-Рубрики

 -Метки

"а на меньшее я не согласен" - николай носков "гений поведения" "международный день кошек" "роза" мятлева тургенева и северянина "янки при дворе «короля roshen’a» - 2" ... почему путин медлит с заменой элиты а здесь какая-то свирель поет надрывно а пофигизм лечится? актёр на троне александра - саша - шура алла пугачёва и максим галкин с детьми в зоопарке аллегория глупости англосаксы в борьбе за щастье россии бедная и бесперспективная бесогонtv. «кого растим?» битва за русские земли которая нам предстоит боярский пир в живописи в. авагян: в.авагян: "они грызут человечество!" валькирии весна в картинах русских художников волшебные тени впервые россия ведёт войну все нити сирийского конфликта собраны в россии вы к нам сюда с каким же интересом? ганс христиан андерсен. цветы маленькой иды. грядущая «жатва 2018»: отделение плевел от зерен если бог хочет наказать еще только собираются «встати» и «добувати» жалко забытое чудо художника василия поленова заклятые друзья закон и порядок зачем рф покупает американские облигации зачем сивке бурка зинаида гиппиус. "шёл" иван грозный. мать ивана грозного интересные факты о мужском теле как менялась политическая система россии каков истинный лик западной демократии? катастрофа западной цивилизации константин паустовский. «исаак левитан» край одичалых кто станет следующим lehman brothers? либералы леваки фрики жулики бесноватые... любовь как черная кошка в тёмной комнате миф об "отце русской демократии" андрее сахарове мифология мезоамерики многие тайны мозга уже не тайны музальбом. песня. невероятный самарканд немецкие свиньи нытики об украинском землячестве в российском инфополе однако до дна ещё далеко и «дали будэ»… одностишия анатоля мухтиярова олимпийский ловелас оон - площадка для грязных политических игр остров невезения в океане есть от чего умер ленин офорты и живопись и.и. шишкина памятка для боевых троллей госдепа песни. дежавю. плато путорана – край тысячи озёр и водопадов плейлист "jazazamor" поклонение солнцу рождённым хаосом полифем акид и галатея поляки строго предупреждают помните женщину попытка натянуть сову на глобус посол россии о вассалах почему весь мир бежит от доллара радио. классика. разгильдяйство по-европейски реванш "первого управления" революционер ленин и контрреволюционер сталин релакс ретротанго россия русские в париже самый вменяемый текст про ход сво свет всегда торжествует над мраком свободы и воли еще нет смерть святогора сотрудничество россии и ирана: страхи запада стадо – тоже общество. только баранье. сюрреализм. владимир куш. сядь рядком потолкуем ладком. тайны «азовстали» танго танго. 1-2-3 татьяна кабанова. белое танго. тонко трамп три фронта россии и наше одиночество на них уходя гасите всех художник caitlin hackett. сюр. шакалы над свиньёй шансон татьяны кабановой ярость эрдогана великолепного

 -Я - фотограф

К сказке Льюиса Кэрролла "Алиса в Стране Чудес"

 -Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Алевтина_Князева

 -Интересы

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 06.08.2009
Записей: 25097
Комментариев: 76266
Написано: 113627





Л.Н. Толстой. "Война и мир".

Среда, 12 Августа 2009 г. 02:40 + в цитатник

Обдумывая причины неудач крестьянской реформы, Толстой искал более верные дороги, ведущие к единству дворян с народом. Писателя интересовал не только результат общенационального «мира» в Отечественной войне, но и сложный, драматический путь к нему от неудач 1805-го к торжеству и русской славе 1812 года. Историей Толстой высвечивал современность; обращаясь к прошлому, его художественная мысль прогнозировала будущее, открывались ценности общенациональные и общечеловеческие.
Работа над «Войной и миром» продолжалась шесть лет (1863—1869). Толстой не преувеличивал, когда писал: «Везде, где в моем романе говорят и действуют исторические лица, я не выдумывал, а пользовался материалами…». Это были исторические труды русских и французских ученых, воспоминания современников, участников Отечественной войны, биографии исторических лиц, документы той эпохи, исторические романы предшественников. Много помогли Толстому семейные воспоминания и легенды об участии в войне 1812 года графов Толстых, князей Волконских и Горчаковых. Писатель беседовал с ветеранами, встречался с вернувшимися в 1856 году из Сибири декабристами, ездил на Бородинское поле.

«Война и мир» как роман-эпопея. Произведение, явившееся, по словам самого Толстого, результатом «безумного авторского усилия», увидело свет на страницах журнала «Русский вестник» в 1868—1869 годах. Героев своего романа Толстой проводит через исторические события 1805,1807, 1825 и 1856 годов.
Успех «Войны и мира», по воспоминаниям современников, был необыкновенный. Русский критик Н. Н. Страхов писал: «В таких великих произведениях, как «Война и мир», всего яснее открывается истинная сущность и важность искусства. Поэтому «Война и мир» есть также превосходный пробный камень всякого критического и эстетического понимания, а вместе и жестокий камень преткновения для всякой глупости и всякого нахальства. Кажется, легко понять, что не «Войну и мир» будут ценить по вашим словам и мнениям, а вас будут судить по тому, что вы скажете о «Войне и мире». Вскоре книгу Толстого перевели на европейские языки. «Это действительно неслыханное явление,— отмечал Н. Н. Страхов,— эпопея в современных формах искусства». Произведение Толстого не укладывалось в привычные формы и границы классического европейского романа.
Обратим внимание на душевное состояние Пьера, покидающего московский свет, чтобы участвовать в решающем сражении под Москвой: «Он испытывал теперь приятное чувство сознания того, что все то, что составляет счастье людей, удобства жизни, богатство, даже самая жизнь, есть вздор, который приятно откинуть в сравнении с чем-то...». В трагический для России час Пьер осознает сословную ограниченность жизни светского общества. Эта жизнь в его сознании вдруг теряет ценность, и Пьер отбрасывает ее, новым взглядом всматриваясь в другую — в жизнь солдат, ополченцев. Он понимает скрытый смысл воодушевления, которое царит в войсках, и одобрительно кивает головой в ответ на слова солдата: «Всем народом навалиться хотят, одно слово — Москва». Постепенно и сам Пьер входит в эту общую жизнь «всем народом», всем «миром», Испытывая острое желание «быть как они», как простые солдаты. А потом, в плену, он душою породнится с мудрым русским мужиком, Платоном Каратаевым, и с радостью ощутит себя человеком, которому принадлежит весь Мир. «Пьер взглянул в небо, в глубь уходящих, играющих звезд. «И все это мое, и все это во мне, и все это я! — думал Пьер.— И все это они поймали и посадили в балаган, загороженный досками!». Он улыбнулся и пошел укладываться спать к своим товарищам». «Заборы», «ячейки», «галереи» в сознании Пьера Безухова рушатся, обнаруживая всю свою условность и относительность. В романе-эпопее Толстого человек не прикреплен наглухо к своему сословию, к окружающей среде, не замкнут в своем собственном внутреннем мире, открыт к принятию всей полноты бытия. Толстого интересует не только результат проявления героического в поступках и характерах людей, но и тот таинственный процесс рождения героизма в повседневной жизни, те глубокие, сокрытые от поверхностного взгляда корни, которые героизм питают. Николай Ростов, играя в карты с Долоховым, «молится Богу, как он молился на поле сражения на Амштеттенском мосту», а в бою под Островной скачет «наперерез расстроенным рядам французских драгун» «с чувством, с которым он несся наперерез волку». Смертельно раненный князь Андрей в героическую минуту «вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими руками, с готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда-либо, проснулись в его душе».
Вся полнота впечатлений мирной жизни не только не оставляет героев Толстого в исторических обстоятельствах, но с еще большей силой оживает, воскрешается в их душе. Опора на эти мирные ценности жизни духовно укрепляет Андрея Болконского и Николая Ростова, является источником их мужества и силы.
Русская жизнь 1812 года дала Андрею и Наташе тот новый уровень человечности, на котором эта встреча и оказалась возможной. Не будь в Наташе патриотического чувства, не распространись её любовь на весь русский мир, не совершила бы она решительного поступка, не убедила бы родителей снять с подвод домашний скарб и отдать их под раненых. У Толстого романические связи есть, но они вторичны, им отводится служебная роль.
Его внимание сосредоточено на иных ценностях, хранителем которых являются народ и близкая к нему часть русского дворянства, Толстой видит их в духе «простоты, добра и правды». Они пробуждаются в героях «Войны и мира» всякий раз, когда жизнь их выходит из привычных берегов и угрожает им гибелью или душевной катастрофой. Они проявляются и в мирном быту тех дворянских семейств, образ жизни которых близок к народу. В них-то и заключена дорогая Толстому «мысль народная», составляющая душу его романа-эпопеи и сводящая к единству далеко отстоящие друг от друга проявления бытия. Мы видим, как пожар в Смоленске освещает «оживленно радостные и измученные лица людей». Источник этой «радости» наглядно проступает в поведении купца Ферапонтова. В кризисную для России минуту купец забывает о цели своей повседневной жизни, о богатстве, о накопительстве. Этот «вздор» теперь ему «приятно откинуть» в сравнении с тем общим патриотическим чувством, которое роднит купца со всеми русскими людьми: «Тащи все, ребята!.. Решилась! Расея!.. Сам запалю». То же самое переживает и Москва накануне сдачи ее неприятелю: «Чувствовалось, что все вдруг должно разорваться и измениться... Москва невольно продолжала свою обычную жизнь, хотя знала, что близко то время погибели, когда разорвутся все те условные отношения жизни, которым привыкли покоряться». Патриотический поступок Наташи Ростовой, перекликающийся с действиями купца Ферапонтова в Смоленске, является утверждением новых отношений между людьми, освобожденных от всего условного и сословного перед лицом общенациональной опасности. Примечательно, что эту возможность духовного объединения на новых демократических основах хранит у Толстого мирный быт семейства Ростовых. Картина охоты в «Войне и мире» как в капле воды отражает основную конфликтную ситуацию романа-эпопеи. Казалось бы, охота — всего лишь развлечение, игра, праздное занятие барчуков. Но под пером Толстого эта «игра» приобретает другой смысл. Охота — тоже разрыв с привычным, повседневным и устоявшимся, где люди часто разобщены, где отсутствует объединяющая и одушевляющая всех цель. В буднях жизни граф Илья Андреевич Ростов всегда господин, а его крепостной Данило — всегда послушный слуга своего хозяина. Но страсть к охоте объединяет их друг с другом, и сама неискоренимость этой страсти в душах людей заставляет посмотреть на нее серьезно. В процессе охоты отпадают все условности, вся привычная социальная иерархия, и крепостной Данило, превращаясь в героя охоты, бранит неудачника-графа и грозит ему арапником, в котором предчувствуется «дубина народной войны». Отечественная война так же переместит ценности жизни. Оказавшийся плохим полководцем государь вынужден будет покинуть армию, а на смену ему придет нелюбимый царем, но угодный народу Кутузов. Война обнаружит человеческую и государственную несостоятельность верхов. Настоящим хозяином положения в стране окажется народ, а подлинно творческой силой истории — народная сила.

Народ и толпа, Наполеон и Кутузов.
Толстой спорит в «Войне и мире» с распространенным в России и за рубежом культом выдающейся исторической личности. Этот культ в значительной степени опирался на учение немецкого философа Гегеля. По Гегелю, ближайшими проводниками Мирового Разума, который определяет судьбы народов и государств, являются великие люди, которые первыми угадывают то, что дано понять только им и не дано понять людской массе, пассивному материалу истории. Великие люди у Гегеля всегда опережают свое время, а потому оказываются гениальными одиночками, вынужденными деспотически подчинять себе косное и инертное большинство. Толстой видит в таком учении что-то безбожно-бесчеловечное, в корне противное русскому нравственному идеалу.
У Толстого не исключительная личность, а народная жизнь в целом оказывается наиболее чутким организмом, откликающимся на скрытый смысл исторического движения. Призвание великого человека заключается в умении прислушиваться к воле большинства, к «коллективному субъекту» истории, к народной жизни. Толстому чуждо гегелевское возвышение «великих личностей» над массами, и Наполеон в его глазах — индивидуалист и честолюбец, вынесенный на поверхность исторической жизни темными силами, овладевшими на время сознанием французского народа. Наполеон — игрушка в руках этих темных сил, и Толстой отказывает ему в величии потому, что «нет величия там, где нет простоты, добра и правды». Толстой поэтизирует в «Войне и мире» народ как целостное духовное единство людей, основанное на прочных, вековых культурных традициях, и беспощадно обличает толпу, единство которой держится на агрессивных, индивидуалистических инстинктах. Человек, возглавляющий толпу, лишается у Толстого права считать себя героем. Величие человека определяется глубиною его связей с органической жизнью народа. В романе-эпопее «Война и мир» Толстой создает два символических характера, между которыми располагаются в различной близости к тому или иному полюсу все остальные. На одном полюсе — классически тщеславный Наполеон, а на другом — классически демократичный Кутузов.
«Простая, скромная и потому истинно величественная фигура» Кутузова не укладывается «в ту лживую форму европейского героя, мнимо управляющего людьми, которую придумала история». Толстой против исторических личностей, руководствующихся в своих решениях ничем не контролируемым произволом. Лучшие герои «Войны и мира» приобщаются к жизни в миру и «миром», изживая себялюбивые мотивы в сознании и поведении. Ценность человеческой личности в книге Толстого определяется полнотою связей человека с окружающим миром, близостью его к народу, глубиною «врастания» в общую жизнь.
Кажется, что Кутузов в романе-эпопее Толстого — пассивная личность, да, Кутузов дремлет на военных советах под Аустерлицем и в Филях, а в ходе Бородинского сражения одобряет или порицает то, что делается без его участия. Но во всех этих случаях внешняя пассивность Кутузова — форма проявления его мудрой человеческой активности. Кутузовская инертность — это вызов тем общественным деятелям, которые мнят себя персонажами героической поэмы и воображают, что их произвольные соображения определяют ход исторических событий. Нет, Кутузов не бездействует, но он действует подчеркнуто иначе, чем Наполеон. Кутузов «не делал никаких распоряжений, а только соглашался или не соглашался на то, что предлагали ему», то есть делал выбор и своим согласием или несогласием направлял события в нужное русло в меру тех сил и возможностей, которые отпущены на земле смертному человеку. Духовный облик и даже внешний вид Кутузова-полководца — прямой протест против тщеславного прожектёрства и личного произвола в любых его формах. «Источник необычайной силы» и особой русской мудрости Кутузова Толстой видит в «том народном чувстве, которое он несёт в себе во всей чистоте и силе его».
Перед Бородинским сражением Кутузов как верный сын своего народа вместе с солдатами поклоняется чудотворной иконе Смоленской Богоматери, внимая словам дьячков: «Спаси от бед рабы твоя, Богородице», и кланяется в землю, и прикладывается к народной святыне. В толпе ополченцев и солдат он такой же, как все. Не случайно лишь высшие чины обращают на него внимание, а «ополченцы и солдаты, не глядя на него», продолжают молиться.
Народное чувство определяет и нравственные качества Кутузова, «ту высшую человеческую высоту, с которой он, главнокомандующий, направлял все силы не на то, чтоб убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать и жалеть их». Он один уверенно утверждает, что русские одержали над французами победу в Бородинском сражении, и он же отдает непонятный его генералитету приказ об отступлении и сдаче Москвы. Где же логика? Формальной логики тут действительно нет, тем более что Кутузов решительный противник любых умозрительных схем и правильных построений. В своих поступках он руководствуется не логическими умозаключениями, а безошибочным охотничьим чутьем. Это чутье подсказывает ему, что французское войско при Бородине получило страшный удар, неизлечимую рану. А смертельно раненный зверь, пробежав еще вперед и отлежавшись в укрытии, по инстинкту самосохранения уходит умирать домой, в свою берлогу. Жалея своих солдат, свою обескровленную в Бородинском сражении армию, Кутузов решает уступить Москву. Он ждет и сдерживает молодых генералов: «Они должны понять, что мы только можем проиграть, действуя наступательно. Терпение и время, вот мои воины-богатыри!». «И какие искусные маневры предлагают мне все эти? Им кажется, что, когда они выдумали две-три случайности (он вспомнил об общем плане из Петербурга), они выдумали их все. А им всем нет числа!» Как старый многоопытный человек и мудрый полководец, Кутузов видел таких случайностей «не две и три, а тысячи»: «чем дальше он думал, тем больше их представлялось», и понимание реальной сложности жизни предостерегало его от поспешных действий и скоропалительных решений. Он ждал и дождался своего торжества. Выслушав доклад Болховитинова о бегстве французов из Москвы, Кутузов «повернулся в противную сторону, к красному углу избы, черневшему от образов. «Господи, Создатель мой! Внял Ты молитве нашей...— дрожащим голосом сказал он, сложив руки.— Спасена Россия. Благодарю Тебя, Господи! — И он заплакал». И вот теперь, когда враг покинул Москву, Кутузов прилагает максимум усилий, чтобы сдержать «воинский пыл» своих генералов, вызывая всеобщую ненависть в военных верхах, упрекающих его в старческом слабоумии и едва ли не в сумасшествии. Однако в наступательной пассивности Кутузова проявляется его глубокая человечность и доброта. «Кутузов знал не умом или наукой, а всем русским существом своим знал и чувствовал то, что чувствовал каждый русский солдат, что французы побеждены, что враги бегут и надо выпроводить их, но вместе с тем он чувствовал, заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода».
Вслед за Достоевским Толстой считает безобразным «признание величия, неизмеримого мерой хорошего и дурного». Такое «величие» «есть только признание своей ничтожности и неизмеримой малости». Ничтожным и слабым в своем смешном эгоистическом «величии» предстает перед читателями «Войны и мира» Наполеон. «Не столько сам Наполеон приготовляет себя для исполнения своей роли, сколько всё окружающее готовит его к принятию на себя всей ответственности того, что совершается и имеет совершиться. Нет поступка, нет злодеяния или мелочного обмана, который бы он совершил и который тотчас же в устах его окружающих не отразился бы в форме великого деяния». Агрессивной толпе нужен культ Наполеона для оправдания своих преступлений против человечества. Но русским, выдержавшим это нашествие и освободившим от наполеоновского ига всю Европу, нет никакой необходимости поддерживать «гипноз». «Для нас,— говорит Толстой,— с данной нам Христом мерой хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды».
Самодовольный Запад долго не мог простить Толстому его дерзкое отрицание культа личности Наполеона. Даже прогрессивный немецкий писатель Томас Манн на исходе первой мировой войны писал о «Войне и мире» так: «Я в последние недели перечитал это грандиозное произведение — потрясенный и осчастливленный его творческой мощью и полный неприязни к его идеям, к философии истории: к этой христианско-демократической узколобости, к этому радикальному и мужицкому отрицанию героя, великого человека. Вот здесь — пропасть и отчужденность между немецким и национально русским духом, здесь тот, кто живет на родине Гете и Ницше, испытывает чувство протеста».
Однако «чувство протеста» с приходом к власти Гитлера направилось у немецких и других европейских писателей в противоположную сторону. В самом начале второй мировой войны немецкий писатель-антифашист Бертольт Брехт устами Галилея, героя одноименной драмы, провозгласил другое: «Несчастна та страна, которая нуждается в героях!» Мрачные годы фашизма перед всем миром обнажили вопиющую ущербность той «формулы европейского героя», которую утверждали Гегель, Штирнер и Ницше. В оккупированной фашистами стране французы с надеждой и верой читали «Войну и мир». Философско-исторические рассуждения Толстого, которые когда-то объявлялись ненужными привесками, стали актуальными в годы борьбы с фашизмом.


