «А знаешь, самым неожиданным оказалось то, что монахи — это, оказывается, радостные люди».

В те времена Лавра действительно была уникальнейшим местом на земле по концентрации счастливых людей на квадратный километр территории. Такая светлая, спокойная радость была в тогдашних монахах...

Сегодня же, заходя в новый монастырь, я прежде всего заглядываю в глаза монахам: не поселилась ли там застывшая мировая печаль. Если да — значит, что в этой обители людей не обнадеживают, а пугают. О таких монастырях приходские священники, напутствуя туда своих прихожан на паломничество, предупреждают: к святыням приложись, а монахов не слушай! [4].

Вот аналогичное воспоминание митрополита Кирилла: «Лет шести-семи от роду я был привезен родителями в Псково-Печерский монастырь к известному в то время старцу Симеону. Помню, я страшно боялся этого старца, его кельи. Но вот повели меня к нему, в высеченную в горе келью близ Успенского собора. Войдя в помещение с маленьким окошечком, я увидел выходящего мне навстречу из другой комнаты старичка в светлом подрясничке. Этот человек словно светился, знаете, как будто солнце заглянуло в тень. Радостным, веселым, светящимся был старец Симеон, и это теплое воспоминание о встрече с ним я сохраню до конца своих дней. Тогда я сказал себе, что это, наверное, и есть святой человек. Христианство — это вечная радость, но не нарочитая стодолларовая улыбка, а неоскудевающее радование о Господе и мире Божием. Прямо противоположный и значительно более распространенный случай — одежда в черно-серо-коричневой гамме, мрачное выражение лица, ни тени улыбки. Какое радование, разве это можно верующему человеку? У меня есть родственница, которая меня по телефону все корит: «Почему ты улыбаешься, выступая по телевидению? Архиерею не полагается улыбаться». Это глубоко ошибочное представление о том, каким должен быть облик христианина. Взгляд верующего человека на жизнь отличается спокойствием и мудростью, а вера сообщает внутреннюю радость. У верующего во Христа нет причины посыпать главу пеплом. Мы должны быть свободны от необходимости соответствовать ложному, фарисейскому пониманию благообразия. Равным образом не следует и приходящих в Церковь молодых людей ставить в жесткие ограничивающие рамки: отныне одеваться следует так, а не иначе, о веселье и радости надо забыть, от занятий спортом отказаться, светскую музыку больше не слушать. Потому что, сковывая всеми возможными способами свободу движения вновь пришедших братьев и сестер, мы не только совершаем недопустимое и неразумное насилие над их волей, но и собственными руками отталкиваем от Церкви людей, ищущих Христовой Истины. И чем мы в этом случае лучше иудейских законников, возлагавших на свой народ «бремена неудобоносимые» (Лк. 11. 46)? Христос сказал им: «Вы — как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают того» (Лк. 11. 44). Да не прозвучат и над нашими главами таковые словеса в час великого суда наших дел»[5]..

Так почему же сегодня уставным выражением лица у слишком заметной части наших прихожан считаются тоскливые глаза бассет-хаунда?

(Пасхальное Богослужение-съёмка)

(Рождественское Богослужение-съёмка)

Почему столь мрачны наши одежды? Один из знаков катастрофы, которая с нами произошла, это революция в церковно-национальном костюме (национальный костюм и церковное платье для меня одно и то же, ибо с нацией можно встретиться только в храме, а не в метро). Если в XIX веке женщины одевали в храм самые яркие, самые сарафанистые платья [6]., то сегодня, напротив, преобладают черно-коричневые тона. А где знаменитые «белые платочки»? Сравните фотографии церковных служб сорокалетней давности и современную картину. Именно белых платочков в храмах стало меньше. Темные цвета стали основными. Верный знак перемены религиозной психологии.

Однажды меня потрясло письмо блаженного Августина. Он жестко выговаривает одной своей прихожанке — Экдиции — за то, что та при живом муже стала носить черную одежду вдовы [7].. Такой выговор означает, что в православных храмах пятого столетия по одежде можно было опознать: это — девица, это мужняя жена, а это — вдовица. Но в наших храмах, судя по одежде, теперь все вдовицы. Начиная с трехлетнего возраста!

Однотонно мрачный стиль наших церковных одежд означает, что ушла культура праздника. И это катастрофа не меньшая, чем демографическая. Ушло радостное переживание народом своей веры. «И дам этому народу сердце, иссушенное печалью, взор унылый и потухший, душу, снедаемую скорбью…» (Втор. 28,65; перевод с греческого). [8].

Вот, читаю как-то книжечку об одной новоявленной чудотворной иконе Божией Матери, и какая-то женщина говорит в этой брошюрке: «Когда чудотворную икону принесли к нам в храм, я как ее увидела, мне тут же захотелось умереть»[9].. Но почему же ей, бедняжке, не хочется жить и работать во славу Божией Матери, почему сразу умирать? Не слишком ли часто наши «мироносицы» так все и продолжают нести миро и слезы на могилу Того, Кто Всемогущ и Пасхален?

