Она любила листья: в книгах, в тетрадках, на деревьях. Умерла первого сентября, как подобает настоящим учителям. С тех пор прошло много-много лет. Меня порой тянет зайти в ее школу. Хотя понимаю: со школой что-то случилось. Но все-таки собралась и подошла. Был поздний вечер, детских голосов не слышно. Двери оказались на замке. Но из раскрытых окон учительской раздавался веселый звон чашек и непривычных слов:
- Слава Богу, что еще чай с мелом пить дозволяют. Вкусно, привычно, и зубам на пользу.
- А я не понимаю, там же химия сплошная.
- Ну что Вы, очень удобно, на помаду денег не надо.
- Действительно, мел на все случаи жизни. И руки мыть, и кастрюли чистить…
- Чем завтра на доске писать станем?
- А зачем писать, читать мало кто может? Так, нужные слова узнают, не больше.
- Действительно, чего переживать, давайте лучше нутро пополощем. Для нас чай с мелом – манна небесная.
- Прежде, школы кусковым снабжали, отрывались в те времена по полной. Этот тает, а толку нет.
- Ой, девки, на пенсии и этого мела не погрызешь.
- Слушайте, бабы, а где наш директор мел тырит?
Оглохла я под теми окнами от стыда. Мама опять вспомнилась.
- Как умру, музыку не заказывай. Боюсь с собой унести. Живым музыка важнее.
- От них не убудет, мама.
- А вдруг кому-то не хватит ноты до человека.
- Какие ноты, мама, с мелом беда.
Оглохнуть оглохла, а самое важное услышать из окон учительской довелось.
- Цветные мелки родители покупают радугу рисовать, а Вы, бесстыжие, с ними чай пьете.
- Действительно, девки, вроде как от детской радуги откусываем.

Зависть - это забота о себе.

Чтобы стать похожей на дождь, необходимо призадуматься, прижаться к стеклу на рассвете, смешаться с уходом сумерек…
И там, за окном, что-то сжалится над тобой, а ты упадешь на темный край рукава.
Пришла пора уходить, надо мной перестали смеяться даже исподтишка. У меня одна дорога от полуторки до школы и обратно. Глаза истосковались по слезе, но жизнь оказалась длиннее…
В двери тарабанят. Зачем мне их подарки, подавлюсь и только.
Сегодня утром вошла в класс, смотрю, шторина провисла. Поставила табурет на подоконник и полезла исправлять.
Очнулась на полу, вокруг мои второклашки воют хором. А я лежала и шептала им, как важно быть похожими на дождь. Они вняли моим словам и осыпали теплом своих слез.
У глупости нет затылка, мой, после падения ломит, значит, с ума еще не сошла. Ум не поезд, остановок не терпит.
День сегодня не задался. Директриса вызвала на ковер:
- Откуда у Вас этот орден?
- Это не мой орден.
- Чей, позвольте спросить?
- Мужа.
- Разве у Вас был муж?
- Был.
- Почему я не видела его рядом с Вами?
Хотелось ей посоветовать перевернуться на другой бок. Но Бог – это тот берег, до которого не каждому суждено дотянуться.

Я родилась в солнечной Башкирии в городе Бирске, что стоит на реке Белой.
Детство и юность прошло на берегах кристально чистого озера Шамсутдин.
Последние 25 лет живу с семьей у озера Смолино, которое находится в Ленинском районе города Челябинска.
Работаю в библиотеке им. Д.Н. Мамина - Сибиряка гл. библиографом.

Стихи начала писать еще в Башкирии, затем не писала 20 лет. В Челябинске начала писать снова в 2005 году. Рассказы пишу совсем недавно: года два. Занимаюсь в областном литературном клубе «Светунец». Принимала участие в конкурсе «Прекрасен наш Союз». В 2009 мне было присуждена высшая оценка Гран-при в номинациях: поэзия и проза.
Мои стихи были напечатаны:
Монина И. Стихи.//Светунец: поэт. сборник обл. лит. клуба «Светунец.- Челябинск, 2008.- С.88.
Монина И. Стихи //Вольные голоса: сб. стихов и рассказов юж. урал. литераторов.- Челябинск, 2008
Монина И. Стихи // В железной реальности века: стихи и проза писателей Южного Урала /сост. и ред. А.К. Белозерцев.- Челябинск, 2008.- С. 417.

Тел. 256-54-81 раб.
Моб. 8 963 08 68 488

Зачем паспорта, если у каждого есть сердце?