Жизненные искания Андрея Болконского и Пьера Безухова.
«Война» и «мир» у Толстого это два состояния человеческого бытия. В ситуации «войны» люди теряют историческую память и общую цель, живут сегодняшним днем. Жизнью начинает править эгоистический произвол. Такова наполеоновская Франция, но такова и Россия придворных кругов и светских гостиных. В 1805 году именно эта Россия определяет во многом жизнь всей страны. Великосветская чернь это царство интриги, где идет взаимная борьба за личные блага, за место под солнцем. Суть ее олицетворяет возня Курагиных у постели умирающего графа Безухова. Семейка Курагиных несет одни беды и несчастья в мирные «гнезда» Ростовых и Болконских. Те же самые «маленькие наполеоны» в генеральских эполетах приносят России поражение за поражением и доводят ее до позора Аустерлица.
Мучительно переживают состояние всеобщего хаоса и эгоистического распада лучшие герои романа. Пьер Безухов невольно оказывается игрушкой в руках ловких светских хищников и интриганов, претендующих на его богатое наследство. Пьера женят на Элен, а потом втягивают в нелепую дуэль с Долоховым. И все попытки героя решить вопрос о смысле окружающей его жизни заходят в тупик. «О чем бы он ни начинал думать, он возвращался к одним и тем же вопросам, которых он не мог разрешить и не мог перестать задавать себе. Как будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь. Винт не входил дальше, не выходил вон, а вертелся, ничего не захватывая, все на том же нарезе, и нельзя было перестать вертеть его». Пьер перебирает одно за другим противоречивые впечатления бытия, пытаясь понять, «кто прав, кто виноват, какая сила управляет всем». Он видит причины отдельных фактов и событий, но никак не может уловить общую связь между ними, так как эта связь отсутствует в самой жизни, которая его окружает. «Все в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным».
В ситуации «мира» жизнь, напротив, обнаруживает скрытый смысл и разумную целесообразность. Это общая жизнь людей, согретая теплом высшей нравственной истины, приводящая личный интерес в гармоническое согласие с общими интересами всех людей. Именно такой «мир» возникает в ходе войны 1812 года. Ядром его окажется народная жизнь, в которую войдут лучшие люди из господ. И в этот период большая часть людей как будто бы не обращает внимания на общий ход дел. Неверно думать, будто бы «все люди от мала до велика были заняты только тем, чтобы жертвовать собою, спасать отечество или плакать над его погибелью». И солдаты в отступающей за Москву армии «думали о следующей трети жалованья, о следующей стоянке, о Матрешке - маркитантше и тому подобное...». Но теперь в их личную жизнь вошло новое чувство, которое Толстой называет «скрытой теплотой патриотизма» и которое невольно объединяет всех честных русских людей в «мир», в большую дружную семью.
Это новое состояние русской жизни по-новому отзывается и в душевном самочувствии героев Толстого. «Главный винт» в голове Пьера теперь «попадает в резьбу». Противоречивые впечатления бытия начинают связываться друг с другом, по мере того как Пьер входит в общую жизнь накануне и в решающий день Бородинского сражения. На вопросы «кто прав, кто виноват и какая сила управляет всем?» теперь находятся ясные и простые ответы.
Жизненный путь главных героев «Войны и мира» Андрея Болконского и Пьера Безухова — это мучительный поиск вместе с Россией выхода из личного и общественного разлада к «миру», к разумной и гармоничной общей жизни людей. Андрея и Пьера не удовлетворяют мелкие эгоистические интересы, светские интриги, пустое словоизвержение в салоне Анны Павловны Шерер. Душа этих людей открыта всему миру, отзывчива на все впечатления окружающего бытия. Они не могут жить не размышляя, не решая для себя и для людей главных вопросов о смысле жизни, о цели человеческого существования.
Но при известном сходстве между героями есть и существенное различие, чрезвычайно важное для автора романа-эпопеи, имеющее прямое отношение к главному содержанию «Войны и мира». Далеко не случайно, что Андрею суждено умереть на героическом взлете русской жизни, а Пьеру пережить его; далеко не случайно, что Наташа Ростова останется для Андрея лишь невестой, а для Пьера будет женой. Уже при первом знакомстве с героями замечаешь, что Андрей слишком собран, решителен и целеустремлен, а Пьер чересчур податлив, мягок и склонен к сомнениям, размышлениям. Пьер легко отдается жизни, попадая под ее влияние, предаваясь разгулам и светским кутежам. Понимая никчемность такой жизни, он все-таки ведом ею; требуется толчок, резкое потрясение, чтобы выйти из ее разрушительной колеи. Иной Андрей: он не любит плыть по течению и скорее готов подчинить себе жизнь, чем довериться ей.
В самом начале романа Андрей предстает перед нами человеком, четко знающим свою цель и верящим в свою звезду. Он мечтает о славе, о торжестве русской армии. Его кумиром является Наполеон.
В начале своего жизненного пути князь Андрей мечтает о подвиге, подчеркнуто обособляя себя от мира простых людей. Ему кажется, что история творится в штабах армии, ее определяет деятельность высших сфер. Его героический настрой требует пьедестала - гордой обособленности от людей. Тушин спас армию в Шенграбенском сражении, логически князь это понимает. Но сердцем он не может признать в Тушине героя: очень уж невзрачен и прост этот «капитан без сапог», спотыкающийся о древко взятого в плен у французов знамени.
В душе Андрея на протяжении всей кампании 1805 года назревает и разрастается драматический раскол между высоким полетом его мечты и реальными буднями воинской жизни. Вот князь едет в штаб, окрыленный продуманным им проектом спасения армии. Но в глаза ему бросается беспорядок и неразбериха, царящие в войсках, бесконечно далекие от его идеального настроя. Князь не может простить жизни независимого от его желаний развития. Когда в начале Аустерлицкого сражения наступает торжественно-радостная минута, князь с благоговением смотрит на знамена, официальные символы воинской Славы, а потом бежит к своей мечте, к своему «Тулону» впереди всех со знаменем в руках. Но и эта героическая минута наполняется впечатлениями, далекими от высоких устремлений его мечты. Поверженный, с древком знамени в руках, он увидит над собой небо, «неизмеримо высокое, с тихо ползущими по нём серыми облаками» «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал,— подумал князь Андрей, не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, Ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!... « С высоты бесконечно далекого неба, куда устремилась его возвышенная душа, мелкими и наивными показались недавние мечты. И когда, обходя поле боя, перед князем Андреем остановился Наполеон, по достоинству оценивший его героический порыв, былой кумир вдруг поблек и съежился, стал маленьким и тщедушным. «Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял...».
В душе Андрея совершается переворот. Он вспомнил княжну Марью, взглянув на образок, «который с таким чувством и благоговением навесила на него сестра», И «тихая жизнь, и спокойное семейное счастие в Лысых Горах представлялись ему. Он уже наслаждался этим счастием, когда вдруг являлся маленький Наполеон с своим безучастным, ограниченным и счастливым от несчастия других взглядом».
Так позвала к себе князя земля, Он вспомнил о жене, «маленькой княгине», и понял, что в своем пренебрежительном отношении к ней часто был несправедлив. Честолюбивые мечты сменились тягой к простой и тихой семейной жизни. Именно таким, неузнаваемо подобревшим и смягченным возвращается князь Андрей из плена в родное гнездо. Но жизнь мстит ему за гордость, за чрезмерную отвлеченность идеальных стремлений. В момент приезда умирает от родов жена, и князь Андрей читает на ее застывшем лице вечный укор: «Ах, что вы со мной сделали?»
Всеми силами души князь пытается теперь овладеть простой жизнью, наполненной заботами о хозяйстве, о родных, об осиротевшем маленьком сыне. Есть трогательная человечность в опростившемся Андрее, когда он, сидя на стуле, капает капли в рюмку у постели больного ребенка. И в то же время чувствуешь, что эта человечность дается ему с трудом. Князю кажется, что жизнь его кончена в тридцать один год, что сама сущность жизни жалка и ничтожна, что человек беззащитен и одинок.
Из тяжелого душевного состояния выводит Андрея Пьер. Он посещает друга в Богучарове в счастливую пору своей жизни. Пьер в зените увлечения новым вероучением, он нашел смысл жизни в религиозной истине. Пьер убеждает князя Андрея, что его суждения о жизни безотрадны и грустны, так как ограниче- ны только земным миром и земным опытом. «Вы говорите, что не можете видеть царства добра и правды на земле. И я не видал его; и его нельзя видеть, ежели смотреть на нашу жизнь как на конец всего. На земле, именно на этой земле (Пьер указал в поле), нет правды — все ложь и зло; но в мире, во всем мире есть царство правды, и мы теперь дети земли, а вечно — дети всего мира. Разве я не чувствую в своей душе, что я составляю часть этого огромного, гармонического целого? Разве я не чувствую, что я в этом бесчисленном количестве существ, в которых проявляется божество,— высшая сила,— как хотите,— что я составляю одно звено, одну ступень от низших существ к высшим? Ежели я вижу, ясно вижу эту лестницу, которая ведет от растения к человеку... отчего же я предположу, что эта лестница прерывается со мною, а не ведет все дальше и дальше до высших существ. Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был».
Андрей слушает эти восторженные и сбивчивые доказательства Пьера и спорит с ними. Но происходит парадоксальная вещь. Взгляд его оживляется тем более, чем безнадежнее становятся его суждения. Логический смысл слов и фраз князя начинает расходиться с тем внутренним чувством, которое он пере- живает. Упорно доказывая Пьеру, что разобщенность между людьми неизбежна, Андрей самим фактом высказывания этих мыслей опровергает их правоту. А «выходя с парома», Андрей «поглядел на небо, на которое указал ему Пьер, и в первый раз после Аустерлица он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел, лежа на Аустерлицком поле, и что-то давно заснувшее, что-то лучшее, что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе».
Так встреча с другом в глухом Богучарове оказалась для Андрея не менее значительным событием, чем его участие в битве под Аустерлицем. И когда Андрей заезжает потом в Отрадное по своим делам, он лишь внешне тот же, разочарованный и одинокий. По пути в Отрадное князь видит старый дуб, оголенный и корявый посреди свежей весенней зелени. «Таков и я»,— думает он, глубоко ошибаясь. И дуб уже напитан изнутри живыми весенними соками, и Андрей пробужден к возрождению свиданием с Пьером. Довершает обновление встреча с Наташей и негласное общение с нею лунной ночью в Отрадном. На обратном пути князь с трудом узнает старый дуб, позеленевший и помолодевший.
«Нет, жизнь не кончена в тридцать один год,— вдруг окончательно, беспременно решил князь Андрей.— Мало того, что я знаю все то, что есть во мне, надо, чтоб и все знали это: и Пьер, и эта девочка, которая хотела улететь в небо, надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь, чтобы не жили они так, как эта девочка, независимо от моей жизни, чтобы на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе?»
Что же нового появилось теперь в гордом характере Болконского? Если раньше, под небом Аустерлица, он мечтал жить для других, отделяя себя от них, то теперь в нем проснулось желание жить вместе с другими. Прежнее стремление к пользе общей принимает в духовном мире князя Андрея качественно иное содержание. В нем нарастает демократическая по своей природе потребность в общении, жажда жить в людях и среди людей. И князь покидает деревенское уединение, уезжает в Петербург, попадает в круг Сперанского, принимает участие в разработке проекта отмены крепостного права в России. Жизнь зовет его к себе с новой силой, но, верный своему «болконскому» характеру, Андрей вновь увлечен деятельностью высших сфер, где планы, проекты и программы летят поверх сложной и запутанной жизни. Вначале Андрей не ощущает искусственности тех интересов, которыми одержим кружок Сперанского, он боготворит этого человека. Но является Наташа на первый свой бал. Встреча с нею возвращает князю Андрею острое ощущение «естественных» и «искусственных» ценностей жизни. Общение с Наташей освежает и очищает душу князя, проясняет призрачность и фальшь Сперанского и придуманных им реформ. Он «приложил права лиц, которые распределял по параграфам», к своим мужикам, к Дрону - старосте, и ему «стало удивительно, как он мог так долго заниматься такой праздной работой». Через Наташу продолжается приближение князя Андрея к жизни земной, приобщение к ней еще более полнокровное, чем в Отрадном: он влюблен и, казалось бы, близок к счастью. Но в романе сразу же предчувствуется невозможность его. Наташа создана не для князя, и князь создан не для нее. В Отрадном Андрей по-ростовски решил жить «вместе со всеми». Но практика такой жизни дается ему с трудом. Простота, доверчивость, демократизм — все эти качества не под силу его гордому характеру. Не только Наташе загадочен Андрей, но и для Андрея Наташа — загадка. Полное непонимание ее он сразу же обнаруживает, отсрочив свадьбу на один год. Какую пытку придумал он для человека, у которого живой и деятельной любовью должно быть наполнено каждое мгновение! Своей отсрочкой, своим неумением ловить живую жизнь в прекрасных мгновениях, в секундных состояниях он спровоцировал катастрофу, подтолкнув Наташу к измене.
Верный своему гордому началу, он не смог потом простить Наташе ошибку. Князь и в мыслях не допускал, что у его любимой невесты была своя, независимая от его расчетов, не похожая на его интеллектуальные замеры жизнь и что у этой, другой жизни мог быть свой драматический ход. Князь вообще не обладает даром, которым щедро наделен Пьер,— чувствовать чужое «я», проникаться заботами и душевными переживаниями другого человека. Это видно не только в общении его с Наташей, но и во взаимоотношениях с любимой сестрой Марьей. Князь не очень щадит религиозные чувства сестры и часто бывает с нею грубоват и неловок.
Однако 1812 год многое изменит в Наташе и Андрее. Князь понял теперь законность существования «других, совершенно чуждых ему, но столь же законных человеческих интересов, как и те, которые занимали его». В разговоре с Пьером накануне Бородинского сражения князь Андрей глубоко осознает народный характер этой войны. «Поверь мне,— говорит он Пьеру,— что ежели бы что зависело от распоряжений штабов, то я бы был там и делал бы распоряжения, а вместо того я имею честь служить здесь, в полку вот с этими господами, и считаю, что от нас действительно будет зависеть завтрашний день, а не от них... Успех никогда не зависел и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа; а уж меньше всего от позиции.
- А от чего же?
— От того чувства, которое есть во мне, в нем,— он указал на Тимохина,— в каждом солдате». Далеко ушел князь Андрей от своих былых представлений о творческих силах истории. Если под небом Аустерлица он подвизался в штабе армии, принимал участие в составлении планов и диспозиций, то теперь он становится боевым офицером, считая, что исход сражения зависит от духа войск, от настроения простых солдат.
В роковую минуту смертельного ранения князь Андрей испытывает последний, страстный и мучительный порыв к жизни земной: «совершенно новым завистливым взглядом» он смотрит «на траву и полынь». И потом, уже на носилках, он подумает: «Отчего мне так жалко было расставаться с жизнью? Что-то было в этой жизни, чего я не понимал и не понимаю».
Глубоко символично, что под Аустерлицем князю открылось отрешенное от суеты мирской голубое небо, а под Бородином — близкая, но не дающаяся ему в руки земля, завистливый взгляд на нее.
В умирающем князе Андрее небо и земля, смерть и жизнь с попеременным преобладанием борются друг с другом. Эта борьба проявляется в двух формах любви: одна — земная, трепетная и теплая, любовь к Наташе, к одной Наташе. И как только такая любовь пробуждается в нем, вспыхивает ненависть к сопернику Анатолю. Князь Андрей чувствует, что не в силах простить его. Другая — идеальная любовь ко всем людям, холодноватая и внеземная. Как только эта любовь проникает в него, князь чувствует отрешенность от жизни, освобождение и удаление от нее. Любить всех для характера князя Андрея — это значит не жить земной жизнью. И вот борьба завершается победой идеальной любви.
Земля, к которой страстно потянулся князь Андрей в роковую минуту, так и не далась ему в руки, уплыла, оставив в его душе чувство тревожного недоумения, неразгаданной тайны. Восторжествовало величественное, отрешенное от мирских треволнений небо, а вслед за ним наступила смерть, уход из жизни земной. Князь Андрей умер не только от ран! Его смерть связана с особенностями характера и положения в мире людей. Его поманили, позвали к себе, но ускользнули, оставшись недосягаемыми, те духовные ценности, которые разбудил 1812 год.
Иная роль в романе отведена Пьеру. Он не только понимает законность народного мироощущения, но и принимает его в себя, роднится душою с простыми солдатами. После батареи Раевского, где солдаты приняли Пьера в свою семью, после ужасов смерти и разрушения Пьер впадает в состояние полной душевной пустоты. Он не может выйти «из тех страшных впечатлений, в которых он жил этот день». Пьер падает на землю и теряет ощущение времени. Между тем солдаты, притащив сучья, помещаются возле него и разводят костер. Жизнь не уничтожена, она продолжается; мирными хранителями ее вечных и неразложимых основ оказываются не господа, а люди из народа.
«Что ж, поешь, коли хочешь, кавардачку!» — сказал первый и подал Пьеру, облизав ее, деревянную ложку.
Пьер подсел к огню и стал есть кавардачок, то кушанье, которое было в котелке и которое ему казалось самым вкусным из всех кушаний, которые он когда-либо ел».
«Солдатом быть, просто солдатом! — думал Пьер, засыпая.— Войти в эту общую жизнь всем существом, проникнуться тем, что делает их такими».
довершают духовное перерождение Пьера плен и встреча с Платоном Каратаевым. Пьер попадает в плен после очередного испытания: он видит расстрел французами ни в чем не повинных людей. Все рушится в его душе и превращается в кучу бессмысленного сора, уничтожается «вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в Бога». «Мир завалился в его глазах и остались одни бессмысленные развалины. Он чувствовал, что возвратиться к вере в жизнь — не в его власти».
Но вновь на пути Пьера встает простой русский солдат как бессмертное, ничем не уничтожимое воплощение «всего русского, доброго, круглого». Что-то приятное и успокоительное чувствует Пьер в его размеренных «круглых» движениях, в его обстоятельной крестьянской домовитости, в его умении свить себе гнездо при любых обстоятельствах жизни. Но главное, что покоряет Пьера в Каратаеве,— это любовное отношение к миру: «А много вы нужды увидали, барин? А?» — сказал вдруг маленький человек. И такое выражение ласки и простоты было в певучем голосе человека, что Пьер хотел отвечать, но у него задрожала чёлюсть, и он почувствовал слезы».
Исцеляющее влияние Каратаева на израненную душу Пьера скрыто в особом даре любви. Эта любовь без примеси эгоистического чувства, любовь благоговейная: «Э, соколик, не тужи,— сказал он с той нежно-певучей лаской, с которой говорят старые русские бабы.— Не тужи, дружок: час терпеть, а век жить!»
Каратаев — символическое воплощение мирных, охранительных свойств коренного крестьянского характера, «непостижимое, круглое и вечное олицетворение духа простоты и правды». Это человек, способный выдержать любое испытание и не сломаться, не утратить веры в жизнь, основанной на бескорыстной и всепоглощающей любви к земному миру, не требующей никаких наград. Каратаев «любил и любовно жил со всем, с чем его сводила жизнь, и в особенности с человеком — не с известным каким-нибудь человеком, а с теми людьми, которые были у него перед глазами». И «жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал».
Общение с Платоном Каратаевым приводит Пьера к более глубокому пониманию смысла жизни: «прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе». Пьеру открывается в плену тайна народной религиозности, основанной не на отречении от мира, а на деятельной любви к нему. «Жизнь есть все. Жизнь есть Бог... И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь, любить Бога». Проясняя для себя эту мысль, Пьер видит во сне старичка учителя, преподававшего ему в Швейцарии географию. Старичок показывает странный глобус — «живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров». Шар этот — жизнь. «Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие... В середине Бог, и каждая капля стремится расшириться, чтобы в наибольших размерах отражать его. И растет, сливается, и сжимается, и уничтожается на поверхности, уходит в глубину и опять всплывает. Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез».
Повествование в «Войне и мире» идет так, что описание последних дней жизни и смерти князя Андрея перекликается с духовным переломом в Пьере, с жизнелюбивой сущностью Платона Каратаева. Чувство связи со всеми, всепрощающую христианскую любовь Андрей испытывает лишь тогда, когда он отрешается от жизни. Отказываясь от личного, Андрей перестает жить. И наоборот, едва лишь в нем пробуждается чувство личной любви к Наташе, втягивающее его в земную жизнь, как мгновенно исчезает у Андрея чувство связи со всеми. Быть частицей целого князь Андрей не может.
Совершенно иное происходит с душою Каратаева и Пьера. Отсутствие личного, индивидуального в Каратаеве направлено в сторону земли, а не неба, в сторону жизни, а не смерти. Каратаев живет в полном согласии со всем конкретным, индивидуальным, земным. Он не отрицает его, а полностью с ним сливается, он капля океана жизни, а не смерти. Индивидуальность исчезает в нем потому, что она входит в этот мир и тонет в нем. Это полное согласие с жизнью и вносит успокоение в душу Пьера.
Так уже в «Войне и мире» намечается критическое отношение Толстого к историческому христианству с его аскетизмом и отчужденностью от земной жизни, от плоти и крови повседневного человеческого бытия. В Пьере зарождается новое и близкое к народному миросозерцание, призванное не отрицать земную жизнь, а высветить и одухотворить ее. Христианские чувства, переживаемые Андреем в минуты смерти, представляются Толстому слишком надменными и аристократичными по отношению ко всему мирскому, интимному и сокровенному, чем живет человек. Христианство Каратаева и Пьера нисходит в мир, освещает радостные улыбки жизни, цветы земной любви, поэзию семейных чувств. Подобно Достоевскому, Толстой призывает читателя полюбить жизнь в живой непосредственности, прежде понимания смысла ее. Вспомним афоризм Алеши Карамазова: «Ты уже наполовину спасен, если эту жизнь любишь». Толстой считает земной мир одним из вечных и лучших миров и призывает нас видеть в родной земле не временное пристанище, а вечную мать-кормилицу — обжитый, уютный, согретый теплом любви и семейственности русский дом. Пройдя через лишения плена, приняв в себя каратаевский взгляд на мир, Пьер приходит к убеждению, «что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка». В «излишек» зачисляется теперь, не только материальный переизбыток, но и обремененность человека из «верхов» духовными излишествами современной цивилизации. Порабощенный ею человек начинает жить отраженным интеллектуальным существованием и катастрофически теряет непосредственные ощущения радости этой земной жизни. Он становится человеком посторонним, не столько живущим, сколько наблюдающим и анализирующим жизнь, а между тем в нем неизбежно иссыхают глубинные родники души.
Наташа Ростова. В чем секрет освежающего и обновляющего влияния Наташи Ростовой на интеллектуальных героев «Войны и мира»? Кто такая Наташа? Пьер отказывается дать точный ответ на этот вопрос: «Я решительно не знаю, что это за девушка, я никак не могу анализировать ее». В отличие от Андрея и Пьера, Наташа никогда не задумывается над смыслом жизни, но этот смысл раскрывается в том, как она живет. По отношению к Наташе оказываются бессильными всякие общие определения: нельзя ответить, умна она или глупа. Пьер говорит: «...не удостоивает быть умной». «Не удостоивает» — потому выше и сложнее понятий глупости и ума.
В чем источник обновляющей силы Наташи? Почему общение с ней и даже воспоминание, «представление ее» делают ненужными размышления о смысле жизни: она сама и есть этот смысл?
Прежде всего Наташа более, чем кто-либо из людей дворянского круга, непосредственна. Она чувствует живую жизнь по-своему, не анализируя ее. Она познает мир, обходя рациональный, логический путь, прямо и целостно, как человек искусства. В ней воплощаются лучшие свойства женского существа: гармония духовного и телесного, естественного и нравственного, природного и человеческого. Она обладает высшим даром женской интуиции — прямым, нерассудочным ощущением правды.
Вспомним характерный эпизод из жизни Наташи. Однажды она обращается к Соне с вопросом, помнит ли та Николая. Для Сони странен этот вопрос, и в ответ на ее недоуменную улыбку Наташа поясняет: «Нет, Соня, ты помнишь ли его так, чтобы хорошо помнить, чтобы все помнить... И я помню Николеньку, я помню,— сказала она.— А Бориса не помню. Совсем не помню...» — «Как? Не помнишь Бориса?» — спросила Соня с удивлением. «Не то что не помню,— я знаю, какой он, но не так помню, как Николеньку. Его я закрою глаза и помню, а Бориса нет (она закрыла глаза), так, нет — ничего!»
В мирной жизни Наташа Ростова пробуждает нравственные ценности, которые спасут Россию. «Мирок», который формируется вокруг нее, является прообразом большого «мира» 1812 года. Во всех своих поступках и душевных проявлениях Наташа безотчетно следует законам простоты, добра и правды. В нее влюбился Борис. И раз о браке с ним не может быть и речи, мать говорит Наташе, что Борису неприлично ездить в ростовский дом. «Отчего же не надо, коли ему хочется,— возражает Наташа.— Пусть ездит. Не замуж, а так». В ответе Наташи — отрицание тех признанных в дворянском кругу сословных ограничений, которые отпадут между русскими людьми в ходе Отечественной войны. Вся натура Наташи устремлена к иному, более совершенному состоянию жизни, где люди живут не по принципу «надо» и «должно», а свободно и бескорыстно, где единство между ними держится на широкой демократической основе.
Однако Толстой показывает и внутренний драматизм той человечности, которую несет в себе жизнелюбивая и непосредственная героиня. Пьер никак не может понять и уяснить для себя, почему невеста князя Андрея, так сильно любимая и милая Наташа, променяла Болконского на «дурака» Анатоля? Однако Толстой считал это событие «самым важным местом романа», его «узлом».
Заметим, что такая неожиданность угрожает не только Наташе. Когда Курагины приезжают в Лысые Горы сватать Анатоля к княжне Марье, старик Болконский даже в мыслях не допускает, чтобы этот пустой человек как-то поколебал семейный порядок. Но он ошибается. Кияжна Марья попадает под власть бесстыжих глаз. В их нагло-свободном взгляде есть притягательная, соблазняющая сила, враждебная строго регламентированному и упорядоченному гнезду Болконских. Миры Ростовых и Болконских олицетворяют собою семейные уклады, в которых живы сословные традиции. Третье семейное объединение Курагиных таких традиций совершенно лишено. И вот когда эгоистическое курагинское начало вторгается в мир этих патриархальных семей, в нем происходит кризис.
Случайно ли сближение Наташи именно с Курагиным? Нет ли сходства в стиле жизни Наташи и Анатоля? По-видимому, не случайно, и такие общие точки между Наташей и Анатолем есть. Толстой так характеризует Анатоля: «Он не был в состоянии обдумать ни того, как его поступки могут отозваться на других, ни того, что может выйти из такого или такого его поступка». Анатоль безгранично свободен в своем эгоизме. Он живет стихийно, легко и уверенно. Но и Наташа повинуется чувству полной душевной раскованности. Для нее тоже не существует мучительный вопрос «зачем?».
Но в моменты полной душевной открытости человек, живущий сердечными инстинктами, не застрахован от ошибок и катастроф. Свободный инстинкт Наташи переступает грани нравственного чувства и смыкается на мгновение с эгоизмом Курагина. В стихийном чувстве правды и добра есть красота и обаяние, но есть и внутренняя слабость. Драматичен избыток интеллекта, приглушающий в душе человека непосредственные ощущения жизни; драматична и стихийная сила жизненности, не контролируемая сознанием, не управляемая им.
Катастрофа с Анатолем и измена Андрею повергают Наташу в состояние мучительного кризиса, из которого ее выводит тревожное известие об угрозе французов, приближающихся к Москве. Примечательно, что в «Войне и мире» существует параллель между Анатолем Курагиным и Наполеоном. Для того и другого «не то хорошо, что хорошо, а то хорошо, что пришло ему в голову». Полное отсутствие нравственных ограничений, разрушительная сила эгоизма, сеющая несчастья в семьи Болконских и Ростовых, угрожает теперь всей России наполеоновским нашествием.
В эти трудные для России дни ее любовь к людям достигает вершины — полного забвения своего «я» для других. Княжна Марья, приехавшая к умирающему брату, замечает: «На взволнованном лице ее, когда она вбежала в комнату, было только одно выражение — выражение любви, беспредельной любви к нему, к ней, ко всему тому, что было близко любимому человеку, выраженье жалости, страданья за других и страстного желанья отдать себя всю, для того, чтобы помочь им. Видно было, что в эту минуту ни одной мысли о себе о своих отношениях к нему не было в душе Наташи».
Переход Наташи в зрелый возраст кажется на первый взгляд чем-то неожиданным: «Она пополнела и поширела, так что трудно было узнать в этой сильной матери прежнюю тонкую, подвижную Наташу...».
В грубоватой резкости портрета чувствуешь желание Толстого подразнить определенный круг читателей. Эпилог романа явно полемичен. Он направлен против дурно понятых идей эмансипации и у нас в России, и за рубежом. Иронически рассказывает Толстой об «умных людях», полагающих, что женщина должна блюсти девичье кокетство и «прельщать мужа так же, как она прежде прельщала не мужа». Это развращенный взгляд людей, «которые в браке видят одно удовольствие, получаемое супругами друг от друга, то есть одно начало брака, а не все его значение, состоящее в семье». Для людей, привыкших брать от жизни только чувственные наслаждения, женщина как мать вообще не существует.
В материнстве Толстой видит высшее признание и назначение женщины, И его Наташа — идеальное воплощение женственности в зрелом возрасте остается верной сама себе. Все природные богатства ее натуры, вся полнота ее жизнелюбивого существа уходят в материнство и семью. Как жена и мать, Наташа по-прежнему прекрасна. И когда возвращался Пьер, выздоравливал ребенок, «прежний огонь зажигался в ее развившемся красивом теле» и «она бывала еще более привлекательна, чем прежде», «яркий, радостный свет лился потоками из ее преобразившегося лица».
Одухотворенная чувственность Наташи торжествует в семейной жизни с Пьером. Отношения между ними глубоко человечны и чисты. Пьер не может не ценить в Наташе ее чуткую женскую интуицию, с которой она угадывает малейшие его желания, и любуется непосредственной чистотою ее чувств. Пусть она не очень разбирается в существе политических помыслов Пьера, но зато она всегда улавливает добрую основу его души. Интеллектуальному, размышляющему, анализирующему жизнь Пьеру как воздух нужна Наташа с ее обостренным чувством правды и фальши, настоящего и мнимого, живого и мертвого.