В какой морок мы впали, я вижу по тому, как церковные аудитории реагируют в случаях, когда обращаешь к ним простой вопрос: «Скажите, при каком именно царе-батюшке строилось так много храмов на Руси, как сейчас?». Напоминаю: к началу 90-х годов в России (РСФСР) было порядка трех тысяч действующих храмов. Сегодня их — 16 000. По тысяче храмов в год открывалось в годы тех «реформ», что принято сейчас проклинать! По три храма в день!

Да, большинство из них — восстановлены. Но ведь любой строитель вам скажет, что восстановить труднее и дороже, чем построить заново. И это не просто триумф современных строительных технологий. Идет возрождение внутренней жизни Церкви, а не только ее кирпично-каменных оград.

К исходу 2003 года в России действовало 635 монастырей (312 мужских и 325 женских), не считая 167 монастырских подворий и 45 скитов. А в 1875 г. в Российской Империи (т. е. вместе с Украиной, Белоруссией, Грузией, Молдавией и т.д.) было 494 монастыря (350 мужских и 143 женских) [10]. А в 1988 году в России было только три с половиной монастыря: Троице-Сергиева Лавра, Псково-Печерский монастырь, Данилов монастырь в Москве и только начинала разворачиваться Оптина пустынь. Значит, к концу 90-х годов темп открытия монастырей достиг сотни в год!

А ведь за каждым из нынешних насельников монастырей стоит как минимум десять тех, кто пробовал подъять монашеский крест, был послушником (или даже принял постриг), но через некоторое время все же ушел в мир. Но давайте обратим внимание не на неудачу, а на сам факт такой попытки: Господь ведь и намерение лобзает! Сегодня в монастырях России около 8 000 человек [11].. Значит, десятки тысяч людей в 90-е годы настолько искренне переживали обретение своей веры, что пробовали идти верхним, монашеским путем! Прибавим сюда тысячи молодых семинаристов, тысячи новых священников, пришедших на приходы без семинарского этапа, десятки тысяч женщин, оставивших мирской (пенсионный) покой или работу и ставших трудницами при храмах... Нет, отнюдь не только внешнее возрождение церковной жизни происходит на наших глазах!

Так вот, когда я задаю вопрос церковным аудиториям — когда же еще знала Русь такой мощный и быстрый подъем церковной жизни, то в ответ если и слышу что-то конкретное, то только сдавленный шепот: «при Иване Грозном»...

У аввы Дорофея есть замечательное напоминание: «каждый получает вред или пользу от своего душевного устроения, и никто другой не может повредить ему; но если мы и получаем вред, то вред сей происходит, как я сказал, от устроения души нашей. Положим, что кому-нибудь из городских жителей случилось стоять ночью на некотором месте. И вот мимо него идут три человека. Один думает о нем, что он ждет кого-нибудь, дабы пойти и соделать блуд; другой думает, что он вор; а третий думает, что он позвал из ближнего дома некоего друга своего и дожидается, чтобы вместе с ним пойти куда-нибудь в церковь помолиться. Вот трое видели одного и того же человека, на одном и том же месте, однако эти трое не составили о нем одного и того же мнения; но один подумал одно, другой другое, третий еще иное, и очевидно, что каждый сообразно со своим устроением»[12].. Как тут не вспомнить ветхозаветного мудреца — «Видяй право помилован будет» (Притч. 28,13, церковно-славянский перевод).

Так что же с нами произошло, что мы предпочитаем копить печалящие нас самих слухи и не замечать радостных перемен? Жизнь таких людей прекрасно описана Толкиеном в «Сильмариллионе». «Темный лорд» Моргот пленил доблестного воина Хурина. Но не убил. «Горька была доля Хурина, ибо все, что узнавал Моргот об исполнении своих лиходейских замыслов, становилось известным и Хурину: только ложь была перемешана с правдой, и все, что ни было доброго, скрывалось либо искажалось… И тогда молвила Мелиан: «О Хурин, Моргот оплел тебя чарами, ибо тот, кто взирает на мир глазами Врага, желая или не желая того, видит все искаженным».

В церковной среде добрые слухи гаснут, а вот печальные, пугающие — быстрее скорости звука. И это уже наш диагноз. Готовность всего бояться и всё осуждать — это признак болезни, духовной болезни и старения. Мы стали похожи на Свидетелей Иеговы. У них в конце каждого журнальчика обязательно помещен список плохих новостей, призванных подтверждать близость конца света. Если все должно погибнуть не позже чем послезавтра — значит, и сегодня всё уже очень плохо. Всё должно быть плохо. «Доктор сказал в морг, значит, — в морг».

Впрочем, о. Серафим Роуз в эмигрантских кругах, осуждавших Московскую Патриархию, видел эту беду раньше: «Они построили себе карьеру в Церкви на зыбком, хотя внешне и красивом фундаменте: на предпосылке, будто главная опасность для Церкви в недостаточной строгости. Но нет, истинная опасность сокрыта глубже — это потеря аромата Православия, чему они сами и способствуют, несмотря на всю свою строгость»[13]..

