ГЕНИАЛЬНОСТЬ МОЦАРТА

Уже в возрасте 3-х лет Моцарт подбирал на клавесине терции и сексты. В 4 года написал свой 1-й концерт для клавесина, причем такой сложный, что вряд ли кто из тогдашних европейских виртуозов мог бы его исполнить. /В 4-летнем возрасте Моцарт с ходу запоминал маленькие музыкальные пьесы, которые исполняла его старшая сестра, и воспроизводил их на клавесине (он обладал феноменальным музыкальным слухом и памятью)./ В 5 лет начал сочинять несложные менуэты. К 6 годам юный Моцарт уже прекрасно играл на клавесине, органе и скрипке, исполняя сложнейшие произведения. /Родителям часто приходилось уговаривать Вольфганга умерить объем своих занятий музыкальными упражнениями, чтобы он не переутомился./ Его феноменальная природная музыкальность привела отца – Леопольда Моцарта – к мысли попытать счастья в организации концертных выступлений сына (его собственная служба концертмейстером при дворе престарелого зальцбургского архиепископа была скучна, средств к существованию давала немного, и, по убеждению отца, столь одаренный ребенок, каким проявил себя маленький Вольфганг, заслуживал иной доли, чем идти по отцовским стопам). И с 6-летнего возраста под непосредственным руководством (“продюсерством”) отца юный музыкант в дуэте со своей 11-летней сестрой Анной-Марией начал длившуюся в общей сложности 10 лет триумфальную концертную деятельность по всей Европе (Германия, Франция, Великобритания, Италия, Швейцария, Нидерланды, Австрия), с каждым новым выступлением приобретая все более громкую славу музыкального чудо-ребенка (вундеркинда).

Примечание. Концерты маленького Моцарта, которые он давал вместе со своей старшей сестрой Анной-Марией, проходили с ошеломляющим успехом, неизменно вызывая у публики бурю восторга, удивления и восхищения (чудо-детей буквально осыпaли подарками). Концертная программа поражала своим разнообразием и трудностью.

А она все не решается, все никак не наступает, эта весна...

 грустные деревья , грустное небо ...

И летят, кружатся, парят , несутся белые хлопья, 

танцуют с ветром ....

и даже коты не орут , как обычно , под окнами --тихо сидят -   им зябко , холодно ,

 грустно глядят .

И  Дрим-флеш на Арбате - обычно он мне поднимает тонус и заряжает позитивом надолго-

в этот раз не принес своей вдохновляющей радости.

чашка с зеленым чаем , плед, Моцарт ...

Рысь замерзла и  забралась в нору, свернулась клубком ...

Жила-была Гитара…

Она была совсем простой, без украшений на корпусе и даже без некоторых струн. И только закругленная головка и красивой формы подставка говорили о том, что ей было много лет. Сколько – она не знала и сама. Знала она только то, что многое приходилось ей видать на своем веку.

Никто не обращал на нее внимания… Лежа на полке в сарае, она предавалась воспоминаниям, - это единственное, что ей можно было сделать в таком положении. Ей было что вспомнить… Как и всем, кого забыли. Воспоминания проходили чередой – то смутные, то яркие…

Она помнила момент, когда осознала себя. Тогда, только вышедшая из рук мастера, она задрожала, когда к ней притронулись руки Человека… Она ответила на прикосновение, как отвечают на первый поцелуй – нежно и трепетно зазвучали ее струны.

Сколько путешествий было тогда, сколько впечатлений и звуков! Неутомимый, ее хозяин давал концерты во всех городах. Его игру – их игру! – встречали овациями, и тогда Гитара дрожала, сама не зная, отчего: то ли оттого, что чувствовала восторг выступления, не сравнимый ни с чем, то ли от эха аплодисментов…

После концерта Хозяин клал ее в чехол, и они продолжали свое турне. Снова – концертные залы или парадные комнаты, пышные прически и яркие платья прекрасных дам, таких красивых и тонких…Она вспоминала о них в то время, пока хозяин путешествовал, и эти воспоминания придавали ее звучанию особый, утонченный звук. Она говорила о своих впечатлениях, говорила своим языком… и, как не странно, все, что она говорила, было понятно всем тем, кто приходил их слушать…

И тут случилось непоправимое. Однажды, долго прождав попутный экипаж в ветреную и холодную ночь, ее хозяин подхватил простуду. Он не придавал этому значение… Гитара была обеспокоена, и, как оказалось, совсем не зря. С этого момента и произошел поворот в ее судьбе.