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  


Процитировано 1 раз

Александр Блок. Стихотворения о любви.

Среда, 12 Августа 2009 г. 02:32 + в цитатник

Блок обожествлял Любовь, потому что она открыла ему сверхчеловечный, высокий смысл жизни. Его стихи о любви нам дороги чистотой и тонкостью поэтического чувства. Многие из них он посвятил своей жене. Их семейная жизнь была трудной и не ладилась отчасти потому, что Блок настойчиво приподнимал Л.А. над жизнью и обожествлял её, хотя она была вполне «земных страстей»
Летом 1967 года в литературной передаче зазвучал валик фонографа с давней записью голоса Блока. Он читал стихотворение «О доблестях, о подвигах, о славе» Голос звучал, как откровение, звучал векам и планетам. Перекличка этого стихотворения с Пушкиным, его «Я помню чудное мгновенье» - несомненна. В стихотворении Пушкина ему была необходима высокая одухотворённость любви, противопоставленность её всем обыденным земным чувствам. Блок, как и Пушкин, воспевает земную и вместе с тем, идеальную, возвышенную любовь. У Блока и Пушкина она является в дисгармоничный, разорванный страстями мир. Но трагический финал стихотворения Блока говорит о невозможности любви и гармонии ни в мире, в котором живёт поэт, ни в его душе. Вина не перекладывается целиком на плечи «мира» - она возлагается на самого поэта.
Вино и страсть терзали жизнь мою…
Своей рукой убрал я со стола…
«Незнакомка» (1906)
Ощущение неблагополучия жизни, её трагических противоречий, порождённого ими «глухого мрака» - предпосылка всего творчества Блока. Оно появилось задолго до появления цикла стихов под названием «Страшный мир». Самым страшным явлением «страшного мира» для Блока было унижение и поругание любви, низведение её со звёздных высот. В начале стихотворения глухие, «антимузыкальные» аллитерации. Но вот появляется Незнакомка, и контрастом к торжествующей пошлости звучит музыка и что–то завораживающее:
И перья страуса склонённые
В моём качаются мозгу…
И это качание перьев ощущаешь почти физически. Вновь перед нами синее, звёздное, высокое, из «космических далей».
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
Что же сказал поэт о судьбе Любви и Красоты в «страшном мире»?
• Истинная мечта, истинная чистота неприкосновенны. Ни пьяные окрики, ни пошлость мещанских будней не могут её запятнать. Являясь в мир, она приносит с собой гармонию, прекрасную музыку, заглушающую всё будничное, мелкое.
• Любовь всегда прекрасна, но она неспособна преобразить мир. Любовь только в душе поэта, в его воображении
Блок шёл по пути всё большего обнажения противоречий «страшного мира». Если в «Незнакомке» и Он, и Она противопоставлены «страшному миру»:
И очи синие, бездонные…,
то в стихотворении «В ресторане» (1910) они сами являются порождением этого мира. Его противоречия проходят через их души.
Есть поэты, чье творчество входит в наши сердца как бесценный дар, с которым мы никогда не разлучаемся. Среди них — Александр Блок...
М. Рыльекий
Поэзия А. А. Блока покоряет сердца читателей зачаровывающей музыкой стиха, красотой выраженного чувства. Она учит понимать и ценить подлинное искусство и получать от него истинное наслаждение.
Как поэт Блок формировался под влиянием русской классической литературы. В начале творческого пути наиболее близким ему оказался романтизм В. А. Жуковского. Певец природы, как называл его В. Г. Белинский, учил юного поэта чистоте и возвышенности чувств, постижению красоты окружающего мира, соприкосновению с тайной Бога, вере в возможность проникновения за предел земного. Уроки Жуковского не прошли для Блока бесследно: взращенные ими "острые мистические и романтические переживания" обратили Блока в 1901 году к творчеству поэта и философа-мистика Вл. Соловьева, который был признан "духовным отцом" младшего поколения русских символистов (А. Блок, А. Белый, С. Соловьев, Вяч. Иванов, Эллис и др.). Идейным стержнем его учения была мечта о царстве теократии, которое возникает из современного мира, погрязшего во зле и пороке, но спасенного в дальнейшем Мировой Душой, Вечной Женой, которая предстает своеобразным синтезом гармонии и красоты, добра, духовным началом всего живого. Эта соловьевская тема стала центральной в ранних стихотворениях Блока, составивших первую его книгу "Стихи о Прекрасной Даме" (1904 г.)
"Стихи о Прекрасной Даме" — это произведения, в основе которых лежит подлинное чувство любви к невесте, позже — жене поэта Л. Д. Менделеевой. Вместе с тем это мистическое преклонение перед Владычицей Вселенной, Вечной Женственностью. Последовательно и систематически Блок переводит в "Стихах о Прекрасной Даме" свои земные чувства в высший, идеально-мистический план. В этих стихах возлюбленная, лишенная каких бы то ни было земных черт, наделена признаками настоящего божества. Это Небесная Дева, Вечная Женственность, Владычица Вселенной, Лучезарная Царица, Заря, Купина. Лирический герой — отрок, раб, инок, рыцарь, готовый всю жизнь служить своей Даме. Возлюбленная представляется ему как будто в чудесном сне или сказке. Она часто является в сумраке, в тумане, окруженная зыбкими тенями. Впечатление призрачности, неопределенности образа усиливается и оттого, что поэт избегает конкретных, описательных эпитетов. Они рассчитаны лишь на эмоциональное восприятие: ароматные слезы, лазурные сновидения, шаг завороженный, бездонный взгляд, упорная мечта, сумрак таинственный. Архаическая, церковная, "молитвенная" лексика (лампада, паникадила, ризы и др.) соответствует представлению о возлюбленной как о божестве. Постоянные мечты о встрече с Ней, ожидание Ее призыва ассоциируется со вторым пришествием, с полным обновлением, преображением всего мира.
Большой знаток и ценитель поэзии М. Рыльский писал: "Стихи о Прекрасной Даме" — это прежде всего стихи о любви и высокой человеческой красоте, это облаченное в условно-мистические одежды торжество живой жизни, предчувствие всемирной зари". Чистые чувства первой любви часто порождают идеализацию, обожествление возлюбленной, стремление видеть в ней самое прекрасное, возвышенное, "неземное". Эти чувства нашли очень точное, психологически правдивое выражение в удивительно нежных, мелодичных стихах Блока. В служении Прекрасной Даме, которая должна преобразить мир, поэт видел свой главный подвиг жизни:
Будет день — и свершится великое,
Чую в будущем подвиг души.
Пусть представление Блока о подвиге было смутным, неопределенным, туманным, для нас важно отметить у поэта постоянное желание, волю к подвигу. В любовных стихах о Прекрасной Даме звучит какое-то тревожное ожидание необычных, потрясающих событий.
В 1906 году поэт проникается новой идеей "мистицизма в повседневности". Изображая неприглядные стороны современного города, Блок создает образы на пересечении двух планов -— реального и фантастического. Ярким выражением таких взглядов является баллада "Незнакомка", написанная в 1906 году. Блок специально отбирает только такие детали повседневности, сочетание которых должно наиболее убедительно раскрыть пошлость мещанской "жизненной прозы" и воссоздать удушливую, тлетворную атмосферу буржуазного общества. Описываются детали неприглядной, будничной жизни: ресторан, пьяные окрики, тлетворный дух, пыль, канава, детский плач, женский визг, скрип уключин, сонные лакеи, пьяницы с глазами кроликов и т. п. Из нескольких возможных синонимов поэт выбирает именно те, которые передают вполне определенную авторскую оценку. Символом мечты поэта об идеальном, гармоничном мире выступает прекрасная женщина — таинственная Незнакомка. Ее образ возникает на пересечении реальности и фантастики (сам Блок назвал это "фантастическим реализмом"). В стихотворении названы вполне конкретные, земные черты Незнакомки: девичий стан, упругие шелка, шляпа с траурными перьями, в кольцах узкая рука, темная вуаль.
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне...
..Дыша духами и туманами,
Она садится у окна
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука...
Нельзя не заметить при этом, что все эти детали внешности не создают индивидуального портрета женщины. Они вызывают у читателя лишь общее представление о внешней красоте таинственной Незнакомки. Она окружена чем-то загадочным и. непостижимым, как будто сама возникла из туманных грез или сновидений. С ее обликом поэт связывает и древние поверья, и глухие тайны, и чье-то солнце, и несметные сокровища. У каждого из читателей они вызывают свои личные ассоциации, воскрешают какие-то чувства, пробуждают воспоминания.
Поэтический дебют Блока пришелся на годы кануна первой русской революции 1905—1907 годов. Мотивы сомнения, неверия проникли уже в "золотолазурные" "Стихи о Прекрасной Даме". А в последующих произведениях все меньше восторгов, ощутимее привкус горечи узнавания жизни. Новое восприятие земного бытия, новые настроения и чувства поэта заметно проявляются в первом стихотворении цикла "Заклятие огнем и мраком" "О, весна без конца и без краю..."(1907 г.). Это стихотворение было написано тогда, когда певец Прекрасной Дамы уже разочаровался в своих прежних идеалах. Он не ожидал больше пришествия Владычицы Вселенной. Молитвенное отношение к Небесной Деве сменилось у него естественным чувством земной любви со всеми ее радостями и муками. Поэт провозглашает иное отношение к земному бытию: "Приявший мир, как звонкий дар, как злата горсть, я стал богат". Его целиком захватывает жизнь во всех ее проявлениях, в постоянной упорной борьбе. "Принимаю!" — главная мысль, главный пафос стихотворения "О, весна без конца и без краю..." Поэт принимает удачу и неудачу, плач и смех, пустынные веси и тесные города, "осветленный простор поднебесный и томления рабьих трудов". Эти контрастные картины показывают противоречия жизни, различные ее проявления. И когда поэт говорит о своем приятии мира, мы понимаем, что он не собирается уходить от жизни в неизвестные "иные миры".
Теперь в восприятии поэта непрерывная борьба, "вечный бой" являются смыслом жизни, приносят подлинную радость человеку. Эта мысль пройдет через многие стихотворения Блока последующих лет. Размышляя об исторических судьбах России, о борьбе русских с иноземными поработителями, поэт восклицает: "И вечный бой! Покой нам только снится.." ("На поле Куликовом"). Постоянное беспокойство, жажда творчества, несмотря на жизни сон тяжелый", составляют главный "сокрытый двигатель" всей деятельности Блока. Стихотворение "О, весна без конца и без краю..." насыщено риторическими обращениями и восклицаниями восторженного поэта. Весна и мечта связываются, соединяются в сознании поэта в единое целое. С началом весны открывается перспектива новой, зарождающейся, неизведанной жизни. Пробуждаются в душе новые чувства, новые мечты — безграничные, беспредельные.
Любовь занимает главное место и в цикле стихотворений "Страшный мир". Любовь и страсть соседствуют с муками, пытками, смертью. Для поэта становится невыносимой постоянная унизительная ложь ("молчаливая ложь", "лживая улыбка", "лжи и коварству меры нет" и др.). Да и сам он оказывается жертвой "страшного мира" и с беспощадной правдивостью рассказывает об этом ("На островах", "Унижение"). Неверие в возможность обретения подлинного человеческого счастья рождает у Блока равнодушие, скуку, безысходную тоску (стихотворение "Ночь, улица, фонарь, аптека...").
Наряду с мотивами губительной страсти и разочарования в жизни и человеческих чувствах в цикле "Страшный мир" встречаются мечты и воспоминания об ушедшей любви. Тоской о возможных, но не сбывшихся надеждах проникнуто стихотворение "В ресторане":
...Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожаньем руки...
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой, легка...
И дохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Встреча с незнакомкой пробуждает у героя стихотворения чувство любви, надежду на возможность счастья. Восприятие разъедающей душу тоски о несбывшемся счастье усиливают и музыка ("исступленно запели смычки"), и природа.
К. Паустовский писал: "Стихи Блока о любви — это колдовство. Как всякое колдовство, они необъяснимы и мучительны... В этих стихах, особенно в "Незнакомке", "В ресторане", мастерство доходит до предела... Это не столько стихи о вечно женственном, сколько порыв огромной поэтической силы, берущей в плен и искушенные, и неискушенные сердца".
Твое лицо мне так знакомо,
Как будто ты жила со мной.
В гостях, на улице и дома
Я вижу тонкий профиль твой.
Твои шаги звенят за мною,
Куда я ни войду, ты там,
Не ты ли легкою стопою
За мною ходишь по ночам?
Не ты ль проскальзываешь мимо,
Едва лишь в двери загляну,
Полувоздушна и незрима,
Подобна виденному сну?
Я часто думаю, не ты ли
Среди погоста, за гумном,
Сидела, молча на могиле
В платочке ситцевом своем?
Я приближался - ты сидела,
Я подошел - ты отошла,
Спустилась к речке и запела...
На голос твой колокола
Откликнулись вечерним звоном...
И плакал я, и робко ждал...
Но за вечерним перезвоном
Твой милый голос затихал...
Еще мгновенье - нет ответа,
Платок мелькает за рекой...
Но знаю горестно, что где-то
Еще увидимся с тобой.

Незнакомка
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.

И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бесмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен.

А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!"* кричат.

И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  


Процитировано 1 раз

М. Булгаков.

Среда, 12 Августа 2009 г. 02:28 + в цитатник
Стать бесстрастно над красными и белыми.
М. Булгаков

Михаил Афанасьевич Булгаков — мистический писатель, как он сам себя называл. Как-то очень чутко он сумел услышать свое время и понять грядущее, поэтому во всех своих произведениях Булгаков предупреждает читателей о грядущем времени Сатаны.
Особенно пророчески и открыто звучат слова писателя в небольшой статье “Грядущие перспективы”. Поневоле воспримешь всерьез признание писателя в мистицизме. Очень точно, с гражданской ответственностью, прямо Булгаков говорит, что ожидает Россию, погрязшую в гражданской войне. Автор с горечью отмечает, что “нам немыслимо сейчас созидать. Перед нами тяжкая задача — завоевать, отнять свою собственную землю...”.
По мысли Булгакова, Россия еще долго будет платить горькую цену, так как безумство революции скоро не заканчивается, “нам нет остановки, нет передышки”.
Писатель с душевной болью предупреждает, что Россия катится к гибели, так как завоевывает “собственные столицы, платит за безумие мартовских дней, за безумие дней октябрьских...”. Это написано в далекие двадцатые годы, а мы читаем эти строки сегодня, в двухтысячном году, и поражаемся гениальности Булгакова, вопрошающего: “Кто увидит эти светлые дни? Мы? О нет! Наши дети, быть может, а быть может, и наши внуки...” И как заклинание, наказ звучат последние слова:
— Платите, платите честно и вечно помните социальную революцию!
Великое предупреждение гениального художника, оставленного на десятки лет безгласным, не имеющим возможности говорить со своим народом, но Булгаков не бездействовал, он писал произведения, точно зная, что они не увидят свет в ближайшее время. Слишком смелыми и откровенными они были. Художник не мог ни молчать, ни говорить, поверяя хотя бы бумаге о том хаосе и абсурде, которые начинали властвовать в России.
В повести “Собачье сердце” писатель ярко и талантливо показал, что может случиться, если восторжествует лозунг большевиков: “Кто был никем, тот станет всем”. Мы вслед за автором ужасаемся той неразберихе, которую сеет Полиграф Полиграфович Шариков, бывший Шарик. Вначале он устраивает мини-потоп, а затем и вовсе лишает умных и талантливых людей возможности работать. Этот “новый человек” настолько абсурден и агрессивен, что читатели вздыхают с облегчением, когда он вновь обретает облик Шарика — милый пес гораздо симпатичнее перерожденца Шарикова. И слава богу, что профессор Преображенский сумел “усмирить демона”.
В реальности писатель этого торжества справедливости не видел.
Наступило время Сатаны, который свободно разгуливает по Москве, верша суд над мещанами, хозяевами жизни, еще недавно бывшими “борцами” за новую и счастливую жизнь. Только вот для кого? Писатель откровенно говорит, что для самих себя.
Совсем иными видит Булгаков истинных героев, для которых собственное благополучие не является самоцелью, а лишь привычным образом жизни, как у героев его романа “Белая гвардия” и пьесы “Дни Турбиных”.
Если же быт, даже очень устроенный, приходит в противоречие с внутренним миром героя, герой не боится покинуть удобства ради любви, как это делает Маргарита в романе “Мастер и Маргарита” или доктор Бомгард из повести “Записки юного врача”.
В лучших героях Булгакова воплотились черты прогрессивной интеллигенции, для которой вопросы быта вторичны, а главной проблемой всегда являлась цель — для чего жить? Этот извечный вопрос русской литературы ставит и Булгаков перед своими героями, заставляя их сделать собственный выбор, очень непростой, но решающий в их судьбах.