«Аромат Православия» можно передать одним дивным церковнославянским словом — радостопечалие. Радость без печали — это баптисты и харизматы, которых народ уже прозвал «халлилуями». Печаль без радости — это шизофрения. А Православие не то и не другое. Православие — это радость со слезами на глазах. Это — «вера, полная тревоги»[14]. Люди не должны превращаться в какие-то мутные стеклышки, не способные отразить Свет Господа.

Увы, слишком многие наши проповеди и издания написаны лишь тремя красками, причем теми, которым как раз не должно бы быть места в право-славии:
идеологический пустозвон («препрехом, победихом!»;
мертворожденный канцеляризм;
страхи и стоны.

И только улыбки, «миссионерской приветливости» почти не встретишь.

А кому же в этом мире и радоваться, как не христианам!

В декабре 2003 года в Саратове на улице подходит ко мне женщина с 10-летним мальчиком. «Батюшка, благословите меня сына на отчитку в монастырь отвезти!». Женщина завернута в три платка, глаза тоскливые. Мальчик стоит тоже вполне усмиренный и грустный… А что, — спрашиваю в ответ, у него разве есть признаки одержимости? Он лает при чтении Евангелия, кусает священников?.. В чем его одержимость? — «А он меня не слушается!».

Понятно. Замоленная мама признак роста своего сына и его мужской природы сочла за признак его бесноватости. Говорить бесоплезно. Поворочиваюсь к ребенку, наклоняюсь к нему и шепчу: «я тебе сейчас скажу одну вещь, а ты мне ответь на нее, ладно?». Получив молчаливый кивок, говорю: «Христос Воскресе!». Прокатехизированное дите огрызается заученным шепотом: «Воистину воскресе…». Не, говорю, так не годится. Давай громко!.. На четвертой попытке я пожалел, что я не Терминатор. В смысле что у меня в глазу нет постоянно включенной видеокамеры. Потому что это была дивная картина: мальчик на всю улицу прокричал «Воистину воскресе!» и... В общем, был Гэндальф серый, а стал Гэндальф белый. Мгновенное преображение. Снова миру предстал радостный нормальный ребенок, сбросивший с себя искусственную кожу преждевременного исихазма.

Такого же счастливого человека я видел весной 2002 года в казанском Раифском монастыре. Это был пятилетний мальчик, подобранный монахами: он спал на вокзале в коробке из-под обуви. Ну так вот, мы посмотрели друг другу в глаза, и этот счастливый Кирюша вздыхает и шепчет: «Хочешь, я тебе покажу самое дорогое, что у меня есть?». И показывает зимние сапожки, которые ему подарили монахи: первая в жизни вещь, ему подаренная! Причем он хохочет от счастья, ну и я с ним. И дело не в сапожках. Просто климат жизни в этом монастыре — хороший. Там люди интересны друг другу и друг другу рады.

Таков критерий душевного и духовного здоровья: уметь замечать доброе и быть благодарным за него.

Но войдите с видеокамерой в обычный наш храм и снимите полиелей в субботу вечером. Праздник. Хор гремит «хвалите имя Господне». Дома же при просмотре записи отключите звук. И картинку с лицами прихожан покажите любому стороннему человеку (а лучше светскому психиатру) и спросите — что, по-Вашему, делают эти люди? Радуются они, ликуют или же унывают и скорбят? Или попробуйте наложить туда другой звук, скажем, из мира Великого поста: «на реках Вавилонских тамо седахом и плакахом». В каком случае будет большее соответствие видеоряда и саунда?

Что мы черпаем из нашей веры — скорбь или радость? Право-славящие мы или право-скулящие? Мне очень дорог такой рассказ из Древнего Патерика. Два молодых послушника пошли в город, там нагрешили, возвращаются в монастырь, и каются. Старцы определяют епитимью, каждого запирают в отдельной келье: кайтесь, молитесь. Через неделю открывают дверь первого монаха. Он выходит весь исхудавший, покрасневшие глаза, бледные щеки. Спрашивают его: «Что ты делал в эти дни?» «Я каялся и молил Господа простить мой грех». Старцы говорят: «хорошо» и открывают вторую келью. Второй монах выходит румяный, веселый. Спрашивают: «А ты что делал в эти дни?» — «Я молился и благодарил Бога за то, что Он простил мне мой грех». Старцы посовещались и сказали: «Оба пути равно хороши»[15].

Понимаете, это ведь вид духовной болезни, когда мы, слишком много помня о своих грехах, забываем о Боге. Это тоже идол — постоянная медитация о себе (пусть даже осудительная медитация на тему «какая я сволочь»). Да подожди, ведь ты к Богу молишься, ты о Боге должен помнить, а не о своем прошлом.

В церковной традиции есть время скорби и время радости. Наш суточный круг молитв полон покаяния. Но на границе Литургии иссякают покаянные молитвы. Все молитвы Литургии — светлые: «Благослови, душе моя, Господа… Хвали, душе моя, Господа».

