Спаси Бог, Спасибо, Санкт-Петербург одного корня –СПБ.

Люди впали в детство и даже хуже. Куда хуже? Они не дети– игрушки. Их заводят, они квакают, прыгают и ржут. Их бы в магазины на полки, на витрины в ломбарды. Не берут, настоящие игрушки пахнут не так.

Спрячу голос в плечи

И плачу

Становится легче,

А иначе…

С теми я

С кем тень,

Дом во времени –

Мой день.

Срок – север,

Юг наг,

Не верю я

В шум бумаг.

Души шепотом

Штопают,

Что потом?

День по опыту –

Мой дом.

От ладоней до листа

Вертит руку крик листа,

С ума сходит осень вся:

И ресницы, и уста,

Пешеходы все подряд

Верят в стих творения.

Осень, листьев святопад

Падшие мгновения.

Надо, надо! Надо жить,

Зажав в зубах последний гвоздь ботинка.

Может хлеба свежего купить,

Взять на руки ломтик апельсинки?

Отжать воды у рукава,

Закусить травой грустинкой.

Какие у меня права,

На этот ломтик апельсинки?

Посидим

Рука об руку,

Таким, как мы

Хватает облака…

Полистаем календарь,

Праздники отметим:

Облако подарок нам,

Звёзды нашим детям!

Похлебаем вместе суп,

Вымоем посуду,

Ты на облаке побудь,

И я с тобой побуду.

Животные в нашем зоопарке содержатся в клетках.

 Режим строгий–все поголовно с утра до вечера доказывают,

что  не верблюды. Что касается верблюдов–им  этого не дано.

Думать надо было, прежде чем рождаться.

Не напрягаю ум,

Не бегу от лени,

Знаю, на небе лун,

Как на земле коленей.

Луна глаза слепит,

Колена колют,

Когда на луне лето,

В глазах холод.

Не отлыниваю от лун,

От колен колко.

Зачем человеку ум,

Тем более столько?

Тут ветры все до одного твердят:

«Потом, потом, потом…»

Ты слышишь, как шумят

Соседи на шестом?

Как вёсны негодуют,

Им век тут куковать,

Не знают, под кровать какую

Простынь подобрать?

Тут вечер через год,

И вечность через два,

Ты слышишь, как поёт

За окнами зима?

Ты знаешь, как соседи

Зовут нас за глаза?

Давай в весну уедем

Пешком по проводам!

Сотру мёд с уст,

Встану во весь рост,

Об облако потрусь

И пусть…

Пусть перо гуся,

Пусть ребро Адама,

Пусть Россия вся

Встанет прямо – прямо…

В эту пору

Мы с ней пара:

 Я сапог левый,

Она сапог правый.

Человечество остыло

До тридцати шести,

Нет у человечества силы

Заново всё пройти:

От первобытной общины

До капиталистического строя.

 И бабы человеческие, мужчины

Потеряли много крови.

Стало человечеству тесно,

Не спит человечество вместе

Человечеству неинтересна

Природы интимная песня.

И про себя она поёт, и вслух

И во все режимы

Браки  букв

Нерасторжимы!

Добра и зла на свете поровну.

Очередь законопослушна.

Одним по жизни не хватает золота,

Другим-стихов поэта Пушкина.

То серпом ударит, то молотом

По голове в переулке сонном.

Для одних молчание-золото,

Для других оно икона.

Опять год изрядно врёт: ян-враль,

Фе-враль. Дальше нормально:март весны-старший брат.

Сентябрь–школоты табор. Ноябрь-ноги: ими год уходит.

Не настенный он, нет, не настенный,

 И не перекидной.

Он коленопреклоненный, он немой.

Колен разбитый дар,

Ему имя Календарь!

Тут где-то у вас в снегах венчанные списки влюблённых.

                                                                                    ЗАГС

Снега срок–не порог,

Снега явь–я не прав,

Снега хруст–не грусть,

Снега скрип–не крик,

Снега тень–наш день,

Снега сны… и нет весны.

У тени, как и у всего на земле два пола. Когда полы сливаются в поцелуе, рождается полдень.

 У всех есть тень. Не грешен тенью поцелуй. Целуйтесь почаще, люди, и  полдень не уйдёт с Ваших уст!

Завтра–зеркало, настоящее глядится в него глядится и никак насмотреться не может.

- Анна Андреевна, откуда пятна на солнце?

- Господи, опять кто-то в вечность плевался.

В сорок первом Цветаева спросила Ахматову, что та делала с четырнадцатого года по сороковой-со  снегами переписывалась, Марина, со  снегами.

Цветы Ахматова поливала молча, боялась проговориться, что Марины Ивановны давно нет на этом свете.

- Поэт с большой буквы–молодой Маяковский.

- А Блок?

- Он не из букв.

- А Ахматова?

- Она из первых трёх больших, а всего в ней их семь, как дней, как нот…

Не бывает проблем без пробелов,

Прошлого, увы, не воскресить.

Падает снег белый-белый…

 Им бы милостыню попросить.

Не бывает проблем без пробелов,

Только бесполезное красиво.

Падает снег, белый-белый…

Но в паузах он счастливый.

Вторая рука–вторник.

Вторая не повтор–подвиг.

Вторая не тыл-топор острый.

Первой любил, второй добываю воздух.

Как немного подрасту,

Выйду замуж за весну.

Мне она за это

Подарит много лета.

А если хорошо попросит,

Внук у нас родится-осень…

Дальше знаешь ты сама:

За грехи придёт зима.

Как немного поумнею

В сердцах у вас весну посею!

Одиночества дочь–точка. Как потянет воздухом подышать, поднимется точка на цыпочки, и не птица ещё, но и от одиночества оторвалась. Точки на полях запятыми зовут. Одиночеством запятнаны, от этого просто так не отмыться, сколько времени понадобится, одному Богу известно.Была точка дочкой одиночества, если бы не цыпочки, если бы не цыпочки…

Без помех-таков удел.

Впустили всех, а выход где?

 А выход–вдох,

А выдох–ход.

Считай до трёх,

И вот итог:

Впустили всех,

Надули шар,

Земля–успех,

И небо–в дар!

Без помех, таков закон.

Впустили всех! И в явь, и в сон.

А выход? В будни, в будни, в будни…

 И вот один выходит в люди.

«Кто таков?» - гудит вопрос.

Это Де-душ-ка Мороз!

Одна ласточка  весны не делает. Весна дитя двух. Мама–ласточка, папа–скворец. Без папы не только весне плохо. У лета без папы, как не обидно, что ни плод–сплошное повидло.

Одна ласточка  весны не делает и не надо, не надо, не надо… Ждите папу!!!

У России-Москва правое око, Петербург-левый глаз. Каким посмотрит, таков и быт. На глаза рылом не вышел, прописан на одном из плеч Урала. Короче, час от часу не легче. По ночам кто-то шепчет: «Ещё не вечер, ещё не вечер». А так: потом бит, слезой подсвечен, время суток–ещё не вечер.