Автор и образ рассказчика у Зощенко

Среда, 12 Августа 2009 г. 02:25 + в цитатник
Начинать разговор на эту тему следует, для начала разобравшись, о каких ее аспектах пойдет речь. Эта тема достаточно многогранна, она включает в себя понятия авторской позиции (с которой, по-моему, следует начинать), авторской речи, а также подразумевает необходимость разобраться в степени автобиографичности некоторых произведений, написанных от первого лица, то есть понять, насколько близок герой, скажем, "Возвращенной молодости" - автору. По моему убеждению, все это помещается в рамки темы.
Авторская позиция.
Она всегда очень четко выражена. Зощенко стремился быть исправителем нравов как пером фельетониста, так, позже, и писательским словом. К.И. Чуковский в "Воспоминаниях о студии" рассказывает о работе Зощенко в журнале "Бегемот". Он писал под простодушным псевдонимом Гаврилыч незамысловатые фельетоны, в которых, по сути, оттачивал свой стиль. Чуковский вспоминает, что редакционный стол Зощенко был буквально завален безграмотными, в большинстве своем, посланиями к Гаврилычу, содержавшими в себе жалобы. Зощенко "каждое письмо прочитывал очень внимательно, не пропуская ни строчки, после чего тотчас же брался за перо, придвигал к себе узкие полоски шершавой бумаги и писал с необычайной быстротой. Не проходило и получаса, как тот или иной разгильдяй, или самодур, или плут был безжалостно ошельмован Гаврилычем". Большинство его рассказов (тут, скорее, подойдет английское short-story) несут вполне конкретную цель - указать на всякого рода уродства частной жизни окружающего его социума, точнее, вполне определенного класса, а именно столь ненавистного ему "буржуазного мещанства". Этому и служит обычная для Зощенко литературная маска человека той жизни, одного из тех, кого он клеймил, стопроцентного члена этого (точнее, того) общества).
Зощенко пишет от лица тех людей, чтобы показать эту жизнь изнутри, не оставаясь на одном краю пропасти, отделявшей его, интеллигентного человека, от тех, чьи маски он надевал. Герои Зощенко находятся в гуще жизни, они знают ее наизусть, знают, чего ждать и чего бояться. Они - ее составляющие, из них складывается этот класс. Именно в том, как Зощенко живописует эту жизнь, дотошно описывает самые чудовищные ситуации, естественные, родные и близкие для его героев, и выражается его авторская позиция. Зощенко ни на секунду не забывает, и не советует забывать читателю, что какой бы смешной и даже симпатичной ни была маска, которую надел автор, это - лицо врага.
В рассказах Зощенко злость не на первом плане. Она между блестящих строк, описывающих страшную бытовую ситуацию - например, драку за ежик для чистки примусов ("Нервные люди"). Замечательно обрисовывая ситуацию, Зощенко, казалось бы, не выявляет негодования, кажется, что он искренне симпатизирует своим героям. Они довольны жизнью, и для Зощенко это страшная, убийственная характеристика. Его к ним отношение кроется не во вкраплениях авторской речи. Зощенко не прерывает своего героя монологами типа: "А теперь, дорогие читатели, скажите мне: разве может такой человек (такие люди) жить в нашей советской стране? Имеет ли он (они) вообще право на существование? А между тем, товарищи, такие люди есть" и т.д. У Зощенко этого и в помине нет.
Выражение авторской позиции - в законченности рассказа. Грубо говоря, ужасна сама ситуация, им описываемая. Он мог бы просто написать: в коммунальной квартире (адрес) произошла драка за ежик для чистки примусов, в ходе которой инвалиду войны разбили голову. Это уже достаточно страшно, хотя бы потому, что этот сюжет, как и большинство сюжетов Зощенко - правдив. Но автору мало . Он смотрит на драку глазами человека, для которого это нормальный, естественный эпизод повседневной жизни. И то, что есть такие люди, для Зощенко так же страшно, как и то, что встречаются такие сюжеты. В данном случае принципиален выбор героя, об этом уже говорилось, но стоит разобрать это подробнее. Как писал В. Б. Шкловский, "суетливость и обстоятельность сказчика мотивируют его невидение вещей. Он сперва занят водопроводом с уборной , потом пирожным. Он не видит себя со стороны" (Шкловский имеет в виду рассказ "Аристократка"). Прием, которым пользуется Зощенко - абсурд. Смешным делается то, над чем смеяться не стоит. А когда то, над чем смеяться не стоит, делается смешным - это уже страшно.
Авторская речь.
В большинстве рассказов, написанных от первого лица, автор тождествен рассказчику, это рассказы-монологи, и соответственно, авторская речь как таковая там отсутствует, Зощенко не прерывает рассказ "рассказчика", не добавляет ничего от себя. Отделить автора от рассказчика невозможно. Зощенко полностью растворяется в своем герое, не давая возможности читателю прочесть что-нибудь, не относящееся к монологу рассказчика. В отношении этой темы важно то, что Зощенко был блестящим пародистом, он мастерски копировал все модуляции языка и стиля "объекта". Он, как никто, умел прятать лицо за маской.
"Рассказы о Ленине" - цикл рассказов, написанных от первого лица, но там отсутствует рассказчик. Вообще отсутствует. Как в большинстве случаев невозможно найти автора, которого закрывает рассказчик, так в этом цикле нельзя найти рассказчика. Его место занял автор. Это - авторские тексты. Чистое повествование, практически лишенное эмоциональной окраски. Как и в его сатире, впечатление должны производить факты, а не то, как они преподносятся. От его сатирических произведений, по большому счету, этот цикл отделяется только отсутствием рассказчика, который бы рассказал то же самое, слегка добавив красок. Но, по Зощенко , сухие слова "Ленин никогда не врал" и нижеследующее описание истории с графином - предельно скупое, сжатое, лишенное эмоций - должны производить несравненно большее впечатление, нежели визгливые, восторженные жизнеописания вождя.
В этом же ключе написаны и "Рассказы для детей". Скорее всего, это вызвано тем, что Зощенко все-таки ориентировался на вполне определенную аудиторию: ленинский цикл написан для детей дошкольного возраста, как, впрочем, и "Леля и Минька" etc. Весьма близки по исполнению к вышеназванным произведениям и "Рассказы партизан", записанные Зощенко со слов партизан Ленинградской области. Эти рассказы больше близки к стенографии - они оставляют впечатление действительно наспех записанных за кем-то воспоминаний. И здесь нет авторской речи - ей просто неоткуда взяться, ведь речь автора звучит, когда он, скажем, прерывает своего героя. А здесь ему некого прерывать - как и почти все его сатирические рассказы, это - монолог. С той лишь разницей, что "Рассказы партизан" - монолог автора, а не рассказчика. Монолог автора, повествующего с чужих слов.
В "Повестях" мы встречаемся практически с тем же приемом, что и в предыдущем случае, хотя по исполнению это нечто среднее между сатирой и детскими рассказами. Здесь очевидна столь свойственная Зощенко прорисовка каждого персонажа, с его уникальными речевыми характеристиками и чертами характера, это все идет именно от его рассказов, и, как в "Рассказах о Ленине", мы не видим рассказчика. То есть, грубо говоря, все рассказывает именно автор - Зощенко. Соответственно, и авторской речи придается большее значение. Она теперь не сугубо информативна ("Когда Ленину было двадцать шесть лет, он уже был всем известный революционер, и царское правительство боялось его как огня. Царь велел посадить Ленина в тюрьму"), а, так сказать, более развернута, теперь автор не просто сообщает читателю о том, что происходит - "Но однажды приключилось событие. Однажды Забежкин захворал. То есть не то чтобы слишком захворал, а так, виски заломило это ужасно как" - но и рассказывает о том, что, скажем, происходит в душе героя, рассказывает, о чем тот мечтает.
Абсолютно то же самое происходит и в цикле "Сентиментальные повести", там Зощенко пользуется теми же самыми приемами. Он делает то, что под силу только автору - раскрывает внутренний мир своих героев, чего никогда не смог бы сделать рассказчик - человек, который просто с той или иной степенью артистизма передает читателю то, что находится на поверхности. Правда, сатирические рассказы Зощенко показывают, что и в таких вещах есть второй план, например, рассказ "Счастье", разобранный Шкловским. Он отмечает, что "здесь счастье очень маленькое. Построение вещи не в описании вещи, а в противопоставлении этого счастья с настоящим человеческим". Шкловский разбирает понятие второго плана у Зощенко: "Сказ усложняет художественное произведение. Получается два плана: 1) то, что рассказывает человек; 2) то, что как бы случайно прорывается в его рассказе. Человек проговаривается. (…) Вот почему для сказа обычно берется ограниченный человек. Не понимающий события". В "Аполлоне и Тамаре", да и не только там, автор вступает в непосредственный диалог с читателем: "Но тут автор должен объясниться с читателями. Автор уверяет дорогих читателей, что он ни в коей мере не будет извращать событий". Это - новый прием, при помощи которого Зощенко общается с читателем. Ни в одном из рассказов этого не было.
Еще один в высшей степени важный аспект этой темы - автор и герой. Уже говорилось о том, что герои "Уважаемых граждан" или "Голубой книги" не имеют с автором ничего общего, об этом сказано уже достаточно. Но есть и другие случаи. Скажем, военное прошлое Зощенко (ушел добровольцем на фронт в самом начале войны, командовал ротой , затем батальоном, четырежды награжден за храбрость, был ранен, отравлен ядовитыми газами, заработав тем самым порок сердца) отчасти отразилось в "Рассказах Назара Ильича господина Синебрюхова". Там - принципиально новая обработка линии "автор - герой": цикл рассказов от первого лица по - прежнему написан в традиции отождествления автора с героем, их замены - автор исчезает, растворяется в герое-рассказчике, но интересен сам образ рассказчика - Назара Ильича Синебрюхова. Это уже не быдло, чей характер был разработан Зощенко в его предыдущих рассказах. Характер Назара Ильича ближе к лесковской традиции, он больше похож на "очарованного странника" Флягина, ближе к образу беспутного мужика, способного как на светлый, так и на темный поступок, доброго (точнее - незлого) в душе, но не всегда способного разграничить хорошее и плохое. Важно то, что Назар Ильич , в отличии от других альтер-эго Зощенко, переживает, размышляет, для него события, происходящие вокруг него - прежде всего, следствия его собственных поступков, повод задуматься, поразмыслить, он не статичен по отношению к окружающему "событийному" миру, чем и отличается от "традиционного" зощенковского героя, для которого события редко становились поводами подумать, предпочитающего существовать по наитию. Но, разумеется, автобиографичность, если она и присутствует, уж точно заключается не в этом. Просто некоторые воспоминания Назара Ильича, как правило, военного характера, связанные как с событиями, так и с персоналиями, могут быть близки Зощенко, навеяны его армейским прошлым.
"Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова" - промежуточная стадия между полной отстраненностью и прозой, содержащей некоторые детали автобиографии. Следующий шаг в этом направлении - "Возвращенная молодость". Чтобы более четко представлять себе степень пересечения фактов из жизни Зощенко с тем, о чем мы читаем в "Возвращенной молодости", представлю несколько цитат из воспоминаний К. Чуковского: "С восхищением говорил он (Зощенко - М.Х.) о Канте, который "силой разума и воли"прекращал свои тяжелые недуги; а также о Пастере, которому удалось - опять-таки громадным напряжением воли - возвратить себе не только здоровье, но и молодость. Нужно не поддаваться болезни и, следуя примеру мудрецов, преодолевать те безрадостные вкусы и склонности, которые диктуются человеку болезнью". Зощенко был одержим болезнью, которую он именовал "угрюмством", по свидетельству того же Чуковского, в жизни невозможно было соотнести Зощенко с его произведениями, невозможно было поверить, что это - тот самый человек, чьи рассказы заставляли хохотать наборщиков. Как, кстати, наборщики раньше смеялись, набирая произведения Гоголя. Интересно то, что Зощенко, как и Гоголь, надеялся проповедовать, быть исправителем нравов, но об этом уже говорилось. Возвращаясь к теме, следует добавить, что в жизни Зощенко производил достаточно печальное впечатление, и его манией стала борьба с этой вечной хандрой. Это была настоящая болезнь - эти попытки излечиться, и едва ли они они производили менее тягостное впечатление, нежели сама его "угрюмость". Как вспоминает Чуковский, когда Зощенко хотел быть один, он заставлял себя идти к кому-нибудь в гости, принимать участие в веселье, когда ему хотелось тишины - он выбирал место, где ему не удастся побыть в тишине (в частности, он жил в комнате, за стеной которой сосед тренировался играть на трубе). Зная об этом, имеешь некоторые предпосылки к тому, чтобы несколько по - иному рассматривать "Возвращенную молодость", произведение, в которое Зощенко вложил гораздо большую часть себя, переживаний личного характера, чем в какую-либо еще из своих вещей. По крайней мере, так кажется со стороны.
Теперь, более или менее представляя себе автора как такового, его позицию, представляя те средства, посредством которых он ведет диалог с читателем, стоит классифицировать ипостаси связующего звена между автором и читателем, фигуры, принципиально важной для творчества Зощенко, а именно рассказчика. Он все еще не представлен отдельной, самостоятельной величиной, он все время был задвигаем на второй план фигурой Автора, которой было уделено больше внимания, нежели тому, кто практически постоянно закрывал собой Автора на страницах его произведений и был именуем Маской.
Итак, первая, ипостась рассказчика - "Посредник".
Это лицо, совершенно нейтральное по отношению к действию рассказа, а также к его персонажам. Именно в этой роли его роль как посредника между автором и читателем наиболее важна. Это, между прочим, вполне пушкинская традиция, в которой написаны "Повести Белкина". Рассказчик просто пересказывает некую историю, сценку, разговор, свидетелем которой/которого он стал. Он может рассказывать что - то и с чужих слов, но безусловно важно одно - сам "посредник" никакого отношения к действию не имеет и участия в нем не принимает. Его роль заключается в том, чтобы рассказать читателю некую историю, от кого - то услышанную или лично им, "посредник", запомненную. Ярчайший пример - "Аристократка". Начинается она следущим образом: "Григорий Иванович шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать". Читатель не видит человека, дающего ему эту информацию. Очевидно, что это человек, в тот день сидевший рядом с Григорием Ивановичем, запомнивший его историю и решивший бесстрастно, не прерывая того и не вставляя своих замечаний, эту историю пересказать.
Следующий образ, в котором предстает перед нами рассказчик, - это "Герой". Имеется в виду герой рассказа. В отличии от "Издателя", "Герой" специализируется на пересказе сценок из собственной жизни, на описании ситуаций, когда-либо происходивших с ним лично. Как в рассказе "Лимонад": "Я, конечно, человек непьющий. Ежели другой раз и выпью, то мало - так, приличия ради или славную компанию поддержать. (…) "Надо, - думаю, - в самом деле пить бросить". Взял и бросил. Не пью и не пью. Час не пью, два часа не пью". В этом рассказе первое лицо и настоящее время вполне оправданны, рассказ действительно стилизован под разговорную речь, он имеет форму монолога человека, рассказывающего о себе и о том, что с ним приключилось.
И наконец, последняя ипостась Зощенко, наиболее естественная для, если можно так выразиться, "классической" литературы. Это, пользуясь моей терминологией, "автор - писатель". Понимая несовершенство этого псевдолитературного термина, постараюсь его пояснить. Я уже говорил такие слова, как "автор - посредник", "автор - герой". Теперь - "писатель". Вот что имеется в виду.
Автор как таковой - Михаил Михайлович Зощенко, на протяжении всего текста именующийся как "автор" - главное составляющее словосочетаний, приведенных мной выше. Второе слово - это его роль, функция, социальный, точнее, литературный статус. Это более или менее понятно. "Автор - писатель", - сочетание, на первый взгляд, лишенное смысла. Автор и писатель - это не то что слова одного смыслового ряда, это чуть ли не синонимы. Употребление их в словосочетании должно быть оправданно. И, на мой взгляд, оно именно что оправданно. Для примера возьмем повесть "Сирень цветет". Здесь Зощенко, поднаторевший в разного рода укрывательствах себя за чужими личинами, делает примерно то же самое. Только он уже не нейтральный посредник. Он не герой, принимающий в действии непосредственное участие. Он - наконец-то - сам автор. То есть сочинитель, писатель, сочинивший (и не пытающийся это скрыть) эту повесть. И это не все. Есть еще автор - наблюдающий за писателем и комментирующий его писания (критик?)… Своего рода раздвоение личности: один человек - М. М. Зощенко - берет на себя функции и ответственность двоих людей и, как всегда было в его жизни, за двоих работает. То есть, он - Автор - пишет рассказ и придумывает персонаж. Персонаж этот - писатель, написавший то, что мы читаем (что на самом деле написал Зощенко). Но Зощенко - по-прежнему автор. Он в своем праве. И пользуясь этим правом, он прерывает повествование, влезает в текст, написанный своим вторым "Я" - Писателем, и с высоты своего - Авторского - места (чтобы не сказать позиции) комментирует свое же произведение. Итак, "Сирень цветет". "Автор признается, - сообщает Зощенко за своего героя-писателя, а фактически за самого себя,-что он не раз пробовал проникать в секрет художественного описания, в тот секрет, которым с такой легкостью владеют наши современные гиганты литературы" (там же, стр. 378). Таким образом, Зощенко рассказывает нам про своего героя или про себя самого - пишет о себе, о своей очередной маске… "Только пущай опытные литераторы-художники не будут слишком строги в оценке этих скромных упражнений, - ехидничает Зощенко, скрывая ехидство за заступничеством перед своим героем-писателем (неопытным, начинающим).- Это нелегкое занятие. Это тяжелый труд (а это уже Автор Зощенко - знающий, как это все нелегко, умудренный жизнью и опытом - поучает тех, кто собрался громить литературные опыты начинающего Писателя Зощенко)" (там же). И Зощенко, говоря одновременно и за Писателя, и за себя, осторожно сообщает о своем намерении "окунуться в высокую художественную литературу".
Тема автора, авторства у Зощенко интересна именно своим исполнением, раздвоенностью, как в последнем случае, интересна своим решением - скрыться за некоей маской, высоким уровнем пародии и стилизации.

Метки:  

И.А. Бунин. Рассказ "Господин из Сан-Франциско"

Среда, 12 Августа 2009 г. 02:17 + в цитатник

А. ЯБЛОКОВ

Структурные мотивы рассказа И.А. Бунина "Господин из Сан-Франциско"

Рассказ "Господин из Сан-Франциско" является одним из самых известных произведений Ивана Алексеевича Бунина. Об этом рассказе в первую очередь говорят в школах, когда проходят творчество Бунина. Действительно, рассказ поражает красотой описаний, заставляет читателя ощутить тонкий запах сигарного дыма в салоне парохода и - в противоположность ему - резкий запах масла и раскаленного железа в машинном отделении, увидеть ясное небо Капри и дождливые дни в Неаполе, словом - переживать события вместе с героями.

Однако все это - поверхностное суждение о произведении. Понятно, что писатель всегда стремится не только заставить читателя проникнуться идеей произведения, но и заставить понять, как развивалась эта идея в его воображении, что послужило стимулом для ее развития и тому подобное. Для этого писатель использует массу мелких деталей, символов, незаметных при первом чтении. Но когда дело доходит до подробного анализа и изучения этих деталей, то оказывается, что в целом они представляют вовсе не кучу не относящихся к делу предметов, а новый, связный и однородный текст. Таких текстов в одном произведении можно найти достаточно много - это зависит от количества деталей и от их связности друг с другом. В этой работе мы хотим обратиться к мотивной структуре рассказа "Господин из Сан-Франциско" и проанализировать ее.

В первую очередь обращает на себя внимание эпиграф из Апокалипсиса: "Горе тебе, Вавилон, город крепкий!" Согласно Откровению Иоанна Богослова, Вавилон, "великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу... горе, горе тебе, Вавилон, город крепкий! ибо в один час пришел суд твой" (Откровение, 18). Итак, уже с эпиграфа начинается сквозной мотив рассказа - мотив гибели, смерти. Он возникает потом в названии гигантского корабля - "Атлантида", погибший мифологический материк, - подтверждая, таким образом, близкую гибель парохода. Основное событие рассказа - смерть господина из Сан-Франциско, быстрая и внезапная, в один час. С самого начала путешествия его окружает масса деталей, предвещающих или напоминающих о смерти. Сначала он собирается ехать в Рим, чтобы слушать там католическую молитву покаяния (которая читается перед смертью), затем пароход "Атлантида", который является в рассказе двойственным символом: с одной стороны, пароход символизирует новую цивилизацию, где власть определяется богатством и гордыней, то есть тем, от чего погиб Вавилон. Поэтому, в конце концов, корабль, да еще с таким названием, должен утонуть. С другой стороны, "Атлантида" - олицетворение рая и ада, причем, если первое описано как рай "осовремененный" (волны пряного дыма, сияние света, коньяки, ликеры, сигары, радостные пары и прочее), то машинное отделение впрямую называется преисподней: "ее последнему, девятому кругу была подобна подводная утроба парохода, - та, где глухо гоготали исполинские топки, пожиравшие своими раскаленными зевами груди каменного угля, с грохотом ввергаемого (ср. "ввергнуть в геенну огненную". - А.Я.) в них облитыми едким, грязным потом и по пояс голыми людьми, багровыми от пламени..." Весьма любопытным героем рассказа является "наследный принц одного азиатского государства, путешествующий инкогнито". Описывая его, Бунин постоянно подчеркивает его странную, как бы мертвую внешность: "весь деревянный, широколицый, узкоглазый... слегка неприятный - тем, что крупные черные усы сквозили у него как у мертвого... смуглая тонкая кожа на плоском лице слегка натянута и как будто слегка лакирована... у него были сухие руки, чистая кожа, под которой текла древняя царская кровь..."

Принц - мумия. Сухие руки, лакированная кожа, усы, как у мертвого, маленький рост - все это характерные признаки мумифицированного тела. Корабль везет мумию принца из Азии (!). Мертвого господина из Сан-Франциско домой везет все та же "Атлантида", то есть на ее борту всегда находится мертвец. Здесь можно упомянуть стихотворение Генрика Ибсена "Письмо в стихах", которое было опубликовано в России в 1909 году, за шесть лет до появления рассказа.

"Вы видели и помните, конечно,

На корабле дух ревностный живой,

И общий труд, спокойный и беспечный,

Слова команды, четкой и простой <...>

Но все же, вопреки всему, однажды

Случиться может так среди стремнин,

Что на борту без видимых причин

Все чем-то смущены, вздыхают, страждут <...>

А почему? Затем, что тайный слух,

Сомнения сея в потрясенный дух,

Снует по кораблю в неясном шуме, -

Всем снится: труп сокрыт у судна в трюме...

Известно суеверье моряков:

Ему лишь только стоит пробудиться, -

Оно всевластно..."

Несомненно, Бунин читал это стихотворение. В рассказе упоминается немец в читальне, который присутствовал при смерти господина из Сан-Франциско: "Седой немец, похожий на Ибсена..." "Тень" стихотворения витает над рассказом... Возможно, что у образа "труп в трюме корабля" существует реальный прототип. В 1912 году, за три года до появления рассказа, погиб гигантский пароход "Титаник", на котором, помимо тысячи пассажиров, везли мумию египетского фараона. Как утверждают некоторые источники, пароход погиб именно из-за того, что в трюме везли мумию, причем погрузили ее туда неаккуратно, не соблюдая обрядов...

Очень важную роль в рассказе играет хронологический мотив. Начнем с того, что господин из Сан-Франциско с семьей едет в Европу как раз под Рождество, то есть в начале декабря. Пробыв в Неаполе пару недель, семья из Сан-Франциско переезжает на Капри, где и умирает отец семейства. Надо полагать, что его смерть приходится на двадцатые числа месяца, за два-три дня до Рождества Христова. Это неслучайная деталь, мы ее еще коснемся, когда будем говорить об идее рассказа. В рассказе можно выделить две хронологические линии. Первая - линия "механическая", по ней живет семья господина из Сан-Франциско, пассажиры корабля, гости отеля. Все они живут по строгому расписанию, Бунин постоянно подчеркивает это. В эпизоде, где описывается жизнь пассажиров на пароходе, каждая фраза начинается с определения времени: "в девять часов утра", "в одиннадцать", "в пятом часу" и так далее. Вторая линия - "случайная", где время делится на времена года, на христианские праздники, наконец, на время суток. В этой линии нет строгого распорядка дня. Здесь автор использует весьма интересный прием: всех героев "случайной" временной линии он наделяет именами: это рыбак Лоренцо, коридорный Луиджи. И наоборот - представителей "механического" времени он оставляет безымянными. Эта деталь дает нам возможность увидеть нечто новое и в композиции рассказа: смерть господина из Сан-Франциско, о котором вначале речь шла как о главном герое, теперь рассматривается как обычный случай, произошедший на фоне яркой предрождественской жизни острова. Невозможно проследить, в каком именно месте рассказа главные и второстепенные герои меняются местами в композиции, где именно происходит этот "кульбит".

Следующим хронологическим мотивом является соотнесение смерти и рождения: умирает господин из Сан-Франциско / рождается Христос. Это позволяет говорить о соотношении старого и нового. На протяжении всего рассказа автор, говоря о господине из Сан-Франциско, постоянно подчеркивает его принадлежность к новой цивилизации, созданной "гордыней Нового Человека со старым сердцем" ("Атлантида") - лучший пример этой новой цивилизации). Представители этой цивилизации живут по расписанию, их отличает строгая регулярность действий. Однако в середине рассказа, как мы уже сказали, происходит смена действующих лиц. Основной декорацией становится жизнь Капри, стихия подлинного существования, вторгающаяся в разрывы линейного сюжета и постепенно оттесняющая его на периферию создаваемой картины. Эта неведомая господину из Сан-Франциско жизнь подчинена совсем другой временной и пространственной шкале. В ней нет места графикам и маршрутам, числовым последовательностям и рациональным мотивировкам, а потому нет предсказуемости и "понятности" для детей Новой Цивилизации. Немаловажную роль здесь играет и авторский взгляд, ибо он отсчитывает время по-своему: не часами и минутами, а историческими эпохами, тысячелетиями, то есть предельно открывает для читателя время и пространство. Это позволяет читателю рассматривать произведение с разных сторон и увидеть гораздо больше, чем видит главный герой рассказа. Один из лучших примеров этой многогранности является описание церкви в Неаполе. Одно и то же описание содержит две разных точки зрения, первая половина фразы - от лица господина из Сан-Франциско: "осмотр холодных, пахнущих воском церквей, где всегда одно и то же..." Дальше слышен голос автора: "величавый вход, закрытый тяжкой кожаной завесой, а внутри - огромная пустота, молчание, тихие огоньки семисвечников (ср. в "Апокалипсисе": "Семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих". - А.Я.), краснеющие в глубине на престоле..." В целом - "огромная пустота", то есть - бездна, "молчание" - те атрибуты, которые после смерти обретет господин из Сан-Франциско.

Итак, в рассказе существует два основных хронологических мотива: это соотношение рождения и смерти, причем рождения Спасителя Старого Мира и смерти одного из представителей искусственного Нового мира и сосуществование двух временных линий - механической и подлинной.

Перейдем теперь к следующей цепи мотивов - топографической.

Эти мотивы тесным образом связаны с хронологией рассказа, а именно с рождеством, которое является связующей нитью между Старым и Новым. Начнем с того, что на Капри прибывает семья из Сан-Франциско. Чрезвычайно любопытна история названия этого города. "Город Святого Франциска" - назван по имени Франциска Ассизского (настоящее имя - Джованни Бернардоне), родившегося и умершего в Ассизах - городе, который находится недалеко от Капри (!) Франциск Ассизский проповедовал евангельскую бедность и даже создал общество миноратов (меньших братьев). Город в Америке, один из самых богатых городов, назван именем Франциска как бы по иронии судьбы. И сам господин - богач, представитель нового мира - прибывает из города, названного в честь проповедника бедности, на родину этого проповедника.

Господин из Сан-Франциско оказывается на Капри. Мимоходом Бунин рассказывает легенду о Тиберии, римском цезаре: "Жил на этом острове две тысячи лет тому назад жалкий полоумный человек, вечно пьяный, совершенно запутавшийся в своих жестоких и грязных поступках старик, который почему-то забрал власть над миллионами людей..." (жирный шрифт мой. - А.Я.). С Тиберием связана масса мелких деталей в рассказе. Все эти детали указывают на явную связь образов: господин из Сан-Франциско/Тиберий. И дело не в том, что оба старика, оба отданы пороку блуда, а в том, что и Тиберий, и господин из Сан-Франциско, имея власть над людьми, внутри абсолютно мертвы, пусты. Пустота господина из Сан-Франциско: Что чувствовал, что думал господин из Сан-Франциско в этот столь знаменательный вечер? Он, как всякий испытавший качку, только очень хотел есть, с наслаждением мечтал о первой ложке стула, о первом глотке вина и совершал привычное дело туалета даже в некотором возбуждении, не оставлявшем времени для чувств и размышлений". Только во сне он еще прикасается к подлинной "живой жизни" (сон о хозяине отеля - сравните одну из легенд о Тиберии: "За несколько дней до своей смерти он [Тиберий] во сне видел статую Аполлона Теменитского, огромную и дивной работы, которую должны были привезти из Сиракуз и поставить в библиотеке..."1), но странный мистический сон им сразу же забывается, ибо "в душе его давным-давно уже не осталось ни даже горчичного семени каких-либо так называемых мистических чувств". Ироническое "так называемых" характеризует тот новый мир технической цивилизации, к которому принадлежит господин из Сан-Франциско, мир совершенно глухой к тайне жизни, но уверенный в своем абсолютном знании жизни, безрелигиозный мир, где место Бога занял идол, капитан корабля, уверенный в своей власти над океаном, "гудевшим, как погребальная месса" - "в конечном итоге для него самого непонятным", а место храма - ресторан, откуда, созывая клиентов, "точно в языческом храме", гудит гонг. Мир этот в своем пустом лихорадочном беге устремлен весь в будущее - "светлое будущее прогресса", - которое оказывается не чем иным, как абстракцией. Господин из Сан-Франциско прожил всю жизнь в напряженном и бессмысленном труде, откладывая на будущее "настоящую жизнь" и все удовольствия. И именно в тот момент, когда он решает наконец насладиться жизнью, его настигает смерть. Это именно смерть, ее триумф. Причем смерть торжествует уже при жизни, ибо сама жизнь богатых пассажиров роскошного океанского парохода ужасна как смерть, она противоестественна и бессмысленна. Рассказ кончается материальными страшными деталями земной жизни трупа и фигурой Дьявола, "громадного, как утес", следящего со скал Гибралтара за проходящим мимо пароходом (кстати, мифический материк Атлантида находился и опустился на дно океана именно у Гибралтара).

