Елизавета родилась в воскресенье, 7 сентября 1533 года в королевском дворце в Гринвиче. Её отцом был король Генрих VIII, матерью — бывшая фрейлина Анна Болейн, на которой король женился по страстной любви. Помимо этого, Генрих надеялся, что Анна подарит ему долгожданных сыновей. (Многолетний брак с Екатериной Арагонской не дал Англии наследника мужского пола, и положение династии Тюдоров было весьма непрочным).

Генрих Восьмой

Таким образом, рождение Елизаветы никого не обрадовало — в королевской семье уже была дочь, принцесса Мэри, и появление ещё одной девочки вызвало, скорее, гнев и печаль у импульсивного короля.

Однако торжества по случаю рождения принцессы были на редкость пышными. Крещение девочки прошло в том же Гринвиче 10 сентября: имя своё она получила в честь матери Генриха VIII, Елизаветы Йоркской. После крещения Елизавете был дарован титул принцессы Уэльской.

В декабре 1533 года девочке определили в качестве места жительства резиденцию Хэтфилд-хаус, небольшой дворец неподалёку от Лондона. Родители довольно редко навещали свою дочь, хотя Анна Болейн и была привязана к дочери. Нельзя сказать, что и Генрих был равнодушен к девочке . У неё был только один изъян — её пол. А от королевы по-прежнему ждали сыновей.

Анна Болейн

Когда Елизавете было два года и восемь месяцев, она лишилась матери: Анну Болейн казнили по обвинению в государственной измене. Анна так и не родила Генриху сына и, как доказал суд, неоднократно изменяла своему супругу. Всем с самого начала было ясно, что Генрих решил избавиться от Анны, и доказательства «многократных измен» были явно фальсифицированными. Однако казнь была произведена в мае 1536 года.

Генрих VIII поспешил снова жениться, а Елизавету признал «бастардом» (как несколько лет назад он признал бастардом и принцессу Марию): оба предыдущих королевских брака теперь стали недействительными и не имели никаких юридических последствий.

Эдуард Шестой - единокровный брат Елизаветы

2

Детство королевы

В 1537 году очередная королева Джейн Сеймур родила Генриху сына Эдуарда. Несмотря на то, что Джейн пыталась примирить короля с его ни в чём не повинными дочерьми, Елизавета по-прежнему оставалась в Хэтфилд-хаусе: Генрих не хотел видеть дочь «изменницы Болейн».

После смерти королевы Джейн Генрих женился ещё три раза. С Анной Клевской он попросту развёлся, а юную Кейт Говард повелел казнить за измену. Гибель молодой королевы потрясла девятилетнюю Елизавету едва ли не больше, чем смерть матери. Именно в этом возрасте у будущей королевы сформировалось стойкое неприятие брака и сексуальных отношений.

Екатерина Парр - любимая мачеха Елизоветы

Елизавета очень рано начала проявлять свои природные способности — в десятилетнем возрасте она неплохо говорила по-гречески, по-итальянски и по-французски. Её латынь была безупречна — на этом языке принцесса не только читала сочинения римских историков, но и писала пространные письма своей мачехе — Екатерине Парр.

Несмотря на то, что Елизавета по-прежнему считалась бастардом, её воспитанием занимались лучшие преподаватели из Кембриджа. Это были молодые, свободно мыслящие учёные, приверженцы Реформации. Со временем к Елизавете присоединился её младший брат Эдуард. Именно в 1543—1547 годах в королевском семействе установилась относительно спокойная атмосфера — Генрих был вполне счастлив с Екатериной Парр, у него подрастал принц-наследник, а его дочери, хотя бы внешне, смирились со своим положением «незаконнорожденных».

28 января 1547 года Елизавете, находящейся в Энфилде, сообщили, что её отец скончался. В завещании короля говорилось, что престол он оставляет сыну Эдуарду. В случае смерти Эдуарда (при отсутствии наследников) ему наследует Мария, а затем — Елизавета. Этим своим последним проявлением монаршей воли Генрих VIII «признал» своих дочерей и дал им надежду если не на корону Англии, то на достойный брак с принцем любой европейской страны.