Простая простуда перешла в неизлечимую болезнь со сложным названием, вердикт о которой произнес доктор, стоя у постели Хозяина, - окончательно и бесповоротно: ему осталось жить совсем недолго.

Гитара молчала. Ни звука не вылетело с ее струн, когда Хозяин достал ее их футляра и провел рукой – так нежно, как это умел делать только он. И заговорил с ней.

Хозяин знал, что жить ему оставалось недолго. Он прощался с ней, со своим лучшим другом, навсегда.

Она не отвечала. Она думала о том, что не сможет перенести его уход, она уйдет вслед за ним, не сможет иначе…

Он, зная ее характер, просил ее не делать этого, просил жить дальше, продолжать дело, начатое ими так давно.. Он уговаривал ее, как уговаривали бы самого близкого человека, которого заменила ему его верная Гитара.

В комнату вошел лучший друг Хозяина. Он не был музыкантом, но Гитара знала его как доброго и надежного человека. Именно ему передавал из рук в руки верную подругу Хозяин. И когда этот человек пришел за ней, Гитара уже знала, что Хозяина больше нет…

… Он был хорошим человеком, - лучший друг Хозяина. Он сделала все, чтобы исполнить его последнюю волю. Гитара молчала, лежа в футляре рядом с путешественником, слушала цокот копыт и стук колес. Когда-то – кажется, так давно! – этот перестук был для нее предчувствием концерта, предчувствием руки Хозяина, нежно касавшегося ее струн. Что же ждало ее теперь, она не знала, только молча вздыхала иногда – тоненько-тоненько отзывались ее струны в ответ дорожным звукам.

Но и самые недобрые ее предположения не могли бы предвидеть то, что ждало ее в конце пути. Узкая дорога пробегала через ночной лес, темный, дремучий. Пошел дождь, и мокрые ветви деревьев с неприятным скрежетом задевали верх экипажа. И вдруг раздались какие-то звуки, экипаж остановился. Гитара не могла видеть, что происходило, но вдруг ее чехол был открыт прямо на дороге. Сильные и неаккуратные руки вытряхнули ее на дождь, она сразу же промокла очень сильно. Она не понимала речь, но вся вздрогнула, когда руки, так грубо обошедшиеся с ней, подняли ее за гриф над головой разбойника, державшего ее. То, что это было именно нападение, гитара и не сомневалась, так же, как с ужасом поняла намерение этого человека разбить ее о придорожные камни. Она вздрогнула всем телом, струны, заглушенные руками, зазвучали в невнятной мольбе, но человек не слышал ее… И гитара сжалась в ожидании последнего удара, который оборвал бы ее жизнь…

Но, к счастью, ей повезло – больше, чем путешественникам этого экипажа, ограбленных и убитых ради денег, которые, как предполагали разбойники, они везут с собой... Словно сквозь сон, она услышала, как другой разбойник остановил руку державшего его, сказав, что эта игрушка пригодится им на досуге – будет чем побренчать под песни… С неохотой опустил руки разбойник, и все же послушался своего товарища. А гитара, уже не чаявшая остаться в этом мире, даже не заметила его грубых слов. Какое значение имеют слова лесного разбойника, если она все еще жива!...

И для не началась совсем другая жизнь. Вместо тонких пассажей и гармоний, от которых все в концертном зале превращались в слух, с утра до вечера бедная гитара терпела грубые, нестерпимо жесткие руки, которые не жалели ни ее, ни струны. О том, чтобы класть ее в футляр, не было и речи – закончив очередную попойку в своем логове – кабачке на окраине леса, разбойники как попало бросали ее на полку. А то и просто под стол. Лак ее потрескался от этого и от дождя, попавшего на нее в тот вечер, появились трещины в корпусе, исчез мягкий, приятный звук, сменившийся сиплыми аккордами... Гитара заболела, но лечить ее было некому – разбойникам было не до того, чтобы смотреть на ее состояние… В отчаянии она попробовала последний протест, и однажды, одна за одной, струны полопались. Разбойник взглянул не последнюю оставшуюся струну… выругался и пнул ее, еще больше повредив корпус. И однако, протест ее не прошел зря: старую на вид, бесструнную гитару отдали за бесценок цыганам.

