Женщины элементарных профессий

«…В недавнем прошлом супругой Желябьева состояла докторша наук, ушедшая от него к члену-корреспонденту, выступавшему оппонентом на ее защите. С тех пор доцент получил какой-то чисто фрейдистский комплекс и теперь мог общаться исключительно с женщинами элементарных профессий – воспитательницами и медсестрами…». Я хмыкнул и оторвался от «Апофегея», чтобы мысленно поспорить с автором – Юрием Поляковым…

Вокруг царила атмосфера девичьего рая: завитой, словно на дрель, шатенке подпиливали ногти; над блондинкой с капризным личиком волчком вертелся визажист, а моя Светка сидела и плакала… Я ахнул, потом посмотрел на часы и снова ахнул: оказывается, уже полчаса, как я погрузился в чтение Полякова, ожидаючи Светкиного преображения, а с ее головы, что называется, ни один волос не упал. Зато парикмахер, которой мы доверили столь важное дело – подстричь кончики Светкиной шевелюры, стояла возле нее с самым серьезным видом, дескать, «еще чуть-чуть и посрамлю Сергея Зверева». Та-а-ак, я заварил эту кашу, мне и расхлебывать! Поясню: любимая куафюрша Светланки укатила в отпуск, а моей принцессе срочно захотелось «немножко подровнять». Ну я и предложил зайти в ближайшую цирюльню поприличней! Кто ж знал, что за претенциозной вывеской «салон красоты» обосновалось царство сонных мух…

- Э-э… Барышня! Простите, не знаю вашего имени…- бесцеремонно подошел к креслу, на котором страдала Светка, а возле нее «уснула беспробудно» труженица ножниц и пенки для волос.

- Диана! – с готовностью отозвалась «спящая», ошибочно приняв меня за свежего поклонника.

- Видите ли, Диана… Уже полчаса, как я доверил вам свою девушку – всего лишь подстричь кончики, но не вижу результатов. Возникли какие-то сложности?

- Как нет результатов? Я помыла ей голову и расчесала волосы…

- И все? – изумился я. – Да за это время можно обрить наголо роту новобранцев.

Зря я это сказал. Потому что в Диане вдруг что-то щелкнуло и задымилось. Шучу: слова «рота новобранцев» включили в ее голове очередной затяжной процесс осмысления, и парикмахерша «зависла» капитально…

А я сдернул со Светика балахон, помог выбраться из недр кресла и, положив несколько купюр на столик администратора, поспешно увлек за собой прочь…

Шмыгая носом, Светик спросила:

- И как ее только на работу взяли? Улитка – и та быстрее поворачивается…

А я промолчал. Потому что внезапно расхотел спорить с Поляковым по поводу женщин элементарных профессий.

Точки над i

Давайте сразу определимся с понятиями, кто же они есть – женщины элементарных профессий? «Басурманские» социологи именуют их «manual women» и огульно причисляют к данной категории кассирш, парикмахеров, воспитательниц, массажисток, рельсоукладчиц и штамповщиц… Словом, всех тех, кому не посчастливилось получить высшее образование, чтобы работать головой, а не руками. Положа руку на сердце, я усматриваю здесь некий подвох. Поскольку встречал на своем пути и главредов из разряда «простейшие», и очень-очень мудрых воспитательниц. Но обо всем подробнее, ладно?

Главред Танюша

Довелось мне сотрудничать с одним богоспасаемым женским журналом. Тираж приличный, издание федеральное, и я воодушевился в предвкушении интересной работы. Созвонился, получил задание написать статью о Голландии и через пару дней сдал плоды творчества. Если честно, был жутко доволен собой. Ан нет - пригласили для личной беседы к главреду.

- Понимаете, Макс, - начала вменяемая с виду мадмуазель, - ваша статья не адекватна.

- То есть? – частично поседел я.

- Ну, вы пишете, что Голландия – страна Северного моря, а на дворе лето.

- Не вижу связи, - растерялся я.

- Ну лето, понимаете, лето… Как бы лето на дворе, - она стала захлебываться и тонуть в многословье, состоящим преимущественно из слов «как бы» и «типа». Возникла шальная мысль: «Ошибся дверью и попал в психо-коррекционное заведение».

- Может, вы путаете понятия «адекватность» и «актуальность»? – спросил осторожно. – Вы имеете в виду, что летом надо писать о тропиках и теплых морях, а Голландия – страна нордическая?

- Какая? – сгруппировалась она.

- Нордическая, то бишь северная. И напомню, что именно вы дали мне это задание.

- Ну да… Как бы да… И еще вот тут вы пишете: «Пусть во всем мире королева цветов роза, в Голландии цветочный король – тюльпан». Я не согласна.

- С чем? – взревел я и еле-еле проглотил нецензурный «бонус».

- Ну как бы, что роза – королева цветов. Мне например больше лилии нравятся…

Спорить бесполезно. Меня хитростью заманили сюда конкуренты и навязали общество этой взрывательницы мозгов. Сейчас главред Татьяна заставит уверовать, что 2х2=56, что Солнце крутится вокруг Земли, а сам я – Нельсон Мандела.

- Окей, Татьяна. Я знаю выход из нашей ситуации: для меня он вниз по лестнице и направо. Только позвольте один вопрос: какое у вас образование?

- Торгово-кулинарный техникум, - смущенно молвила главред. – А что?

- Да ничего. У вас впереди головокружительная карьера. Например, можно взять псевдоним Геннадий Хазанов и читать юмористические монологи…А каким ветром вас занесло на эту должность?

- Связи надо иметь! – внезапно ощетинилась барышня.

Так. Похоже, ушлые буржуйские социологи правы: образование – серьезный фактор. И будь дама хоть трижды главредом, она остается женщиной элементарной профессии, если за плечами всего лишь кулинарный техникум.

А как же мама?

Надо поговорить с отцом. Батя – мужик прямой как шампур, он рассудит. Кстати, в наличии у предка два высших - технической направленности.

- Бать, скажи мне как художник художнику: как бы ты отреагировал, если бы я женился на лифтерше?

- Хреново. – утонченно резюмировал папенька.

- Почему?

- Потому что не встречал умных лифтерш. И не хочу, чтобы в старости ты наблюдал, как твоя жена варит кеды или хранит хлеб в стиральной машине.

- Не вижу связи… - растерялся я.

- Значит так, сын. Я не биолог и не врач, объясняю как умею. Все дело в нейронных связях нашего мозга – в умной передаче рассказывали. Главные связи, отвечающие за поесть-попить-опорожниться, возникают, когда мы еще пребываем в детстве бесштанном, дальше – образуются по ходу. Читаешь книжку – получи новые связи! Этих связей у нас башке видимо-невидимо. Но! Есть у них одна особенность. Как только одна из них перестает использоваться (дочитал книжку), она тут же разрушается. Мозг работает в эффективном и экономичном режиме: не нужно – убираем и забываем. Новая связь формируется примерно за 30 дней. К старости шарики и ролики в голове снижают обороты, и на создание связей требуется все больше времени. Да и вообще к старости мало что остается нужным, поэтому те, кто оптимизировал существование до минимума, впадают в маразм. Короче: чем больше грузишь мозги кроссвордами и думами о мироздании, тем меньше шансов в 70 лет теряться в собственной квартире и беседовать с умершими родственниками. Усёк, к чему?

- Не-е-ет.

- Да образованным должен быть человек! С ним и в молодости интереснее, и в старости можно не опасаться, что располосует тебя на ленты, в приступе маразма приняв за грабителя. А вот про лифтерш, читающих Кафку и Уайльда, я что-то не слышал…

- Бать, а как же наша матушка? Всю жизнь проработала воспитательницей, образования не получила, однако именно в ее группу хотят пристроить своих чад все родители. Именно к ней волокут капризного ребятенка, а не к детсадовскому психологу…

-Э- э, сын, ты не путай! Ты сюда посмотри! – и батя кивнул головой в сторону стеллажей, от пола до потолка уставленных книгами по детской психологии и педагогике. – Матушка твоя, считай, Александрийскую библиотеку прочла и такое образование получила – будь-здоров-не кашляй!

- То есть все-таки вузовская корочка иногда не нужна? – ехидно подловил я.

- А я разве сказал, что нужна? – попытался вывернуться отец. – Но если зазноба твоя лифтерша, не переживай – отдадим в университет, сделаем из нее человека. Или читать приучим! – настаивал на своем родитель.

Haec habui, quae dixi

(Что имел, то сказал – лат.)

Поверьте, мне трудно делать выводы, поскольку я не буржуйский социолог и не хочу всех под одну гребенку, но поимею смелость озвучить очевидные истины. Когда мамы кричат на малолетних шалопаев и шалопаек: «Не поступишь в институт – будешь дворником работать!», намерения у них самые благие. Университеты и академии не гарантируют в жизни «места под солнцем», но они определяют окружение, которому воленс-неволенс приходится соответствовать. Читать актуальные книги, смотреть передовые (уф, аж сам поморщился) фильмы и, черт возьми, формировать нейронные связи, о которых с пылом толковал батя. Можно, конечно, заниматься самообразованием, но тут как с утренней гимнастикой: все знают, что полезно, но абсолютному большинству «влом». Теперь непосредственно о женщинах элементарных профессий. Осторожненько так заявлю: каждому свое. Наш водитель Гарик предпочитает исключительно дам, не обремененных интеллектуальным багажом, а вот адвокат Алексей демонстрирует серьезность намерений (рука, сердце и режим общей собственности) только в отношении мадмуазелей с вузовским дипломом. И все же позволю себе мстительный выпад: по-моему, даже пожелай парикмахер Диана поступить в институт – срезалась бы на стадии подачи документов…

- Макс, я решила пойти на курсы испанского, что скажешь?

- Горячо поддерживаю, Светик мой светлый, и c радостью оплачу их.

Это еще один пункт в список гарантий, что в старости она не располосует меня на ленты, в приступе маразма приняв за грабителя.
Автор: Макс Пожарский 

Как часто можно услышать от мужчин фразу: «Это не мужская работа!»? Сплошь и рядом.
Начинаешь наблюдать, анализировать и понимаешь, что в процентном соотношении женской домашней работы гораздо больше, чем мужской (87% к 13%). Да и мужскую работу каждый день выполнять не требуется.
Вот приходят мужчина и женщина с работы домой. Все живо нарисовали картинку: мужчина – умылся и в ожидании ужина вооружился пультом от телевизора, поужинал, ещё телевизор, спатеньки; женщина – разобрала сумки с продуктами, приготовила ужин, покормила мужа и, если есть, ребёнка, помыла посуду, если нужно, постирала, погладила, подшила, убралась, проверила домашнее задание у ребёнка (если ребёнок школьник) – и всё! День окончен. Пора спать. Я не говорю, что это стандартная ситуация, но согласитесь? Ещё могу понять их обоих, если мужчина на работе занимается очень тяжёлым физическим трудом. А если он, к примеру, менеджер или дизайнер? Или оператор фотовывода? Получается, что мы, женщины, устаём на работе не меньше мужчин. Нет! Нужно срочно что-то менять в схеме домашних дел!
Приведу несколько примеров.

Пример первый
Моя семья входит (входила) в разряд «женских» семей: мама, я и сестра с одной стороны, с другой – только папа. Но не смотря на это, мы никогда не слышали от папы фразы: «Это не мужское дело». Когда мы с сестрой были маленькими, папа очень много помогал маме по дому, за сестрой даже пелёнки стирал. Мама говорила, что у них был своеобразный график: по чётным числам по ночам к ребёнку просыпалась она, а по нечетным – папа.
Когда мы подросли, домашние дела немного перераспределились. Но:
1. Пылесосил полы традиционно папа. До сих пор из нас троих никто даже не подозревает, как собирается пылесос.
2. Заниматься стиркой должна была я, глажкой – сестра. А папина обязанность: разложить всё по полкам и вешалкам.
3. Готовила всегда мама. Исключение составляло восьмое марта (одновременно и мамино День рождение), а ещё последняя суббота каждого месяца – тогда готовил папа.
4. Ещё одна маленькая традиция: каждый вечер мы с сестрой мыли и протирали обувь, а папа её начищал и намазывал кремом.
5. Письменные домашние задания у нас проверяла мама, а устные – только папа.
Ну и многое другое.
И не подумайте, что кто-то кому-то что-то навязывал. Это получалось само собой, а потом уж так повелось.
Сейчас мама с папой снова живут вдвоём, мы поразъехались. И всё так же делают вместе домашние дела. Никаких жалоб или упрёков.

