В царские времена чернила ладили из кагора, вишневого клея и берёзовой сажи. В этом один из секретов Золотого и Серебряного века русской поэзии.

У проводников вагонов я вхож в список спящих. А Вы?
А есть ли люди на Земле? Проверить просто, нужно изъять всю технику на месяц другой. Те, кто с ума не сойдут, – люди.
Подавляющее большинство ищет не там. А секрет прост и стар, и страстен, как Ницше: «Главное догнать в себе человека».
У осени каждый лист остров.
В одной из стран Африки организовали краткосрочные курсы по развитию совести у судей. Результат потряс африканскую общественность. Убиенные судьбой свадьбы справляют.

Все знают первую букву. А есть ли первое слово? Мама не слово, это имя, это зов, это звание такое высокое. С какой буквы оно начинается? Конечно, с первой буквы-Адама.
- А у ума оно есть?
- Да, у ума оно – сон.
- А у сна?
- Жизнь.
- А у осени?
- Листья.
- А у листьев?
- Земля.
- А у Земли?
- Люди.
- А у людей?
- Имя!
- А у песни?
- Голос.
- А у поэзии?
- Пальцы.
- А у пальцев?
- Сердце.

- А вторая буква этого слова какая?
- Дом.
- А третья?
- Родина.
- А четвёртая?
- Первая женщина Земли.
- А пятая?
- Свет имени.

Если бы у людей был алфавит слов, он начинался бы со слова «Адрес». У адреса, как у ладони, пять пальцев и сердце. И, как у всего земного, четыре стороны света. Первая сторона – имя, вторая – отчество, третья – фамилия, четвёртая – время.

- А у времени адрес есть?
- Есть, но сторон у него только три.
- Почему?
- Слушай.
Бежит человек от тигра и проваливается в глубокую яму. Летит, летит вниз, вдруг его цепляют за руки вековые корни, и он повисает между тигром и бездной. Когда страх уходит, открывает глаза и видит перед собой кустик земляники. Три выбора у человека: страшиться будущего, падать в прошлое или земляника.

Ленивые люди – математики, четыре стороны первого слова обозначают короткими именами: x, y, z, t. А сердце у них выглядит обыкновенным нулём.

О первом слове больше ни слова. Буду думать о втором. Я его знаю. А Вы не догадываетесь?
Все слова - братья по разуму. Слов изгоев нет. Если кто-то считает иначе, знайте: люди их сделали таковыми.
Третье слово – Вера. Оно настолько велико, что относится к разряду неопределяемых.
Четвёртое - из слёз, из траура, из боли. Я думаю, лишний раз произносить его не стоит.
Пятое – это то, из чего должны состоять все люди, но они с возрастом почему-то его теряют.
Шестое – Ева.
Седьмое – новогодняя ёлка.
Восьмое – самое удивительное слово – жизнь.
Девятое – отрава, не позволяющая людям искренне любить друг друга.
Десятое – это то, что Господь даёт избранным.
Одиннадцатое – сестра таланта.
Двенадцатое – обитель слов.
Тринадцатое – из двух прекрасных нот и бездны между ними.
Четырнадцатое – то, чего на Земле не бывает, но говорят об этом много.
Пятнадцатое – надежда, неопределяемое понятие.
Шестнадцатое – что-то помятое.
Семнадцатое – то, что люди пытаются хранить, но сохранить, увы, не могут.
Восемнадцатое – самое маленькое и самое важное слово на свете.
Девятнадцатое – то, на что люди любят ссылаться, но чего обнаружить опытным путём никому пока не удаётся.
Двадцатое – то, что нас создаёт, но у него это редко с кем получается.
Двадцать первое – то, чем мы безуспешно пытаемся над всеми возвысится, а оно нам боком выходит.
Двадцать второе – то, с чем не спорят.
Двадцать третье – хлеб, неопределяемое понятие.
Двадцать четвёртое – то, чего нет, а всем хочется им быть.
Двадцать пятое – слово, которому хочется подражать.
Двадцать шестое – то, с чего всё начинается.
Двадцать седьмое – достаточное количество сущего.
Двадцать восьмое – пломба от дантиста.
Двадцать девятое – вторая половина нас.
Тридцатое – женский коготок.
Тридцать первое – объективный максимум.
Тридцать второе – вторая половина великой ноты.
Тридцать третье – погоняло арбуза.

Только Родену Господь дал право заменить «я тебя люблю» на «я тебя леплю». В «леплю» страсти на порядок больше.