И все же - умер господин из Сан-Франциско, уехали его жена и дочь, увозя страшный ящик из-под содовой воды, и на острове снова стало ярко и солнечно. Люди снова стали счастливы - абруццские пастухи, поющие хвалебные песни богородице и новорожденному Христу, рыбак Лоренцо, коридорный Луиджи - все те, кто живет истинными мироощущением, не пытаясь создать новую цивилизацию и не противореча законам, положенным природой. Смерть тут, таким образом, неожиданно оказывается "сообщницей" прекрасного и соперницей безжалостного времени-разрушителя.

"Литература", 1999, # 15

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  


Процитировано 1 раз

Андрей Платонов

Среда, 12 Августа 2009 г. 00:06 + в цитатник

В центре внимания Андрея Платонова в повестях «Ямская слобода», «Сокровенный человек» чаще всего мастеровые, деревенские правдоискатели, машинисты, «сироты» по своему душевному состоянию. Все они пребывают в своеобразном странствии, скитальчестве. Это специфически платоновские скиталь-цы или «душевные бедняки», убоявшиеся после событий революции «остаться без смысла жизни в серд-це». И странствуют они в особом пространстве...
«Есть ветхие опушки у старых провинциальных городов. Туда люди приходят жить прямо из при-роды. Появляется человек - с зорким и до грусти изможденным лицом, который все может починить и оборудовать, но сам прожил жизнь необорудованно» - так начинается повесть «Происхождение мастера».
Россия в прозе Андрея Платонова 20-х годов, начиная с повестей «Ямская слобода», «Сокровенный человек», «Происхождение мастера» (являющейся первой частью романа-утопии «Чевенгур») - это обыч-но Россия «уездная», полудеревенская. Здесь проходят не магистрали, а как бы «проселки» революции, сюда простираются сплошь «опушки» городов... Сюда же, как на некий освещенный перекресток истории, выталкиваются самые пытливые люди, не боящиеся странствий за истиной. На этих «проселках», в среде вязкой, косной, доисторической, куда революция доходила «пешком», на пересечке природы и истории, завязываются главные конфликты платоновских повестей. И решается извечный гуманистический вопрос: «маленький человек, что же дальше?»
Да кто же оставил народ в такой доисторической темноте? Виновников много — это и старый ре-жим, и оторвавшиеся от «неученого» народа «ученые» с их книжным знанием. И что же остаётся этому пробудившемуся народу? Искать путь из темноты самостоятельно, опираясь на стихийную волю к правдо-искательству, на мечту о Рае, о земле обетованной. да еще - это часто будет повторять Платонов! —на си-лу своей мольбы: «Мы идем снизу, помогите нам, верхние... Из нашего уродства вырастет душа мира».
В рассказе «Ямская слобода» сирота Филат, вечный поденщик у мещан—ямщиков в повести «Ям-ская слобода» —первый платоновский «душевный бедняк», «идущий снизу»,— сирота в личном и в соци-альном плане, вечный «подсобный» рабочий, человек-заплатка, который изживает свою обездоленность, побеждает все страшные следствия былого разобщения и угнетения и прежде всего «отсутствие лично-сти». Революция для него — выход из плена Ямской слободы, осознание себя личностью, возвращение памяти.
Герою повести «Сокровенный человек» машинисту Фоме Пухову тоже хочется «очутиться среди множества людей и заговорить о всем мире». Он, стихийный философ, чуточку озорник, впадающий то в душевный полусон, то в повышенную возбужденность, путешествует по проселкам революции, пытаясь понять что-то важное во времени и в себе «не в уюте, а от пересечки с людьми и событиями».
На первых порах этот платоновский машинист, способный резать колбасу на гробе жены в состоянии на-ивного озорства, «окаянства» («Естество свое берет!»), попросту отмахивается от всех сложных вопросов. Какой—то задорный, озорной культ элементарщины, даже бездушия, арсенал нескольких словечек, по-верхностной любознательности владеют Пуховым целиком. Элементарные вопросы-ответы исчерпывают (или скрывают!) его душевный мир. Курит он — «для ликвидации жажды». На работу, не успев погоре-вать о жене, о своей бесприютности, идет даже браво, выбросив «научный» лозунг: «Все совершается по законам природы! — удостоверил он самому себе и немного успокоился».
В итоге впечатления — и величественные, как движение красноармейского десанта Крым сквозь штормовую ночь, и мелочные — попросту заполняют память Пухова, подавляют героя. Осмысление собы-тий и людей то запаздывает, то вдруг... опережает их, принимает фантастический, на редкость затейливый, «фигурный» характер.
Пухов заметил, что былой друг, матрос Шариков, в годы гражданской войны простой, даже «про-стецкий» человек, типичный «братишка», вдруг получил некую должность, стал ездить на автомобиле, и он уже с видимым наслаждением стал выводить на бумагах, на ордерах, на пакете муки, на куске ману-фактуры свою фамилию. Старался «так знаменито и фигурно расписаться, чтобы потом читатель его фа-милии сказал: «Товарищ Шариков — это интеллигентный человек!».
Глубокая ироничность в словах о скрытой гордости людей кресла, кабинетных воротил! Для них вся люд-ская масса, поток нуждающихся в их «разрешении», в их благословляющем жесте, в их резолюции, ка-рающей или поддерживающей, поток читающих на вывесках их кабинетов должность и фамилию. Все «читатели их фамилии»! Да еще какие трепетные, почтительные! Вот оно комчванство, самодовольство, психоз бюрократического умиления перед силой бумажки!
Что такое «сокровенность» для Пухова? Почему так сложен в нем путь от «внешнего» человека к «сокровенному», самому подлинному?
Следует сказать, что Платонов одним из первых почувствовал не просто численный рост бюрокра-тической касты, но возникновение страшного психологического состояния, типа сознания, как бы «разли-вающегося» из учреждений по всей жизни. «Революция затихла... Революция сменилась порядком и пара-дом. Никто не верит, что есть невозможное. Парад устанавливает порядок. «Мастеровой воевал, а чинов-ник победил,— заметит писатель при создании сатирической повести «Город Градов» (1926 г.). В этих ус-ловиях «сокровенный человек» как бы спрятался, устыдился или... претерпел метаморфозу, выродился в чванливого чиновника, как тот же Шариков с собачьим сердцем у Булгакова.
Пирующие за закрытой дверью чиновники в повести Платонова «Город Градов» .( 1926 г.) пошли еще дальше. Они будут без всякого страха слушать речь философа бюрократизма Шмакова: «Кто мы та-кие? Мы за-ме-сти-те-ли пролетариев? Стало быть, к примеру, я есть заместитель революционера и хо-зяина! Чувствуете мудрость? Все замещено. Все стало подложным! Все не настоящее, а суррогат!»

«Усомнившийся Макар». Был ли хоть в чем-то виноват или только пристрастно обвинен «Усомнивший-ся Макар», тоже скиталец, ходок за истиной и душой?
В чем же сомневаются и герой рассказа, и автор? Вовсе не в начавшейся индустриализации или в перестройке деревни. Андрей Платонов остро почувствовал: рост бюрократии, прозаседавшихся, жажды «заорганизовать» все и вся, умножение парадности как своего рода побочный, нежелательный продукт великих свершений. По убеждению Платонова, именно рост начальствующих, заседателей, кабинетных громовержцев – вот что было реальной опасностью омертвения, застоя, нарастания сил торможения.
Макар Ганушкин, пришедший из села в Москву, почувствовал симптомы этой болезни, феномен бюрокра-тов Чумовых: при их административной опеке постепенно развивается в людях безынициативность, пас-сивность, бессмысленный страх перед каждой бумагой, резолюцией, перед «водотолчеёй учреждений», своеобразное отчуждение даже друг от друга. Усомнившийся именно в этой философии бюрократизма, Макар, обходя канцелярии стройки, беседуя в ночлежном доме в Москве с условным, символическим пролетариатом, первым из платоновских героев высказывает тревогу за гуманистические ценности рево-люции, омертвляемые «писчей стервой», мастерами славословий, приписок:
«Нам сила не дорога, мы и по мелочам дома поставим, нам душа дорога. Раз ты человек, то дело не в домах, а в сердце. Мы здесь все на расчетах работаем, на охране труда живем, на профсоюзах стоим, на клубах увлекаемся, а друг на друга не обращаем внимания, друг друга закону поручили. Даешь душу, раз ты изобретатель!»
Удивительно, но эта простейшая мысль была расценена критиками как проповедь эгоизма, «ячества», по-иск удовольствий для себя, сопротивление индустриализации. Еще более, вероятно, испугала и ожесточи-ла «неистовых ревнителей» сцена, когда Макар видит странный сон:
«Он увидел во сне гору или возвышенность, и на которой горе стоял научный человек. А Макар лежал под горой, как сонный дурак, и глядел на научного человека, ожидая от него либо слова, либо дела. Но человек тот стоял и молчал, не видя горюющего Макара и думая о целостном масштабе, но не о ча-стном Макаре».
Кризис, вызванный необъективной критикой, обвинениями в идеализации мелкобуржуазной стихии, был усилен глубочайшими сомнениями в собственном правдоискательстве, утопическом романтизме. Прибе-жищем романтических надежд, тревог и острейших противоречий для Платонова стали роман «Чевенгур» (1929 г.) и повесть «Котлован».

Повесть «Котлован»: даёшь душу, плановик всеобщего счастья?
Повесть «Котлован» (1930) по праву считают самым совершенным, «мыслеёмким» произведением Плато-нова. В «Котловане» — произведении глубоко лирическом, автобиографичном проступают мучительные реальности 1929— 1930 годов. И здесь, как и в «Чевенгуре», еще строят чудо, утопический город счастья, но каждый реальный шаг строителей (сцены раскулачивания проводит медведь-молотобоец, крайний «бедняк», не осознающий, а... вынюхивающий врагов!) разрушает надежды на чудо. Еще много идеали-стов, ожесточенных романтиков, но явился уже и бюрократ Пашкин, который жаждет всех развратить кусочками власти, иллюзией народовластия. Былой богатырь Копенкин (его фамилия происходит от «ко-пья» и «копны») в «Котловане» как бы... ополовинен, превратился в безногого анархиста Жачева, разъез-жающего не на «Пролетарской Силе», а на жалкой тележке. «Котлован», как и рассказ «Усомнившийся Макар», повесть «Сокровенный человек», начинается стремительно, но тоже «бессюжетно, с рассуждения, а не с события: у очередного платоновского скитальца Вощева возник некий «кочевой зуд» в ногах, тоска от бессмысленности жизни, сорвавшая его с насиженного места. Если вспомнить строки А. С. Пушкина о жизни:
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана? —
то в герое вспыхивает острое желание — сделать свою жизнь не напрасной. И тем более не попасть, как в пословице, как «кур в ощип». Сложен язык страдающей мысли Платонова, но не темен и не вял...
Тоска и скука... Герои Платонова не путают их: тоска — поиск высшего смысла, в ней скрыта надежда, скука — пустота, безнадежность, автоматизм бытия. На небольшом механическом заводе, где дали расчет Вощеву, стали смешны его неконкретные раздумья («тоска») о плане общей жизни, о счастье, сказали, что «завод работает по готовому плану треста», что «счастье произойдет от материализма». Ему этого мало. Он задумался — в духе общепринятых в 20—30-х годах рассуждений о «базисе» и «надстройке»—над та-ким вопросом:
Изо всякой ли базы образуется надстройка? Каждое ли производство жизненного материала дает добавочным продуктом душу в человека? А если производство улучшить до точной экономии — то бу-дут ли происходить из него косвенные нежданные продукты?».
Опять Платонов резко опережает свое время. Начало 30-х годов было отмечено и реальными успеха-ми—построены сотни новых заводов, дорог, реализована во многом идея популярных в те годы лозунгов — «Мужика — на трактор», «СССР — на автомобиль!»,— но Платонов, не отрицая важности технической революции, напоминает о жестокости всяческих «ликвидаций» («кулака» и середняка, инженерного кор-пуса, военных и т. п.). Где еще звучал такой силы протест:
- Ликвидировали? — сказал он из снега.— Глядите, нынче меня нету, а завтра вас не будет. Так и выйдет, что в социализм придет один ваш главный человек».
Что такое сам «котлован», не в реальном, а в метафорическом плане?
Для ответа на этот вопрос надо всмотреться хотя бы в некоторые фигуры созидателей утопического царства, в их идеи жизни. В чем состоит человеческое счастье для Жачева? Этот как бы пришедший из эпохи военного коммунизма инвалид на тележке то неистово изобличает всех, кто не умеет жить храбро, то плачет «громадными слезами» от жалости к девочке Насте. Он в сущности неистово сражается со все-ми, кто может «испортить нашу республику». «Где же ты, самая пущая стерва? Иди, дорогая, получить от увечного воина!—восклицает он. Жачев то и дело на свой лад «раскулачивает», стрижет бюрократа Пашкина, унося из его дома продукты. Все попытки Пашкина и его жены развратить в духе чиновничьего мышления Жачева («Знаешь что, Левочка?... Ты бы организовал как-нибудь Жачева, а потом взял и про-двинул его на должность—пусть бы хоть увечными он руководил! Ведь каждому человеку нужно хоть маленькое господствующее значение, тогда он спокоен и приличен...») наталкиваются на яростный протест самого Жачева.
Но как иначе, более эффективно тратить свободу? Этого Жачев так и не узнает. Его будущий «рай» — это отчасти и тупик, упразднение истории... Смерть Насти, оказавшейся, как и всякий человек, слишком хрупкой для превращения во всемирный элемент, поразил его, он увидел котлован как огромную могилу Насти и навсегда исчез из утопического оазиса.
Для Сафронова, жаждущего всех несознательных бросить в «рассол социализма», единственной энергией, обеспечивающей движение вперед, является непрерывное обострение борьбы, умножение схва-ток, драм очищения — иначе все «ослабнут». Жачеву нужен новый общепролетарский дом, чтобы скорее старый «город сжечь», а Сафронову он нужен как своеобразное преодоление одиночества, победа над скучным неперестроенным пространством.
А потому — копать, копать, «добыть истину из земного праха»... Но и Сафронова посещает тревога. Он спрашивает рабочего Чиклина «А отчего, Никит, поле так скучно лежит? Неужели внутри всего света тоска, а только в нас одних пятилетний план?» Ответа он не получает, а его мысль возвращается к зна-комому ему средству преодоления сомнений и тревог: «Мы уже не чувствуем жара от костра классовой борьбы, а огонь должен быть: где же тогда греться активному персоналу!»
В «Котловане» Платонов вновь, как и в «Чевенгуре», собрал все крайнее, предельное, что вымечта-ли социальные низы России в своих снах о будущем. Он собрал все светлое и мрачное, болезненное, даже страшное, что породили в нем же века рабства, разобщения, гнета, невежества. Все делается этими людьми ( верными своей идее жизни, неискушенными, наивными и порой жестокими, как дети) с редкой катего-ричностью, максимализмом решений, с четко заявленной потребностью резкого, волевого изменения всего мироздания. Платонов, который раньше так верил в силу неведения; в «идущих снизу», «неученых»
(«мы идем снизу, помогите нам, верхние»), сейчас явно встревожен за судьбу культуры, человека. Восхи-щаться силой наивного сознания, историческим творчеством «сырых» правдоискателей он уже не может. Сколько муки и сарказма вложено им в монолог одного из «неученых»:
«— Поставим вопрос; откуда взялся русский народ? И ответим: из буржуазной мелочи! Он бы и еще от-куда-нибудь родился, да больше места не было. А потому мы должны бросить каждого в рассол социа-лизма, чтоб с него слезла шкура капитализма и сердце обратило внимание на жар жизни вокруг кост-ра классовой борьбы и произошел бы энтузиазм!..».
Но ведь бескорыстнейшие, почти идеальные люди?! Ничего — для себя, все для будущего... Строи-тели котлована действительно делают свое дело не для одних себя, а впрок». Весь смысл строительства дома общепролетарского счастья для героев «Котлована» — в преодолении собственного эгоизма, оболь-щений личной выгоды:
«...скорей надо рыть землю и ставить дом, а то умрешь и не поспеешь. Пусть сейчас жизнь ухо-дит, как теченье дыханья, но зато посредством устройства дома ее можно организовать впрок — для будущего неподвижного счастья и для детства».
Платонов все-таки верит в созидательную мощь революции, хотя у героев «Котлована» уже нет ностальгии по 1919 году. Их не упрячешь в «ревзаповедники». Труд во имя будущего для них не безотра-ден. Самое автобиографичное в повести-утопии — это неистовое романтическое горение самого писателя, запечатленное в его публицистике начала 20-х годов, его юношеская убежденность, что все великое воз-можно сделать уже сейчас, сразу же. В конце своей жизни в рассказе «Афродита» Платонов нарисует ро-мантическое видение сияющее пространство неба и земли», корабль, исчезающий «в даль света»... Это его юность, его революция.
Итак, работа «впрок», но по собственному плану, расчету, в согласии с мечтой. Герои не хотят уже жить как тени, «благодаря одному рождению», жить, как однодневки, блуждая в тумане бессмыслицы.
Вощев способен их понять — он сам задыхается среди бессмыслицы:
«...устало длилось терпенье на свете, точно все живущее находилось где-то посредине времени и своего движения: начало его всеми забыто и конец неизвестен, осталось лишь направление».
Читатель «Котлована» потрясен этим отрицанием себя, страстностью мечты о новом человеке (до него «далеко идти»), о смысле жизни, неведомо когда потерянном. О счастье детей. И заботами этих лю-дей с изможденными лицами о девочке Насте, и человеческой «тоской» пробудившегося после всех жес-токостей у молотобойца-медведя.
Едва умерла Настя, хрупкий носитель еще не пришедшего будущего, как Вощев, даже видя могучие колонны тружеников, содрогнулся: «...стоял в недоумении над этим утихшим ребенком,— он уже не знал, где же теперь будет коммунизм на свете, если его нет сначала в детском чувстве и в убеждённом впечат-лении? Зачем ему теперь нужен смысл жизни и истина всемирного происхождения, если нет маленького, верного человека, в котором истина стала бы радостью и движением?».
О чем говорит эта острейшая тоска? Не всякий победитель прав. Может случиться, что во дворце счастья — если растерять на пути к нему душу, если бесчеловечные средства по частям разрушат и прини-зят цель — некому будет жить! Платонов предупреждает, что коллективизм — часто мнимый, что новые люди и «спеваются» воедино под сильным давлением догматических установок, почти суеверных пред-ставлений о равенстве и счастье, о семье и браке, о месте искусства и красоты. В это новое царство уже влезли, уже взращены в нем же— наивностью, нетерпением, былыми рабскими привычками — и Пашкин, и «активист», «по-медвежьи» жестоко и бесчувственно осуществивший мероприятие раскулачивания. Бю-рократия засорила мысль и чувство искренних и чистых людей каким-то чудовищным потоком слов из ре-золюций, приказов, «повесток дня».
Платонов писал «Котлован» в тот сложный исторический период, когда, как сказал С. П. Залыгин, «молодое советское государство распрощалось с нэпом», начало осуществлять грандиозные планы пере-создания страны. Успехи индустриализации, которые отмечал и Платонов, не заслоняли для него списка утрат, картин дегуманизации общества. «Распрощавшись с нэпом, мы заодно распрощались и с вариант-ным мышлением и целиком сосредоточились на главном (единственном) направлении — на задаче инду-стриализации и коллективизации страны любой ценой. Отсюда и «любая цена» во всем, и жертвенность, которую мы тогда проявили, и категоричность суждений» (С.П. Залыгин).
Эта социально-нравственная атмосфера не парализовала творческой энергии Платонова. Он остался верен себе и в бедняцкой хронике «Впрок» (1931).
Платонов — единственный писатель, который уже в момент крутой ломки судеб миллионов людей, в дни, когда многие упивались цифрами поголовной, сплошной коллективизации, были очарованы магией больших чисел, призвал не к спешке, а к разумной оценке всего, что свершилось, Не повлечет ли многих успешность поголовного обобществления, легкость и безответственность планирования сверху даже в ме-лочах (когда сеять, когда косить, что сеять и т. п.) на путь голого администрирования, бумажного руково-дства, бездумного исполнительства?
В повестях «Ямская слобода», «Сокровенный человек», в романах «Чевенгур», «Котлован» явились коренные платоновские типы — чудаки, скитальцы, правдоискатели: Филат, Фома Пухов, Степан Копен-кин, Саша Дванов, Вощев и Прушевский. Их не назовешь праведниками, это скорее еретики от революции, хотя они как будто первыми создают «оазисы коммунизма». Может быть, эти вдохновенные слепцы с примитивно-политизированным сознанием даже опасны ля жизни?
В 30-е годы Платонов сказал —на своем, в меру зашифрованном языке,— что насилие над жизнью, волюнтаристские эксперименты, космические прожекты, коверкающие быт, семью, судьбы искусства, должно кончиться: «...Общественный человек либо «опомнился», то есть достиг бы чего-то путного в сво-ей исторической жизни, либо вовсе исчез из действительности»... В его творчестве явились новые, опом-нившиеся от разрушительства, от нетерпения, «нормальные» характеры — Фро, Никита и Люба («Река Потудань»), машинисты и их терпеливые жены, летчик-антифашист Зуммер («По небу полуночи»). От языка идей, абстракций, «канцелярита» он пришел к простоте чеховской формы. Яростный отрицатель классики в 20-е годы, поборник «века, сделанного из электричества», все чаще повторяет: «Все возмож-но—и удается все, но главное — сеять души в людях».
Что мы видим сейчас? Оказалось, что весь фронт исканий «нечаянных» героев Платонова, скитальцев и мечтателей, фронт их борьбы, их усилий удивительным образом совпал с главнейшими направлениями со-временной борьбы за человека, борьбы с дегуманизацией жизни на планете, даже с усилиями углубить, создать экологическое сознание людей.
Через Платонова в наши дни прошла своеобразная демаркационная линия? Между гуманизмом и дегу-манизацией, напором самоуверенных хаотических сил и общечеловеческими ценностями, среди которых на первом месте само право человека на жизнь, вера в законность и «неотменимость» его места на земле. Публикация «Котлована», «Чевенгура», лучших произведений писателя, многое изменила не только в со-ставе и строении современной отечественной культуры, но и в нашей философии надежды, в гуманистиче-ской ориентации людей.
Лев Толстой в 1857 году обратил внимание на редкое несовершенство человеческих притязаний, сис-тем, законов и норм, самоуверенно накладываемых на необозримый океан жизни, живущей по своим зако-нам:
«Несчастное, жалкое создание человек с своей потребностью положительных решений, брошенный в этот вечно движущийся, бесконечный океан добра и зла, фактов, соображений и противоречий! Веками бьются и трудятся люди, чтобы отодвинуть к одной стороне благо, к другой неблаго... Ежели бы только он по-нял, что всякая мысль и ложна и справедлива! Ложна односторонностью, по невозможности человека об-нять всей истины, и справедлива по выражению одной стороны человеческих стремлений. Сделали себе подразделения в этом вечном хаосе добра и зла, провели воображаемые черты по этому морю и ждут, что море так и разделится. Точно нет миллионов других подразделений, совсем с другой точки зрения, в другой плоскости».
Андрей Платонов умножает силу нашего духовного, нравственного зрения, чуткость к мнимым «под-разделениям», Предписаниям, упрощенным и обманчиво ясным стандартам. Он не дает готовых решений, зная, как изменчив океан добра и зла. И как часто многие четкие предписания, громкие пророчества, тем более «линии», прочерчиваемые сквозь океан в бюрократическом рвении, оказываются или насилием над сокровенным в человеке, или иллюзией прогресса, разумного управления жизнью.