Кстати, я думаю, одна из причин ферапонтовской контрреволюции в том, что у нас стали исповедоваться во время Литургии. Получается абсурд: хор ликует от имени причастников (смысл Литургии: «святая — святым»), а сами виновники торжества скучились где-то в уголке и там бьют себя по персям и каются. Когда я был семинаристом, однажды получилось так, что исповедь затянулась, и я не успел к причастию на ранней Литургии. И тогда решил остаться на позднюю обедню. В итоге получилось, что я впервые простоял Литургию, на которой причащался, не в очереди на исповедь. Грехи мои был уже позади. А Причастие и вся Литургия — вот, передо мной. И вдруг Литургия раскрылась передо мной в своем ликующем, радостном измерении…

Точно также осаживается покаяние в личных грехах накануне Страстной Седмицы и Пасхи. За несколько дней до Пасхи прекращается великопостная покаянная молитва Ефрема Сирина, отменяются земные поклоны (исключение Типикон делает только для поклонов перед Плащаницей). Почему ограничивается интенсивность покаянных молитв? Потому что иначе тварь (твоя память о твоих делах) заслонит собой память о Творце. Если я все время помню только о себе, о своих грехах, значит Бог остается где-то далеко. Великий пост не будет путем к Пасхе, если навстречу ко мне Христос не сделает Свой шаг. Сколько бы мы ни каялись, если бы Христос не пошел на крест, не были бы мы спасены. На Страстной седмице наступают дни, когда ты должен чуть-чуть забыть о себе и вместе с Господом следовать за Ним в Иерусалим и дальше на Голгофу, во ад и затем к пасхальному воскресению. Теперь ты должен вспоминать уже не свое прошлое, а путь твоего Спасителя.

В Православии нужно обрести какое-то равновесие между знанием своего греха и стремлением прочь от него — к Богу.

И не случайно в период Великого поста, в первые дни особенно, и в наших молитвах, и в наших храмах царит радостная атмосфера. Если этой радости при начале Поста нет — значит покаяние наше «прелестно». Прп. Исаак Сирин говорил, что покаяние — это трепет души перед вратами рая. Значит, покаяние в христианской традиции — это вторичное чувство. Святитель Григорий Нисский так пояснял смысл заповеди блаженств «блаженны плачущие, ибо они утешатся»: Не всякий плачущий будет утешен. Скажем, если человек плачет о потере кошелька, за этот плач он не получит небесной награды. А если человек плачет о своих грехах? Нет, и плач о грехах несовершенен. Ад полон людьми, которые плачут о своих грехах, но этот плач не спасает. Григорий Нисский поясняет: блажен человек, который плачет о Боге. Т.е. этот человек когда-то испытал радость богообщения, но затем это чувство и радость первой любви он утратил и мается без этого, и желает вернуть Господа в свою душу, в свою жизнь. Такой плач будет утешен. Первичен свет, вторично всё остальное в жизни Православия.

Так именно свет первичен в православной иконе… Знаете, в комитете комсомола МГУ я был ответственным за атеистическое воспитание студентов. Но я честно признаюсь: это направление работы я завалил. Я организовал только три мероприятия: концерт рок-группы «Воскресение» в подшефном ПТУ, экскурсию в Спасо-Андроников монастырь в музей иконописи; экскурсию в зал иконописи Третьяковской галереи. Так вот, в Третьяковке был следующий эпизод: гид водит группу преподавателей и студентов с кафедры «научного атеизма» по залу, показывает на дивную икону XII века Николая Чудотворца и говорит: «А знаете, что необычно на этой иконе? Это первая икона, на которой иконописец придал греческому святому чисто русские черты лица». А затем гид оборачивается к нам, озирает нашу группу, показывает на меня пальцем и говорит: «Вот у этого юноши в старости точно такое же лицо будет». Штирлиц был на грани провала…

Но главное не это. С той поры всякий раз, когда смотрю на себя в зеркало, я вспоминаю этот эпизод и нахожу повод для покаяния: «Андрюша, какая же сволочь из тебя выросла!».

Икона — это мечта Бога о человеке, икона являет нам, какими бы Бог хотел нас видеть. И когда ты сравниваешь этот замысел Бога о нас, дар Бога, приуготовленный для нас, с реальностью, вот тут-то и возникает нотка покаяния. Покаяние рождается из первичного светлого ощущения призвания: ты мог бы быть иным. Поистине, покаяние — это трепет души перед вратами рая. А без предощущения рая и покаяние будет разрушительным…

Люди видят нашу показную нерастворенную скорбь — и потому обходят наши храмы стороной. Мы в меньшинстве потому, что люди не хотят перенимать наши лица и наши глаза.

Чтобы не отпугивать детей, нужно прежде всего восстановить нормальную православную жизнь. Такую жизнь, чтобы все остальные нам просто завидовали: «ну, почему они такие радостные?»… Я проповедую церковную контрреволюцию — возврат к серафимову Православию, к Православию радости. Нужна серафимова Контр-революция. Нам нужно восстановление право-славия.