Пример второй
Семья моего мужа: его отец, его мать, бабушка (мать отца), сестра и он сам. В принципе, тоже женская семейка. Тем более, что свёкор сейчас единственный мужчина в доме. Но там отношения совершенно другие. Мужчины в их семье на отлично выучили фразу: «Это женское дело, а не мужское!»
Мужчинам в их семье не доверяют ходить за продуктами, мыть посуду, готовить, убираться. Считается, что они это плохо сделают, не сумеют сделать так, как женщины. Да и зачем? Женщин в семье много! Мужчин всячески оберегают от работы. Доходит даже до того, что сами бросаются ремонтировать краны и розетки. А ещё у них в прихожей большое зеркало стоит прямо на полу уже с прошлого июля. И это не дизайн помещения! Видимо, мужчина в их семье так привык, что всё делается руками женщин, что перестал видеть мужскую работу.

Пример третий
Наша семья…
Как бы мне не хотелось, чтоб пока она состояла из мужа и меня, но существует ещё и бабушка.
Думала, что муж будет вести себя по стереотипу, по примеру своей семьи, даже боялась этого. Но…
Мне очень нравится, когда муж мне помогает по дому. Я готовлю салат – он взбивает соус для заправки. Я глажу бельё – он раскладывает, развешивает. Пылесосит в квартире муж. Я не знаю, что такое ходить в магазин за продуктами. Если я очень устану на работе или плохо себя чувствую, он может сам приготовить ужин и помыть посуду. А иногда по выходным он балует меня завтраком в постель.
Бабуля шипит, говорит, что я приспособленка, что я навязываю ему образ жизни моей семьи. Если муж моет посуду, она тут же бежит, прогоняет его от раковины со словами: «Это не мужская работа!» Если он готовит себе ужин, она, ругая меня на чём свет стоит, предлагает ему свои услуги «повара». Иногда во время стирки я прошу мужа развесить бельё (когда одновременно занимаюсь уборкой). Бабуля, когда такое видит, отбирает таз с бельём с диким воплем: «Это не мужское дело! Ты не сможешь правильно развесить!»
Хотя я вижу, что муж даже гордится тем, что мне помогает, радуется, что смог сделать мне приятное.

Ситуация
Так получилось однажды, что я сильно разболелась. Врачи прописали мне постельный режим, при бабуле говорили, что мне нельзя вставать и ходить, максимум – до туалета и обратно.
Когда в субботу муж спросил, не нужно ли чего сделать, я сказала, что неплохо было бы протереть полы. Он без возмущения спросил, где взять тряпку, встал на четвереньки и начал вытирать пол. По ту пору бабуля воротилась из магазина. Она побросала все свои пакеты и сумки, вырвала у мужа тряпку и, не раздеваясь, сама стала мыть пол, приговаривая:
– Бесстыжая! Валяется, а муж у неё полы моет. Это же не мужское дело! Болеешь – есть швабра. Нечего унижать мужчину!
Я попыталась объяснить:
– А вот представь себе ситуацию, что мы с ним живём вдвоём, мамы, бабушки, сёстры и прочие родственники – в другом городе. Я – лежачий больной (в жизни всякое может произойти). Зарастать грязью прикажете? Или звонить родственникам, просить, чтоб раз в неделю приехали к нам за 250 км полы помыть?
Бабуля посмотрела на меня непонимающим взглядом.
– Так вы же сейчас не одни! И его мама не в другом городе. А любая больная всё равно должна содержать дом в чистоте и порядке.
Вот и поговорили! Так и хотелось ответить ей словами прапорщика Шматко из сериала «Солдаты»: «Мама, вам уже не долго осталось…»

Бабуля портит мне мужа. Он всё чаще стал говорить мне: «Это же не мужская работа!»
Если так и дальше пойдет, что мне придётся всегда, не смотря ни на что, всё делать одной, из женщины я превращусь в усталую загнанную лошадь. Я стану такой же, как бабуля, как моя свекровь: вечно недовольной, не удовлетворённой семейной жизнью. Говоря, что я бесстыжая, тем не менее, все дела по дому они делят на троих. А я одна (мы с бабулей с первых дней ведём раздельное хозяйство, а сейчас она и вовсе старается спихнуть всё на меня, у неё ж одни болячки кругом).
Неужели есть ещё такие же женщины, которые так воспитывают и оберегают своих мужчин? Лучше бы подумали и стали оберегать себя. Та же самая бабуля до того берегла своего мужа, что заработала себе кучу женских болячек, самостоятельно двигая мебель и тягая разные разности. Когда муж тебе помогает делать ТВОЮ, ЖЕНСКУЮ работу – это же так приятно. Вот я иногда даже варю суп, сама всё делаю, а он только сидит рядом и соль подаст, а уже так на душе хорошо, и он счастлив, что пригодился, что за мебель не считаю. Они и мужские дела выполняют с радостью, если ты стоишь рядом и гвоздик какой-нибудь держишь.
Я за то, чтоб никогда в вашем доме не звучало: «Это не мужская работа!» 

Каждый год мы привозим с заморских курортов лишние килограммы. Можно ли этого избежать? Свой недавний отпуск я провела в любимой Италии. Вообще-то, объедаться не люблю. Но в Милане, Римини и Анконе от местных изысков не удержалась. Паста, пицца, сыры, десерты, свежайшие морепродукты... К концу каникул заметила: джинсы, прежде болтавшиеся на бедрах, стали сидеть плотнее. Подхожу к зеркалу и ужасаюсь: кажется, что даже живот уже не такой плоский, как раньше. Вернулась в Москву - утешили приятели: "А, так ты из Италии!? Видно, макарон много ела!?" Ну что за несправедливость!? Потеешь весь год, потеешь, из фитнеса не вылезаешь, мышцы качаешь, с лишними килограммами борешься. А стоит хоть на неделю вырваться из привычного графика жизни, выспаться от души, на пляже поваляться, пару раз пиццы поесть, и все усилия – коту под хвост. Битву за красоту приходится начинать сначала. Откуда берутся лишние килограммы Летнего отпуска все мы ждем как манны небесной. А добравшись до курорта, пускаемся во все тяжкие. Танцы – так до утра. Трапезы – так до отвала. И в итоге вместе с кипой фотографий привозим домой несколько килограмм лишнего веса. Почему организм в отпуске так и норовит потолстеть? Все дело в том, что в отпуске ритм жизни снижается. Уже не надо бежать за подло уносящимся от остановки троллейбусом, выгуливать собаку, вставать в 7 утра, чтобы вовремя добраться до офиса. Не приходится нервничать перед совещанием, изводиться в пробках или переживать из-за двойки, которую принес из школы сын. А меньше суеты, меньше нервов – значит меньше калорий. Но если сокращать количество стрессовых ситуаций в жизни в общем-то даже полезно (в конце концов избавляться от лишних калорий можно и другими, более приятными способами), то ничего хорошего от некоторых других последствий круглосуточного релакса не жди. Дома из-за безумного графика жизни мы подчас не успеваем поесть. На отдыхе мысль "А не попить ли нам пивка с Витьком?" или "Вот бы сейчас охладиться мороженым" то и дело влетают в голову, как надоедливые мухи. И – понеслось. Тортики, булочки, майонезные салатики, калорийные коктейльчики и пиво в неограниченных количествах. Беспокойства о том, что все эти вкусности отложатся или на бедрах, или на животе, по всей видимости, выдувает из головы теплым южным ветром. Еще один враг нашей фигуры в отпуске – питание по часам. В обычной жизни за стол в основном мы садимся, когда проголодались (специалисты-диетологи, кстати, говорят, что это правильно). В отелях же с all-inclusive такую роскошь позволить себе непросто. Вот и получается: есть не хочется, а весь стол уставлен заставлен яствами и разносолами.

Как не потолстеть

1. Отдыхайте активно. Активный отдых - самый простой способ вернуться домой стройными и подтянутыми Отдыхать активно – не значит весь отпуск проводить на волейбольной площадке или сутками не слезать с тренажеров. Но какую-нибудь активную деятельность на курорте может организовать для себя каждый. Не любите дайвинг, серфинг, кайтинг? Устраивайте себе пешие экскурсии по окрестностям! Так гораздо проще познакомиться с местной экзотикой. Или же отправляйтесь по магазинам – это тоже отличная физкультура.

2. Пейте больше воды В городе среднестатистическому человеку надо выпивать около двух литров воды в день. На жарком заморском курорте – все четыре. Особенно если не сидите на месте, а занимаетесь активными видами отдыха. Ведь чем выше температура, тем активнее процессы испарения. Вода способствует ускорению обмена веществ, очищает организм, насыщает его влагой и к тому же, утоляя жажду, дает чувство насыщения.

3. Откажитесь от Аll-inclusive Если вы только планируете тур, отдавайте предпочтение отелям, в которых можно выбрать не только систему "все включено", но и, к примеру, стандартное трехразовое питание. Учтите: шведский стол без ограничения подходов на завтрак, обед и ужин заставляет нас взгромождать на тарелку гораздо больше салатиков и курицы, чем нужно на самом деле. Намерены большую часть дня прогуливаться по городским улочкам и ездить на экскурсии? Заранее заказывайте только завтрак. Куда приятнее каждый день ужинать в новых ресторанчиках и за неделю перепробовать все хиты местной кухни, чем каждый день есть одно и то же в отеле.

4. Ешьте, как дома Лучший способ не поправиться - постараться, чтобы ваш рацион максимально близко совпадал с той пищей, которой вы обычно подкрепляетесь в течение дня. Начинаете день с омлета или овсянки - заказывайте в отеле примерно то же самое. А главное, старайтесь, чтобы привычными были и объемы порций.

5. Начинайте с овощей Обед или ужин начинайте с солидной порции сочных салатных листьев, зелени и овощей - помидоров, огурцов, перца. Они полезны, способствуют улучшению пищеварения, быстро насыщают и избавляют от чувства голода. Овощи - главные помощники в борьбе с перееданием.

6. Возьмите тарелку поменьше Не позволяйте себе съесть больше, чем помещается на тарелке среднего размера. И ни в коем случае не разрешайте себе идти за добавкой. Принцип часто, но понемногу работает и в отпуске.

7. Не смешивайте все подряд Если в отеле организован шведский стол, не стоит класть на тарелку всего по чуть-чуть. Гораздо лучше разделить удовольствие и каждый день выбирать новое блюдо. К примеру, сегодня ужинаем рыбой, завтра - мясом, послезавтра - пастой и т. д.

8. Десерты – с утра В большинстве гостиниц, где организован шведский стол, очень вкусные десерты. Помню, как в одном из египетских отелей сходила с ума по слойкам – ароматным, свежим, украшенным вишенками. Мы с подружками тут же окрестили их – "слойки, от которых не толстеют". И правда: ели мы эту выпечку мы каждый день, и ни одна из нас ни на грамм не потолстела. Секрет прост: эти слойки мы радостно уплетали только за завтраком. И тут же бежали кататься на серфинге.

9. Не забывайте о "жидких" калориях Помните, что газировка, мохито и пиво – это не просто напитки, но еще и источники калорий. Так, в стандартной порции мохито их около 300. А теперь посчитайте, сколько лишнего вы выпиваете за день. Комсомольская правда 

Он хотел видеть рядом с собой девочку: маленькую, капризную, слабую и беззащитную. А мне было двадцать восемь, и я не умела притворяться.
Ему хотелось бы, чтоб наша история была похожа на сказку о Золушке, но в этой – Золушкой оказался он.
Он хотел, чтоб я безумно его любила и боялась потерять, но получалось наоборот: я устала любить безответно, поэтому любил он, а я позволяла себя любить…

Один любит, а второй лишь позволяет себя любить – для кого-то это формула успеха в отношениях. У меня всегда так было. Я любила. Безумно. Самоотверженно. Страстно. Думая, что моей любви хватит на двоих. Но от меня уходили. Своими чувствами я вызывала отвращение. Я выглядела униженной. Успеха не было. Теперь я решила поменять роли…

Я подобрала его за городом рано утром. Сидел на обочине, завёрнутый в грязное рваное покрывало. Он ничего не говорил о том, что с ним произошло, а я не спрашивала. Он не сказал, куда его отвезти, и я привезла его к себе. Он не уходил, а я не выгоняла.
Я оставила его тогда в квартире без какого-либо страха быть ограбленной, показала, где найти мужскую одежду (осталась от последней love-story) и уехала по делам. Вечером вернулась – он приготовил ужин. Красиво сервировал стол и даже где-то нашёл свечу. Мы сидели на разных концах стола. Я чувствовала, что он рассматривает меня. Чтобы прервать это, спросила:
– Как тебя зовут?
– Андрей.
– Сколько тебе лет?
– Это допрос?
Он явно обиделся, но, помолчав, ответил:
– Двадцать два… Будет…

Я тогда больше ничего не хотела знать о нём. А он больше ничего не хотел говорить. После ужина он вымыл посуду, сказав, пусть сегодня у меня будет выходной. А я никогда не мыла посуду. Я вообще не готовила. Я всегда обедала вне дома.
Показала комнату, где он должен был провести ночь. Перед тем, как лечь, заглянула к нему. Он сидел на кровати с выключенным светом. Я попыталась изобразить заботу:
– Что-нибудь нужно?
– Можно я останусь у тебя?
Вопрос был неожиданным.
– Как это?
– Можно я поживу у тебя немного?
Я пожала плечами.
– Живи…
Мне было всё равно. Дома я появлялась нечасто. Предупредила о порядке и чтоб не водил шлюх.
Утром встала рано и уехала в офис. Целый день думала о том, цела ли ещё моя квартира. Потом ловила себя на том, что больше думаю не о квартире, а о нём. Врождённое любопытство давало о себе знать. Я даже не знала, с чего начать получение информации. Знала только имя (не факт, что настоящее) и возраст.