Звонок – звук зари, зоркий глаз перемен. Парты – пристань, мы корабли, перегруженные знаниями и эмоциями учителей, им кроме нас делиться не с кем. Якоря их улыбок ехидны и беспощадны. Но в паруса наших спин дуют южные ветра родительских уст.
Учителям я не по зубам, мной со второго сентября занимается директор.
- Ты откуда такая?
- Я?
- Ты – ты!
- Из двух нот «ля» и «до». Мама с папой в орфографии не петрили, вот и вышло: «ла – да».
- А у тебя как с орфографией?
- Не лады, «ля» путаю с «лю», «до» с «ди». Кричу: «Люди – Люди», а они не слышат. А Вы кто?
- Я директор Максим Максимович
- Давайте звать Вас коротко.
- Как?
- Квадратный Мак.
- Зови двухнотная.
Вот так познакомились. Он седой, строгий, и нос свой суёт во все дела. От этого на самом кончике образовалась мозоль. Он может носом открывать двери и выдергивать клочки старых объявлений. Переворачивать страницы журналов и дневников. Его любопытство страшнее любого оружия.
Я шла по коридору широкому, как проспект. Коридор кормит и поит, и учит заодно. Директор двигался навстречу, отрезая туалет, последнее убежище убогих..
- Ты кто такая, почему не на уроке?
- Я, кошка Лада, которая гуляет сама по себе.
- Ну, что я могу сказать на это?
- Скажите что – нибудь, сделайте милость.
- Брысь!
Пуговицы луж не переношу, предпочитаю молнии во всём. Они извилины земли и кардиограммы наших сердец.
- Лада, как с весной, сосульки поспели?
- Нормально, Максим Максимович, они сознались во всём. Слёз дня на два хватит.
- Тебе их жалко?
- Не Вам педагогам об этом печалиться. Вы не мела, не свеч не жалеете.
- Ладно, пойдём обедать.
- Я отдыхаю.
- От кого?

- От пищи и вообще.
- В столовой щи из кислой капусты.
- Капуста и аисты табу, соблюдайте диету, педагоги.
- Да, сложная штука жизнь, не завидую тебе.
- Жаловаться на жизнь нельзя. Не нравится, уходи.
- Откуда ты такая на мою голову?
- Из молний и Вам на пиджак одну не помешало бы повесить для куража.
- Хорошо, будет время, забегай, поболтаем.
Дня два была занята разборками с одноклассником. Он возле школы выследил мою маму и наябедничал:
- Ваша Лада подобрала подбитого голубя, обцеловала, как родного.
- Я рада за голубя и дочкой горжусь. Что ты хочешь, мальчик?
- Она всем объявила, что Вы его усыновите.
Это правда или врёт?
- Спасибо, заботливый, разберёмся.
Мама вынула душу из меня, я из одноклассника вытрясла потрохи.
На табло нет нулей, там один – один стоит. Ещё не вечер, будет и на моей улице праздник. Думаю директор соскучился, учителя все на одно лицо, я разнообразнее. Стучусь.
- Лада, у тебя какое – то дело ко мне?
- Нет, Вы приглашали, вот и пришла. Решила Вами заполнить паузу.
- Говори, двухнотная.
- Гравитация – родной язык тел, электричество – иностранный. Вам, как физику понятно?
- А магнетизм?
- Магия магнетизма присуща немногим.
- Инерция твоего инакомыслия просит ремня.
- Это что – то новенькое?
- Старо, как мир поворачивайся спиной.
- Не спешите, дайте справку, квадратный Мак.
- Какую?
- О том, что у Вас была?
- Зачем она тебе?
- Ваши справки учителя в тонусе держат.
- У тебя сила воли есть, окаянная?
- Сила есть, сами знаете и воли с лихвой, но однополость этих слов на союз не тянет.
- Брысь!
- Мяу!

На американских пляжах во время шторма вывешивают красные флаги. Жаль, маршал Жуков красоты такой не лицезрел.
Моё окно в вечернем тексте окон – точка. Утро начинает с красной строки.
Это свет или пожар?

Россия всю свою историю от мозгов исцелялась. Что она только с ними не вытворяла, а как до ливерной колбаски доигралась, так на зад повернула. А их там нет.
Судя по взяткам, любимая игра моих соотечественников – карты. Казино в зонах. В школах шахматы спешно вводят. А из шахмат Гарри Каспаровы вырастают.
Ночью фонтаны – обыкновенные лужи. Возвышает утро. С неба, правда, неприглядно смотрится, но людям нравится. К фонтанам хожу в дождь. Уравновешивает.
В юности, сгорая от неудач в любви, старикам завидовал на лавочках. Горю по-прежнему, а завидовать некому.
Законы к чиновникам так близки, что народ их за дорогое нижнее бельё принимает.
Сексуальность конфет в фантиках очевидна.