И снова началась новая жизнь… Цыгане обращались с ней лучше, даже починили, как могли, треснувший корпус, поставили новые струны – правда, на свой лад, совсем не привычный гитаре. Жизнь у разбойников немало потрепала ее, голос, ранее певучий и нежный, не вернулся, струны позвякивали, и все же она была снова жива…

Гитара понемногу привыкла к новой жизни. Она была не так уж плоха, цыгане хорошо к ней относились, берегли… Все же с тоской вспоминала Гитара лучшие времена, концертные залы и своего хозяина. В своих снах он приходил к ней, нежно проводил рукой по струнам, грифу, корпусу… И струны мягко, - совсем как раньше – тихонько позванивали во сне… потому что это был всего лишь сон…

И снова ее судьбе угодно было перемениться, и снова это было вечером... Однажды услыхала она шум, совсем не похожий на обычное веселье цыган. Крики становились все громче. Было ясно, что за стенами кибитки что-то происходит. Стоило об этом подумать, как ее кибитка буквально рванула с места. От этого рывка гитара упала со свого места, очутившись в близости от полотняного выхода… Лошадь несла кибитку, и от тряски гитару все ближе толкало к выходу… пока на одном особо сильном толчке, совсем незаметная в темноте, она выпала на дорогу, - вернее, в чисто поле, по которому неслась удиравшая от врагов кибитка. Мимо прозвенели яростные копыта. Кто преследовал цыган – этого она никогда и не узнала. Она была одна, одна в чистом поле!...

Растерянная – в переносном и в буквальном смысле, гитара уже не ждала ничего хорошего... и просила небо о дожде, который прекратит ее мучения. Но, видно, звезда мастера, сделавшего ее, была счастливой, и ей снова улыбнулась удача. Проходивший по полю мальчик подобрал ее, осмотрел и принес домой, в свой дом. Крестьянин, в чей дом она попала, не умел играть, но не стал выбрасывать инструмент, рассмотрев красивые деревянные бока, головку и подставку. Гитару повесили на стену как украшение… Она пребывала там, пока не надоела, и тот же самый выросший мальчишка отнес ее в лавку старьевщика, как бесполезный предмет, пережиток буржуазного времени… Старьевщик не раз заходил в свой чулан, но ни разу не подходил к ней. И там, в затхлой тишине, прошли многие годы молчания и горести воспоминаний… Старея, гитара просто молчала, даже не вздрагивая струнами в грезах о своем прошлом. Не было жалости, не было ничего, кроме боли и желания хотя бы во сне, хотя бы раз, услышать музыку своего Хозяина, почувствовать прикосновения его нежных, но сильных и проворных пальцев, - недостижимая, немыслимая мечта…

И вот однажды старьевщик (был ли это тот самый, или его сын, или преемник, гитара уже не помнила) взял ее в руки и вынес на свет. Отвыкшая, гитара вздрогнула, приспосабливаясь к полузабытым ощущениям. Но руки, коснувшиеся ее, были нежными – эти руки явно знали, как нужно обращаться с нею… Это напомнило ей о Хозяине, но, конечно, этот человек им не был. Это был гитарный мастер, сразу оценивший ее, не смотря на ее плачевное состояние. Конечно, он выкупил ее, и у него в руках Гитара почувствовала себя намного лучше. Мастер обращался с ней бережно, подправил корпус (что стоило ему многих усилий), лак, поставил совершенно новые для нее струны. Это были нейлоновые, мягкие и звучные струны, немного непривычные ей, но все же звучащие. Мастер сам не играл, просто пробовал звук… И гитара почувствовала, что у нее снова появился голос…Это было чудом!.

.. И все же Гитара не знала, что не это стало самым главным чудом в ее жизни. Судьба, так долго бросавшая ее во всяческие передряги, подарила ей настоящее чудо.

Многие брали ее в руки в Мастерской, пробовали звук, качали головами в знак восхищения, но … и только.

И вот однажды ее корпуса, грифа, очень нежно коснулись руки еще одного Гитариста, пришедшего к Мастеру. Она почувствовала, что он не просто восхищен, что его чувства к ней полны любви почти так же, как у Хозяина… И в этот момент неизвестный ей еще Гитарист нежно коснулся струн в переборе...

Гитара вдруг затрепетала всем корпусом, всеми струнами! Она услышала… родное, столько раз слышимое ею в грезах, звучание сочинения своего первого Хозяина!...

Звучание нарастало с каждой нотой, с каждым новым сыгранным произведением. Новый Хозяин играл много часов, сидя прямо в Мастерской, и все слушали ровное, мощное, возрожденное звучание Гитары. Пальцы его сливались с неожиданным счастьем ее души, души старинной Гитары, вдруг обретшей свою мечту, свой голос, своего Хозяина…

Невозможно было описать радость двух душ, снова обретших друг друга!