Мне пришлось на две недели уехать из города по делам. Я даже не успевала заехать домой. Позвонила. Он был ещё там. Предупредила, чтоб без глупостей. Хотя была уверена, что когда вернусь, его уже не будет. Вероятно, и каких-то моих вещей.
Но он был. Я медленно и с непринуждённым видом перемещалась по квартире, пытаясь проконтролировать, не пропало ли чего. Он понял это.
– Я не вор.
Обиделся и ушёл на кухню. Я пошла следом. На столе было накрыто на две персоны. Я была удивлена.
– Ты ждал меня?
Молчит. Оттирает со стены несуществующее пятно.
– Я переоденусь и вернусь.
Мы ели молча. Меня напрягало это молчание.
– А хочешь вина?
Он пожал плечами и изобразил безразличие. Капризный, обидчивый ребёнок! Только таких ещё не доставало в моём доме! Я взяла из бара бутылку вина и налила густо-красную жидкость в один бокал.
– Ты так и будешь молчать?
– Продукты в холодильнике почти все израсходовал…
Вот! Конечно, именно это я и ожидала услышать! Чувствовала себя матерью совершеннолетнего избалованного сына. Я пошла в свою спальню, взяла деньги, вернулась и положила перед ним на стол.
– Вот. Сходишь и купишь продукты сам. И купи себе что-нибудь из одежды.
Он нелепо смотрелся в футболке и джинсах пятьдесят четвёртого размера.
– Извини.
– Всё нормально. Я привыкла к разного рода капризам.
– Я не ребёнок!
Я смерила его взглядом с головы до ног, нарочито задержавшись на области паха.
– Я вижу.
Он смутился, взял деньги и вышел.

Его не было уже больше часа. Я даже начала волноваться, но стыдясь, отгоняла подобные мысли. Делала вид, что читаю книгу, а сама в сотый раз перечитывала одну и ту же верхнюю строчку и до сих пор не помнила, о чём она. Постепенно стала приходить к мысли, что я дура, а он просто взял деньги и ушёл. И ключи от квартиры…
Я бросилась к телефону. Необходимо было вызвать слесаря и поменять замок. Срочно. Иначе я не смогу спокойно уснуть. Я уже набрала номер, как послышался шум открывающейся входной двери. Это был он. Посмотрел удивлённо:
– Что-то случилось?
«У Вас что-то случилось?» – повторил его вопрос незнакомый мужской голос в телефонной трубке.
– Извините, – сказала я и нажала кнопку сброса.
– Ты в милицию звонила?
Я отрицательно покачала головой и отправилась в спальню. Решила, что до утра выходить не буду. Легла на кровать и закрыла глаза. Внутри что-то проснулось и не давало покоя. Это точно не любовь. Любовь я уже узнаю ещё до её появления. Скорее, материнский инстинкт. Захотелось увидеть и удостовериться, что с ним всё в порядке. Я встала и направилась к его комнате. Дверь была приоткрыта. Я затаила дыхание и заглянула. Он переодевался. На кровати перед ним лежали новые джинсы, футболка и бельё. Разделся полностью. Я думала, что потеряю сознание. Молодое, красивое, стройное и обнажённое тело. Сердце заколотилось так сильно, что заглушало даже разум. Скорее всего, он услышал этот стук. Повернулся. Я почувствовала себя неловко, возможно даже покраснела. Отвернулась и хотела уйти, но он взял меня за руку.
– У тебя давно не было секса?
Я огрызнулась, злясь сама на себя:
– А у тебя?
– Значит, мы оба этого хотим.
Он притянул меня к себе, и всё поплыло перед глазами. У меня действительно давно не было секса…

Я проснулась рано утром. За окном было пасмурно, и шёл дождь. Он спал рядом, обняв подушку. Я улыбнулась, провела рукой по его животу. Вздрогнул и повернулся на другой бок.
Что же я делаю? Сумасшедшая! Встала, надела спортивный костюм, кроссовки и вышла в дождь. Я бежала по аллее парка, стараясь не думать о вчерашнем, но яркие образы прочно отпечатались в моём воображении, и оно мне сейчас рисовало их во всех красках. Его руки. Его губы… Не хватало только влюбиться. Стала замерзать, но злость на саму себя не давала мне пойти домой. Я села на лавочку и расплакалась.
Он встретил меня у входной двери. Помог раздеться, приготовил горячую ванну. Я снова расплакалась. Он принёс мне стакан с прозрачной жидкостью.
– Что это? Вода? Я не хочу пить!
– Это водка. Тебе надо её выпить, иначе заболеешь.
Но я всё равно заболела. Ночью поднялась температура, начался бред. Он вызвал врача. Мне прописали кучу лекарств, спокойствие и постельный режим. И днём и ночью он сидел у моей кровати, уходя лишь чтобы приготовить мне поесть. Я чувствовала, что он чему-то радуется. Спросила.
– Почему ты такой довольный?
Улыбнулся загадочно, наклонился, поцеловал меня в губы.
– Я за тобой ухаживаю. Ты зависишь от меня. Ты сейчас как маленькая девочка.
Я разозлилась.
– Это ты зависишь от меня! Если я захочу, то сейчас же выставлю тебя за дверь!
Он опустил глаза. Я чувствовала, что зря это сказала. Но извиняться не хотелось. Я отвернулась. Он молчал. Я лежала тихо, даже не дышала, стараясь понять, что он делает. Но он тоже сидел тихо. Кашлянула. Он тоже пошевелился. Слышно было какое-то шуршание, но я никак не могла понять, что он делает. Мой мозг готов уже был закипеть, как я почувствовала, что он откинул одеяло и лёг рядом. Он был без одежды. Обнял меня. Я напряглась.
Почему женский организм так слабо сопротивляется в такие моменты? Да. Я хотела его. И ещё я хотела его оттолкнуть, но гораздо меньше. И чем глубже был поцелуй, тем меньше хотелось оттолкнуть.

Я быстро поправилась. Поехала в офис. Нужно было разобраться в делах, запущенных на целых две недели. За чашкой кофе без интереса листала газеты на столе. Вдруг перед глазами поплыло, я поперхнулась и опрокинула чашку с кофе себе на колени. В газете на первой странице была фотография улыбающегося парня. И это был он. И заголовок: «За что так жестоко отомстили директору нефтеперерабатывающего завода?»
Старалась прочитать расплывающиеся перед глазами строчки: «… месяц назад… был взорван в собственной машине… сын директора… никаких следов… состоятся похороны…»
Наверное, я потеряла сознание. Открыв глаза, увидела своего секретаря. Двадцатилетняя девушка обмахивала меня той самой газетой.
– Лариса, мне нужно срочно позвонить!
– Конечно, Ольга Владимировна, я сейчас подам телефон.
Никто не отвечал. Он не мог не слышать звонка, значит, ушёл.
– Лариса, пожалуйста, купите мне какую-нибудь тёмную юбку сорок второго размера и колготки. Только срочно. Я сама приму все звонки.
Юбка, конечно, оказалась не в моём вкусе, к тому же коротковата, но выбирать не приходилось. Я бросилась к машине. По дороге смотрела по сторонам: вдруг он гуляет рядом с домом. Дома его не было. Я плакала, сама того не замечая. Он не вернулся к двенадцати. Я всю ночь просидела у телефона. Но это тоже была не любовь. Я ощущала себя матерью, которая не знает, где всю ночь ходит её сын.
В восемь позвонила в офис, сказала, что не приду. Разделась. Выпила бокал мартини и легла на кровать. Вспомнила, как он любит во сне обнимать подушку. Засунула под неё руку и вскочила. В руке оказалась записка: «Я не сбежал. Я просто должен кое-что решить. Я вернусь, как только всё улажу. Я люблю Тебя».

Прошло около месяца. Несколько раз в день я доставала его записку и перечитывала её. Я уже не хотела, чтоб он возвращался. Я готовилась к разговору, которого было не избежать. Я читала газеты. Видела в них его фото. Читала о нём, о чудесном воскрешении, о его отце. И ни слова обо мне. Но я не обижалась.
Он пришёл поздно вечером. Открыл дверь своим ключом. Я поднялась с дивана и встала напротив него. Он был хорошо одет, причёсан, пахло дорогим парфюмом.
Я не могла его ни в чём обвинить. Почему ничего не рассказал? Но я же не спросила. Почему внезапно ушёл? Но я же и не держала. Зато сейчас могла спросить, почему вернулся. И спросила.
– Потому что я тебя люблю.
– Ты думал об этом месяц?
– Я решил это, когда жил у тебя.
– И что?
– Ты должна выйти за меня замуж.
– Я?! – я чувствовала, что сейчас начнётся истерика. От радости, что он пришёл. – Ни за что на свете!
– Почему?
– А почему я должна выйти за тебя замуж? Сколько тебе? Двадцать?
– Двадцать два… Сегодня…
– Поздравляю! Почти взрослый мужчина!
– Я – мужчина… Ты же не думала об этом, когда спала со мной?
– Ах! Теперь меня ещё будут упрекать!
– Я не упрекаю. Я действительно люблю тебя.
– Но я тебя не люблю!
Я подошла к окну и посмотрела вниз. У подъезда стоял незнакомый BMW. Догадаться, чей он, было нетрудно. Я улыбнулась сама себе. Он подошёл и обнял меня за плечи. Лучше бы я сначала всё прекратила, либо, наоборот, позволила бы себе влюбиться в него. Было бы легче. А сейчас я понимала, что он ждёт от меня той, другой любви, но я ждала только секса. Я вообще не понимала, что я к нему чувствую. Но его рука скользнула вниз по спине, другая – под халат. Я закрыла глаза и отдалась чувствам.

Я проснулась раньше, чем он. Оделась. Позвонила в аэропорт. Я улетала на запланированную встречу в Германию. Он спал, обняв подушку. Взяла лист бумаги и написала: «Оставь ключ у вахтёра». Взяла заранее собранную сумку и подошла к двери. Потом вернулась, поцеловала его в лоб, как мать целует ребёнка перед сном. Он улыбнулся. Вышла. Посмотрела на чёрный BMW.
Я стояла под холодным тяжёлым осенним небом. Он спал наверху в тёплой кровати. Я уходила в неизвестность. Его ждало будущее. Я позволила ему любить себя, но мне было очень тяжело не любить самой. Формула успеха не работала и в этой раскладке… 

Прошлой осенью моя дочь искала квартиру. Квартира нужна была срочно, она использовала в поиске все, что было возможно: штудировала все газеты, размещала объявления везде, где имело смысл это делать, и ежедневно бегала по агенствам, занимающимся этими вопросами. Когда она получила предложение в интернете от одной девушки, о совместном съеме двухкомнатной квартиры, счастью не было конца. Подходило все – район, цена, рядом остановка, парк, магазины. От работы всего две остановки. Можно ходить пешком.

Танюша, девушка давшая объявление, показала маленькую комнату, двенадцать метров, меблированную, очень уютную. До Варвары (моей дочери), в ней жили молодожены, оказавшиеся наркоманами. Тане пришлось потрудиться, чтобы от них избавиться. Девушки познакомились, сразу поняли, что подругами не станут, но и явного антагонизма не наблюдалось.
Через две недели дочь позвонила и сказала:
- Мама, а Таня беременна. Уже пятый месяц.
Моё чадо было явно растерянно.
- Ничего страшного, будете вместе воспитывать, - посмеялась я.- Пройдешь школу молодой мамы на практике.
Моя Варвара где-то в двадцать четыре завела разговор, что хочет родить для себя. Мы долго спорили. Я доказывала, что двадцать четыре – это не возраст для подобных решений. Так как кандидата на роль негласного отца не было, то вопрос рассосался сам по себе. А потом проблемы с работой, материальные и многое другое отодвинули мысль о ребенке куда-то далеко. И все забылось. А тут рядом беременная.
Варвара наблюдала за Таней, а я с улыбкой за Варварой. Моей двадцать восемь, Татьяне двадцать шесть.

Танюша оказалась девушкой цепкой, решительной, знающей себе цену. Об отце ребенка сказала, что это мужчина, с которым она жила в гражданском браке. Ребенка решили рожать вместе, но потом он передумал и сбежал. Ну что же. Все бывает. Сейчас мужчины доблестью не блещут. Но оказалось, что родители девушки против ребенка категорически. Вплоть до полного изгнания из семьи. Вот в таких условиях Таня взялась решать задачу по превращению себя в маму.