У нас на Урале все вечера синие.
Ум у будущего, память у прошлого, настоящее тесно и нище.
Внутривенно религия хороша, внутримышечно миру необходимо что-то иное.
Второе пришествие капитализма в Россию ознаменовалось ростом парикмахерских и аптек.
Если государство – человек, то власть - волосы на его голове, сбрил и порядок.
В вопросах - вера в ответ, в ответах - вето на вопрос.
Государственный стег символизирует красно-белую страну на фоне синей власти.

Входишь в зал, а там глаза голые…
Когда есть нежность, остальное не важно.
Вечер как маленькая вечность.
А ты пальцами пошали, как будто что-то солишь…
Глобус всегда гол.
В один из городов России поступили в продажу удивительные перстни на левые безымянные пальцы. Имея такой на руках, можно не задумываться о твёрдых и мягких

Она вышла из возраста встреч, и цветы на клумбах благодарно кланялись ей за это.
И посуда из-под неё задумчива, и глоток глубже. Ночная вода - ведунья.
Сестра у Чарли Чаплина и у Ахматовой одна – Эйфелева башня.
С будущим у всего не ахти, лишь любви успех гарантирован.
Ленин с портретов в барственных кабинетах на такое нагляделся, что не выдержал и сбежал.
Календарный месяц схож с человеком конечностями. Первые две недели – ноги, вторые – руки. Как первыми походишь, так во вторые и получишь.
У женщин есть алиби в любви!

Через час уже зима…Я её переживаю, как страшный сон. Холодно, тоскливо. Но-я-бр-бр. Нет, не ноябрь, это телефон «бр-бр».
- Здравствуй, завтра декабрь.
- Догадываюсь. Мы уже на ты?
- Нет, я Вам валенки купил.
- Разве Вы знаете мой размер?
- Нет, не знаю. Но, они розовые эти валенки.
- Им что размер не важен?
- Как оказывается, нет. Они по ногам изголодались очень-очень.
- Господи, как это мило «Голодные валенки».
- Им без ног голо.
- Я Вам что-то должна за них?
- Да, но не сейчас.
- И какая цена у розовых валенок?
- Вы мне их вернёте, как только растает снег.
- Весело у Вас выходит, валенки на сезон, а дальше, что зимы не будет никогда?
- Будет у кого-то, но не у меня. Валенки после Вас станут весной.

Вот и декабрь, но без бр-бр. В моей сумочке маленькие розовые валенки, под пальцы рук. Ими могу набрать номер его телефона «бр-бр».
- У Вас есть розовые рукавички?
- Они Вам зачем?
- У меня щёки закоченели.
Когда дочки увидели валенки, они им не удивились, как-будто знали, что те затаились в моей сумочке. Девочки не мучили меня взрослыми вопросами: «Кто подарил?» и «Зачем они мне?»
- Мамочка, а розовые валенки из чего?
- Из восторгов первого снега?
- Тот восторг холодный?
- Он весёлый и пушистый-пушистый.
- Как Пушкин?
- Да.

Весь декабрь каждый вечер начинался с разговоров о розовых валенках.
- Мама, все валенки близняшки?
- Розовые даже больше, они со щёк Снегурочки явились к нам.
- А что на щеках осталось?
- Веснушки, девочки, там веснушки.
- Мама, а у валенок в сумочке всегда сумерки?
- У розовых валенок совсем нет сумерек, за закатом сразу восход начинается.
- Мамочка, а почему у них нет подошв?
- Потому, что за ними сам снег скрипит.
- За оба?
- Да, за оба и за облака заодно.
- Мама, как спят розовые валенки?
- В обнимку.
- Оба?
- Оба и нимб над ними.
- Он их небо?
- Обруч.
- А что это такое?
- Обручальное кольцо.
- Мамочка, им по ночам скучно в твоей сумочке?
- И что Вы предлагаете?
- Отпускать их гулять по балкону.
- Давайте, чья сегодня очередь?

Под занавес декабрь затрещал. Балкон несколько дней не открывали, на окнах резвились узоры. Мне стало вдруг так тоскливо, так не по себе. Девочки спали. Я завернулась в одеяло, открыла дверь на балкон. Валенок не было. На снегу остались розовые следы, как поцелуи рябин.
Пришла пора девочек будить, я не знала, как сказать, что наши валенки ушли. И вдруг знакомое «бр-бр».
- У Вас валенки не пропадали?
- А Вы откуда знаете?
- Знаю, поцелуи на снегу остались?
- Да, да весь балкон губами изхожен.
- Не переживайте, завтра Новый год, их белые вороны взяли пофасонить.
- А что девочкам сказать?
- Пусть ждут, вороны валенки вернут в Новый год с подарками для Ваших дочек.
- А Вы кто?
- Разве я Вам не говорил?
- Нет.
- Я Ваш дед Мороз.
- Ой.