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  

Борис Леонидович Пастернак

Вторник, 11 Августа 2009 г. 22:43 + в цитатник

«Жизнь. Творчество. Личность поэта».
Борис Леонидович Пастернак - лауреат Нобелевской премии в области литературы 1958 г., так и не получивший эту самую престижную премию под давлением советского руководства. После смерти писателя диплом о присуждении Б.Л. Пастернаку Нобелевской премии был вручен его сыну, но денежный эквивалент премии так и остался невостребованным.
Родился 29 января (10 февраля) 1890 г. в Москве. Когда Борису было три года, родился его младший брат Александр, а отцу вскоре предложили стать преподавателем Московского училища Живописи, Ваяния и Зодчества. Он получил мастерскую в главном здании и небольшую квартиру в двухэтажном надворном флигеле, куда семья переехала осенью 1894 г. Леонид Пастернак становился все более заметной фигурой артистической Москвы. Оп был талантливым художником, много работал и успевал зарисовывать почти все, что видел дома, на прогулке, на вечерах и собраниях.
Мать, Розалия Исидоровна, после нескольких блестящих концертных сезонов, перестала выступать перед публикой, посвятив себя семье, которая становилась все больше и больше, детей у них было четверо. Среди тех, кто бывал в доме Пастернаков, были Л.Н. Толстой, А.Н. Скрябин, художники Поленов, Левитан, Серов. Неудивительно, что в такой семье Борис одновременно с гимназией практически прошел и курс консерватории, и только повышенными требованиями к самому себе можно объяснить тяжело давшийся Борису Пастернаку отказ от завершения музыкального образования и композиторской стези. Пастернак поступает на философское отделение историко-филологического факультета Московского университета, три летних месяца 1912 г. стажируется в Германии, У него была возможность получить докторскую степень и профессорскую кафедру по философии. Но, блестяще окончив университет весной 1913 г., Пастернак целиком отдал себя литературе.
Одновременно в созданном несколькими молодыми людьми издательстве «Лирика» вышел альманах, в котором напечатаны его пять стихотворений. Одним из них Борис Пастернак потом неизменно открывал каждый свой лирический сборник:
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
В начале 1914 г. в том же издательстве выходит первая книга стихов Пастернака — «Близнец в тучах», а в конце 1916 г. — вторая книга «Поверх барьеров». Написанная летом 1917 г. книга лирики «Сестра моя жизнь» поставила Пастернака в первый ряд русских поэтов того периода. Вышедшая вслед книга «Темы и вариации» публике по-прежнему нравилась, но для автора стала причиной недовольства самим собой. Искренняя и нежная дружба связывала Бориса Пастернака и Анну Ахматову. Возникшая в 1922 г., она не прерывалась более 30 лет, до самой смерти Б.Л. Пастернака. С 1936 г., когда начались печально известные политические процессы, связан надлом в его творчестве. Он уходит в переводчики. Личное творчество проявилось только в самый канун войны. Первые послевоенные годы были очень тревожными для поэта, жившего в постоянном напряжённом ожидании ареста. В такой нервной обстановке Борис Леонидович написал свой самый известный прозаический труд — роман «Доктор Живаго» и стихи, включенные в роман от имени главного героя. Их можно считать преодолением страха смерти. История «Доктора Живаго» поучительна. Роман был закончен зимой 1955 г., а в начале 1956-го направлен в «Новый мир». Его тогдашний главный редактор Константин Симонов, сменивший на этом посту А.Т. Твардовского, не решился на публикацию, и его издание на Родине задержалось на 30 лет. В ноябре 1957 года вышел итальянский перевод романа, за которым последовали другие. Уже с 1946 г. Пастернак семь раз выдвигался на Нобелевскую премию, которая была ему все же присуждена в 1958 г. Разразился громкий политический скандал. Пастернака заставили подписать не им составленное заявление об отказе от премии и оставили без средств к существованию, фактически запретив даже издания переводов. В январе 1959 г. Б. Пастернак написал свои последние стихи. Символично называлась его последняя стихотворная книга, вышедшая при жизни, — «Когда разгуляется». К сожалению, разгулялось уже после смерти писателя. Борис Леонидович Пастернак умер 30 мая 1960 г.
Первые шаги Пастернака в литературе были отмечены ориентацией на поэтов-символистов
А. Белого, А.А. Блока, В.И. Иванова и И.Ф. Анненского, участием в Московских символистских литературных и философских кружках. В 1914 г. поэт входит в футуристическую группу «Центрифуга». Влияние поэзии русского модернизма отчетливо проступает в двух первых книгах стихов Пастернака «Близнец в тучах» (1913) и «Поверх барьеров» (1917). Однако уже в стихотворениях 1910-х годов появляются и основные черты, присущие пастернаковскому поэтическому видению мира, — мира, где все настолько переплетено и взаимосвязано, что любой предмет может приобрести свойства другого, находящегося рядом, а ситуации и чувства описываются с помощью нарочито «случайного» набора характерных признаков и неожиданных ассоциаций насквозь пронизанных эмоциональным напряжением, которое их и объединяет («И чем случайней, тем вернее // Слагаются стихи навзрыд» — стихотворение «Февраль. Достать чернил и плакать!..»). Пастернаковский образ мира и способ его поэтической передачи находят наиболее полное воплощение на страницах третьей книги стихов «Сестра моя — жизнь...» (1922), посвященной лету 1917 г. между двумя революциями. Книга представляет собой лирический дневник, где за стихотворениями на темы любви, природы и творчества почти не видно конкретных примет исторического времени. Тем не менее Пастернак утверждал, что в этой книге «выразил все, что можно узнать о революции самого небывалого и неуловимого». В соответствии с эстетическими взглядами автора, для описания революции требовалась не историческая хроника в стихотворной форме, а поэтическое воспроизведение жизни людей и природы, охваченных событиями мирового, если не вселенского масштаба. Как ясно из заглавия книги, поэт ощущает свое глубинное родство со всем окружающим, и именно за счет этого история любви, интимные переживания, конкретные детали жизни весной и летом 19I7 г. претворяются в книгу о революции. Позже поэт назвал подобный подход «интимизацией истории», и этот способ разговора об истории как о части внутренней жизни ее участников применялся им на протяжении творческого пути неоднократно.
Чтение и анализ стихотворения из сборника «Сестра моя – жизнь…» (1922 г.). По выбору.
Чтение и анализ стихотворения из сборника «Сестра моя — жизнь...» (1922).
С начала 1920-х гг. Пастернак становится одной из самых заметных фигур в советской поэзии, его влияние ощутимо в творчестве очень многих младших поэтов-современников — П.Е. Антокольского, Н.А. Заболоцкого, Н.С. Тихонова, А.А. Тарковского и К.М. Симонова. Для самого Пастернака 1920-е гг. отмечены стремлением к осмыслению новейшей истории, идущим бок о бок с поиском эпической формы. В поэмах «Высокая болезнь» (1923—1928), «Девятьсот пятый год» (1925—1926), «Спекторский» (1925—1931), «Лейтенант Шмидт» (1926—1927) революция предстает как логическая часть исторического пути не только России, но и всей Европы. Наиболее выразительным знаком несправедливости социального и духовного устройства России, определяющим нравственные основания и нравственную неизбежность революции, становится для Пастернака «женская доля» (в традициях Н.А. Некрасова, Ф.М. Достоевского и гражданской лирики второй половины ХIХ в.). Чтение и анализ отрывка из любой поэмы Б.Л. Пастернака (по выбору).
Мучительному разрыву с первой женой (художницей Е.В. Пастернак) и сближению с З.Н. Нейгауз (в первом браке — жена Г.Г. Нейгауза) посвящена новая книга лирики — «Второе рождение» (1932). Ее выход обозначил начало периода деятельного участия Пастернака в общественно-литературной жизни, продолжавшегося до начала 1937 г. Поэт выступает с речью на Первом съезде Союза советских писателей (1934), в качестве члена правления принимает участие практически во всех мероприятиях Союза. Отстаивание им творческой независимости писателей, их права на собственное мнение нередко вызывало резкую критику партийных кураторов литературы. В годы все нараставшего сталинского террора Пастернак неоднократно вступался за невинно репрессированных, и его заступничество оказывалось порой небесплодным. С середины 1930-х гг. и до самого конца жизни одним из главных литературных занятий Пастернака становится переводческая деятельность. Он переводит современную и классическую грузинскую поэзию, трагедии В. Шекспира («Отелло», «Гамлет», «Король Лир», «Макбет», «Ромео и Джульетта»), «Фауста»
И. Гете и многое другое, стремясь при этом не к точной передаче языковых особенностей оригинала, но, напротив, к созданию «русского Шекспира».
В 1940—1941 гг. после долгого перерыва Пастернак вновь начинает писать стихи, которые вместе с циклом «Стихи о войне» составили книгу «На ранних поездах» (1943). Стихи этого периода, свидетельствующие о верности поэта кругу избранных тем и мотивов, отмечены стремлением к преодолению сложности языка, свойственной его ранней поэзии.
Чтение и анализ любого стихотворения из книги «На ранних поездах» (1943).
Прочитать лирические стихи в романе «Доктор Живаго».
Проза и поэзия причудливо соединились в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго». Интересно, что живаговский цикл написан Пастернаком в период с 1946 по 1953 г., т.е., спустя 20—30 лет после описываемых в романе событий. Но они очень органично связаны со всем прозаическим текстом романа, читатели даже забывают, кто на самом деле написал эти стихи.
Критики выделяют две основные функции стихотворений этого цикла: дополнительно-смыкающий инструмент и инструмент для выявления подтекста, глубинных содержательных пластов, скрытых в прозаическом тексте. Весь цикл открывается стихотворением «Гамлет». В «Гамлете» Живаго отражено начало жизненного и творческого пути героя, символически ознаменовано его духовное пробуждение. «Гефсиманский сад» — вольное поэтическое переложение 26-й главы Евангелия от Матфея, представляет скрытый диалог и полемику с идеей блоковской поэмы «Двенадцать». «Зимняя ночь» выполняет функцию скрепления различных сюжетных линий романа. По сюжету романа «Доктор Живаго» стихотворение «Зимняя ночь», написанное Юрием Живаго, рождает в нем поэта. Образ-символ горящей свечи, проходящий через весь роман, кульминационное воплощение получает под пером Юрия Живаго.
Стихотворение «Сказка», как и некоторые другие, выполняет функцию «ключа», непосредственно связывая те или иные реалии романа. Анализируя и сопоставляя стихотворения Юрия Живаго, вдумываясь в их смысл и постигая их символическое значение, мы видим, как трагический фатализм лирического героя «Гамлета» постепенно преодолевается. Это светлое чувство уже не омрачается ни тяжким бременем непонимания и отчуждения (зачастую со стороны самых близких людей), ни предчувствием «автора» — Юрия Живаго — своей скорой кончины.
«Доктор Живаго» — уникальное во всех отношениях произведение. Оно полно философского, религиозного, поэтического смысла, уникально по сочетанию прозы и поэзии. Сочетание прозы и поэзии воспринимается читателями не столько как оригинальный композиционный прием, сколько как символ истинного искусства, существующего в жизни.
2. Литературно-критический анализ стихотворений цикла.
«О Борисе Пастернаке как о бесспорно художественном явлении заговорили в начале 20-х годов, после появления сборника «Сестра моя — жизнь...».
Сборник получил название по первой строчке следующего стихотворения (приводим первые три строфы):

Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе
Расшиблась весенним дождем обо всех.
Но люди в брелоках высоко брюзгливы
И вежливо жалят, как змеи в овсе.
У старших на это свои есть резоны.
Бесспорно, бесспорно смешон твой резон,
Что в грзу лиловы глаза и газоны —
И пахнет седой резедой горизонт.
Что в мае, когда поездов расписанье
Камышинской веткой читаешь в купе,
Оно грандиозней Святого писанья
И черных от пыли и бурь канапе.

Первая строчка звучит как поэтическая декларация: единство поэта и природы. Художник не выдумывает образы, он черпает их повсюду: на улице, в поезде, в лесу... У него свой взгляд на мир, неповторимо-индивидуальный, личный...»
• Докажите (или опровергните) справедливость мыслей критиков о единстве поэта и природы.
• Подберите цитаты из стихотворений Б.Л. Пастернака о природе, в которых есть образы, увиденные автором на улице, в поезде, в лесу.
• Чем взгляд Б.Л. Пастернака на природу отличается от взгляда любого его современника, например, С.А. Есенина?
2. Литературно-критическая деятельность учащихся.
Задание: докажите неразрывность связи природы и человека по отрывку из стихотворения
«Пока мы по Кавказу лазаем...»:

Пока мы по Кавказу лазаем,
И в задыхающейся раме
Кура ползет атакой газовою
К Арагве, сдавленной горами,
И в августовский свод из мрамора,
Как обезглавленных гортани,
Заносят яблоки адамовы
Казненных замков очертанья...

Прослеживается ли в этом отрывке образ Сталина (стихотворение написано в 1930-х гг.)? Видел ли поэт в Сталине черты характера, которые станут очевидны лишь спустя несколько десятилетий?
Как связаны человек и природа в стихотворении «К октябрьской годовщине» (1927):
Густая слякоть клейковиной
Полощет улиц колею.
К виновному прилип невинный.
И день, и дождь, и даль в клею.
Ненастье настилает скаты,
Гремит железом пласт о пласт,
Свергает власти, рвет плакаты,
Натравливает класс на класс.
Костры. Пикеты. Мгла. Поэты
Уже печатают тюки
Стихов потомкам на пакеты
И нам на кйту и пайки.
Домашнее задание. Проанализировать одно из стихотворений Б.Л. Пастернака о природе.
Любовь и поэзия, жизнь и смерть в философской лирике Б.Л. Пастернака
Удостоенный Нобелевской премии в области литературы, поэт фактически был от нее отлучен тогдашним руководством страны. Неудивительно, что на все происшедшее с ним Борис Пастернак откликается стихотворением, которое так и называется – «Нобелевская премия». Писатель сравнивает себя с загнанным в угол зверем, однако, не смотря на это, он сохраняет в себе веру в торжество добра:
Я пропал, как зверь в загоне
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони.
Мне наружу хода нет.
Темный лес и берег пруда,
Ели сваленной бревно.
Путь отрезан отовсюду,
Будь что будет, все равно.
Что же сделал я за пакость,
Я, убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.
Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора,
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра. (1959)
Дух добра... Он всегда присутствовал в поэзии Пастернака, начиная от первого его стихотворения «Февраль. Достать чернил и плакать!..» до последнего цикла «Когда разгуляется». Стихи Пастернак действительно слагал «навзрыд». Трудолюбие поэта неиссякаемо. Он много лет работал но жесткому расписанию, не давая себе поблажки даже в дни и всенародных праздников. Отличительной чертой его лирики является подлинность переживания героев, событий, всего происходящего в жизни. Можно восхищаться удивительной гаммой чувств, присутствующих в одном из его поздних стихотворений «Без названия»:
Недотрога, тихоня в быту,
Ты сейчас вся огонь, вся горенье.
Дай, запру я твою красоту
В темном тереме стихотворенья.
Так обращается поэт к любимой. Вероятно, они не юны, герои этого стихотворения, но «все равно, на свету, в темноте /Ты всегда рассуждаешь по-детски», - считает автор. Даже слово «любовь», по мнению Пастернака, не в состоянии отразить его чувства к этой женщине, поэтому
Я придумал кличку иную.
Для тебя я весь мир, все слова,
Если хочешь, переименую.
Мудрые говорят, что культура мужчины определяется по его отношению к женщине. У Пастернака это чувство всегда возвышенно. Когда ему было 27 лет, он мог написать такие строчки:
Я живу с твоей карточкой, с той, что хохочет,
У которой суставы в запястьях хрустят,
Той, что пальцы ломает и бросить не хочет,
У которой гостят, и гостят, и грустят. («Заместительница», 1917)
А в 1956 г. Борис Леонидович так определил свое отношение к женщине:
О женщина, твой вид и взгляд
Ничуть меня в тупик не ставят.
Ты вся — как горла перехват,
Когда его волненье сдавит. («Ева», 1956)
У Бориса Леонидовича много стихов о поэзии и поэтах: «Определение поэзии», «Определение творчества», «Любимая - жуть! Когда любит поэт», стихов, посвященных В. Шекспиру, А. Ахматовой,
М. Цветаевой. На примере последней Пастернак говорит о роли поэта в нашей стране и жизни:

Он вырвется, курясь, из прорв
Судеб, расплющенных в лепёху,
И внуки скажут, как про торф:
Горит такого-то эпоха.

Поэзия Пастернака вызывает неоднозначную реакцию даже у одного читателя. Значит, творчество Бориса Леонидовича сейчас нам нужно.
2. Анализ одного из стихотворений Б.Л. Пастернака о поэте и поэзии из вышеуказанного списка.
Анализ одного из стихотворений Б.Л. Пастернака
Письменный анализ стихотворения «Другу».
Стихотворение Б.Л. Пастернака «Другу» (1931) посвящено известному писателю Борису Пильняку:
Иль я не знаю, что в потемки тычась,
Вовек не вышла б к свету темнота,
И я — урод, и счастье сотен тысяч
Не ближе мне пустого счастья ста?
И разве я не мерюсь пятилеткой,

Не падаю, не подымаюсь с ней?
Но как мне быть с моей грудною клеткой
И с тем, что всякой косности косней? (...)
Поэзия Пастернака вызывает неоднозначную реакцию даже у одного читателя. Значит, творчество Бориса Леонидовича сейчас нам нужно.
2. Литературно-критическая деятельность учащихся. Анализ одного из стихотворений Б.Л. Пастернака о поэте и поэзии из вышеуказанного списка.
Домашнее задание. Подготовиться к письменному анализу одного из стихотворений поэта.
Анализ одного из стихотворений Б.Л. Пастернака
Письменный анализ стихотворения «Другу».
Стихотворение Б.Л. Пастернака «Другу» (1931) посвящено известному писателю Борису Пильняку:

Иль я не знаю, что в потемки тычась,
Вовек не вышла б к свету темнота,
И я — урод, и счастье сотен тысяч
Не ближе мне пустого счастья ста?
И разве я не мерюсь пятилеткой,
Не падаю, не подымаюсь с ней?
Но как мне быть с моей грудною клеткой
И с тем, что всякой косности косней? (...)

Пастернак переживает свою несхожесть со всеми, ощущает ее как некое уродство: «Очень трудно человеку — жить с сознанием, что вся рота шагает не в ногу, и один только он (...) знает истину. Особенно, если “рота” эта — 160-миллионный народ. Очень мучительно ощущать свое социальное одиночество, очень болезненно это чувство отщепенства, даже если в основе его лежит прозорливость, ощущение безусловного знания истины».
В самом деле, на одной чаше весов «счастье сотен тысяч», а на другой — «Пустое счастье ста». Как говорил герой Ф.М. Достоевского Родион Раскольников, «...да ведь тут арифметика!». Именно об этой арифметике в своих письмах «невменяемому» М. Горькому твердил В.И. Ленин.
Пастернак оправдывался, пытаясь доказать всем, и прежде всего самому себе, что он озабочен соображениями высшей, мировой справедливости. Он убеждал себя, что всякий нравственный закон, сама поэзия велит ему отказаться от себя, дабы «счастье сотен тысяч» предпочесть «пустому счастью ста». Создается впечатление, что поэт готов усомниться в своей правоте, успокаивая себя нехитрым доводом: а может быть, так надо?
Резким контрастом этой оправдательной интонации начальных строф звучит последняя строфа:

Напрасно в дни великого совета,
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста.

Вакансия поэта опасна. Для кого? Почему? Опасна для власти потому, что самовластье понимает: поэзия — это власть над умами, над душами. Опасна потому, что, как говорил О. Мандельштам, «поэзия есть сознание своей правоты». Опасна потому, что поэт отмечен печатью избранничества (и в этом смысле он «урод», непохожий на других) и пишет так, как диктует ему внутренний голос, а не задачи пятилетки, «злободневности». Опасна потому, что поэт оказывается беспристрастным свидетелем происходящего.
В последней строфе недвусмысленно сказано и о том, что смертельно опасным становится положение поэта. Тоталитарное общество 1930-х гг. делает бездомным и нищим О. Мандельштама.
М. Пришвин покупает заброшенный домик далеко от Москвы и пишет дневниковые миниатюры. В опасную близость к власти бросается И. Бабель и — погибает. А. Платонов объявлен «классово-враждебным элементом». Тут вполне уместен гамлетовский вопрос: быть или не быть? Быть поэтом, т.е. свидетелем происходящего, или стать героем злободневности, перестав быть поэтом? Что выбирает Пастернак?
Домашнее задание. Прочесть роман Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго».

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  


Процитировано 2 раз

Типы речи

Вторник, 11 Августа 2009 г. 15:17 + в цитатник
ПОВЕСТВОВАНИЕ
Стилистические особенности речи в разных сферах деятельности мы уже знаем. Но письменная и устная речь имеют другие разновидности, способы изложения мате-риала, жанровые особенности.
Повествование – это рассказ, сообщение о каком-то событии в его временной последовательности, малая форма эпического рода литературы, в которой дается изо-бражение какого-либо эпизода из жизни героя. Кратковременность изображаемых со-бытий, малое число действующих лиц – особенность рассказа.
В повествовании-описании в центре внимания словесное изображение какого-либо явления действительности путем перечисления его характерных признаков. Особенность повествования-рассуждения в том, что в нем доказывается, объясняется какое-то положение, мысль.
Каждый тип речи имеет свои композиционные особенности.
Композиция - в переводе с латинского – «сочинение», «составление», «соедине-ние». В композиции принято выделять экспозицию, (экспозиция - это обстановка, предшествующая началу действия), завязку, развитие действия, кульминацию, раз-вязку. Произведения повествовательного типа могут начинаться и с завязки действия, и с развязки действия. Событие может передаваться в хронологической последова-тельности и в обратной, когда мы сначала узнаём о развязке, а потом о самом дейст-вии. Иногда действие в рассказе раскрывается в прямом порядке, но рассказчик вре-мя от времени отступает от хронологической последовательности, вспоминает о том, что было раньше, или забегает вперед, сообщая, что произойдет в дальнейшем.
Выразительная и изобразительная сила повествования заключается в наглядном представлении действия, явления во времени и в пространстве. В текстах повество-вательного характера особая роль принадлежит глаголам, особенно формам прошед-шего времени совершенного вида. Они, последовательно обозначая, сменяющие друг друга события, помогают развертыванию повествования. Однако для большинства повествовательных текстов характерны такие признаки: начало события (завязка); развитие события; кульминация; конец события (развязка).
Задание
Найдите все названные признаки текста повествовательного характера в данном отрывке из романа Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание».

На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, ле-са, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, - все это разом неприятно потрясло и без то-го уже расстроенные нервы юноши. Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, не-смотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины. Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого чело-века. Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен. Но скоро он впал как бы в глубо-кую задумчивость, даже, вернее сказать, как бы какое-то забытье, и пошел, уже не за-мечая окружающего, да и не желая его замечать. Изредка только бормотал он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он сейчас сам себе признался. В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день, как он уж почти ничего не ел.
Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем выходить в таких лохмотьях на улицу… Но столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень мо-лодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице…
Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался. В то время он и сам еще не верил этим мечтам своим и только раздражал себя их безобразною, но соблазнительною дерзостью. Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и не-решимости, «безобразную» мечту как бы даже поневоле привык считать уже пред-приятием, хотя все еще сам себе не верил. Он даже шёл теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало все сильнее и сильнее.
Задание
Напишите дома рассказ в форме повествования о случае из жизни, который вас взволновал и вам запомнился, соблюдая правила повествовательного текста. Упот-ребите в своем тексте выразительные средства речи.
Несколько советов по написанию текста-повествования:
1. Сообщение о месте и времени действия может объединяться с сообщением о действующем лице. И это может быть началом текста.
2 .Окончанием повествовательного текста часто бывает указание на последнее завершающее действие. Но может быть продолжено и выводом. Поэтому особое вни-мание обратите на начало и конец текста.
3. Язык изложения и приемы выразительности речи должны быть подчинены теме, идее, жанру.
4. При необходимости можете включить в повествование элементы и описания, и рассуждения.
ОПИСАНИЕ
Описание – это изображение какого-либо явления действительности путем пе-речисления и раскрытия его основных признаков. Цель описания – эмоциональное воздействие на читателя, слушателя, чтобы он увидел предмет описания, представил его в своем воображении.
Композиция описания - наиболее характерные его элементы: 1)общее представ-ление о предмете; 2) отдельные признаки предмета; 3) авторская оценка, вывод, за-ключение.
Задание
В отрывке из романа М.Е. Салтыкова – Щедрина «Господа Головлевы» устано-вите признаки повествования – описания. Каким образом передается общее представ-ление о человеке? Какие черты характера героя выделяются? В каких словах выража-ется оценка личности героя?
Глава семейства, Владимир Михайлыч Головлев, еще смолоду был известен своим безалаберным и озорным характером, и для Арины Петровны, всегда отличав-шейся серьёзностью и деловитостью, никогда ничего симпатичного не представлял. Он вел жизнь праздную и бездельную, чаще всего запирался у себя в кабинете, под-ражал пению скворцов, петухов т.д. и занимался сочинением так называемых «воль-ных стихов»..В минуты откровенных излияний он хвастался тем, что был другом Бар-кова и что последний будто бы даже благословил его на одре смерти. Арина Петров-на сразу не залюбила стихов своего мужа, называла их паскудством и паясничаньем, а так как Владимир Михайлыч собственно только для того и женился, чтобы иметь всегда под рукой слушателя для своих стихов, то понятно, что размолвки не застави-ли долго ждать себя. Постепенно разрастаясь и ожесточаясь, размолвки эти кончи-лись, со стороны жены, полным и презрительным равнодушием к мужу-шуту, со сто-роны мужа – искреннею ненавистью к жене, ненависть, в которую, однако ж, входила значительная доля трусости. Муж называл жену «ведьмой» и «чертом», жена называ-ла мужа – «ветряною мельницей» и «бесструнной балалайкой» ... С течением времени озорливость Владимира Михайлыча Михайлыча не только не уменьшилась, но даже приобрела еще более злостный характер. Независимо от стихотворных упражнений в барковском духе, он начал попивать и охотно подкарауливал в коридоре горничных девок.
Послетекстовые задания:
1. Определите тип связи между предложениями.
2. Укажите, чем связаны предложения между собой (лексические, грамматиче-ские, синтаксические средства).
3. Определите микротему абзаца.
4. Выпишите слова и обороты, помогающие передать характеристику героя и авторскую оценку.
5. Какие выразительные средства речи использованы в тексте?
6. Объясните расстановку знаков препинания.
7. Дома напишите сочинение – миниатюру, дав описание любимого вашего предмета.
Подумайте, как вы будете строить этот текст, не забудьте о главных признаках текста и правилах построения описания.