А Варвара наблюдала за ней с любопытством маленького ребенка. Звонила мне и рассказывала, как растет живот, как болит спина, как Таня плачет, как питается. Задавала вопросы. Варюшины незамужние подружки напросились в гости « потрогать Танин живот». Мне было смешно все это слушать. Я родила в двадцать и как-то без подобных «сантиментов».

Живот рос, Таня плакала. Стал наведоваться мужчина. Гораздо старше Тани. Оказалось, что это давний ее поклонник, но шансов девушка ему не давала. Когда он узнал о сложившейся ситуации, он предложил ей помощь. Таня уцепилась за него, как за спасительный круг. Это было понятно. Единственный человек, который предложил ей реальную помощь. И моральную и материальную.
Я как раз часто ездила к врачу и за всем этим наблюдала. Часто разговаривала с Танюшей по душам. Слезы ей вытирала.

Однажды приехала ее мать. Мы сидели с Варюшей, как мыши. А из-за стены разносились оры. Мать обзывала Татьяну последними словами. Объявила, что помощи не будет. Отец сказал, что дома у нее больше нет. Для меня было диким поведение матери. Так разговаривать с беременной. И потом, это дочь, родная кровь. Стоило больших усилий, чтобы не вмешаться. Останавливало только то, что это совершенно чужие люди. Кто я, чтобы кого-то судить?

После отъезда матери, мы пошли Татьяну утешать. Потому, что та громко ревела. И ей явно нужна была поддержка. Таня плакала и рассказывала как ей страшно, и как она не хочет жить. И что жизнь ее бессмысленна. Много чего она говорила.
Утешили ее тем, что договорились, что Варвара ей поможет, когда придет срок родов, а я приеду помогу в первые дни с ребенком. Таня причитала:
- Скорее бы родить. Скорее бы родить. Я больше не могу.

Как-то Варюша предложила Тане сходить в церковь. Та согласилась. И они попали на венчание. Варюша успокоила девушку:
- Это знак. У тебя все будет хорошо. И ты тоже выйдешь замуж.

День « Ч» наступил. Варюша позвонила и рассказала, как отправила Таню на скорой в роддом. Как приехал Танин поклонник и привез деньги и вещи, и продукты. Родился мальчик.
Я поехала на помощь.
Ребенок оказался очень спокойным. Такой хорошенький крепыш. Мы пеленали его. Я учила ее купать, чистить ушки, обрабатывать пупочек. В общем, надавала кучу советов. Купила ей в подарок горку для купания малыша, и уехала домой.

Через две недели эйфория Варвары стала стихать:
- Мам, она спит до последнего, а потом, когда он разорется, бежит делать ему смесь. И орет на него. Она его матом кроет!
Татьяне сказали, что у ребенка лактозная непереносимость и кормить можно только смесью. Мне это было не понятно, как молоко матери может быть вредным, а смесь полезней. Но вердикт медицины был таким. Ничего не попишешь.

В очередной мой приезд, Таня уже причитала:
- Скорее бы он начал ходить. Я уже не могу.
Она крепилась почти весь день. Но вечером мы действительно услышали ругань. Кроху мама поливала отборными…
Моя сидела как на иголках. Мы начали спорить:
- Варюша. Пойми ей очень трудно. Вообще без помощи, в одной комнате целый день.
- Это был ее выбор. Мам, ей двадцать шесть. Сейчас в пятнадцать знают, как предохраняться. Зачем было рожать.
- Ты права. Но на нее слишком много навалилось. Не все можно предвидеть. Предполагаем так, а получается по- другому.
- Да она его ненавидит.
- Это так кажется. Просто у нее все сейчас плохо. И все плохо растут из появления этого ребенка. Она пока не видит выхода. Успокоится и все наладится. Ты должна ее понять. Вам нельзя ссориться. Вы живете в одной квартире. Трудно жить в негативе.

Утром я попробовала поговорить с Таней. Она сразу затарахтела:
- Скорее бы он пошел. Станет легче.
- Танюша. Легче уже не станет. Ты жила ожиданием родов. Стало легче? Станет ходить, начнет шкодить. Станет разговаривать, будет требовать общения. Ты должна понять, что легче не будет. И тогда ты просто станешь жить. Не ожиданием, а одной жизнью с ребенком. Он маленький и у него никого нет, только ты. Только ты можешь ему помочь.
Реакция Тани была бурной:
- А мне кто поможет? Он один. А я не одна?
Таня выплескивала из себя, все, что в ней накопилось. Я слушала. Я действительно понимала, как ей трудно. Кто виноват в этой ситуации? Я думаю, все-таки Танина мать в большей степени. Взрослая женщина должна быть мудрее, сильнее, добрее. Но почему-то она не была рядом с дочерью. Почему? Не знаю.

Потом Варюша позвонила и сказала, что родители Тани требуют отдать ребенка в приют. Таня плачет.
На какое-то время моя дочь опять прониклась сочувствием к соседке. Угощала Танюху, чаем баловала. Присматривала за мальчиком, пока мама бегала в магазин. Друг приезжал, привозил деньги, звал замуж. Но Таня не шла.
Потом Варвара звонит вся в возмущении:
- Танька загуляла. Каждый день кто-нибудь приходит. Пьянка-гулянка каждый день. Накурено, грязно. Вчера моей щеткой кто-то зубы почистил.
- Ну потерпи. Наверное ей нужна разрядка. Стресс снять.
- Ага. Ей снять, а мне надеть. И она орет каждое утро на ребенка. Она его ужа шлепает. Он в воскресение знаешь как орал?
Закончилось все скандалом. Моя высказала все, что думала. Поставила ряд условий и вот две недели они живут молча.Пьянок пока нет. Чем это закончится, я не знаю. Кто виноват и что делать, не знаю тем более. Вот такая картинка из жизни. 

Причитали. Плакали. Вытирали глаза и разговаривали вполголоса. Как обычно, на похоронах, ничего удивительного. Он молчал. Пожимал протянутые ему руки, кивая, выслушивал сочувственные слова. Рядом с ним стояла ее мать – высокая и прямая, с серым лицом и красными от слез маленькими глазами. Он покосился на нее и подумал, как они похожи – его теща и его же покойная теперь жена. Пожалуй, в первый раз со дня знакомства он видел Елену Николаевну в таком горе. Неудивительно, конечно – дочь умерла. У него и самого на сердце было тяжело, тягостно, тоскливо. «Вдовец» - он примерял к себе это слово и не мог к нему привыкнуть. Вдовец, вдовец…

Ему хотелось, чтобы похороны прошли скорее. Неприятно было, что после все еще пойдут в их квартиру, где блины, кутья, водка на столе. Внезапно пришла мысль о викингах – вот кто знал толк в похоронах. Провожали человека в долгий путь, в другую жизнь, считали, что там ему будет лучше. Собственно говоря, и христиане ведь считают так же. Так к чему эти слезы, сдавленные рыдания? Почему просто не порадоваться за человека, который ушел в лучший мир, где нет ни боли, ни страданий? Тем более уж надо радоваться за его жену, которая настрадалась за последний месяц так, что на нее было стыдно смотреть, словно ты виноват был в том, что не лежишь так же, не стонешь в беспамятстве.

Он понял, что отвлекся, и устыдился этого. Он сейчас, наверное, не должен быть в состоянии о чем-либо думать, его должно душить огромное горе. Но он чувствовал только непривычность обстановки и еще глухое раздражение.

День клонился к полудню, кладбище было залито солнцем, похоже на парк. Он надел темные очки, спрятался за ними от окружающих. Не хотелось возвращаться в квартиру. Сейчас бы сесть в машину и уехать куда-нибудь к тихому озеру. Сидеть на берегу, бросать лениво в воду камешки и ни о чем не думать, привыкать к своему одиночеству. Нет, не к одиночеству, его он не чувствовал. Это было другое ощущение, еще неясное, удивительное, непонятное.

Похороны закончились, и все побрели к микроавтобусу, стоящему у входа на кладбище. Он взял под руку тещу.

Квартира встретила запахом еды, непривычным беспорядком. Женщины тут же принялись сновать из кухни в комнату с тарелками, стаканами, блюдами. Мужчины расселись за столом, поглядывая на расставленные на нем бутылки – наливка, водка, коньяк. Он сел во главе стола и почувствовал себя совсем плохо, словно именинник, и такая же праздничная вокруг суета. Черт возьми, не надо было устраивать из поминок такое пиршество. Или уж тогда прекратить вытирать глаза, бесконечно шмыгать носом и разговаривать вполголоса. Кутью поставили прямо перед ним, и его немедленно замутило – он ненавидел ее с детства.

Наконец, блюда и стопки перестали прибывать, и за столом наступило некоторое затишье. Все смотрели на него, и было не по себе. Нужно что-то говорить. Что говорят в таких случаях? Мир праху ее? Пусть земля будет пухом? Какие глупые избитые фразы. К счастью, кто-то начал говорить за него. Выпили, не чокаясь, по первой. Налили еще. Он сидел и не слушал, что творится вокруг, им все еще владело странное чувство какой-то нереальности происходящего. Словно это не его жена, а он сам умер и теперь парит надо всем этим, удивляется.

Извинившись, он выбрался из-за стола, похлопывая себя по карманам, демонстрируя, что ищет сигареты и покидает общество именно из-за желания покурить. Его проводили сочувственными взглядами.

Слава Богу, на кухне никого не осталось, и он закурил, прислонившись к подоконнику. На столе валялись обертки, пакеты, в углу выстроились бутылки. Когда жена перестала вставать с постели, он перестал и убираться, только в ее комнате поддерживался идеальный порядок. Ему вдруг захотелось войти туда, посмотреть, как комната выглядит теперь, без изможденного серого тела на узкой кровати. А может быть, проститься с женой без посторонних людей, побыть наедине с ней? Он тихо, как вор, проскользнул мимо двери в гостиную, где продолжались поминки, и вошел в спальню жены, прикрыв за собой дверь.

Окно распахнуто настежь, но все равно присутствует тяжелый, сладковатый запах. Этот запах смерти тут уже давно, он исходил от жены еще в больнице. Он подумал, что надо бы выкинуть диван – это последнее, что осталось после болезни жены, и именно он весь пропитался этим запахом. Все остальное он собрал в огромный мешок и отнес на помойку сразу же, как увезли в морг тело. Он не хотел, чтобы что-то от этой безнадежности оставалось в доме хоть на одну лишнюю минуту.

Он присел на стул у окна и вытряхнул из мятой пачки еще одну сигарету, удивляясь, что не слышит окрика. Жена никогда не позволяла курить в квартире, и двадцать лет совместной жизни он курил у мусоропровода, у заплеванной, исписанной неприличными словами и украшенной неаккуратными граффити стены.

Комната была почти пуста. Шкаф с книгами – их, вероятно, тоже придется выкинуть, - стол, два стула и диван, на котором трое суток назад умерла его жена. В тот вечер он зашел к ней, уже собираясь спать, чтобы сменить подгузник и сделать последний за день укол обезболивающего. И не услышал привычного хриплого дыхания. Жена была мертва, в этом не было никаких сомнений, но он все же склонился над ней, послушал. Аккуратно положил на тумбочку приготовленный шприц и пошел в коридор вызывать скорую. Через два часа ее уже увезли, а он принялся за уборку.

Он достал из шкафа старый альбом и открыл на первой странице. Считалось, что это их – его и ее - семейный альбом, гарант счастливой супружеской жизни. Остальные фотографии – детские, юношеские были разложены по другим альбомам, которые постоянно куда-то прятались. Этот же всегда лежал на самом видном месте и без конца показывался гостям и знакомым.

Ее фотография. Бледная молодая еще женщина, в каком-то дикого лилового цвета платье. На губах вымученная жалкая улыбка. Он припомнил – эта фотография была сделана в гостях у его друзей, в Новый Год, когда они только поженились. Как она тогда старалась всем угодить! Поначалу он принимал ее неуверенность в себе за желание быть для него самой лучшей, и только через год после свадьбы понял, что она – просто закомплексованная, забитая девочка, которая лихорадочно боится, что ее бросят.

Он пристальнее вгляделся в лицо на фото. Тонкие губы, маленькие глаза, жидкие волосы, неумелый макияж. Рот похож на проведенную красным фломастером черту. Она всегда красилась ярко, что совсем ей не шло. Казалось, на белом листке бумаги кто-то, смеясь, вывел неуклюже подобие человеческого лица.

- Николай! – окликнула его теща. – Николай, Вы где?

И тут же ее голова показалась в дверях. «Как змея», - подумал он. Действительно, маленькая голова на длинной жилистой шее словно вползла в комнату.

- Николай, ну где же Вы? – трагическим, укоряющим шепотом. – Ведь люди пришли.

- Иду, - сказал он, захлопывая альбом. – Я уже иду, Елена Николаевна.