И с этого момента для нее началась настоящая вторая жизнь. Понимая друг друга с полуслова, слитые воедино единой любовью, Хозяин и Гитара стали частыми и желанными гостями в концертных залах. Словно не было грусти и тяжести стольких лет…

Правда, в залах сидели совсем другие люди, платья и костюмы были совсем непривычны гитаре… ушла та эпоха. И все же все они, слушатели, встречавшие и провожавшие их в концертных залах, понимали и принимали то, что дарила им Гитара – почти так же, как и те, кого запомнила она из своих снов… Но уже не сном было одно – музыка ее рождения, эпохи, когда она звучала в таких же наполненных светом и тишиной залах, музыка ее первого Хозяина, не потерявшая красоты своей гармонии и тонкого звучания…

И – снова – в путь, чтобы, как и прежде, звучать для людей, звучать музыкой, которая никогда не перестанет быть прекрасной… Чтобы исполнить просьбу ее первого Хозяина, продолжая любимое дело…

И вы, дорогие читатели, можете услышать искренний голос ее струн и души. Теперь, зная ее непростую историю, просто – загляните к нам на огонек, в концертный зал, где на сцене, среди света и тишины, звучит Гитара…

Слушайте, слушайте же!

Звучит Гитара…

(с)

Знаешь, свобода – это такое странное
чувство…
а может, орган или гормоны…
ты получаешь силу и правишь странами
просто одним нажатием телефонной
кнопки…
Неважно даже, в каком количестве -
это внутри тебя возникает химией,
как элемент, что наукой еще не вычислен,
но тысячи лет назад порожден стихиями…
Так вот, о свободе.
Как мы ее придумали,
Как мы о ней просили, писали, спорили…
Как мы ее охраняли, прохожих дулами
вон прогоняя с вверенной территории.
Как называли единственно верной истиной,
как Литургия шла у нее под сводами…
И наконец, попав от нее в зависимость,
мы сами проснулись слабыми.
Несвободными.
Мы стали решать, точнее, играть в решение,
пытаться примерить роли «палач и висельник»,
уже не пугали – стреляли на поражение –
своими слезами – стихами – словами – смыслами,
своими уступками /в голову/, не-уступками
/куда-то под сердце, там еще есть отверстие…/
Боялись, боролись, ругались, бросали трубку, и
Освободились.
От этого.
Соответственно.
И вдруг оказалось, что это и есть искомое,
что сила свободы заложена в праве выбора,
что в нас остаются инстинкты, давно знакомые,
а те что, нам были приписаны, просто выбыли,
исчезли легко, praeteritum* - и время формами
опять совпадает с руслом в своем течении…
Ключи от свободы мы поделили поровну –
на случай - уже добровольного - заточения.
И как мы играем силой, как правим странами,
что не сломали – согнули и переделали!..
Но знаешь, свобода – это такое странное
чувство того,
что есть за ее пределами.

*
лат. praeteritum (прошедшее время, претеритум) — одна из модальностей грамматической категории времени, форма глагола, используемая для описания ситуации, имевшей место до момента речи или до момента, описываемого в речи.

(с) Басё

Если любовь живет три года, то наша – кошка.
Ей – приземляться на лапы, ходить по крышам,
Быть своенравной, загадочной и неслышной,
Трогать нас лапкой – мягко и осторожно,
Прятаться в самое сердце, в его глубины,
Что-то мурлыкать – от этого сердце бьется…
А временами она на душе скребется,
И понимаешь – это непоправимо,
Это – глубокие, рваные, ножевые,
Это не лечится – ноет и кровоточит…
Кошка приходит, ложится на раны ночью –
И мы просыпаемся нежными и живыми.
 

Кот Басё.