РАССУЖДЕНИЕ
Рассуждение – это словесное изложение, разъяснение, подтверждение какой-либо мысли. Рассуждение отличается от повествования и описания тем, что сложнее построены предложения. Предложения в таких текстах с обособленными оборотами, различными типами бессоюзной и союзной связи; в тексте больше слов, обозначаю-щих отвлеченные понятия.
Рассуждение - очень важный тип речи. Чтобы убедить кого-то, надо уметь рас-суждать, доказывать, логически мыслить, делать обоснованные выводы. Это же уме-ние необходимо, чтобы опровергнуть чье-нибудь утверждение, точку зрения оппо-нента.
В тексте-рассуждении обычно выделяются три части:
1. Тезис – это сжато сформулированные основные положения, мысли, которые автор или оратор намерен развивать, доказывать, защищать или опровергать в своем сочинении или выступлении.
2. Доказательство этой мысли, то есть аргументы. Опровержение высказанной
оппонентом мысли и аргументы, сопровождаемые примерами.
3. Вывод, или заключение.
Тезис должен быть доказуемым и четко сформулированным.
Аргументы должны быть убедительными. И чем они будут убедительнее, чем яснее сформулированы, тем неотразимее будет все рассуждение и бесспорнее вывод.
Хорошая речь, хороший текст должны быть продуманы, подготовлены. Тезисы должны быть связаны внутренней логикой. Нужно последовательно раскрывать тему и основную мысль высказывания. Подобрав к каждому из тезисов сочинения или вы-ступления аргументы и изложив их, вы получите текст рассуждения. Для того чтобы текст речи был убедительней, интереснее и богаче по содержанию, можно ссылаться на мнение авторитетных людей, использовать в тексте цитаты.
Цитата – дословная выдержка из какого-либо текста или точно приводимые чьи-то слова. К цитированию прибегают для подтверждения своей собственной мыс-ли, для более яркого выражения своей мысли, для сохранения особенностей языка и колорита художественного текста при его изложении.
Важно, чтобы в тексте (устном выступлении) между тезисом и аргументами ус-танавливалась логическая и грамматическая связь. Логическая связь – это связь смы-словая: все приводимые факты должны быть убедительны для каждого и должны подтверждать выдвинутый вами тезис.
Факт – самое серьезное, самое бесспорное доказательство.
Для грамматической связи между аргументами, а также между тезисами и аргу-ментами нередко используются вводные слова: наконец, итак, следовательно, таким образом, во-первых, во-вторых, в-третьих. В рассуждении широко используются предложения с союзами: однако, хотя, несмотря на, потому что, так как. Рассужде-ние возможно в жанре письма, статьи, рецензии, доклада, сочинения, полемики в дис-куссии, полемического диалога.

Для примера отрывок из публицистического романа Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».
Двадцатые, тридцатые, сороковые, пятидесятые годы!
Кто не помнит этой вечно висящей над гражданином угрозы: не иди в темноте! не возвращайся поздно! не носи часов! не имей при себе денег! не оставляй квартиру без людей! Замки! Ставни! Собаки!
…Сколько обокраденных граждан знает, что милиция даже не стала искать пре-ступников, даже дела не стали заводить, чтобы не портить себе отчетности: потеть ли его ловить, если ему дадут шесть месяцев, а по зачетам сбросят три? Да и пойманных бандитов еще будут ли судить? Ведь прокуроры «снижают преступность» (этого тре-буют от них на каждом совещании) тем странным способом, что просто заминают де-ла, особенно если по делу предвидится много обвиняемых.
Оттого, если видишь, что залезают в окно, вырезают карман, вспарывают чемо-дан твоего соседа – зажмурься! иди мимо! ты ничего не видел!
Так воспитали нас и воры и – законы!
1) «Ворошиловская» амнистия 27 марта 1953 года в поисках популярности у на-рода затопила всю страну волной убийц, бандитов и воров, которых с трудом перело-вили после войны (Вора миловать – доброго погубить).
2) Существует в уголовном кодексе (УК – 1926) нелепейшая статья 139-я «о пре-деле необходимой обороны» - и ты имеешь право обнажать нож не раньше, чем пре-ступник занесет над тобой свой нож, и пырнуть его не раньше, чем он тебя пырнет. В противном случае будут судить тебя! (А статьи о том, что самый большой преступ-ник – это нападающий на слабого, в нашем законодательстве нет!...). Эта боязнь пре-взойти необходимую меру обороны доводит до полного расслабления национального характера. Красноармейца Александра Захарова у клуба стал бить хулиган. Захаров вынул складной перочинный нож и убил хулигана. Получил за это 10 как за чистое убийство. «А что я должен был делать?» - удивлялся он. Прокурор Арцишевский от-ветил ему: «Надо было убежать!». Так кто выращивает хулиганов?
Государство по уголовному кодексу запрещает гражданам иметь огнестрельное или холодное оружие – но и не берет их защиты на себя! Государство отдает своих граждан во власть бандитов - и через прессу смеет призывать к «общественному со-противлению» этим бандитам! Сопротивлению – чем? Зонтиками? Скалками? – Сперва развели бандитов, потом начали собирать против них народные дружины, ко-торые, действуя вне законодательства, иногда и сами превращаются в тех же.
А ведь как можно было просто с самого начала: «Согните им голову под ярмо закона!» Так Единственно Верное Учение поперек дороги.
Послетекстовые задания:
1. Сформулируйте тезис текста. Определите доказательства. Какие аргументы приведены А. Солженицыным в доказательство. Какой сделан вывод? Прочитайте за-ключение.
2. Найдите приметы публицистического стиля речи.
3. Сделайте лексический анализ текста.


СОКРАЩЕНИЕ ТЕКСТА. ПЛАН

Есть несколько видов переработки, сокращения текста: составление плана, те-зисов, конспекта, реферата, аннотации.
Сокращать текст можно разными способами: исключить отдельные его части, соответствующие определенным пунктам плана; сократить пересказ, изложение каж-дой его части; заменить развернутые предложения более простыми.
При сокращении текста придерживайтесь следующего порядка:
1. Составьте подробный план и наметьте части (пункты), которые можно сокра-тить.
2. В каждой части выделите главное, которое необходимо оставить.
3. Сделайте более короткими предложения. Важно, чтобы в сокращенном тексте были сохранены ключевые слова.
4. Работу с текстом всегда начинают с объяснения непонятных слов и выражений. Не понимая их, можно упустить самое главное.
Конспектом называют краткое, но связное и последовательное изложение су-щественного содержания статьи, главы, книги, брошюры, лекции и т.д. В конспект обычно заносятся положения, важнейшие факты, примеры, цифры, цитаты.
Сравним отрывок из статьи Д.И. Писарева «Наши усыпители» с конспективным изложением этой статьи.

Статья
Чичиков и Молчалин преуспевают, живут в своё удовольствие, откладывают ко-пеечки на чёрный день и в то же время обделывают свои дела так искусно и так осто-рожно, что чёрные дни никогда не являются. Но Чичиков и Молчалин, по своей бла-горазумной скромности, вовсе не желают обращать на себя, с какой бы то ни было стороны и по какому бы то ни было случаю, внимание своих современников и согра-ждан. Чичиков и Молчалин любят оставаться в тени и в неизвестности, потому что их мелкие предприятия требуют для своего процветания мрака и тишины…
…Внимательный наблюдатель может и должен узнавать своих старых знакомых, несмотря на их новые костюмы, манеры, разговоры…Молчалиным и Чичиковым сле-дует признавать каждого человека, у которого нет в жизни никакой другой цели, кро-ме приобретения и упрочивания личного довольства и комфорта.



Конспект первого абзаца:
Чичиков и Молчалин преуспевают, искусно и осторожно обделывая свои нечис-топлотные дела. Они не желают обращать на себя внимания сограждан: их предпри-ятия требуют мрака и тишины.
Конспект второго абзаца:
В какие бы новые костюмы они ни рядились в наши дни, их выдаёт стремление к приобретению и упрочиванию личного довольства и комфорта.
В конспекте первого абзаца мысль Д.И. Писарева передана его же словами, только сокращен объем высказывания. Второй абзац изложен своими словами, но бо-лее обобщенно, сохраняется основная мысль автора. При конспектировании вы може-те пользоваться и тем и другим приёмом. Важно одно: то главное, что сообщает ав-тор, его основные положения должны быть переданы без малейшего искажения смысла.
Задание
Составьте план, тезисы и конспект приведённого ниже отрывка из романа А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».

…На всю ту эпоху, которую охватывает эта книга, почти единственными глаза-ми и почти единственными ушами ЧКГБ были стукачи.
В первые годы ЧК они названы были по-деловому: секретные сотрудники (в от-личие от штатных, открытых). В манере тех лет это сократилось – сексоты, и так пе-решло в общее употребление. Кто придумал это слово (не предполагая, что оно так распространится, - не уберегли) – не имел дара воспринимать его непредвзятым слу-хом и в одном только звучании услышать то омерзительное, что в нем сплелось, - не-что более даже постыдное, чем содомский грех. А еще с годами оно налилось желто-вато-бурой кровью предательства – и не стало в русском языке слова гаже.
Но применялось это слово только на воле. На Архипелаге были свои слова: в тюрьме – «наседка», в лагере – «стукач». Однако, как многие слова Архипелага, вы-шли на простор русского языка и захватили всю страну, так и «стукач» со временем стало понятием общим. В этом отразилось единство и общность самого явления сту-качества.
…Трудно приучить себя к этому постоянному вопросу: а кто у нас стучит? У нас в квартире, у нас во дворе, у нас в часовой мастерской, у нас в школе, у нас в ре-дакции, у нас в цеху, у нас в конструкторском бюро и даже у нас в милиции. Трудно приучить и противно приучаться – а для безопасности надо бы. Невозможно стукачей изгнать, уволить – навербуют новых. Но надо их знать: иногда - чтоб остеречься при них развести чепуху, выдать себя не за то, что ты есть; иногда – чтоб открыто поссо-риться со стукачом и тем обесценить его показания против тебя…
… Не ждите, что это обязательно негодяй с отталкивающей наружностью. Это – обычный человек, как ты и я, с мерой добрых чувств, мерой злобы и зависти и со все-ми слабостями, делающими нас уязвимыми для пауков. Если бы набор сексотов был совершенно добровольный, на энтузиазме – их не набралось бы много (разве в 20-е годы). Но набор идет опутыванием и захватом, и слабости отдают человека этой по-зорной службе. И даже те, кто искренне хотят сбросить с себя липкую паутину, эту вторую кожу – не могут, не могут.
Вербовка в самом воздухе нашей страны. В том, что государственное выше лич-ного. В том, что Павлик Морозов – герой. В том, что донос не есть донос, а помощь тому, на кого доносим.
Послетекстовые задания:
1. Найдите в тексте признаки публицистического стиля.
2. Объясните слова-жаргонизмы.
3. Найдите в тексте выразительные средства речи, классифицируйте их.
4. Придумайте заголовок к тексту, определите тему и авторскую идею.
5. Выделите ключевые слова.
6. Напишите сочинение-рассуждение на тему: «Профессия, которую я выбрал, важна».
Советы для тех, кто конспектирует:
1. Прежде чем конспектировать, сокращать текст, составьте его подробный,
развернутый план.
2. Проанализируйте план текста и сократите в нем те части, без которых содер-жание этого текста будет понято правильно и главное в нем не исчезнет.
3. Запишите сокращенный план, некоторые его части объедините.
4. В каждой из оставшихся частей определите главное и второстепенное, то, что при конспектировании может быть сокращено.

Советы тому, кто пишет сочинение:
1. Соберите литературу по теме. Законспектируйте важное, на ваш взгляд, нуж-ное.
2. Составьте подробный план по использованию собранного материала с указа-нием источника.
3. Проанализируйте всю литературу, собранную по теме.
4. Подумайте над логикой, последовательностью изложения этого материала.
5. Запишите свои мысли. Соберите аргументы в подтверждение своих мыслей.
6. Особое внимание обращайте на установление смысловых отношений между предложениями и частями текста.
7. Отредактируйте составленный вами конспект, исправьте все недочеты.

Если вы научились писать сочинение, то с рефератами и докладами, аннотация-ми и рецензиями вы справитесь.
Если в тематическом конспекте обеспечиваются единство содержания, логиче-ская и грамматическая связь всех частей, если выражается ваше собственное мнение по затрагиваемым вопросам, создаваемый текст становится рефератом или докла-дом.
Аннотация – в переводе с латинского языка - «замечание». Это краткая характе-ристика книги, статьи и т.п., излагающая их содержание и дающая иногда им оценку. Аннотация – это текст из нескольких предложений, своего рода реклама, которая должна заинтересовать читателя, передать суть книги.
Аннотация имеется почти в каждой книге, она помещается на обратной стороне титульного листа или в конце книги.

Рецензия – в переводе с латинского «рассмотрение», обследование – письмен-ный разбор, отзыв, содержащий критическую оценку научного, художественного и др. произведений. Рецензия может быть на спектакль, концерт, кинофильм.
Как писать рецензию. Вот приблизительная её схема:
1. Внимательно прочитайте рецензируемый текст.
2. Укажите, когда и где вышла книга, её адресат.
3. Как книга вами читалась?
4. Укажите тему книги, её главную мысль. Как автор раскрывает свои мысли в произведении?
5. Отношение автора к действующим лицам. Находит ли это отклик у читателя?
6. В чем художественное своеобразие книги, языка произведения? Какими сред-ствами автор достигает выразительности?
7. Ваша общая оценка прочитанного.
8. Что, по вашему мнению, написано хорошо, а что, может быть, недостаточно убедительно, не совсем удачно; что излишне детализировано, а что недостаточно хо-рошо раскрыто?
9. Главное: высказывайте свое мнение, рассуждайте, анализируйте, не подме-няйте пересказом анализ содержания.
10. Хотя бы в самой краткой форме отразите и содержание книги: о чем в ней рассказывается, иначе все ваши оценки и рассуждения окажутся непонятными.


Задание
Напишите рецензию на методическое пособие «Культура речи. Выразительные средства речи», которым вы пользовались в течение учебного года.

Метки:  

Текст и его строение

Вторник, 11 Августа 2009 г. 15:15 + в цитатник
Уже в незапамятные времена среди жителей Древней Греции превыше всего ценились в разговоре краткость и ясность. Само слово лаконизм (краткость, сжатость речи) произошло от названия области Древней Греции – Лаконики, жители которой, спартанцы, отличались суровыми нравами, также краткостью и точностью речи. Од-нажды спартанка, провожая сына в бой, сказала ему: »Со щитом или на щите». Это значило: возвращайся с победой или вовсе не возвращайся живым (победитель все-гда приходил со щитом, так как потерять его считалось высшим позором, а тело по-гибшего в бою воина приносили на щите).
Чрезвычайно высоко ценили краткость речи выдающиеся русские писатели. Замечательный стилист А.П. Чехов говорил: »Краткость – сестра таланта». Придавая огромное значение стилистической работе над каждым словом, А.П. Чехов писал: фразу «надо делать – в этом искусство. Надо выбрасывать лишнее... заботиться об её музыкальности». Овладение искусством изъясняться кратко и выразительно, чтобы, как писал Н.А. Некрасов, »словам было тесно, мыслям просторно», - задача нелег-кая, но при желании осуществимая.
Прежде всего надо научиться избегать элементарных ошибок многословия, од-нообразия в речи, сохранять при пересказе произведений выразительные средства речи в своих текстах, устной речи, пользоваться выразительными средствами речи. Нужно истреблять в своей речи слова - «паразиты». И письменная, и устная речь, как мы уже говорили, должна соответствовать литературным нормам.
Особое внимание нужно уделять письменной речи. Показатель культуры чело-века - не только знания правил орфографии, пунктуации, грамматики, но и стили-стически безупречная письменная речь. Учащимся учебных заведений приходится иметь дело с текстами различных стилей и содержания и необходимо овладеть структурой и композицией всех частей текста, стилевым многообразием письменной речи.
ТЕКСТ – в переводе с латинского языка – ткань; связь, соединение. Текст - это несколько предложений или абзацев, связанных в целое темой и основной мыслью. Предложения между собой соединены по смыслу и грамматически.
Основные признаки текста: а) тематическое и композиционное единство всех его частей; б) наличие грамматической связи между частями (цепной, параллель-ной); в) смысловая цельность и относительная законченность. Текст может состоять из одного абзаца и может быть статьей или книгой.


Смысловые отношения между предложениями различны:
1. Содержание одного предложения может быть противопоставлено содержа-нию другого.
2. Содержание второго предложения может раскрывать смысл первого или по-яснять один из его членов, а содержание третьего предложения раскрывает смысл второго. Любой текст представляет собой соединение предложений по определен-ным правилам.
Различают цепную и параллельную связь предложений.
При параллельной связи предложения не сцепляются одно с другим, а сопостав-ляются. Благодаря параллелизму конструкций, возможны сопоставления или проти-вопоставления. Особенности этого вида связи – одинаковый порядок слов, члены предложения выражены одинаковыми грамматическими формами, иногда повторе-нием первого слова предложений. И риторический вопрос может служить средством параллельной связи предложений. Параллельные связи очень часто используются в поэзии.
Главное в цепной связи – повтор ключевого слова, замена его синонимом, сино-нимическим оборотом, местоимением, повтор того или иного члена предложения. Связь может осуществляться путем семантических соответствий или ассоциаций. Параллельная связь может усиливаться вводными словами: во-первых, во-вторых, в-третьих. В этих же целях часто используются наречия места (справа, слева, впереди) и времени (сначала, потом). Параллельная связь между частями текста может соче-таться с элементами цепной связи, которые в таких случаях не являются основными. А при цепной связи иногда используются элементы связи параллельной, и они в этом случае тоже носят частный характер.
Кроме перечисленных, наиболее распространенных, есть и другие типы связи между частями текста.

Примеры параллельной связи между предложениями:

Это – круто налившийся свист,
Это – щелканье сдавленных льдинок,
Это – ночь, леденящая лист,
Это – двух соловьев поединок.
Это – сладкий заглохший горох,
Это – слезы вселенной в лопатках,
Это – с пультов и флейт - Фигаро
Низвергается градом на грядку.
(Б. Пастернак*)

* Лопатка – стручки гороха

Найдите в следующем стихотворении А.А. Фета параллельную и цепную связь между предложениями.

Еще весны душистой нега
К нам не успела низойти,
Еще овраги полны снега,
Еще зарей гремит телега
На замороженном пути.

Едва лишь в полдень солнце греет,
Краснеет липа в высоте,
Сквозя, березник чуть желтеет,
И соловей еще не смеет
Запеть в смородинном кусте.

Но возрожденья весть живая
Уж есть в пролетных журавлях,
И, их глазами провожая,
Стоит красавица степная
С румянцем сизым на щеках.

Параллельная связь предложений стала выразительным средством поэтиче-ской речи.
Повторение слов или словосочетаний в начале предложения называется ана-форой .
Знание синтаксических конструкций предложений, способов связи предло-жений в тексте поможет понять эстетическую функцию предложения в тексте ху-дожественного произведения, ответить на вопрос: почему автор употребляет именно такую синтаксическую конструкцию, именно так организовывает свое высказыва-ние. В своих письменных работах: докладах, рефератах, сочинениях, изложениях, дипломных работах, в устной речи нужно использовать опыт, накопленный в работе с текстами художественных произведений.

Отрывок из романа Л.Н. Толстого «Война и мир». Текст построен по принци-пу параллельной связи.

К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были раз-биты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, даль-ние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто и не замечали этого; со всех сто-рон слышался веселый говор и шутки…
Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все бо-лее и более разгоралось общее оживление. Как из придвигающейся грозой тучи, ча-ще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.
Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он был весь поглощен в созерцание этого, все более и более разго-рающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорается и в его душе.
В десять часов пехотные солдаты, бывшие впереди батареи в кустах и по речке Каменке, отступили. С батареи видно было, как они пробегали назад мимо неё, неся на ружьях раненых. Какой-то генерал со свитой вошел на курган и, поговорив с пол-ковником, сердито посмотрел на Пьера, сошел опять вниз, приказав прикрытию пехо-ты, стоявшему позади батареи, лечь, чтобы менее подвергаться выстрелам. Вслед за этим в рядах пехоты, правее батареи, послышался барабан, командные крики, и с ба-тареи видно было, как ряды пехоты двинулись вперед…
Через несколько минут толпы раненых и носилок прошли оттуда. На батарею все чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пу-шек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге. Старший офицер, с нахмуренным лицом, большими, быстрыми шагами переходил от одного орудия к другому. Молоденький офицерик, еще больше разрумянившись, еще стара-тельнее командовал солдатами. Солдаты подавали заряды, поворачивались, заряжали и делали свое дело с напряженным щегольством. Они на ходу подпрыгивали, как на пружинах.
Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгорани-ем которого следил Пьер.

Задания:
1. Прочитайте выразительно текст.
2. В первом абзаце найдите все глаголы – сказуемые. В какой форме они упот-реблены? Что общего в их форме. Какую это играет роль для связи между предложе-ниями в тексте? Как называется этот способ связи?
Сохраняется ли этот способ связи предложений в следующем абзаце?
Подтвердите свой вывод.
Какие ещё средства связи между предложениями и абзацами используются в этом тексте?
3. Проследите, как в тексте подчёркивается единство темы: ход времени и на-растание события. Найдите и выпишите такие слова – связки.
4. Что в данном тексте, по–вашему, находится в центре внимания?
5. Перед взором читателя развертывается битва (Бородинское сражение). Как меняется настроение солдат, как пробуждается их боевой дух. Найдите, где это пока-зано в тексте.
Укажите в первом абзаце, что предшествует пробуждению боевого духа. Во вто-ром, третьем абзацах и далее признаки эти все более усиливаются. Наконец, боевой дух солдат проявляется со всей силой.
Какие средства языка использует писатель, чтобы показать героизм русских сол-дат?
Выводы:
- Итак, проявление боевого духа начинается с «веселого говора и шуток», с того, что солдаты как будто не замечали опасности. Потом, « разгоралось общее оживле-ние», чаще и светлее вспыхивали на лицах «молнии скрытого огня». Наконец, огонь тот горел «ярко на всех лицах». Толстой показывает это не в одном предложении и даже не в одном абзаце, а постепенно, по мере нарастания боя. Разгорание внутренне-го огня решимости солдат, их отваги происходит у нас на глазах. И все части текста – предложения, абзацы – связаны общей темой боя и нарастания боевого духа. Связаны они с помощью языковых средств: единством форм времени глаголов – сказуемых (всюду прошедшее время).
- После первого предложения все последующие предложения конкретизируют, развивают мысль, выраженную в первом предложении. Предложения в текстах имеют одинаковое строение, то есть синтаксически однотипны, параллельны.
- В приведенном тексте, построенном по принципу параллельной связи, встреча-ется и цепная связь (она здесь носит второстепенный характер).
Найдите примеры цепной связи.
Пример текста с предложениями в цепной связи, которая осуществляется путем семантических соответствий и ассоциаций, повтором одних и тех же членов предло-жения. Отрывок из рассказа И.С.Тургенева «Бурмистр»
Задания:
1. Найдите в этом же тексте связь параллельную. Выпишите выразительные средства речи, классифицируйте и определите их экспрессивную роль в художествен-ном тексте.
2. Объясните расстановку знаков препинания в тексте.
3. Выпишите диалектные слова и определите их значение по толковому словарю.