Если есть на свете белые вороны, почему не может быть белых ёжиков? Однажды он вкатился в мой кабинет.
- Дома жить невозможно.
- Почему, малыш?
- Бабушка – бывшая учительница.
- И это все твои проблемы?
- Нет, еще есть родители.
- Они тоже учителя?
- Хуже.
- Что может быть хуже, малыш?
- Вечером я слышал, как мама по телефону выговорила нашей училке:
- Мой ребенок на уроках ничего не делает.
- Как, совсем?
- Он там летает.
- Накажем.
- Лучше разучите его летать.
Я не спал всю ночь и думал, пусть накажут, но я не хочу не летать.
- Ну, ты же ёжик?
- Я белый, как облако, а облака летают.
- Хорошо, Ёжик, катись в свой класс, я подумаю.
- А разве Вы умеете думать?
Возможно, когда-то умел, но это было так давно. В детсаду во время сончаса я диктовал красивые сны по заказам. Меня за это ставили в холодный угол, и, видно, там мой ум охладел к полетам. В школе из него выковали квадратик. В институте в нем просверлили дырочку и по окончании повесили на грудь.
С тех пор думать не положено, у меня высшее образование.
Я вызвал в кабинет учительницу Ёжика:
- Знаете, Наталья Павловна…
- Я все знаю!
Ёжика подстригли под колобка, а он не летает, его обязательно кто-то съест.

Путь 23. Платформа 1
Губы, мои глупые губы, не трубите отбой. Со "стороны Земли облака к Богу ближе. Мой первый, мой единственный мальчик подарит Вам дождь. Погодите, не уходите, губы. Доктор, развяжите руки, я ещё успею трубы губ разгладить до улыбки.

Путь 22. Платформа 2
Койка свободна. Всё равно, с какой ноги вставать, главное — понять, какая из рук тебя выбирает. Понять и запомнить. И день рисовать этой рукой.
Сомкнувшись, любим.
Слова — черта,
А мы, губы
Единого рта,
И не расстаться,
И далеки,
Мы, как пальцы
Одной руки.
Нет, не остыли,
Так повелось,
Мы, как крылья,
И вместе, и врозь!

Наш человек …настрадамус, видать, до упора. А вдруг получится? И снова солнце в лужах, а не рыбий жир в карманах. Нет, не буду нажимать…просто есть такая кнопка - и все…пусть будет.
В троллейбусе сонно, только шарят по карманам «Bee line» и «Теле2».
«Деда, а как сделать радугу?» – с этим вопросом поднимается по ступенькам малыш лет четырех. Солидный «деда» что-то объясняет, рассказывает о свете и воде. Мальчишка поднимает глаза и радостно сообщает всему салону: «А я – Олежка-солнышко! Так мама говорит. Она же не обманывает?» Помолчав, уже, видимо, поразившись открывшейся перспективе, добавляет: «Захочу – и включу!"

Обвожу себя вокруг пальца и понимаю, что человечество - это сон, а сны сбываются.

Путь 24. Платформа 1
Знать бы только адреса
И свиданий трепетных маршрут,
И распустят пальцы паруса,
И ладоней лодки уплывут.

Путь 23. Платформа 2
Когда я была, ко мне подходили собаки, усаживались рядом. Я им всё про себя рассказывала. Они слушали, верили и не перебивали. Моя луна не с той стороны, и мой Коктебель отошёл другому государству. Перо Крыма скрипит там. А тут все доктора-дятлы, облысели, думали, будут ближе к Богу. Ошибаетесь, господа, он не там.

Путь 26. Платформа 1
У нас все зеркала в плесени. Ловлю отражение в бульонах, пугаюсь, неистово выхлёбываю, чтобы никто не заметил этого безобразия.

Путь 25. Платформа 2
Ну, что ты, что ты... Всё вернётся: И домик ноты В каплях солнца. И крошки крика, И ветры с пальцев, Они привыкнут И станут танцем.

Путь 25. Платформа 1
Весной нас усиленно колют. Она настырно, нетерпеливо лезет во все щели и чешется. Мы берёзы. Люди, приходите за соком, с солнцем, зажатым в губах.

Путь 24. Платформа 2
Ползу за счастьем слов: «Наш фирменный прибывает на первый путь». Путь, как любовь, бывает только первым. На второй лезут под вагонами, гнут колени, мажут лбы мазутом. Доктор, не забудьте, в каталоге растений я подснежник.

Пальцы – пчелы, собирающие нектар с цветов тела возлюбленной. Медовый вкус их подушечек питает уста божественным ароматом слов.

Путь 27. Платформа 2
Одиночество — это когда нужен кто-то один-единственный на свете. Я одинока. У моего суженого имя — сон.