И он вернулся в гостиную. Мужчины уже заметно подвыпили, разговоры свернули с главной темы дня – его жены и ее похорон. И снова ее фотография – на комоде. Рядом рюмка водки, накрытая, как крышкой, куском засыхающего хлеба. Все та же странная, особенно неудачная фотография. Он подумал, что она всегда выглядела больной, как будто кто-то сразу же написал на ее лице, что ее сгрызет болезнь. Может быть, она и сама это предчувствовала? Какие глупости…

Ему отчаянно хотелось остаться одному, чтобы до конца осознать, что случилось. Окружающие мешали, их разговоры казались глупыми, фальшивыми. Он не понимал, зачем они все пришли. Ведь у его жены не было друзей. В основном за столом сидели его друзья, но и их он сегодня не хотел видеть. Слишком большая перемена произошла в его жизни, чтобы выносить ее на обсуждение толпы.

Наконец, гости стали прощаться. Несколько сочувственных, банальных фраз, несколько утешающих похлопываний по плечу – и он остался наедине с тещей. Она твердо отвергла несколько попыток женщин помочь ей убрать со стола, и теперь, не переставая шмыгать носом, сама носила на кухню бесконечные тарелки, оставляла их около раковины, возвращалась за следующей партией. Он, разумеется, не мог позволить ей убираться в одиночку, и вот уже мыл тарелки, молча, угрюмо.

Вдруг появилось ощущение, что его жена не умерла, она все еще тут, и это ее шаркающие шаги раздаются в коридоре, приближаются, приближаются… Он тряхнул головой. Надо сдержаться, потерпеть до того момента, когда теща уедет к себе. Нельзя сейчас с ней спорить, совсем неподходящее время. Ей тяжело. Тяжелее, чем ему. Нужно быть терпимым.

Он перемыл целую гору посуды, пока Елена Николаевна подметала, грохотала раздвижным столом. Судя по звукам, что-то с ним не ладилось, наверное, опять застряла крышка. Теща все дергала и дергала стол, производя ужасающий грохот. Каждый звук бил его по нервам. Он сцепил зубы. «Я не пойду ей помогать. Я бы вовсе не стал убирать этот стол сегодня. Я бы не отказывался от помощи, когда мне ее предлагают. Я не стал бы насиловать себя, тем более в день похорон. Это глупо. Просто глупо».

Теща вошла в кухню с утомленным, заплаканным и, тем не менее, удовлетворенным лицом. Такое же выражение часто было на лице его жены. Она постоянно была на ногах, бесконечно мыла полы, выбивала ковры, вытирала пыль, шила занавески, натирала мебель полиролью… Занавески можно было купить, но она с негодованием отвергла это его предложение.

- Не напокупаешься…

И, хотя они вполне могли бы позволить себе покупные занавески, она купила ткань и строчила их целую неделю, по ночам, засыпая над швейной машинкой. Он отправлялся спать с чувством вины. Когда он спрашивал, зачем выбивать все ковры раз в неделю, она утомленно отводила оранжевым резиновым пальцем в перчатке выбившуюся прядь с бледного лба и читала ему лекцию о бактериях и плохой экологии. Возвращаясь с работы, он находил свою постель разобранной. Одеяло на ней топорщилось, подушка, лежащая криво, была похожа на побитое яблоко – вся в ямках от острых маленьких кулаков его жены. Это называлось «проветрить постель», и он, еще с армии привыкший, что порядок – это когда кровать застелена, с брезгливостью обходил свое спальное место стороной, а ложась спать, чувствовал себя неуютно, как под открытым небом.

Она постоянно была занята.

- Наташа, ты б отдохнула, - говорил он ей, видя, как она хватается за поясницу, во второй раз за день моя полы с порошком. Но она с трудом выпрямлялась и грустно смотрела на него. А затем возвращалась к своему занятию.

Когда российский рынок, наконец, расширился, он купил отличную стиральную машину, а затем и посудомоечную, и еще пылесос, и целый шкаф новой бытовой химии. Но она продолжала кипятить вещи в баке на плите, и он выходил на балкон, спасаясь от влаги, оседающей на стенах и в его легких. Жена, стоя над баком с бельем, с распаренным и усталым, как всегда, лицом, провожала его укоризненным взглядом. Молча.

…Он понял, что снова задумался и уже давно стоит, уперевшись руками в стол по краям раковины. Какого черта он стал мыть посуду так, а не поставил ее в посудомоечную машину? При жизни жены он часто так поступал, желая освободить ее от лишних забот. А потом слышал плеск воды и звон посуды – это Наталья перемывала за ним все до единой чашки и тарелки, потому что... «Ну что ты! Какое же в этой машине мытье?»

Странный день. Он постоянно думает о прошлом, вместо того, чтобы скорбеть о своей утрате. Теща продолжала чем-то шуршать в гостиной. Он прислушался – вытирала пыль, переставляла на полках книги. Зачем? Она уедет к себе, а ему не нужны до блеска натертые шкафы. Он распахнул окно и высунулся на улицу. Теплый летний вечер спускался на город, пахло пылью и листвой, проехала старая дребезжащая машина. Время уже довольно позднее, но на детской площадке еще играют малыши – ведь светло, и мамы тоже сидят на лавочках, разговаривают негромко, периодически доставая носовые платки и вытирая мордочки измазанным детям.

У них не было детей. Сейчас, в какую-то минуту прозрения, он понял, почему – она не хотела его ни с кем делить. Ей нужно было, чтобы только он был дома – постоянно. Она не любила его отлучек, но ни разу ни в чем не упрекнула. Когда он возвращался домой с дня рождения приятеля, жена все так же сгибалась над совершенно чистыми полами, или шила, или чистила столовые приборы – и только губы ее были плотно сжаты, а кинутый на него взгляд – жалостливым и укоризненным.

Почему, черт побери? Он звал ее с собой на все праздники, его друзья специально звонили ей и приглашали отдельно, но она никогда и никуда не ходила – по ее словам, не отпускали домашние дела. Какие дела? В сотый раз вымыть полы и накрахмалить белье так, что на нем потом невозможно спать? Однажды он сказал ей об этом, о том, что ему неприятно спать на жестких простынях, и целый вечер она молча плакала, продолжая свою бесполезную работу.

Он звал ее в рестораны и театры, но все было бесполезно. Она оставалась дома и чистила ножи. А он постоянно чувствовал себя виноватым, словно недостаточно было с него того, что он работает до восьми вечера, и выносит мусор, и традиционно чистит картошку, и заботится о том, чтобы холодильник не был пуст. 

Елена Николаевна заглянула на кухню и посмотрела на него своими кроличьими глазами. Подошла и тяжело опустилась на стул, сложив маленькие сухие ручки на коленях. Эти руки были похожи на клещи или щупальца – маленькие, но очень цепкие, с острыми ногтями. Он смотрел на нее молча, не зная, о чем говорить. Казалось, он должен извиниться за что-то, может быть, покаяться, что сломал ее дочери жизнь, хотя никогда ничего такого не делал.

- Я поеду домой, Николай.

- Может быть, чаю?

- Нет, спасибо. Не хочу Вам мешать.

Он принялся уговаривать ее, но все было бесполезно, и он снова замолчал. Теща встала и тяжело направилась в коридор.

- Подождите, - спохватился он. – Я вызову Вам такси.

- Я дойду пешком.

- Ну зачем же… - его вдруг охватила непонятная суета. Он схватил зачем-то со столика ключи от машины.

- Вы выпили, Николай, Вам нельзя садиться за руль.

Да, действительно. Он никогда не позволял себе ездить даже после бутылки пива. Что это на него нашло? Он потерянно стоял посреди коридора, пока за тещей не закрылась дверь, снова чувствуя себя виноватым, представляя, как она, сгорбившись, бредет по улице, и из ее глаз катятся маленькие слезы. Почему-то думать об этом было неприятно.

Он вдруг поймал свое отражение в зеркале. Обрюзгшее лицо, брыли над шеей, выпирающее из-под ремня брюшко. Немолодой человек с усталыми глазами. Он не спал всю ночь накануне похорон.

Вернувшись в кухню, включил чайник, но потом вдруг подошел к подоконнику и взял непочатую бутылку водки. Установив ее на столе, заглянул в холодильник, достал кусок колбасы, миску с салатом, поставил на стол большую и тяжелую хрустальную рюмку с толстым дном. Огляделся беспомощно – в квартире не было ни одной пепельницы. Никогда! С самого первого дня, как они вселились. Он поставил вместо пепельницы пиалу и сел за стол, чтобы теперь помянуть жену так, как хотелось ему – в одиночестве, наедине с ней и их общей, двадцатилетней почти семейной жизнью.

Эта пиалка вместо пепельницы, водка, не перелитая в графин, сам сигаретный дым в квартире – это было прощание с этими двадцатью годами, с постоянным чувством вины, переход в другую эру. Для него это действительно была целая эра – долгие-долгие годы, без начала и без конца, без краев…

Он налил в рюмку и выпил, не поморщившись. Его преследовало лицо жены – усталое и укоризненное. Он припомнил, какое чувство неловкости постоянно испытывал, возвращаясь домой – последний лестничный пролет преодолевал тяжело и медленно, как старик, боясь поворачивать в двери ключ – за этой дверью было укоризненное и обиженное лицо. Она всегда была на него обижена, но не говорила ни слова, и он жил под гнетом этой обиды днями, месяцами, годами.

Она была постоянно на ногах, вставала в шестом часу утра – и выбивала ковры! Он вскакивал с постели, сам не зная, зачем – и страдал потом над чашкой кофе, пока она суетливо вытирала пыль, мела пол. Боже мой, почему нельзя было спокойно позавтракать… Он выдумывал себе несуществующую работу, которую якобы не успел сделать в конторе, и закрывался в своей комнате. Там он читал или просто сидел на диване и смотрел в окно.

Ни пикников, ни гостей, ни театра, ни даже кино – никогда! Ни одной яркой вещи. Он давал жене деньги и просил купить что-нибудь себе, а она говорила, что ее одежда еще не сносилась! Заштопанные юбки, капроновые колготки, на которых она пыталась ликвидировать стрелки. Однажды он увидел, как она поздно вечером сидит на кухне и вощеной ниткой пришивает подошву к туфле – добротной, устойчивой туфле, купленной лет восемь назад. Он пришел в бешенство, но промолчал, сжал зубы, ушел спать и долго лежал, размышляя. Говорить что-либо было бесполезно.

…Он встал, с грохотом, показавшимся особенно громким в пустой молчаливой квартире, отодвинул стул и быстро прошел в комнату жены. Распахнул шкаф и вывалил на пол все вещи – невыразительные серые вещи, тут и там зашитые, отутюженные, пахнущие нафталином. Он с остервенением запихал их в попавшийся под руку мешок и отнес к мусоропроводу. Потом – пальто, потом – связки обуви. Почему-то его жена всегда связывала ботинки за шнурки, вероятно, чтобы не растерялись. Затолкав в мусоропровод вещи, он пошевелил туда-сюда грязной крышкой и услышал, как с тихим шорохом они поползли вниз, в мусор, который завтра же заберут. Тогда он вернулся в квартиру, снова наполнил рюмку и выпил залпом, растирая себе грудь и глядя в стену.

Он развелся бы, несмотря на то, что тогда лицо Натальи преследовало бы его до смертного часа, если бы не рак, который обрушился на нее. И оказалось, что ее смертный час наступит гораздо раньше, чем его…

Из-за дыма очертания предметов на кухне потеряли четкость, а может быть, алкоголь добрался до его усталого мозга. Ему очень хотелось бы сейчас не испытывать ничего, кроме скорби, но не получалось. Воспоминания навалились, и – удивительно - в них не присутствовало чувства вины перед покойной женой. Он рассматривал свою семейную жизнь через призму времени, рассматривал внимательно и спокойно, прощаясь с ней, прощаясь с женой.

Рак выявили на четвертой стадии, и это не оставляло никакой надежды. Это был вопрос времени, и времени очень недолгого.

- От силы полгода, - сказал усталый тучный врач, потирая красную переносицу. - Метастазы в печени, легких… Нечего резать.

А началось все раньше, когда у нее появились боли в желудке, она стала мгновенно утомляться. Он умолял ее сходить к врачу, он настаивал, но она только смотрела на него все так же молча и качала головой с печальной усмешкой. Он прекрасно знал, что это означает, но однажды все-таки не выдержал и пристал к ней с вопросом «почему». В конце концов она обвела руками пространство вокруг:

- А это все как же? Кто будет тебе готовить и убирать?

И он, чувствуя бесполезность своих усилий, принялся все же объяснять, что прекрасно справится со всем сам – и постирает, и погладит, и приготовит… Она так и не пошла к врачу, и угасала медленно, пока ей не пришлось признаться ему, что боли стали невыносимыми. Тогда он отвез ее в больницу.

От хосписа он отказался. Невозможно было оставить ее умирать не в квартире, которая составляла весь ее мир. Пока она была в сознании, он не раз и не два заставал ее, пытающейся встать и приняться за привычную работу, в которой она видела смысл своего существования.