И в семьях и в школах звучит один и тот же вопрос: как сделать, чтобы сын или дочь пришли в храм. А ответ очевиден: верьте так, живите сами так, чтобы ваши родные неверы вам завидовали. Чтобы на вашем примере видели, что вера — это крылья, повод для полета, а не горб за спиной, который давит к земле.

Представляете, у церковной бабушки вырос неверующий внук. И вот в воскресный полдень этот оболтус еле-еле — после трудовой дискотечной ночи — вытаскивает себя из постели. У него все плохо: и сил нет, и голову мутит, и воспоминания о вчерашнем нерадостные, а мысли о недалеком понедельнике вообще самые мрачные… И тут вдруг распахивается дверь — и в дом влетает радостная бабушка, вернувшаяся с Литургии. Представляете его реакцию: «Слушай, ба, а куда это ты с утра пораньше смоталась? И вообще, признайся, блин, чем ты колешься, что такая радостная ходишь!».

А если мы будем угрюмничать — глазки в пол, все нельзя, «как батюшка благословит», «спаси вас Господи» — то конечно, люди будут уходить куда угодно мимо такого Православия. Люди видят в нашей вере черную дыру, высасывающую из нас человеческие чувства и реакции. Как будто «дементор» нас зацеловал… И это оттого, что мы в себе самих наращиваем сталагмит, не пропускающий свет от получаемого нами Причастия. «Бог — Тот, Кто всегда дополняет, дает, дает… Но что мы приносим в мир из того, что получили?» — спрашивал митрополит Антоний Сурожский [16]. С этого вопроса, адресованного себе лично и можно начать путь возврата к прп. Серафиму.

Порой люди отстраняют от себя ссылку на прп. Серафима, отстаивая свое право на вековечную печаль: мол, батюшка Серафим и в самом деле каждого приходящего приветствовал «Радость моя, Христос воскресе!», но перед этим-то он три года на камне простоял... Но этот аргумент означает, что вообще ни у кого из христиан нет права на радость о Христе. Пока, мол не простоишь три года на камне — не имеешь права на радость! Но радость-то у нас не о наших чемпионских успехах. От них пользы мало — «закон ничего не довел до совершенства» (Евр. 7,19). Радость христианина — о Боге, дарующем спасение. И если мы не научились радоваться Евангелию — то и никакие посты и кафизмы не подарят нам православящую радость.

— Значит, православному человеку улыбаться можно?

— Слова св. Николая Японского и митрополита Кирилла Смоленского я только что уже приводил. Приведу и слова Псалмопевца: «Блажени люди ведящие воскликновение».

Да, с некоторыми людьми, проведшими в православной среде несколько лет, происходят физиологические изменения: потихонечку у них атрофируются те лицевые мышцы, которые обеспечивают подъем уголков губ вверх. Сила притяжения вкупе с постоянной памятью о своих грехах и о бренности жизни сей оттягивает эти самые уголки вниз. Улыбаться становится трудно и непривычно. «Храм — не место для смеха!». Это верно. Но храм и Церковь — не одно и то же. И то, что неприлично в храме, оказывается вполне допустимо для церковного человека вне него.

Впрочем, и в храме иногда не удается обойтись без улыбки. А как еще, скажите, реагировать на пылкие слова такой, к примеру, проповеди: «Протестанты отрицают иконы, Божию Матерь, святых, мощи, ангельскую иерархию, демонов — в общем — все что нам дорого!».

А за пределами храма — отчего же и не улыбнуться… Грусть-тоска совсем не должны считаться видовым отличием православного христианина.

Тот, кто этого не понимает — просто здорово рискует. В монастыре американского иеромонаха Серафима (Роуза) один послушник вывел из читаемых им духовных книг, что монахи — люди серьезные и смеяться им не пристало. Вести себя он старался соответственно. В трапезной, когда настоятель (о. Герман) рассказывал забавные случаи, он сидел, потупясь, на лице не появлялось и тени улыбки. Его спросили, в чем дело, и он ответил: «Духовной жизни такое не подобает! Здесь монастырь!» Увы, созданная им для себя неулыбчивая «духовность» оказалась для него непосильным бременем. В конце концов он сломался, оставил монастырь, а потом и христианство [17].

А уже в наши дни в одном из московских монастырей наместник заметил, что у молодых и не в меру ревностных послушников появляются признаки духовного нездоровья: они все обращались к нему за благословением на чтение литературы о стяжании непрерывной молитвы (исихазму)… Когда в очередной раз послушники попросили у него инструкцию по созерцанию нетварного света, отец наместник вспомнил, что на днях его прихожанка-художница принесла ему книгу, изданную в сопровождении ее рисунков. Книга была про Винни-Пуха. Вот ее-то отец архимандрит взял со своего стола и обязал юных мистиков ее читать. На их недоуменный вопрос — до каких пор им ее изучать, последовал ответ: «До охоты на Слонопотама! Этого вполне хватит»… Через несколько дней ребята стали такими, какими и подобает быть в их возрасте, сбросив с себя маску преждевременного «старчества»[18].