Дочь Дантеса сошла с ума, узнав, что отец - убийца Пушкина.
Нам бы на Курилы сомалийских пиратов заманить. Мы бы, япона-мать, много кому чего показали.

«Сравните здания судов и детских садов. Моя работа».
Маркиз де Сад
Для того чтобы ездить по дорогам, сдают на права. Почему культурой и образованием без всяких прав рулят? Где ГИБДД?
Луна - домашнее животное.
Если на обложках школьных тетрадок печатать не таблицу умножения, а таблицу деления, справедливость возрастёт, жлобства поубавится, а с тетрадками ничего не случится.

Если бы армиями мира руководили беременные женщины, войн бы не было никогда.
Да, воруют, но тапки из квартир не выносят, значит, до черты ещё не дошли.
Без негров нам Америки не догнать - однообразие губит.
Кто видел дождь без луж, текст без клякс, жизнь без слёз?
Голове желаний не удержать, сердце к земле ближе.

Оказывается, листья по осени не опадают, они дорастают до земли и там остаются.
Если бы дали возможность выбирать страну, я бы выбрал полдень.
Если бы предоставили выбор обличья, я бы стал ветром.
Сегодня за пятна на солнце в ответе я!

- Я люблю своих учителей.
- И в чём эта любовь проявляется?
- На похороны к ним хожу.
У правды нет слов, она из слёз.
Долготой люди помечены, а широтой нет. Места у всех есть, а вот ряд редко у кого указан.
Мужики чаще не баб, а ложку обыкновенную целуют, а потом облизывают. Когда проводят на приём к большому начальству через кучу дверей и охраны, всегда такое чувство, что в бункер к Гитлеру спускаюсь.

Жаль, не всякое вещество, серея от несовершенства, мозгами становятся.
Просто поздно. Девушка на балконе сама с собой вальс танцует.
Некоторые полагают, что проблемы в головах. Не совсем так. Когда брюки стали двуполы, ослабли браки.
В земле столько мозгов зарыто.
Если начальники начнут писать доклады сами, люди воровать перестанут.