Мачеха Елизаветы, Екатерина Парр, вскоре после окончания траура по королю вышла замуж за придворного авантюриста Томаса Сеймура, родного дядю Эдуарда VI. Однако Сеймур был крайне честолюбив — ему было мало близости к трону клана Сеймуров, ему хотелось бо́льшего. Существует версия, что Томас Сеймур желал со временем жениться на принцессе Елизавете, а пока она была совсем юной, принялся за ней ухаживать. Некоторые источники указывают на взаимную симпатию Елизаветы и Сеймура, однако серьёзных подтверждений этому факту нет.

Екатерина Парр, несмотря на почти материнскую любовь к своей падчерице, всё же отослала её в Хертфордшир в поместье Чешант. Там Елизавета продолжила свои занятия с учителем Роджером Эшамом. Этого человека, наделённого энциклопедическими знаниями, Елизавета боготворила всю жизнь.

Томас Сеймур в 1549 году, уже после смерти Екатерины Парр от родильной горячки, совершил попытку государственного переворота. Ему это не удалось и в конце января 1549 года королевский дядя был казнён. Елизавету также подозревали в причастности к мятежу Сеймура, однако ей удалось доказать свою невиновность.

В 1551 году Эдуард VI пригласил ко двору Елизавету — брат и сестра всегда относились друг к другу с большой нежностью, поэтому для Елизаветы было ударом, когда 6 июля 1553 года Эдуард скончался.

После смерти короля лорд-протектор Джон Дадли возвёл на престол юную Джейн Грей — двоюродную внучку Генриха VIII. В стране началась смута. В результате вооружённого конфликта между сторонниками Джейн I и приверженцами принцессы Марии победили последние. Елизавета предусмотрительно осталась в Хэтфилде — её предупредил об опасности лорд Уильям Сесил, секретарь Совета. Время Елизаветы ещё не пришло. На престоле оказалась ревностная католичка Мария I.

Существует источник, из которого известно это, странное на первый взгляд, решение юной принцессы — её переписка с шестой женой Генриха, Екатериной Парр. В исторической литературе можно найти и более «романтическую» версию. Якобы Елизавета призналась своему другу детства — Роберту Дадли, что никогда не выйдет замуж. Для неё любое подчинение мужчине отныне ассоциировалось со смертью. Это упорство вовсе не было её странным капризом или, как склонны считать многие романисты и историки, следствием её тайной физиологической или психической ущербности. Это была нормальная реакция на трагические события, происходящие в её семье.

Опальная сестра Кровавой Мэри

Портрет Марии I

Мария I вступает в Лондон…

Автограф Марии I

В октябре 1553 года Мария I короновалась в Лондоне. Королеве было тридцать семь лет, двадцать из которых явились для неё годами испытаний. С первых же дней правления Мария принялась активно действовать: её главной задачей стало возвращение Англии в лоно Католической Церкви, несмотря на то, что в Англии успело вырасти целое поколение, воспитанное в новой вере. В стране начались кровавые репрессии по отношению к протестантам.

В январе 1554 года дворянин Томас Уайатт поднял восстание под антипапистскими лозунгами. После подавления этого стихийного выступления советники посоветовали Марии I заключить Елизавету в Тауэр: младшая дочь Генриха, воспитанная в протестансткой вере, была опасна. К тому же, по мнению королевы, Елизавета могла быть связана с Уайаттом и его приверженцами.

Здесь же, в Тауэре, был заключён друг её детства — Роберт Дадли. Существует версия, что молодые люди общались во время прогулок во внутреннем дворике Тауэра, и это общение стало началом их будущей любви.

В Англии росло недовольство политикой королевы. Оно стало очевидным после того, как летом 1554 года в Лондон прибыл Филипп Испанский — будущий супруг Марии. В преддверии своей свадьбы королева освободила свою сестру из Тауэра. На решение королевы повлияло то, что Томас Уайатт перед казнью поклялся, что «миледи Елизавета никогда не знала о заговоре…»

Однако принцесса не осталась при дворе — её отправили в ссылку в Вудсток (графство Оксфордшир). В Вудстоке Елизавете не позволялось писать писем, а книги ей привозились только по строго утверждённому списку.

И вместе с тем, Елизавета по-прежнему считалась наследницей престола — брак Марии и Филиппа оказался бездетным. Елизавету вновь вернули в её резиденцию Хэтфилд-хаус, и скромный двор принцессы сразу стал привлекать молодых аристократов. Кроме того, сам Филипп благоволил своей родственнице: он испытывал к ней гораздо бо́льшую симпатию, нежели к своей хмурой супруге. Ему также не хотелось портить отношения с наследницей престола: Мария была крайне нездорова.