Он укладывал ее обратно в постель, уговаривал и просил, и она засыпала в конце концов после укола. Бесцветные тонкие губы совсем слились с лицом, которое казалось очень маленьким на белых подушках. И все это время никуда не пропадал этот ее взгляд – укоряющий, молящий… Вовсе не из-за тяжелого духа, поселившегося в комнате, не от грязного белья, которое он менял под ней дважды в день – от этого взгляда хотелось бежать, и он сдерживал себя, чтобы не уйти сразу после того, как помог жене во всем, в чем следовало, накормил, сделал уколы.

Она очень долго была в сознании. Он не был сведущ в медицине, но полагал, что метастазы, разъедающие изнутри ее тело, все никак не могли добраться до мозга. Когда она открывала глаза, они были ясными, ничуть не затуманенными болезнью. Этот обвиняющий взгляд. Господи!

- Господи! – шептал он, укладываясь в постель поздно вечером, измотанный до предела, слушая тишину квартиры. – Господи! Избавь и меня, и ее от этого!

Он никогда не мог объяснить, от чего именно – даже себе не мог. От этой безрадостности существования, от этих двух загнанных в угол жизней, от страданий, которые грызли его жену.

…Он сидел за столом, тяжело на него навалившись. Лицо его еще больше постарело, даже кожа стала серее. Словно он еще раз прожил все эти годы. Девятнадцать лет. С чувством вины. В чем? В чем я был виноват перед тобой?..

Он никогда не обидел ее ни единым словом. Он исправно ездил к теще, которая его не любила, он не был жмотом, не требовал денежных отчетов. Почему, Наталья?.. Он почувствовал, что голову его словно сдавило обручем. Девятнадцать лет, Господи. Девятнадцать лет он был виноват, хотя на самом деле по-настоящему виноват был только последние полтора года. Почему же?

Он мучился этими мыслями все эти годы – каждый день и каждый час. Особенно, если что-то делал для себя – перекусывал в кафе, выпивал вечером с сослуживцами кружку пива, даже когда садился за руль своего автомобиля и включал музыку и наслаждался тихим урчанием мотора. Ему было стыдно, что он оставил ее одну там – среди пара от белья и жужжания пылесоса, а сам сейчас поедет жить – работать, есть, общаться с людьми. Он стыдился нести домой купленные вещи, даже банальные джинсы…

…Потом она впала в беспамятство. Металась по подушкам, стонала от боли, ненадолго затихала после укола. Но глаза – все так же жили на сером лице, и все тот же в них был укор, молчаливое обвинение, и он не мог смотреть в эти глаза…

Он быстрым шагом прошел в прихожую, надел ботинки, сдернул с крючка куртку, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Машина смотрела на него выжидательно, но он не подошел к ней. Обогнул двор, вышел на тихую зеленую улочку. Город был напоен ароматами приближающегося лета, звуками, шорохами, детским смехом.

Почему ты не родила мне ребенка, Наташа? И он запрокидывал к небу лицо, и слезы стекали по щекам, покрытым уже морщинами. Почему ты не родила мне сына или дочь, которые могли бы быть сейчас взрослыми? Ведь я просил тебя, Наташа…

Голубое-голубое, чистое, покоем дышащее небо простиралось над его седеющей головой, успокаивало и отвечало на вопросы. Потому что ее мать ненавидела ее, Господи! Он припомнил все взгляды, которые теща бросала на нее, все ее разговоры о неудавшейся из-за ребенка личной жизни. Ты ни в чем не виновата, Наташа. Только в том, что не смогла сопротивляться. Ты смутно чувствовала несправедливость и винила меня… Ты всю жизнь была уверена, что дети – зло, а сама ты не годна ни на что, кроме мытья полов – только так тебя будут хвалить. Бедная, бедная… И я не смог помочь тебе. Да и смог ли бы кто-нибудь?

Ты прожила так всю жизнь – в страхе. Как это ужасно – так жить! И я прожил с тобой эти долгие годы, в той же клетке, что и ты.

Он шел быстро и начал уже задыхаться, но не сбавил шаг и не остановился. Вот двор с разломанной, обезображенной детской площадкой и разбитым асфальтом, вот хлопающая дверь подъезда в обрывках старых объявлений. Он поднялся по темной грязной лестнице и остановился перед дверью. Достал ключ и тихонько повернул его в замке.

И тут же споткнулся о брошенный детский башмачок. Из кухни выглянул лохматый парень лет шестнадцати.

- Здорово, дядя Коль… - и крепко пожал ему руку молодой мальчишеской рукой.

- Здорово, Серега.

- Дядь Коль…

- Спасибо, Серега, все в порядке. Мама дома?

- Мать! – гаркнул Серега вглубь квартиры.

Она вышла, растрепанная, полная, с усталыми глазами, под которыми залегли тени. Подошла, потерлась носом, прижалась к шее теплыми губами, постояла так.

- Бедный мой.

Он молча стоял в прихожей, ощущая тепло этого дома с разбросанными детскими вещами. Простучали по полу коленки. Серега поймал малыша и протянул ему, улыбаясь.

И, принимая на руки маленького теплого человечка, отбиваясь от рассказов Сереги «дядь Коль, ну блин…» и чувствуя ее молчаливое сочувствие, он понял, что за чувство поселилось в нем с самого утра.

- Не рви папе волосы…

- Дядь Коль, ну блин…

- Пошли ужинать, - сказал он.

И он, и Наташа были теперь свободны.

Спасибо тебе, Господи… Автор: Юлия Кондратьева 

Есть несколько неприятных категорий туристов, с которыми наверняка встречались все путешественники. Это те самые "отбросы" туристической отрасли, главные участники многочисленных анекдотов и обсуждений на форумах и блогах. Те, кто испортил не одно путешествие, те, кто задерживается в паршивом фабричном магазине, примеряя все золотые кольца на все пальцы, включая ноги, пока автобусная группа ждет, чтобы отправиться в Пизу, те, кто всю дорогу бухтит, что не понимает, зачем заходить в Прадо, когда лучше посидеть еще в одном баре, те, кто громко заявляет: "Мы - русские" на вежливый вопрос хозяина ресторана, желают они столик на веранде или в глубине зала. И если подумать, такие туристы есть в любой стране мира. Журналисты изводят горы бумаги на статьи о возмутительно грубых и нахрапистых американцах, алкоголиках-англичанах, мелочных и скупых французах, крикливых итальянцах, но это ничего не меняет.

Туристы, которые внушают отвращение к одному слову "туризм", есть везде, они интернациональны.Их легко узнать среди толпы:

1. Алкоголики из All-Inclusive. О, это самая распространенная категория вызывающих отвращение туристов. Счастье, что ареал их обитания накрывает лишь Турцию и Египет, страны, где процветает подобный тип отдыха. Они днями зависают у баров, взгромоздив на стойки огромные пуза, заполняемые пивом, или груди 7 размера, в попытке соблазнить барных мальчиков. К счастью, в цивилизованные страны они попадают редко, в первую очередь из-за привычки передвигаться только по территории отеля, и то предпочтительно по маршруту номер-ресторан-бар у бассейна - далее по кругу. Хотя часть из них, более обеспеченная, с успехом переместилась в круизы. Там они проделывают точно то же самое, что и на пляжах Алании - загружаются дармовой выпивкой в баре и прыгают в бассейн. Правда, некоторые путают бассейн с океаном. Нет, я серьезно. Некоторые туристы, нагрузившись парой-тройкой лишних литров в баре, прыгают за борт круизных кораблей. С 1995 года насчитали уже больше 100 подобных случаев. Прямое попадание в список кандидатов на Премию Дарвина.

2. Грубые туристы. Я люблю Россию. Да, но вот русских за границей... о, это совсем другой разговор. Конечно, есть великолепные, находчивые, умнейшие путешественники среди наших соотечественников. Они на автобусах и велосипедах объездили всю Азию, занимались дайвингом на самых недоступных островах всех океанов, досконально знают расписание португальских автобусов и все марки портвейна, готовы часами расписывать особенности британских и ирландских пабов и тонкости отражения истории святого Франциска Ассизского в фресках и на картинах Высокого Возрождения. Но, честно говоря, некоторые россияне за границей - тупое быдло. Которое не говорит на иностранных языках, знает, что хозяина ресторана и отеля зовут "командир" и твердо уверены, что официант должен появляться по команде "Еще два пива!" Да-да, именно о таких туристах в Орландо местные приговаривают: "У нас разгар туристического сезона, почему мы до сих пор не вышли на охоту?", а в Венеции заведено три меню - одно для жителей города, второе для гостей, а третье - для туристического быдла. И если вторым капучино и круассан обойдутся в 3.50 евро, то верхней границы для третьей категории не существует - может быть и 350.

3. Профессиональные туристы. Эти берут с собой в тур фотоаппарат совсем не для того, чтобы запечатлеть семью на фоне моря или Колизея. В их багаже распечатки таблиц со сравнительными характеристиками и звездностью отелей, прогнозы погоды от Росгидрометеоцентра, сборники последних указаний Г. Онищенко, рулетки и энтомологические энциклопедии. Это они, получив описание коттеджа у финского озера за месяц до отпуска, звонят в субботу с претензиями, что коттедж находится в 25, а не 20 метрах от водоема, а все озеро в 1 километр шириной, поэтому рыбалки там нет и быть не может, они даже пробовать не собираются. Зато собираются судиться и получить обратно не только стоимость тура, но еще и компенсацию за моральный ущерб. Именно профессиональные туристы, обнаружив в номере отеля иностранное насекомое, немедленно объявляют его тараканом или клопом, фотографируют, ищут на теле прыщи, расчесывают их и снова фотографируют, а потом обращаются к врачу, собирают бумажки, подписи других туристов и по возвращении домой подают в суд на турфирму за испорченный отдых. Какой вред от этих туристов остальным? Все просто - из-за первых в отелях подают самый дешевый и разбавленный алкоголь, а пляжи и территорию запирают на ночь. Из-за вторых репутация русских за рубежом испорчена раз и навсегда, а многим нормальным путешественникам приходится придумывать себе "вторую" родину, а из-за третьих туристические фирмы вынуждены тратить деньги на адвокатов и страховки и в конечном итоге все эти траты перекладываются на наши с вами плечи, удорожая и без того не слишком дешевые стоимости туров.

Виталий Миров Turist.rbc.ru 

По одежке встречают, - гласит пословица. Однако есть места, где, если вы будете неправильно одеты, до разбора ваших умственных способностей дело может дойти разве что в полицейском участке, а то и в тюремной камере. Неуместный костюм серьезно осложняет отношения туристов с местными жителями. Вот лишь несколько точек планеты, где путешественник должен серьезно задуматься о выборе наряда.

Дубай
С каждым годом в этот эмират приезжает все больше туристов. К сожалению, это приводит к обострению отношений с "аборигенами". Отдыхающие, заплатившие за тур немалые деньги, не всегда хотят считаться с царящими в ОАЭ строгими мусульманскими законами. Прошлогодний случай, когда за секс на пляже пара расплатилась месяцами тюремного заключения и солидным штрафом, чудом избежав более серьезного наказания, очень показателен. Согласно обнародованным недавно правилам, отныне за территорией отеля запрещены короткие шорты и мини-юбки, а в купальнике можно находиться лишь на огороженных песчаных пляжах дорогих курортов.

Карибы
Ласкающие глаз изображения с голубыми водами и белами песчаными пляжами заставляют расслабиться и забыть обо всем на свете. Но этого делать не стоит! Перед отъездом необходимо проверить таможенные правила каждого из островов - они могут существенно отличаться. Во многих из этих государств вне закона камуфляжная одежда (даже если ее носят маленькие дети), так же как и загорание топлес. А в Гренаде недавно было объявлено о борьбе с пляжной одеждой в городах.

Египет
В Египет многие ездят как к себе на дачу - все привычно, знакомо, но только на территории отеля. Регулярно отдыхающие в гостиничных резервациях на берегу Красного моря туристы забывают о том, что они находятся в традиционной мусульманской стране. Поэтому посещая мечети, рынки, следует одеваться скромно.

Марокко
Нередко туристы не обращают внимания на то, что это государство, как и Египет, имеет свои строгие консервативные исламские традиции. Женщинам, чтобы не быть объектом навязчивого внимания мужчин, надлежит одеваться скромно. Местные дамы закрывают свои волосы, и путешественницам будет спокойнее, если они последуют их примеру.

Таиланд
Хотя на курортах тайских островов доминируют западные стандарты костюма, вообще-то это страна традиционная, где приличным людям не подобает одеваться неряшливо, в очень открытую одежду. Вне пляжа лучше надеть рубашку (причем, если вы выберете именно рубашку с воротничком, а не футболку, то добьетесь большего уважения). И не забудьте, что цвет одежды здесь порой означает принадлежность к враждующим политическим фракциям. Так что, если не хотите оказаться в центре их распрей, не надевайте красное и желтое.