Наконец, книжный анекдот (от о. Иоанна Охлобыстина):

— Скажите, — вопросил отца Савву молодой послушник, — Можно ли спастись?
— Практически невозможно, — ответил тот, — Но стоит попробовать.
— С чего же начать? — продолжил расспросы тот.
— Позвони маме, — посоветовал отец Савва.

Вообще прежде чем обожиться надо попробовать очеловечиться. В попытке перепрыгнуть именно через эту ступеньку св. Ириней Лионский (II век) видел грех первых людей: «не став еще людьми, хотели стать богами».

Улыбка в церковном мире уместна просто потому, что Церковь — это мир людей. У людей бывают разные представления о том, что остроумно, а что нет, что достойно улыбки, а что — плача. Но это спор о вкусах, а не о догматах.

— Такое ощущение, что церковные люди боятся, что Православие у них вот-вот отнимут, предадут… Оттого они так настороженны и печальны…

— Чтобы не было лишних страхов и разочарований, церковным людям надо говорить правду. Сусальный лубок чреват расколами. Ну что твердить, будто мы живем по древним апостольским правилам, будто Православная Церковь ни в чем не меняется, она соблюдает древние уставы и живет законоположениями древних святых отцов... На самом-то деле это не так. Ни в одном монастыре, ни в одном приходе Типикон полностью не соблюдается. Вообще никогда в истории Церкви не соблюдались канонические правила в полном объеме…

Чтобы, заметив различие между реальностью и декларациями, человек не бросился в раскол, нужно предложить ему честный разговор о правилах выживания в самой Православной Церкви. То есть как, войдя в Церковь, избежать слишком легких решений. Как научиться слышать голос Церкви, определять его? Как читать Библию? Как читать святых отцов? Как работать с каноническими правилами? У нас господствует представление, что канонические правила — это просто инструкция. Программу компьютерную вставили, и давайте по ней будем жить.

Но этого не было никогда в истории Церкви. Каноны — это мечта Церкви о себе самой. Это Церковь, какой она хотела бы себя видеть. Это икона Церкви. И наивно было бы считать, что все канонические правила, принятые в разные столетия по разным поводам, есть инструкция, которую надо одновременно и полностью исполнять здесь и сейчас.

Нужен честный разговор о сложности нашей церковной жизни, о ее в ряде случаев просто запутанности (ведь есть канонические правила, просто взаимно исключающие одно другое).

Пока этого честного разговора не будет, наши люди будут беззащитны перед лицом псевдоправославных сектантов.

Мы уже привыкли к тому, что человек с Библией в руке обличающий наши якобы ереси — это сектант. Мы знаем, что связь между библейскими текстами и жизнью христианской Церкви не всегда прямолинейна, что порою священный текст взывает к нашему труду истолкования. Но как баптисты или «свидетели Иеговы» превращают Библию в источник антицерковных цитат, так и псевдоправославные ревнители ценят сборники церковных правил лишь как повод к обличению духовенства.

Им кажется, что они «просто» цитируют святоотеческие правила. Но это отнюдь не просто — ведь они по своему вкусу выбирают какие правила неприкасаемы, а на нарушение каких можно смотреть сквозь пальцы. Церковные правила, например, запрещают вкушать пищу за одним столом с еретиками [19]. Но разве при посещении точек «общепита» наши ревнители опрашивают посетителей об их отношении к религии? Зайдя в придорожную пельменную, анкетируют ли они ранее вошедших туда путников: «Атеисты тут есть? Мусульмане? Баптисты? Буддисты? Ну-ка, все вышли вон отсюда, а мне дайте двойную порцию!»?

Тогда почему себе они разрешают отступления от правил, ограждающих православных от общения с еретиками, но Патриарха неустанно честят за то, что когда-то он не счел нужным актуализировать аналогичное церковное правило, запрещающее молитвенное общение с католиками или лютеранами?

Вот это и есть самое трудное слово в богословии: «актуализация». Кто, как и по каким основанием может решать, что именно из огромного и разноречивого наследия церковных преданий, нужно вспомнить именно этому человеку и именно в этой его ситуации. Мнение, будто в Библии или у святых отцов мы найдем ответы на все вопросы, — это вполне баптистская и поверхностная установка. Это не так, потому что ни в Библии, ни у отцов нет ответа на самый главный вопросы: что мне, Ивану Петровичу Сидорову надо делать, завтра в 10 часов 25 минут?

У отцов надо учиться жизни во Христе. И тогда этот духовный опыт, который был у отцов, будет и в тебе и подскажет тебе, как действовать в новой ситуации. Именно этот неформальный критерий и называется у нас Преданием. Это некий вкус духовной жизни, церковной жизни. То, что у апостола Павла называется обновлением совести.

Как бывает правильно поставленный голос, бывает и правильно поставленная душа. Только такой человек не потеряется, читая Библию и творения святых отцов. А если он всюду видит просто огромное собрание бесконечных авторитетов, приказов, то рано или поздно у него произойдет короткое замыкание и в душе, и в голове. Один так советует, другой иначе — как понять, что относится именно ко мне и именно сейчас?