Путь 27. Платформа 1
Нельзя с себя соскабливать людей. Боюсь мыться: на мне столько прикосновений.

Путь 26. Платформа 2
Глаза изголодались. Стены для рук. Горизонт — углы. Кровати подкованы на все копыта, а толка нет. Езде не обучены. В нашей конюшне конопля не растёт.

Путь 29. Платформа 2
Родилась соринкой в собственном глазу. Губы вокзалами вскормлены.

Путь 29. Платформа 1
Необходимость недостатков очевидна.

Путь 28. Платформа 2
Горизонт изобрёл колесо, треугольник женщины. Во мне много подъездных кошек. Доктор думает, я оцарапана жизнью.

Путь 28. Платформа 1
Ни грудью, ни плечом, лицом
Начаться,
Прижиться к банке огурцом
И не огорчаться,
Чесноком пропахнуть, луком
Огуречиться,
Ах, какая это скука —
Человечество!

В издательстве Игоря Розина вышла книга "Вечерние ворчания".
Заходите, подарю.

Путь 33. Платформа 1
Солнце, проходящее сквозь пальцы, очеловечивается?

Путь 32. Платформа 2
На груди два голых ордена, две вмятины тоски, два полнолуния колен.

Путь 32. Платформа 1
Наш санитар стесняется одетых женщин. Он долгое время работал в бане, не в своём отделении. Жалко парня, пропадёт.

Путь 31. Платформа 2
Средневековье. Казнён Саддам Хусейн. Пиночет с Милошевичем сбежали. Смерти соревнуются.

Путь 31. Платформа 1
Вас не смущает запах Земли?

Путь 30. Платформа 2
Она решила выйти замуж за солнечного зайчика. Он метался по стене и всё таки попал в свидетельство о браке. Когда она торжественно захлопнула документ, солнечный зайчик выскользнул наружу. Она заплакала и попала к нам.

Путь 34. Платформа 1
Когда стану камнем, дороги натянут чёрные колготки, а деревья уволятся в туман.

Путь 33. Платформа 2
Зрение и слух отравлены, в эти двери входить не стоит. В трёхмерном пять чувств — роскошь. Современный театр, основанный на живописи и слове, изжил себя. В театр будущего станут приходить с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Заговорят пальцы, уста вернутся в мелодии вкуса, носы обретут ароматы рая. Нынешние театры переполнены печалью прошлого и пафосом будущего.

Путь 36. Платформа 2
В каталог растений попросилась подснежником.

Путь 36. Платформа 1
Одиночество — человеческая зараза.

Путь 35. Платформа 2
Любовь приходит к тем, у кого трещина на сердце. И жизнь, зарождалась в трещинах. Человечество вышло, а раны остались…

Путь 35. Платформа 1
В конце предложений хочется не точки ставить, а звёзды, квадраты, кресты…

Путь 34. Платформа 2
У брюха нет множественного числа. Поэтому, если один камень греет брюхо на солнце, другие в это время мёрзнут.

Зонтик сказал свое «не хочу» и сломался. «Япония…обнадежила понапрасну и скукожилась…как там?…и летели наземь самураи…вот-вот… А Курил им не видать, как этого зонтика…тьфу! Уже и сигареты мокрые. Куда теперь его?»
Плавная дуга – есть контакт! – угодил в центр мусорного бака. «Штандарт поверженного врага»…- запахло парадом Победы. «Если попробовать когда-нибудь записать скачки ассоциаций, что из этого получится? Кардиограмма?
Мокрый филолог получится…зачем зонтик выбросил, лишенец?»
Когда я подошел к остановке, в ботинках хлюпало, а куртку можно было отправлять в Фукуяму. Под навес меня, конечно (на то она, остановка, и конечная), «не пустили», приткнулся к желтой стене киоска. В ожидании троллейбуса изучаю щербинки да царапинки – черное на желтом, как у Блока, - красиво. А это что?

Путь 38. Платформа 2
У новенькой глаза сбежали. Ищем всей палатой. Мне кажется, они не вернутся. Не следовало её привязывать к кровати. Мы виноваты, не успели обучить премудростям.

Путь 38. Платформа 1
На циферблатах цифры целуются, а мы завидуем и римским, и арабским.

Путь 37. Платформа 2
Жизнь начинается с детских вопросов. Со временем они теряют в росте, в весе, становятся взрослыми. Каждому находят пару — ответ. У взрослых вопросов счастливые браки.

Путь 37. Платформа 1
Ветер тоску за собой таскает, а нам и без него тошно. Сквозняка бы!