Турция
Возможно, этой мусульманской стране и уготовано европейское будущее: Ататюрк в свое время сделал немало, чтобы превратить ее в светское государство и уничтожить многие традиции. Однако то, в чем можно выйти на прогулку на курорте, в отдаленных регионах страны до сих пор заставит местных жителей возмущенно поднять брови. Привычные шорты и футболку стоит сменить на более закрытую одежду не только при посещении мечетей, но и в городах.

Индия и Шри-Ланка
На юге курортный вариант одежды вполне уместен, полагают многие туристы. Но чем дальше от берега, тем больше традиционных ценностей удается сохранить местным жителям, а некоторые из них даже готовы бороться за сохранение своих обычаев и культуры. Иногда они могут совершать "вылазки" и в курортные районы, в западные бары и даже нападать на непристойно, на их взгляд, одетых женщин. Так, зверское изнасилование и убийство 15-летней Скарлинг Килинг в прошлом году разрушило миф о спокойном, терпимом и безопасном Гоа. Поэтому женщинам рекомендуется одеваться в традиционный наряд: индийские и шриланкийские сари красивы, элегантны и дешевы.

Побережье Суахили
Этот берег Африки - место проживания мусульман, и потому в выборе одежды для выхода в город следует проявлять осмотрительность. В Занзибаре загорать топлес нельзя даже на территории гостиниц, хотя туристы нередко пренебрегают этим запретом, оскорбляя и возмущая тем самым местных жителей.

Фиджи
Еще один тропический рай, сохранивший консервативные устои. Женщина в короткой юбке, шортах или в топике, футболке - любой одежде без рукавов - привлечет грозящее неприятностями мужское внимание везде вне курортных зон. Для прогулок по местным деревням разумнее будет приобрести саронг.

Католическая Европа
Путешествуя по лояльной и терпимой Европе, не стоит забывать, что ваш излишне фривольный наряд, может, никого не удивит в крупных мегаполисах, но оскорбит чувства жителей маленьких городков. Не только мусульманские верующие не приемлют открытую сексуальную одежду: строгие нравы присущи и деревням в Южной Испании, Греции, Италии и Португалии. Кроме того, дресс-код нужно соблюдать и при посещении европейских храмов, будь то парижский Нотр-Дам или небольшая сельская церквушка.

Turist.rbc.ru 

Вот они, как в словах Тони из «Девчат», «ложатся штабелями». Они постоянно звонят тебе, подробно расспрашивая, как у тебя дела. Приглашают тебя в ресторан и настойчиво напрашиваются к тебе в гости, спрашивая, не надо ли помочь по хозяйству. Они заглядывают тебе в глаза и в декольте блузки, кокетливо расстегнутой на пару верхних пуговиц. Они измеряют взглядом длину твоих ног и частоту покачивания бедер. Они жадно провожают тебя взглядом. И ты твердо знаешь, что стоит тебе поманить, стоит тебе согласиться… они будут твоими.

Господи, как же это скучно – быть любимой и при этом не любить! Как же невыносимо знать: что бы ты ни сделала, что бы ни сказала, они все проглотят. Твои капризы, твои подколки, твое недоверие… Просто потому, что ты – Королева на этом празднике жизни. Как же скучно! Поэтому ты не ищешь легких путей. И даже если мужчина сдержан и холоден, это не останавливает тебя. Наоборот, только поддразнивает…

Любить или быть любимой?

Конечно, позволять себя любить – легче и проще, чем любить самой. Знай себе получай знаки внимание и оценивай исполнение своих желаний, часто угаданных еще до того, как ты этого захотела. Что бы ты ни надела – ты красавица, что бы ни сказала – ты умница, что бы ни подумала – «девочка, милая, не загоняйся». Ты можешь возмущаться по поводу купленного мороженого – ты ненавидишь все фруктовые вкусы, а он купил ароматизированное со вкусом клюквы. И ты можешь быть уверена, что он оденется и пойдет покупать заказанное тобой шоколадное. Ты вредничаешь, и твое поведение остается безнаказанным. Ты чувствуешь, как становишься стервой. Ты ведешь себя так не потому, что ты стерва, а потому что тебе позволяют ею быть. Позволяют и своим согласием поощряют твою стервозность. И все потому, что любят. Потому что тебя любят, несмотря ни на что. Бог мой, в кого же можно превратиться такими темпами?! Зато когда любишь ты, ты становишься шелковой, просто шелковой. В тебе пробуждается страсть к мойке посуды, которую ты тщательно полируешь в квартире своего возлюбленного. Ты спишь под звук телевизора, хотя ненавидишь шум и в былые времена орала на своего работающего ночью экс-супруга, что тебе мешает звук включенного компьютера. Сейчас тебе ничего не мешает. И ты засыпаешь под тоненьким одеяльцем и открытой форточкой, хоть и ненавидишь холод. Ты спокойно относишься к его компьютерным играм, хоть и считаешь это самым бессмысленным времяпровождением для взрослого мужчины. Милая, когда ты влюбляешься, ты учишься быть Человеком. Внимательно относиться к желаниям другого человека, учитывать его вкусы и предпочтения, угождать (хоть никогда этого не делала). Ты даже спокойно относишься к его курению, хотя до этого возмущалась даже тому, что на кухне курил твой приехавший отец. Ты нюхаешь Его, и тебе нравится запах сигарет, смешанных с его туалетной водой и дурманящим запахом тела. Ты перестаешь быть расчетливой и корыстной. Если раньше, «зависая» весь день у подруги, тебя мучила мысль о бессмысленном времяпровождении, огромном куске ожидающей тебя работы и упущенной прибыли, то сейчас о существовании денег ты забываешь в принципе. И когда он предлагает тебя поработать в Интернете («если нужно»), тебе не нужно в принципе ничего. Ты просто хочешь быть рядом с ним – вдвоем в его квартире, где на ближайшие 60 квадратных метров нет никого – только Он и Ты. И тебе неважно, что он делает – смотрит фильм «12» или проходит очередной этап компьютерной игры, закачивает новые выпуски программы «Прожектор Пэрис Хилтон» или болтает по телефону. Само ощущение нахождения рядом с ним дурманит твою голову. Ты как наркоманка, а точнее, нимфоманка и эротоманка. …Я поняла, что хочу его, когда увидела его в первый раз. Но тогда у меня не было повода даже пригласить его. Через год мы снова встретились, и повод появился. Я пригласила его посмотреть свою новую квартиру. До кофе мы так и не дошли. Точнее, я налила напиток в чашку, потом посмотрела на Валеру (он стоял у окна) и медленно пошла к нему. Я приближалась медленно, понюхала его шею, потерлась об него своим трепещущим телом, посмотрела в глаза. Потом все пошло как по маслу. Наши губы встретились, и я поняла – вот он, идеальный поцелуй, идеальный запах, страстность, которую я всегда ищу в сексе. …Кофе мы все-таки выпили, правда, чуть позже.

Соблазни или умри!

Представляете, каково это – соблазнять человека, который до этого вечера даже не помнил твоего имени?.. Когда он не знает, какая ты. Он ничего не знает о твоей работе, увлечениях, он пока не видел ни одного «таракана», бегающего в твоей голове. Но по-другому ты не можешь. Ты не можешь ждать, потому что он может уйти. Уйти как в прошлый раз. Чтобы позвонить тебе по делу через год или не позвонить никогда. И ты идешь на это – ты берешь и соблазняешь его, потому что это единственный способ познакомиться с ним поближе. Потому что секс – та ниточка, которая может связать вас. Хотя бы на время. Ради баллона кислорода, которым ты будешь дышать в этом душном мире. После трех свиданий – одного обеденного и двух постельных – стало чуть проще. Главное - оказаться у него дома. Ты бываешь там нечасто, потому что у него и без тебя полно дел, и, не исключено, парочка поклонниц. Он свободен, и ты свободна. С той лишь разницей, что он свободен от тебя, а ты свободна от всех, кроме него. Потому что желание обладать им завладело твоим сознанием. Ты свободна, но ты влюблена! …Ты наблюдаешь за ним, а потом медленно идешь к нему. Он видит в твоих глазах это хищное выражение, но продолжает заниматься тем, чем занимался. Ты делаешь вид, что живо интересуешься его занятием. Но твои руки уже скользят под майку, а потом – в спортивные шорты. Ты закидываешь на него ногу, а он со смеющимся взглядом говорит тебе: «Что, опять приставать будешь?». Мурашки пробегают по твоей спине, и ты беззастенчиво врешь: «Я? Даже не думала». Твои руки нежно поглаживают его бедра. Какое же это удовольствие! Он недолго демонстрирует отвлеченный вид. Он перебрасывает тебя через бедро – аккурат на кровать. А ты, обняв его двумя ногами, виснешь на нем, откинув торс назад. …А утром ты делаешь ему чай и жутко жалеешь, что за 28 лет жизни так и научилась нормально готовить. Тебе бы так хотелось доставить ему удовольствие не только в постели, но и на кухне. Поэтому, приехав домой, ты начинаешь названивать подругам, которые наперебой рассказывают тебе, как жарить курицу и готовить борщ. Ты жадно записываешь и молишь небеса «лишь бы получилось!».

Я люблю. Я готова меняться. Я живу.

Автор: Марина Тумовская 

Он уходит. Стою, наблюдаю, как исчезают в черной спортивной сумке его вещи: футболки, рубашки, брюки... Что-то не так. Наверное, надо что-то сказать, взять за руку, шмыгнуть носом. Может, что-нибудь дрогнет, заболит где-то внутри, подступит ком к горлу – и тогда найдется слово или даже целое предложение. В конце концов, истерика тоже была бы кстати.

Нет, пустота. Ничего не получается. Стою, тупо смотрю, как застегивается молния, а сказать нечего. Видно, я совсем бездушное существо. Сухарик. Хотя нет. Радует же меня... солнце. Значит, еще не все потеряно.

Надо помочь, открыть дверь. А то обе руки заняты сумками, пакетами, свертками. «Дорогой, еще футбольный мяч». Ну вот, теперь точно все. Ну, с богом. Может, вызвать такси? Все-таки не каждый день от меня уходят вот так гордо и навсегда. Хотя… это уже не моя проблема.

И с кем теперь пить чай?

Второй вечер выбрасываю из квартиры хлам. К полуночи у мусоропровода красовались четыре полиэтиленовых пакета, доверху набитых всякой всячиной. И как только это все умещалось в нашей маленькой квартире? Собрала портфолио: карикатуры на меня, на моих друзей, ругательные эпиграммы и две компрометирующие фотографии с девушкой в салатовом бикини. Какой, оказывается, талант пропадал в этих четырех стенах! Даже не подозревала о его художественных способностях, а уж тем более о склонности к поэзии. Надо бы дать объявление: «Отдам в добрые руки творения непризнанного гения». Может, кому-нибудь пригодится.

Второй день сплю как младенец. Не нужно вести полусонную борьбу за одеяло. Никто не спихивает с кровати и не храпит в правое ухо. Почти скучаю. Чтобы развеяться, достаю фотографии. Медленно рву на мелкие кусочки и один за другим выкидываю в мусорное ведро. Кстати, подарок любимого. Надо будет купить новое. Красный – не в моем вкусе.

Как назло, ни звонка, ни sms. Все наслаждаются прекрасным воскресным днем. Только я в гордом одиночестве зализываю свои царапины и прощаюсь с нелегким прошлым. От безысходности провалялась целый вечер на диване. Посмотрела все накопившиеся мелодрамы. Везде счастливый конец: свадьбы, фейерверки, дети. Заела свою грусть гамбургером и пакетом чипсов.

Третий день курю на кухне. Никто не кашляет и не обрызгивает с ног до головы освежителем воздуха.

Перегорела лампочка, отклеилась потолочная плитка, сломался миксер, отключили горячую воду. Пришлось пройтись по соседям в поисках настоящего мужчины. Оказалось, в нашем подъезде таких нет. Отложила до лучших времен.

Съездила в гости к маме. Призналась, что хочу остаться старой девой. И с горя съела нелюбимую гречневую кашу. Погуляла по набережной. Запустила бумажный кораблик из счета за квартиру. Посчитала, сколько дней, включая праздничные и выходные, было потрачено зря. Пожалела, что не сбежала в первый же день знакомства. Варю борщ. Есть некому. Зато никто не портит аппетит выразительным хлюпаньем.

На четвертый день, по всем прогнозам, должна начаться депрессия. На всякий случай попросила передвинуть отпуск, обзвонила турагентства, купила десять шоколадок. Депрессия не началась. Шоколад раздала и поехали в боулинг. После трех страйков и бесплатной текилы настроение восстановилось. Торжественно удалила из записной книжки 12 уже ничего не значащих цифр.