Однажды к Учителю пришёл ученик и спросил его:
— А возможно ли вообще постичь Великий Замысел Бога, создавшего Небо и Землю?
— Для этого вначале тебе необходимо понять своё место и предназначение в жизни, а для этого — познать глубину Любви и ненависти, Преданности и предательства, Надежды и разочарования, Веры и отрицания, Мудрости и глупости, Щедрости и алчности, Доброты и злобы. Смотреть и научиться видеть Великую Гармонию Жизни в каждом камне и колоске, в каждой снежинке и капле воды, в каждой песчинке и цветке, в каждой улыбке и слезинке ребёнка, в каждой ветке дерева и колючке растения. Уметь слушать и слышать её в дуновении ветра и пении птицы, в журчании ручья и шорохе листьев, в посапывании спящего ребенка и усталом постукивании ночного трамвая, направляющего в депо.
После этого ты должен научиться чувствовать: чувствовать присутствие Великой Тайны в каждой минуте Бытия, чувствовать Любовь и Единство всего живого на Земле, Радость и Боль каждого живого су щества, участвующего в Величественном круговороте жизни. Чувствовать в себе удивительный отзвук Вселенской Музыки — Музыки Сфер. Чувствовать присутствие жизни в каждом атоме и самой далёкой звезде, в каждом вдохе и выдохе, в каждом прикосновении к многочисленным проявлениям мира форм, в мимолётном взгляде прохожего и далёкого-далёкого незнакомца на другом краю земли, сидящего у моря и смотрящего на еле различимый вдали парус.
Когда всё это увидено и услышано, прочувствовано и переосмыслено, научись действовать: дарить свою любовь всему, что дышит и растёт, всему, что живёт неторопливой жизнью бессознательных форм, и каждому творению вообще, каждой светлой мечте и стремлению. Помогать своему ближнему, просто так, только потому, что он нуждается в чьей-то помощи. Научись выполнять данное обещание, ведь это может для кого-то оказаться великой надеждой и мечтой. Живи свободным и не посягай на свободу других, сдерживай раздражение и не стыдись своих слёз сострадания или радост и. Всегда помни, что сильный не боится показаться слабым, не! бойся п оказаться и смешным или неловким, глупым или наивным. Ведь казаться таким — не значит быть им. Научись довольствоваться малым, но стремиться к большему. Не живи вчерашним днём — он умер, и лучшее, что ты можешь с ним сделать сегодня — это понять и осознать все его ошибки для того, чтобы исправить их завтра. Живи настоящим с верой и радостью, смотри в будущее с верой и надеждой. Научись отвечать на каждый взгляд улыбкой, на дерзость — добродушием, на проклятия — благословением, на ненависть — любовью. Дари свою любовь всем, как всем светит солнце, не взирая на их доходы и национальность, образование и место в обществе, вероисповедание и пол. Вот тогда ты перестанешь задавать такие бессмысленные вопросы и будешь лишь снисходительно улыбаться, услышав подобное и вспомнив, как когда-то давным-давно сам терзался, ища ответа…
 

 
Свобода – это быть неограниченным
Свобода – это освобождение от привязок к прошлому.
Свобода – это движение через реалии жизни без всякого усилия, это искусство не попадать в ловушки, расставленные на пути
Свобода – это быть открытым и воспринимать безмерное присутствие Божества.
Свобода – это быть молчаливым наблюдателем добра и зла, осознавая присутствующее в них совершенство.
Свобода – это быть без страха и ограничений.
Свобода – это безусловная любовь и сострадание ко всему.
Свобода – плавание в реке блаженства.
Свобода – это когда наш ум свободен от старого содержания.
Свобода – это быть здесь и сейчас и не думать о достижениях.
Свобода – это знание смысла жизни.
Свобода – это безусловная любовь и безусловное служение.
Свобода – это быть тем, кто ты на самом деле.
...............................................................................
Жизнь человека быстра как течение речки с горы,всего одно мгновение. А я живу там,где все реки берут свой исток. Жизнь мудреца - это чётки,смеясь которые он перебирает.
 

и солнце в небе, и ветер в крыльях,и слышен птичий гвалт на рассвете, а я брожу в голубых туманах, живу надеждой, играю с тенью, и засыпаю с мечтой о лете, и не хватает чуть- чуть везенья, немножко чуда,- найти осколок , попавший в сердце, и мне тебя не хватает - просто обнять, согреть и самой согреться... 

Сатори
"Мы - духовные сущности, переживающие человеческий опыт..." (Колин Типпинг)

...И мы выбирали - когда случимся там, на Земле, обретая тело, и Бог
смеялся - светло, лучисто и провожал нас - святых и чистых, и мы
покидали его пределы, и мы рождались, почти не помня, и подрастали, уже
не зная, что все пришли из его ладоней, что мы сейчас не плывем, а
тонем, и где-то ждет нас ладья резная, и мы играли - взахлеб, как дети,
смеялись, плакали - все по кругу, мы шли по этой чужой планете, и день
был радостен, свеж и светел - и мы встречали тогда друг друга, и нам