Ну вот, например, когда исполнять заповедь Христа о том, что если тебя ударили по одной щеке, подставь другую?

У нас были святые, которые буквально исполняли эти слова. В Церкви были святые, которые были «толстее» любого Толстого. «Пришли некогда разбойники в монастырь некоторого старца и сказали ему: мы пришли взять все, что есть в келье твоей. Он же сказал: что вам угодно, чада, то и берите. Итак они взяли все, что нашли в келье, — и отошли. Но забыли они только денежный кошелек, который там был сокрыт. Взявши его, старец погнался за ними, крича и говоря: чада! возьмите, что вы забыли в келье» (см. Древний Патерик 16,20).

Но Александр Невский, когда гнался за крестоносцами по льду Чудского озера, разве он им что-то подобное кричал? «Братья, остановитесь, вы сожгли мой Псков, зайдите еще и в Новгород, пожалуйста»…

Для меня одно из самых замечательных открытий прошлого года — это рассказ об одном тверском алтарнике. Этот пожилой уже человек, когда его начинают чем-то доставать, отбрехивается замечательной фразой: «Слушай дорогой, ты знаешь, я ведь в Церкви уже тридцать лет… Я ведь и убить могу». Для неофита-интеллигента, который воспитан на Бердяеве — это, конечно, кощунство, это невозможный ответ. А с моей точки зрения, ответ очень точный и остроумный. Этот человек просто и в самом деле долго живет в Церкви и поэтому знает, что и в Библии, и в церковной истории были прецеденты и для одного поведения, и для противоположного.

Одни святые подставляли щеку, другие святые же вынимали меч. Здесь нужно или обостренное совестное чувство или же хорошо церковно воспитанный разум, чтобы уметь различить — в каких случаях и как надо себя вести. Иногда уйти от драки будет грехом, особенно когда под угрозу поставлена жизнь или честь другого человека, такого, который сам себя защитить не сможет.

Я люблю Православие за его неплакатность, за то, что в нем очень часто совмещается вроде бы несовместимое. Мало придти в Церковь, надо уметь жить в Церкви.

Мир Православия сложен. Конечно, ответы у святых отцов и в Библии найти можно. Но где программа, с помощью которой их надо искать?

И даже если ответ у отцов есть, не всегда можно воспроизводить те аргументы, которые они высказывали в пользу верного вывода. Язык богословия — это неизбежно язык притчи. А с притчами бывает так, что в одной аудитории быстро и правильно поймут, в каком отношении и почему проведена была параллель и, поняв главное, не будут настаивать на буквальном тождестве частностей. А вот в восприятии других людей именно эти частности затмят собою то, что самому рассказчику казалось главным в его в притче.

Вот пример аргументации, которая когда-то защищала церковную веру, а теперь способна лишь отталкивать от нее людей. Блаж. Августин так поясняет необходимость греха и зла в общей гармонии Божьего мира: Если бы в обширном и великолепном здании кто-либо был, как статуя, прикреплен неподвижно в одном углу, — он не мог бы понять красоты целого здания. Так точно и солдат не в состоянии понять порядка целого строя, будучи ничтожнейшим в нем звеном. Если бы отдельные слоги и буквы в поэме обладали жизнью и сознанием, они, наверное, не поняли бы красоты поэмы, в которой все вместе они составляют гармонию. Так и мы, люди, самыми нашими грехами, сами того не зная, служим красоте мироздания и диссонанс нашего греха разрешается гармонии целого (О музыке 11,30; О книге Бытия против манихеев 1,16,25–26). В общем — «Молчать и держать равнение в строю!»…

Князь Евгений Трубецкой по этому поводу замечает, что порядок Августина — это холодный порядок казармы, а не любви. Это порядок, который пользуется людьми [20]. Современные люди скорее испугаются такого космического коммунизма. Вряд ли им понравится перспектива стать «колесиками и винтиками» той машины, в которую при таком стиле проповеди в их глазах превратится Церковь.

Так что не все из даже имеющихся у отцов ответов стоит сегодня использовать.

А кроме того, есть вопросы, на которые и ответов не найти. И тогда тем более необходимо обладать и даром логики формальной, и даром логики духовной, чтобы из тех заповедей, которые даны в Евангелии и у отцов, сотворить новый ответ на новый вопрос, который появился только в наше время.

По книге «Церковь в мире людей»

Метки: православие человек вопрос ответ религия

Комментарии (0)

Экология...Человек Безумный !