В начале ноября 1558 года королева Мария почувствовала, что дни её сочтены. Совет настаивал, чтобы она официально назначила наследницей сестру, но королева сопротивлялась: она знала, что Елизавета вернёт в Англию ненавистный Марии протестантизм. Только под давлением Филиппа Мария уступила требованию своих советников, понимая что в противном случае страна может погрузится в хаос гражданской войны.

Королева скончалась 17 ноября 1558 года, оставшись в истории как Мария Кровавая (или Кровавая Мэри).

Елизавета, получив известие о смерти сестры сказала: «Господь так решил. Чу́дны дела его в наших глазах».

Первый опыт ведения войны

Король Шотландии Джеймс V и Мария де Гиз

В мае 1559 года в соседней Шотландии разразилось восстание протестантов против королевы-регентши Марии де Гиз — француженки, матери Марии Стюарт. Поддержать протестантов Шотландии советовал Елизавете Сесил, но она отказалась от этого шага, понимая, что подобное вмешательство может спровоцировать вооружённый конфликт с Францией, которая наводнила Шотландию своими войсками. Уже тогда, в самом начале правления, королева выработала свою, весьма осторожную, внешнюю политику.

Елизавета оказала шотландским протестантам материальную поддержку. Деньги были вывезены тайно, и никто не мог уличить королеву в пособничестве.

Однако в 1560 году Тайный Совет вынудил Елизавету начать интервенцию. Шотландские протестанты при поддержке английских войск разгромили сторонников Марии де Гиз, и 6 июля 1560 года в Эдинбурге был подписан договор, закрепивший эту победу.

Мария де Гиз к этому времени умерла, и власть передавалась регентскому совету шотландских лордов-протестантов. Марии Стюарт (на тот момент супруге Франциска II) было предложено навсегда отказаться от включения в свой герб герба Англии, иначе говоря, никогда не предъявлять претензий на английскую корону. Однако Мария не ратифицировала Эдинбургский договор. Именно с этого момента началась многолетняя вражда двух королев.

5 декабря 1560 года супруг Марии Стюарт скончался, в 1561 году она вернулась в Эдинбург, чтобы принять корону Шотландии.

 Причины, по которым Мария Стюарт претендовала на корону Англии

Мария Стюарт

Елизавету и Марию слишком часто противопоставляли друг другу: с лёгкой руки Фридриха Шиллера Мария представляется невинной жертвой, а Елизавета — кровавым деспотом. В реальности всё обстояло не так однозначно.

Елизавета была легитимной королевой Англии, однако, Мария Стюарт до конца своих дней была уверена в своих правах на английскую корону, так как была внучатой племянницей Генриха VIII. Окружение внушало Марии Стюарт, что у неё гораздо больше прав, нежели у «бастарда» — Елизаветы. Мария была не единственной претенденткой на трон. Среди других кандидатур были младшие дочери леди Фрэнсис Грей, Катерина и Мария, упомянутые и в Акте о престолонаследии 1543 года, и в завещании Генриха VIII. Мария Стюарт в завещании короля не значилась вовсе. С другой стороны, многие католики в Англии и за её пределами считали её законной, или во всяком случае, более желательной королевой — в противовес «еретичке» Елизавете. Сама Мария всячески подчёркивала свой приоритет и не отказалась от своих притязаний, даже находясь под следствием.

Владычица морей

Фрэнсис Дрейк

Король Генрих VII, по существу, создал королевский флот, Генрих VIII поощрял морскую торговлю, Мария Тюдор послала экспедицию для поиска северо-восточного прохода в Китай и Индию. Но только в правление Елизаветы Англия превратилась в могущественную морскую державу.

Именно при Елизавете братья Уильям и Джон Хоукинсы начали свои торгово-пиратские рейды. В конце 1560-х годов «взошла звезда» Фрэнсиса Дрейка.

Именно тогда наметилась причина будущих конфликтов с Испанией: английские мореходы регулярно грабили испанские суда и совершали набеги на побережья испанских колоний. В 1570 годы развернулась странная, не объявленная ни одной из сторон война на морях. Официальные Мадрид и Лондон предпочитали закрывать глаза на эти «частные войны» и ограничивались формальными протестами.