Я маленькая девочка. Зовут Ева. Ум едва-едва проклюнулся. Недавно поняла, взрослые отличаются от детей. У них деньги. Они ими озабочены больше, чем нами. Мы сами по себе, без денег, они с деньгами и без нас. Мультфильмы хоть и муть, но подвиг соприкосновения с нами. Рост делу не помеха, как и худоба. Школа - сплошное издевательство. Скажем, люблю читать, но не в то время, когда им хочется. У нас во времени сдвиг по фазе. Фаза - любимое словцо отца. Он им, как перцем, в любое блюдо с перебором. Мама фыркает, мне такой факт не дозволен. Фартук, и к раковине исполнять семейный долг. Дурость, семья не в этом. По вечерам родители загоняют в кровать, как в клетку зоопарка, и начинают вести взрослую жизнь. Не завидую, каждый раз одно и то же. Однообразие и занудство, две брови на серьёзных лицах взрослых особей. Учат все кому не лень: от училки «дети, закройте форточки» до соседки, которая почти не ходит, но знает, как.
- Взрослые, дайте вздохнуть.
Молчу, молчу, конечно мечтаю. Метры детской жизни помечены минами и ловушками взрослых, в которые они чаще всего сами и попадают, несмотря на усы, бороды и боевую раскраску щёк. Вот, говорят, дети любят рисовать. Во-первых, заставляют, во-вторых, кого-кого, а взрослых от бумаг за уши не оттянуть. Порой кажется, Сальвадор Дали в сравнении с ними просто душка. Все с высшим образованием дураки. Это одно из моих тонких наблюдений.
- Не жуй громко, замуж не возьмут.
- Мама, подслушивать нехорошо.
- Локти со стола убери, сколько раз говорить.
- Локти не мусор, они вещь неловкая, а тут на виду.
- Отправляйся в угол, знаешь, ты кто?
- Знаю, украшение многоугольников.
Взрослые загоняют в угол себя, а от скуки и нас заодно. Мне что? Я Ева. У ребра самим Господом завещано стоять. А мой Адам пока в аду. Вот подрасту, узнает, что такое рай на пару с Евой.
Вчера наша «Закройте форточку» отчудила. Собрала тетрадки и уткнулась. Думали, одумается, подождали немного и приступили к делам насущным. К концу урока её совесть заела. Завертелась на стуле и давай орать:
- Итак, пишем тему, а заодно и форточки закройте. «Устаревшие
суффиксы».
Звонок. Он всегда за нас. Не успела точкой ткнуть, а он тут как тут. А надумала на этом уроке вот что. Подруг должно быть семь, по дням недели. Мне пяти недостаёт. Вот и ссоримся по пятницам. Ревность в дружбе не драма, но -–но – но! Кстати, «но –но – но» - моё любимое словечко. Училке часто кажется, это эхо по классу прокатилось, она открывает фрамугу для потусторонних лиц. Эхо для уха, а если их четыре десятка, значит, это я!
- Девочка, покупай билет.
Банальная история по дороге от школы до дома:
- Тётенька, миленькая, нагнись.
- Говори, от салона секретов нет.
- Я Вас очень-очень прошу.
Когда кондуктор подносит пыльное ухо к моим губам, вешаю лапшу слоями:
- Знаете, у меня покупалка не выросла.
- Это ещё что такое?
- Покупательная способность. Женщина, не щипайте ребёнка, у меня
недовес.
- Что?
- Дефицит веса, понятно, гражданка, или справку показать?
Кондуктор понуро тащится в угол лапшу переваривать, я на сдачу показываю язык.
Транспорт – ерунда. Маму в школу вызывают. Вот кошмар так кошмар. Дело было так: я оборвала лепестки цветов на подоконнике во время контрольной. Ответы занудливы, вздорны: «да» и «нет». А цветы мне хором кивали: «Да – да, Да – да». Вот и оборвала, чтобы не подсказывали.
- Дети, закройте форточки. Ева, где цветы?
- У цветов осень, опадают бедняги.
- И потом, у тебя не детские ответы, завтра жду вместе с мамой.
- Нет – нет – нет!
- Ну, это слишком. Выйди из класса немедленно.
Вышла, разревелась от несправедливости. У нас и технички - педагоги - схватила одна и к директору приволокла.
- Вот, ревёт, успокоить не могу, как заведённая воет.
- Ева, прекрати и ответь, в чём причина?
- Переведите на класс выше.
- Ты что, программу освоила?
- Да – да – да.
- Откуда уверенность?
- Не уверена, учительница сказала, что ответы мои
взрослые.
- Ты не списала, случайно?
- Нет – нет – нет.
- И никто не подсказывал?
- Плагиат не мой путь.
- Да?
- Что – что?
- Да – да – да, говорю, иди, подумаю.
Вот и пойми, думают или маму вызывают. Сдвиг по фазе какой-то. А у директора короткое замыкание. Хорошо, что короткое, а то бы так и дадакал до пенсии.
- Мама, мамочка, меня перевели в следующий класс.
- Они что с ума сдвинулись?
- Не знаю, мамочка, ты сможешь завтра убедиться в этом сама.

Сон – свет, но оттуда.
Воробьи - врата в рай.
Утро прямо, день в изгибах, вечер округл, ночь - кружевница.
От шёпота в некоторых треугольниках углов не хватает.
У женщин ресницы служат термометрами, они ими ищут тепло, излучаемое любовью.
- Достань ностальгию из холодильника.
- Зачем?
- Весны захотелось.
В марте сосульки на метр, в январе – валенки да снега, деньги – это декабрь.

Ночное одиночество остановок общественного транспорта волнует больше, чем собственное.
Критиков в нашем государстве велят величать техниками по безопасности.
Соседи по воздуху, (я о насекомых), не только возмущают, но и возвышают нас в собственных глазах.
В тамбурах электричек на всех дверях выведено: «Не прислоняться». У меня от неприслонений тело ломит.
Я не согласен с тем, что «танго» произошло от латинского «tangere» - касаться. Оно от тайны Рахманинова, он в Пьяццолу вдохнул это чудо!

В прежние времена самолёты усы носили, умели ими вертеть. У нынешних усов нет, они ноздрями воздух буравят.
Если бы я был водой, в фонтаны бы не пошёл и бассейном быть постыдился. Если бы я был водой, Вы бы все у меня под зонтами ходили.
А, если бы я был медью, в трубы бы не дул, и тазом медным не маячил. Если бы я был медью, Вы бы все у меня в резиновых перчатках щеголяли.
Если бы я был огнём, в фонари бы не подался и кухонной плитой быть поостерёгся. Если бы я был огнём, Вы бы все вокруг меня хороводы водили.
Спасибо, солнце, день состоялся!