Пятый день. Щеголяю по квартире в бигуди и клубничной маске. Никто не вздрагивает при моем появлении. Начала смотреть на мужчин, а не только под ноги. Принимаю комплименты.

Поменяла заставку на мониторе. Теперь на меня смотрит красавец мачо, а не печальный щенок с понурыми ушами. Спокойно реагирую на просьбы шефини задержаться на работе. Перестала мучиться от мыслей, что не выглажено белье и не вытерта пыль. И не переживаю, что в холодильнике – пустота.

Шестой день никто не названивает и не просит захватить по дороге пару бутылочек пива.

Он позвонил. Оказывается, у него грубый голос. Почему не замечала раньше? Думала, заскучал. Нет, забыл инструменты. Договорились, что скину их с балкона. Полтора часа представляла нашу встречу. Продумывала возможные варианты, каждое предложение. На ум приходили его выразительные «ага», «неа», аккуратное пожатие плечами и сногсшибательное «зашибись».

Отыскала в записных книжках телефоны старых подруг и знакомых, заброшенных во время конфетно-букетного периода. Покаялась. Обещала быть в их полном распоряжении. Ежедневник заполнился на месяц вперед.

Седьмой день никто не вырывает телефонную трубку и не мелькает перед глазами.

Он пришел. При передаче инструментов никто не пострадал. Оказалось, новая избранница настояла на срочном ремонте. Пожелала им счастья и подарила два журнала с красивыми интерьерами. Сказал, что выгляжу – «зашибись». Видно, до сегодняшнего дня он в этом сомневался. Или не замечал. Попросил чашку кофе и три бутерброда. Минут сорок мыла кофейную чашку, уставившись на ручку кухонного шкафчика. Оценила свои мудрость и терпение.

Чтобы стереть осадок «романтической» встречи, съездила в парикмахерскую. Уговорила себя сменить белобрысый хвостик на рыжие локоны.

Восьмой день. Научилась сама заправлять машину.

И устроила себе праздник. Купила целую корзину цветов (мечта идиота), расставила их по всей квартире, пригласила подруг. Шампанское, фрукты, звон бокалов. Проводили прошлое. Выпили за любовь. Послушала про успехи на личном фронте. Порадовалась. Застенчиво отказалась от адресов гадалок, целителей и прочих доброжелателей.

Перед сном пришла Она. Хотела застать нас врасплох. На фото в бикини выглядит намного лучше. Посидели на кухне, допили шампанское. Дала ей номера его друзей на случай очередной «пропажи» и денег на такси. Посоветовала беречь нервы и заваривать ромашковый чай.

Девятый день балую себя ванной с морской солью. Никто не стучится в дверь с воплями, что нормальные люди больше тридцати минут в ванной не выживают.

Пошла на птичий рынок. Выбрала пушистого серого котенка и милого мужчину. Взвесив все как следует, решила оставить только котенка.

В дверях обнаружила записку. Обозначил свое присутствие в моем подъезде красиво выведенными словами: «Жаль, что тебя не было». Посмотрела – на стенах ничего не нацарапано. Значит, ждал не долго. Наверное, хотел вернуть инструменты.

Позвонил вечером. Оказалось, соскучился. На всякий случай отключила телефон.

Десятый день ужинаю «после шести». Никто не намекает, что фитнес-клуб в двух шагах от дома.

Котенка назвала Маркизом. Расспросила соседей, что с ним делать. Все не так страшно, как я думала. Вечером гуляла с ним по парку. Любовалась природой и красивыми торсами бегунов. Домой вернулась с пакетом кошачьего корма вперемешку с хорошим настроением.

Записки в дверях становятся традицией: «Где ты пропадаешь?» Каждое слово обведено по нескольку раз и в углу изображение то ли домика, то ли кораблика. Видимо, на этот раз ждал долго.

Одиннадцатый день слушаю на полную громкость любимый диск Паваротти. Никто не кидается пультом.

Мне предложили новую должность. Похоже, его отсутствие благотворно сказывается на качестве работы. Начала верить в то, что мысль материальна.

Счастье переполняло настолько, что даже поздоровалась с Мишкой из отдела маркетинга. Не разговаривала с ним больше года – после того, как он дал мне неверные цифры для квартального отчета. В знак примирения получила приглашение в пирожковую. Не смогла не отказаться. Мишка надулся.

Вечером снова объявился он. С букетом и при полном параде. Пригласил в ресторан. Оказалось, что я единственная и неповторимая и только со мной есть в жизни счастье. Сделала вид, что поверила, и с легким сердцем захлопнула дверь у него перед носом.

Букет подобрала баба Маруся из пятой квартиры и торжественно водрузила его на окно в подъезде.

Двенадцатый день. Научилась справляться с молотком и гвоздями.

Мишка явился на работу с идеей пообедать. И не в пирожковой, а в кафе с фонтанчиком и живой музыкой. Что ж, сердце не камень. Несмотря на все антипатии, обед получился вполне удачным. Нашлись даже общие темы для разговора. Мишка оказался не таким занудой и снобом, как мне казалось. Три раза искренне рассмеялась. Опрокинула на него стакан минералки. И заметила, что у него ослепительная улыбка.

Перед сном позвонила несостоявшаяся свекровь. Пыталась мне внушить, что я обязана понять: все мужчины рано или поздно срываются, изменяют, уходят, обманывают, предают, но «мудрые женщины» созданы для того, чтобы все это терпеть и прощать. Закончила свое пафосное выступление уточнением, не пущу ли я ее Олежку обратно. Видите ли, новый союз рухнул, и ему, бедному, несчастному-одинокому, теперь совсем негде жить.

Предложила ей отдать свое сокровище в чьи-нибудь более заботливые руки. Напомнила, что со мной он похудел на 4 килограмма, вконец испортил себе нервную систему и что «такие стервы, как я, вообще не созданы для совместной жизни».

Тринадцатый день никто не мучает бесконечными просмотрами «Евроспорта».

Вчерашний обед развеял тишину кулуаров: коллеги извелись в догадках, что будет дальше. К концу дня Мишка набрался смелости и предложил подвезти до дома.

Под дверями обнаружила своего экса – на двух битком набитых сумках. Попросился «хотя бы переночевать». Пустила. Объяснила, во сколько надо освободить помещение, взяла Маркиза и ушла к подруге.

Вспомнили школу. Полистали запылившиеся фотоальбомы. Насмеялись до слез. Обзвонили одноклассников.

Две недели свободной жизни. Результат – ночую у подруги в обнимку с котенком. И счастлива!

Утром обнаружила дома очаровательную картину: кухонный стол уставлен пивными бутылками и пакетами из-под чипсов, фисташек и прочего удовольствия. Пожалела, что в моем лексиконе нет ни одного скверного слова.

Мишка на работу не вышел. Зато приехала девушка с фотографии. Еле вспомнила, как ее зовут. Она гордо вручила мне пакет с зубной щеткой и бритвенными принадлежностями. Поблагодарила ее за внимание, пообещала передать пакет адресату и предложила забрать его из моей квартиры. Она отказалась.

Свет в окнах означал, что бывший прижился и уходить не собирается. Побрела по городу в поисках ночлега. Почти случайно набрала Мишкин номер и напросилась на глинтвейн.

Никогда не видела его таким счастливым. Оказалось, у него ангина. Просидели до пяти утра, пока у Мишки не закончился фервекс и чокаться стало нечем. Чтобы продержаться еще пару часов, пошли выгуливать спаниеля Тобика.

Даже не думала, что утренний город так красив. Целую вечность не встречала рассвет. На прощание ужасно захотелось сделать Мишке приятное. Купила эскимо, не подумав, что шарф у него на шее – не для красоты.

Пятнадцатый день. В офисе глупо улыбалась монитору и витала в облаках. Мишка не пришел на работу. Поймала себя на том, что постоянно оглядываюсь на дверь в надежде лицезреть его появление.

В обед села в машину и поехала делать вид, что случайно проезжала мимо и забежала узнать, как дела. Дела были плохи. Поднялась температура, и вчерашний романтик стал похож на потрепанного Пьеро с красными глазами. Тобик скулил, уткнувшись носом в хозяина.

Пришлось вспомнить уроки первой медицинской помощи. Больной настаивал на массаже головы и сказке перед сном. Не знаю, кто из троих заснул раньше.

Проснулась от легкого аромата подгоревшей ветчины. Долго соображала: обед это, ужин или уже завтрак в постель. Ничего не видела милее, чем мужчина в шарфе и фартуке у плиты с поваренной книгой. Это был наш первый поцелуй.

Шестнадцатый день. Прогуляла половину рабочего дня. Ни капельки не стыдно.

Шефиня в гневе была ужасна. Я и не подозревала, что еще умею краснеть. Отделалась лишением премии. Чтобы оправдать надежды, предложила автоматизировать отчетность главному менеджеру.

Каждые пять минут смотрю на телефон. Тишина. Убираю со стола стопки бумаг, папки, файлы, конверты. Ни одного звонка.

Вот как все заканчивается. А не как в глупых фильмах.

Сажусь за руль, включаю музыку на полную громкость. Пусть все думают, что мне весело. По щекам текут слезы. Хорошо, что ресницы не накрасила. Хорошо, что я – никакой не сухарик.

У подъезда одиноко сидит Маркиз. Бедный, прости, что я тебя бросила. Все будет хорошо.

В дверях снова записка. Ну, сколько можно?!

«У тебя есть дом. Рано или поздно туда нужно вернуться – или насовсем, или забрать свои вещи. Выбирай второе, потому что у первого подъезда тебя ждет такси и мы с Тобиком».

Набираю Мишкин номер – предупредить, что буду с Маркизом.

Я ухожу. Стоит и наблюдает, как исчезают в моем чемодане платья, кофточки, туфли и прочее содержимое гардероба. Наверное, надо что-то сказать.

– Спасибо, что подарил мне семнадцать прекрасных дней. Тебе наконец удалось сделать меня счастливой!

Дальше последовала моя самая очаровательная улыбка и горшок с кактусом – мне вслед.

Благодарю тебя, Боже, что наделил меня редким талантом уворачиваться от цветочных горшков и прочих напастей.

Мишка ждет внизу. Гордо передаю ему Маркиза и чемодан.  

В ролях:
Райан Рейнольдс (Ryan Reynolds)
Тара Рейд (Tara Reid)
Тим Мэтесон (Tim Matheson)
Том Эверетт Скотт (Tom Everett Scott)
Алекс Бернс (Alex Burns)
Дэниел Косгроув (Daniel Cosgrove)
Кэл Пенн (Kal Penn)
Тек Холмс (Teck Holmes)
Ким Смит (Kim Smith)
Эмили Рутерфурд (Emily Rutherfurd)
Крис Оуэн (Chris Owen)
Кертис Армстронг (Curtis Armstrong)
Ивана Бозиловик (Ivana Bozilovic)
Джейсон Винер (Jason Winer)
Пол Глисон (Paul Gleason)
Трэвис МакКенна (Travis McKenna)
София Буш (Sophia Bush)
Аарон Пол (Aaron Paul)
Эди МакКлург (Edie McClurg)
Эрик Эстрада (Erik Estrada)
Меган Гэллахер (Megan Gallagher)
Тереса Хилл (Teresa Hill)
Режиссер: Рэймонд Де Фелитта (Walt Becker)
Сценарий: Брент Голдберг (Brent Goldberg), Дэвид Вагнер (David Wagner)
Жанр: комедия
Год выхода: 2002
Страна: США, Германия
Длительность: 92 минут
Ван Валдер (Райан Рейнольдс) является самым популярным студентов в Коледже Кулидж. Все девушки хотят быть его, все парни хотят быть похожим на него. И такой ход вещей вполне устраивает его - уже семь лет он торчит в колледже, не желая покидать его стен. Однако ситуация меняется, когда его отец отказывается оплачивать его дальнейшее "обучение". Теперь Вэну придется придумать способ заработать себе денег. Его планы собирается изобличить журналистка Гвен Пирсон (Тара Рейд), и ее друг Ричард хочет любой ценой положить конец "правлению" Вэна в колледже...

Гороскоп для «Артем_Вавилов» на 14 сентября 2009 Байты складываются так, что сегодня вам придется найти что-то полезное в цитатнике Natsyo_Hideki. Притяжение видеохостингов сегодня наиболее высоко, а значит, самое время выбраться в клуб вместе с Such_Daft. Можно найти что-то забавное в старых записях _crown__Black. Вы улавливаете странные эманации, исходящие от kat_pushistik.

Получить свой гороскоп

коллекция фотографий Сестренок Олсен

Читать далее...

коллекция фотографий из колекции Walppaper

Читать далее...

коллекция фотографий

Читать далее...

description

Читать далее...

description

Читать далее...

тур слет мать его =)))))))))))))))))))))))))))))))))

Читать далее...

19 просмотров

великий поход на 71 километр в честь дня рождения Это был один из самых веселых походов за этот 2009 год. поход состоялся 5 сентября 2009 года в честь Мариненого дня рождения!!!