Дневник

Суббота, 24 Июля 2010 г. 08:47 + в цитатник

Рубрики:

Интересное

Метки: природа человек

Комментарии (2)

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/3632656/post129274112/">Р“РѕСЃРїРѕРґРё, РІРѕР№РґРё РІ РјРѕРµ Р·Р°С‚РІРѕСЂРµРЅРЅРѕРµ СЃРµСЂРґС†Рµ</a><br/>"РљРѕРіРґР° РґРІРµСЂРё РґРѕРјР°, РіРґРµ СЃРѕР±РёСЂР°Р»РёСЃСЊ СѓС‡РµРЅРёРєРё Р•РіРѕ, Р±С‹Р»Рё Р·Р°РїРµСЂС‚С‹... РїСЂРёС€РµР» РРёСЃСѓСЃ, Рё СЃС‚Р°Р» РїРѕСЃСЂРµРґРё, Рё РіРѕРІРѕСЂРёС‚ РёРј: РјРёСЂ РІР°Рј!" 
(РРЅ. 20, 19)РќРµ Р±СѓРґРµРј РѕС‚С‡Р°РёРІР°С‚СЊСЃСЏ РІ РїРѕСЏРІР»РµРЅРёРё РҐСЂРёСЃС‚Р° Рё РІ РЅР°С€РµРј РѕР¶РµСЃС‚РѕС‡РµРЅРЅРѕРј СЃРµСЂРґС†Рµ. Р”РѕСЃС‚СѓРї Рє РЅРµРјСѓ РєР°Рє Р±С‹ Р·Р°РєСЂС‹С‚; РјС‹ СЃР°РјРё СѓРїРѕСЂРЅРѕ Р·Р°РїРёСЂР°РµРј РґРІРµСЂРё СЃРµСЂРґС†Р° РЅР°С€РµРіРѕ РєРѕ РІСЃРµРјСѓ С…РѕСЂРѕС€РµРјСѓ, РІ Р±РµР·СѓРјРЅРѕР№ РіРѕСЂРґРѕСЃС‚Рё РѕС‚РєР»РѕРЅСЏРµРј РѕС‚ СЃРµР±СЏ "РµРґРёРЅРѕРµ РЅР° РїРѕС‚СЂРµР±Сѓ" Рё СЃС‚Р°СЂР°РµРјСЃСЏ Р·Р°РіР»СѓС€РёС‚СЊ РіРѕР»РѕСЃ РЅР°С€РµР№ СЃРѕРІРµСЃС‚Рё, РєРѕС‚РѕСЂС‹Р№ РЅРµ РґР°РµС‚ РЅР°Рј РїРѕРєРѕСЏ.РќРѕ РґР°Р¶Рµ РІ СЌС‚РѕРј СѓРїРѕСЂРЅРѕРј РѕС‚С‡СѓР¶РґРµРЅРёРё, РІ СЌС‚РѕР№, РїРѕ-РІРёРґРёРјРѕРјСѓ, РЅРµРїСЂРёСЃС‚СѓРїРЅРѕР№ РєСЂРµРїРѕСЃС‚Рё, РІ РєРѕС‚РѕСЂРѕР№ РјС‹ Р·Р°РїРёСЂР°РµРјСЃСЏ, Р“РѕСЃРїРѕРґСЊ РјРѕР¶РµС‚ СЏРІРёС‚СЊСЃСЏ РЅРµРѕР¶РёРґР°РЅРЅРѕ РґР»СЏ РЅР°СЃ СЃСЂРµРґРё РІСЃРµС… РЅР°С€РёС… СЃРµР±СЏР»СЋР±РёРІС‹С…, Р»СѓРєР°... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/3632656/post129274112/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Господи, войди в мое затворенное сердце

Дневник

Суббота, 26 Июня 2010 г. 02:02 + в цитатник

"Когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты... пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам!"
(Ин. 20, 19)

Не будем отчаиваться в появлении Христа и в нашем ожесточенном сердце. Доступ к нему как бы закрыт; мы сами упорно запираем двери сердца нашего ко всему хорошему, в безумной гордости отклоняем от себя "единое на потребу" и стараемся заглушить голос нашей совести, который не дает нам покоя.Но даже в этом упорном отчуждении, в этой, по-видимому, неприступной крепости, в которой мы запираемся, Господь может явиться неожиданно для нас среди всех наших себялюбивых, лукавых чувств, среди суетных помышлений и сказать нам: "Мир вам!" Господь хочет нашего спасения и, покрывая все наши бесчисленные беззакония, Он стучится у двери нашего сердца; найдя дверь эту закрытой, Он все-таки входит в нее и озаряет Своим светом мрак нашей души.

Господи Иисусе, проникни и в мое сердце! Ты, воскресивший мертвого, Ты, Сам воскресший Христос, воскреси и во мне заглохшее семя добра и даже сквозь затворенную дверь войди в мое сердце, озари слепоту мою светом Твоего присутствия и дай мне услышать священное слово Твое: "Мир вам!"

Метки: религия бог любовь христос человек святой дух

Страницы:

[1]

LiveInternetLiveInternet

-Метки

-Рубрики

-Приложения

-Музыка

-Я - фотограф

Весна

-Всегда под рукой

-

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Статистика

Записи с меткой человек

Христианин не может быть одиночкой

Дневник

Скажите, почему церковные люди такие неулыбчивые?

Дневник

Экология...Человек Безумный !

Дневник

Господи, войди в мое затворенное сердце

Дневник