Тревожное волнение, видимо, распространилось по селу. Бабы в клетчатых по-нёвах швыряли щепками в недогадливых или слишком усердных собак; хромой ста-рик с бородой, начинавшейся под самыми глазами, оторвал недопоенную лошадь от колодезя, ударил её неизвестно за что по боку, а там уже поклонился. Мальчишки в длинных рубашонках с воплем бежали в избы, ложились брюхом на высокий порог, свешивали головы, закидывали ноги кверху и таким образом весьма проворно пере-катывались за дверь, в темные сени, откуда уже не показывались. Даже курицы уст-ремились ускоренной рысью в подворотню; один бойкий петух с черной грудью, по-хожей на атласный жилет, и с красным хвостом, закрученным на самый гребень, ос-тался было на дороге и уже совсем собрался кричать, да вдруг сконфузился и тоже побежал.
Изба бурмистра стояла в стороне от других, посреди густого зеленого конопля-ника. Мы остановились перед воротами. Г-н Пеночкин встал, живописно сбросил с себя плащ и вышел из коляски, приветливо озираясь кругом. Бурмистрова жена встретила нас с поклонами и подошла к барской ручке. Аркадий Павлыч дал ей наце-ловаться вволю и взошел на крыльцо. В сенях, в темном углу, стояла старостиха и тоже поклонилась, но к руке подойти не дерзнула. В так называемой холодной избе – из сеней направо – уже возились две другие бабы; они выносили оттуда всякую дрянь, пустые жбаны, одеревенелые тулупы, масленые горшки, люльку с кучей тря-пок и пестрым ребенком, подметали банными вениками сор. Аркадий Павлыч выслал их вон и поместился на лавке под образами. Кучера начали вносить сундуки, ларцы и прочие удобства, всячески стараясь умерить стук своих тяжелых сапогов.

Как видите, цепная связь может сочетаться с элементами параллельной связи, которые в таких случаях не являются основными. Кроме распространенных цепной и параллельной, есть другие виды связей между предложениями.
Вы уже знаете, что текст характеризуется смысловой и грамматической связно-стью, цельностью и относительной законченностью. Большие тексты состоят из па-раграфов, глав, разделов. Но текстом является и небольшой отрывок из произведе-ния, если в нем есть признаки текста, о которых уже говорилось. Текст может состо-ять из нескольких предложений или нескольких абзацев, связанных между собою по смыслу и грамматически – формой глаголов, местоимениями, союзами, вводными словами, конструкциями предложений. Заключенная в тексте информация представ-ляет собой содержание, которое находит выражение в словесной форме. Содержание соотносится с темой. Тема – это то, что описывается в тексте, о чём развертывается рассуждение, ведется диалог и т. д. Все связи в тексте строятся по определенным пра-вилам. По определенным правилам строится и абзац. Слово абзац имеет два значения:
1) отступ в начале строки, красная строка;
2) часть текста между двумя такими отступами Абзац во втором значении представляет для нас главный интерес.
Наименьшая составная часть общей темы называется микротемой, а часть тек-ста, в которой раскрывается микротема, называется микротекстом. Вокруг микроте-мы группируются предложения, составляющие часть – абзац.
Абзац служит для выделения основной микротемы, для перехода одной микро-темы к другой. Предложения в абзаце тесно связаны между собой грамматически и логически. Каждый новый абзац отражает тот или иной этап в развитии действия, ту или иную характерную особенность в описании предмета, в характеристике героя, ту или иную мысль в рассуждении, доказательстве.
Бывают абзацы, состоящие из одного предложения. Первые предложения всех абзацев текста составляют наиболее важное его содержание. Эту основную часть аб-заца называют абзацным зачином. Последующие предложения – комментирующая часть: она раскрывает, разъясняет, комментирует то, что заключено в первом пред-ложении.
Итак, абзац состоит из абзацного зачина (основной фразы, являющейся обычно первым предложением) и комментирующей части (последующие предложения).
Основные фразы абзаца (абзацные зачины) текста должны быть логически одно-родными, взаимно связанными и в совокупности своей составлять единое целое. Если в зачинах такого единства нет, значит, абзацы построены неправильно или непра-вильно определены их границы.
Задания:
1. Разделите текст на абзацы. Определите микротему каждого абзаца.
2. Перепишите дома текст, графически объясняя орфограммы и условия выбора орфограмм.
3. Объясните расстановку знаков препинания.
4. Найдите выразительные средства речи и объясните их экспрессивную функ-цию.
Утро застало нас близ моря. О том, что бушевал девятибалльный шторм, напо-минали лишь плавучие водоросли, брошенные на прибрежные кристаллические ска-лы. Их так много, что кажется, как будто океан нарочно постлал здесь этот зеленый ковер. У самой земли ещё влажно мерцает мелкая холодная изморозь, но вверху небо уже кристально чистое. Вдруг брызнули первые лучи солнца, и миллионы бриллиан-тов заблистали везде: на кустах можжевельника, в зарослях камыша, произрастающе-го у ближайшей речонки, и на вспыхнувшей огнем брошенной перламутровой рако-вине. Кажется, здесь не ступала нога человека, но вот виден свежий след трёхтонки, проехавшей по песчаному берегу, да вон чей-то полуразрушенный дощаник.
Однако посмотрите, уж не след ли это медвежонка? Нам надо поторапливаться, и поэтому мы, наскоро подкрепившись свиной тушенкой и шоколадом, отправляемся в путь. Обувь наша не высохла-таки и, вопреки заверениям, очень промокает. Все сияет после недавнего ливня: и голубые цветы цикория, и какие-то кусты с красными ягодами. Мой приятель забирается за ними в самую чащобу, несмотря на то, что кус-ты колются и жалятся. Посмотрите: вот птенцы широко разевают клювы. Как низко расположены гнёзда! Здесь, наверное, их некому разорять. Так мы продвигаемся впе-ред, взимая эту неожиданную для нас дань с природы. Но так как наш арьергард слишком растягивается, начальник экспедиции даёт приказ подравняться. И мы про-должаем идти, забыв обо всех горестях и изъянах нашей экспедиции. Не нужно че-ресчур преуменьшать трудность таких походов, но я не хочу и приуменьшать то удо-вольствие, которое они доставляют. Мы идем через лес, окроплённый мириадами ка-пель, которые висят даже на безыглых ветвях старых ёлок. Как ни тяжелы наши рюк-заки, мы все впоследствии с удовольствием вспоминали наше путешествие.
Ветер как будто изменяется: то дует навстречу, то сбоку, то сзади гудит в ка-кую-нибудь скважину, закидывает воротник за голову и насмешливо треплет им по лицу.

Метки:  

Функциональные стили русского литературного языка

Вторник, 11 Августа 2009 г. 15:13 + в цитатник
В системе языка существуют не только фонетические, фразеологические, сло-вообразовательные и грамматические уровни, но и стилистические. Стилистическая организация языка, включающая стилистически окрашенные и нейтральные средст-ва, а так же разные типы стилей и их состав, называется стилистической структурой. Все ярусы языка имеют непосредственное отношение к стилистике. И все уровни выступают как одно целое, взаимосвязанное. Лексика различных стилей языка от-личается, хотя, например, в публицистике возможно смешение стилей, как и в лите-ратурных произведениях для характеристики изображаемого мира. Различается лек-сика официально-деловая, научная, публицистическая. Экспрессивно-стилистический оттенок высокости чаще всего наблюдается в книжной лексике. Лексика разговорного стиля отличается от лексики художественного стиля речи преимущественным употреблением слов, не характерных для других стилей речи (баксы, червонец, распустить нюни, ползать на карачках, дать тумака, косматый). Основу современного языка составляют слова нейтральные, средства выражения стилистически однородные. Но независимо от социальной принадлежности говоря-щего и его культурного уровня сосуществуют в речи слова разных стилей, только, применяя их, руководствуются ситуацией, контекстом. При эмоционально-экспрессивной окраске и в книжной, и разговорной речи могут употребляться высо-кие, приподнятые, шутливо-иронические, пренебрежительные, ласкательные и фа-мильярные слова. Фразеологические обороты – фольклорные структуры исполь-зуются почти во всех стилях речи. Замена экспрессивно – окрашенного фразеоло-гического оборота нейтральным словом или словосочетанием не может быть равно-значной. Изучение стилистических качеств фразеологических оборотов речи состав-ляет необходимое звено в усвоении языка, в повышении речевой культуры.
Существуют фразеологические обороты нейтральные, используемые в разных стилях речи. Они часто становятся речевыми штампами (день за днем; быть в цен-тре внимания; не давать в обиду; сдержать слово; точка зрения; иметь в виду; до глубины души и т.п.). Есть разговорные фразеологизмы с разговорными и просто-речными словами (откалывать номера; молоть вздор), книжные (влачить жалкое су-ществование; повернуть колесо истории вспять), стилистически сниженные, про-сторечные (лезть в бутылку; крутить носом; показать кузькину мать; рылом не вы-шел) - эмоционально-экспрессивные, грубовато-фамильярные, нелитературные об-разования.
Стилистику словообразований мы рассматривали, когда говорили о паронимах, парономасах, о фигурах парономасиях – выразительных средствах речи в художе-ственной литературе. Но и в других стилях речи используются стилистические воз-можности словообразований. Для книжных словообразований свойственны заимст-вованные слова, профессиональная терминология (рельефность местности; необос-нованность претензий; антиимпериалистические выступления; демобилизация моло-дежи). В разговорной речи употребляются словообразования такого типа: хороший работяга; талантливый газетчик; мастерить самому.
Основные стилистические ресурсы морфологии – это грамматические синони-мы (вариантность грамматических форм) и грамматические омонимы (особенность выражать несколько значений). Выразительные средства морфологии, разных частей речи мы рассматривали. Стилистический эффект возникает благодаря взаимодейст-вию двух значений – прямого и переносного, совмещенных в одной форме.(Я шел унылый. Дождь шел унылый. Я и дождь шли унылыми.)
Для разных стилей речи характерны те или иные синтаксические конструкции. Стилистические ресурсы имеют простые и сложные предложения, односоставные и двусоставные.
Выразительные средства синтаксиса широко применяются в разных стилях ре-чи. Экспрессия синтаксических конструкций и форм может быть как книжной, так и разговорной. Синтаксические конструкции разговорного стиля в основном экспрес-сивны, что и является функциональной особенностью разговорного стиля. А в книж-ном стиле экспрессивную окраску приобретает синтаксис только в некоторых жан-рах: в публицистике и в индивидуальных стилях художественной литературы.




Что такое стиль речи? Стиль – это разновидность языка (речи), относительно замкнутая система, которая служит целям общения людей в той или иной сфере их деятельности.

РАЗГОВОРНЫЙ СТИЛЬ

Сфера применения разговорного стиля - бытовая устная речь, частная перепис-ка. Основная стилевая черта – непринужденность, эмоциональность. Основные осо-бенности и признаки стиля:
1. Широкое применение бытовой лексики.
2 .Наличие индивидуальных выражений говорящего.
3. Почти полное отсутствие терминов и иностранных слов.
4. Использование слов фамильярной, ласкательной, иронической, неодобри-тельной лексикии с другими эмоциональными признаками.
5. Большое количество междометий, восклицаний.
6. Наличие типично разговорных форм слов.
7. Использование неполных и незаконченных предложений.
8. Ускоренное, нечеткое произношение некоторых слов и словосочетаний.
9. Широкое привлечение жестов, мимики, интонации.
К разговорно-бытовой лексике не относятся просторечные слова, диалектизмы, жаргонизмы, но в художественной литературе автору, например, деревенской прозы в прямой речи, монологах своих персонажей не избежать употребления этой лекси-ки.
Задание
В отрывке из «Плотницких рассказов» Василия Белова найдите признаки разго-ворного стиля речи, просторечную, диалектную лексику.
:-…Ты, Константин Платонович, про мою жизнь лучше не спрашивай. Она у меня вся как расхожая библия: каждому на свой лад. Кому для чего сгожусь, тот и дергает. Одному от Олеши то, другому это понадобилось. А третьему до первых двух и дела нет, обоих отменил. Установил свою атмосферу. Да. Ну, а Олеша? Да ничего. Олеша и сам …как пьяная баба: не знает, в какую сторону комлем лежит. Всю жизнь в своих полах путаюсь и выпутаться не могу. То ли полы длинны, то ли ноги кривы, уж и не знаю. А может меня люди запутали?
Вот, по правде сказать, ведь не все время был такой запутанный. Помню, роди-ла меня моя матка, а я первым делом от радости заверещал, с белым светом здоров-каюсь, ей богу, помню, как родился. Многим говаривал, только не верят, дурачки. А я помню. То есть ничего этого не помню, один теплый туман, дрема одна, а все ж та-ки помню. Будто из казематки вышел. Я это был или не я, уж не знаю, может, и не я, а другой кто. Только было мне до того занятно…ну, не чтобы занятно, а так это…благородно было.
Ну, родился-то я, значит как Христос, в телячьем хлеву и как раз в самое рож-дество. Все дело у меня сперва шло хорошо, а потом и почал запутываться. Одно по-за одному…
Конечно, семья большая, бедная. Отец-мать нас, дристунов, не больно и нянчи-ли. Зимой на печке сидим и таракашков за усы имаем. Иного и слопаешь. Ну, зато летом весь простор наш. Убежишь в траву, в крапиву…Оно дело ясное: мерло наше-го брата много, счету не было. Только родилось-то еще больше, вот оно никто и не замечал, что мерли. Меня, бывало, бабка по голове стукнет либо там тычка даст в бок: »Хоть бы тебя, Олешка, скорее бог прибрал, чтобы тебе, дураку, потом зря не маяться!» Мне все старухи верную гибель сулили, темя пощупают, да и говорят: «Нет, девушка, этот нет, не жилец». Есть, вишь, примета, что ежели у ребенка лож-бина на темени, так этот умрет в малолетстве, жить не будет. А я им всем шиш по-казал. Взял да и выжил. Конечно, каяться не каялся после этого, а особого восторгу тоже во мне не было…
Помню, великим постом привели меня первый раз к попу. На исповедь. Я о ту пору уже в портчонках бегал. Ох, Платоныч, это религия! Она, друг мой, еще с того разу нервы мне начала портить. А сколько было других разов. Правда, поп у нас в приходе был хороший, красивый. Матка мне до этого объяснение сделала: «Ты, го-ворит, Олешка, слушай, что тебя будут спрашивать, слушай и говори: «Грешен, ба-тюшка!» Я, значит, и предстал в своем детском виде перед попом. Он меня спраши-вает:»А что, отрок, как зовут-то тебя?»
- «Олешка», - говорю. «Раб, говорит, божий, кто тебя так непристойно глаголеть выучил? Не Олешка, бесовского звука слово, а говори: наречен Алексеем».- «Наре-чен Алексеем».
- «Теперь скажи, отрок Алексей, какие ты молитвы знаешь?» Я и ляпнул: «Сину да небесину!» - «Вижу,- поп говорит, -глуп ты, сын мой, яко лесной пень. Хорошо, коли по младости возраста». Я, конечно, молчу только носом швыркаю. А он мне: «Скажи, чадо, грешил ты перед богом? Морковку в чужом огороде не дергал ли? Го-рошку не воровал ли?» - «Нет, батюшка, не дергал». – «И каменьями в птичек не-бесных не палил?» - «Не палил, батюшка».
Что мне было говорить, ежели я и правда по воробьям не палил и в чужих заго-родах шастать у меня моды не было.
Ну а батюшка взял меня за ухо, сдавил, как клещами, да и давай вывинчивать ухо-то. А сам ласково эдак, тихо приговаривает: «Не ври, чадо, перед господом-богом, ибо не простит господь неправды и тайности, не ври, не ври, не ври…»
Я из церкви-то с ревом: ухо как в огне горит, да всего обиднее, что зря. А тут еще матка добавила, схватила ивовый прут, спустила с меня портки и давай стегать. Прямиком на морозе. Стегает да приговаривает: «Говорено было, говори: грешен! Говорено было, говори: грешен!»
Найдите в рассказе В. Белова выразительные средства речи.
Выпишите диалектные слова и объясните их, справляясь в толковом словаре.
Подготовьте пересказ этого монолога как можно ближе к тексту.
Определите основную тему рассказа В. Белова. Какими средствами раскрывает-ся тема?

НАУЧНЫЙ СТИЛЬ

Сфера применения научного стиля речи – научные труды (статьи, доклады, ре-фераты), научно-популярная литература и др. Основная стилевая черта обобщен-ность и подчеркнутая логичность.
Основные особенности и признаки стиля:
1. Использование однозначных слов.
2. Широкое употребление понятий, определений, научных терминов, иностран-ных слов.
3. Большое количество существительных (особенно среднего рода с абстракт-ным значением: явление, свойство, состояние, отношение и др.).
4. Почти полное отсутствие эмоциональной окраски и образных средств языка, кроме точных, нехудожественных сравнений для пояснения чего-либо.
5. Точное логическое выражение мысли, отсюда логическая связь между пред-ложениями и их частями.
6. Использование сложных предложений, как правило повествовательных, с большим количеством союзов, причастных и деепричастных оборотов.

Пример для стилистического анализа.
Сохранение естественных жизненных ритмов является одной из важнейших проблем медицины. Это относится к людям, подвергающимся большим нервным на-грузкам. Здесь следует говорить о сохранении приемлемых соотношений между фа-зами труда и отдыха как в течение дня, так и более длительного периода времени. Разумеется, это не только вопрос почасового графика, который может составить се-бе каждый. Решающим фактором часто является умение «переключаться» с жизне-деятельного тонуса вегетативной нервной системы на такое состояние организма, которое способствует регенерарации и определяется блуждающим нервом, противо-положным действию симпатического нерва. Если создать такое переключение не удается, то несмотря на перерыв в работе, усталость может остаться. Кто не спосо-бен «переключаться» или «расслабляться», рано или поздно оказывается в состоянии перенапряжения, снижения работоспособности и хронического переутомле-ния…Некоторые из часто рекомендуемых способов расслабления служат этой цели и способны оказать существенную помощь в преодолении сильных нервных потря-сений. (Герберт Краус. Физиотерапия для дома)
Выработка и теоретическое осмысление объективных знаний о действительно-сти является основной функцией научного стиля речи. Науку характеризует интел-лектуально-понятийный образ мышления. Содержанием научных произведений яв-ляются идеи и факты, открытые учеными. В самостоятельный вид научных произве-дений выделилась научно-информационная литература. Кроме собственно научных текстов, написанных специалистами и рассчитанных на специалистов, существуют научно-популярные и научно-учебные произведения. Они рассчитаны на распро-странение знаний среди широких слоев населения. Специфической чертой, как гово-рилось раньше, является логичность изложения. Этим качеством должно обладать любое высказывание, но научный текст отличается подчеркнутой, строгой логично-стью. Текст разбит на отдельные смысловые отрезки, которые располагаются после-довательно. Выводы вытекают из фактов, излагаемых в тексте.
Другим типичным признаком научного стиля является точность. Смысловая однозначность, ясность достигается тщательным подбором слов в их прямом значе-нии. В научном стиле считается нормой повторение ключевых слов. Отвлечен-ность и обобщенность – непременный признак научного текста. Поэтому в собст-венно научных текстах отсутствуют образные, экспрессивные средства речи. Что в полной мере присутствует в речи разговорной, в художественной и часто в публици-стической. В публицистике даже научный стиль приобретает некоторую эмоцио-нальность. В учебнике «Русский язык» А.И. Власенкова и Л.М. Рыбченковой есть интересный пример. Сравнивается стихотворение С. Есенина о березе и характери-стика березы из «Большого энциклопедического словаря» и «Толкового словаря рус-ского языка».
1. Род деревьев и кустарников семейства березовых, около 120 видов, в умерен-ных и холодных поясах Сев. полушария и в горах субтропиков. Лесообразующая и декоративная порода. Наибольшее хозяйственное значение имеют Б. Бородавчатая и Б. Пушистая.
2. Лиственное дерево с белой(реже темной)корой и сердцевидными листьями.
Никакой экспрессии и слов с переносным значением. Точная научная информа-ция.
А вот какая береза в художественном тексте:

Белая береза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой.
И стоит береза
В сонной тишине,
И горят снежинки
В золотом огне.

У Сергея Есенина тоже довольно точное описание, но это уже описание се-верной красавицы. Тут воздействие на чувства читателя, ожидание эмоционального отклика.
Объективность – еще один признак научного стиля речи. В научных текстах недопустимо личное, субъективное мнение о предмете или явлении.
В научно-популярных текстах используется меньше терминов, а если они употребляются, то получают разъяснение, лексика в таких текстах общенаучная, доступная широкому кругу читателей.
В стихотворении же Сергея Есенина использованы эпитеты, метафоры, сравне-ния, выразительные средства речи, которые одушевляют березу.

ОФИЦИАЛЬНО-ДЕЛОВОЙ СТИЛЬ

Официально-деловой стиль речи обслуживает сферу правовых отношений –законодательство (закон, указ, гражданские и уголовные акты, уставы), делопроиз-водство (акты, распоряжения, приказы, деловые бумаги, заявления, характеристики, автобиографии, доверенности, расписки), дипломатию (нота, меморандум, коммю-нике, соглашение, конвенция).Официально-деловой стиль реализуется только в письменной форме. Выполняет функцию информативную и функцию волюнтатив-ную (повеление). Основная стилевая черта - предписывающий, долженствующий ха-рактер речи.

Основные особенности и признаки стиля:
1. Стандартизованность речи, то есть использование речевых штампов.
2. Широкое употребление слов с оттенком долженствования.
3. Предельная ясность формулировок, не допускающая различных толкований.
4. Полное непроявление лица говорящего (нет местоимений).
5. Отсутствие рассуждений и описаний.
6. Изложение материала не повествовательное, а утверждающее.
7. Сжатость, официальность речи.
8. Почти полное отсутствие сложноподчиненных предложений, особенно с при-даточными причины.
9. Большое количество обособленных и однородных членов в простых предло-жениях, так как нужно оговорить множество подробностей.
Пример.
Глава 1.ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ
С т а т ь я 1
1. Российская Федерация – Россия есть демократическое Федеративное право-вое государство с республиканской формой правления.
2. Наименования «Российская Федерация» и «Россия» равнозначны.
С т а т ь я 2
Человек, его права и свободы являются высшей ценностью в Российской Фе-дерации. Признание, соблюдение и защита неотъемлемых прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.
С т а т ь я 3
1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является её многонациональный народ.
2. Народ Российской Федерации осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.
3. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Узурпация государственной власти является особо тяжким преступлением.
Задания:
1. Выпишите и объясните письменно заимствованные слова. Назовите признаки официально-делового стиля речи. Выпишите лексику, словосочетания, характерные для официально-делового стиля речи. Проанализируйте синтаксические конструк-ции, форму выражения сказуемых во всех предложениях и сделайте вывод. Дома за-пишите текст официально-деловой речи (примеры).


2. Составьте пояснительную записку директору техникума, тема: причина про-пусков занятий.
3. Составьте характеристику на поступающего в учебное заведение.
Примерный план характеристики:
1. Общие данные (фамилия, имя, отчество, год и место рождения).
2. Сведения об учебе (аргументированные).
3. Интересы, увлечения, способности.
4. Взаимоотношения в коллективе, с товарищами, преподавателями.
5. Вывод, пожелания.
6. Указание на цель составления характеристики.
Характеристика всегда подписывается руководителем организации (предпри-ятия), заверяется печатью и указывается дата.
При написании этого делового документа старайтесь использовать лексику официально-делового стиля речи.

4. Распределите приведенные ниже слова, словосочетания и выражения по группам:
а) имеющие официально-деловую окрашенность; б) входящие в лексику всех книжных стилей, в том числе и официально-делового; в) не употребляющиеся в официально-деловом стиле.
1) Иметь место, нетрудоспособность, расторжение договора,обусловить,один-одинешенек,констатировать,терем,заводище,истец,командировочное удостоверение, заявка на участие, распорядок дня, в окрестностях города, принять к сведению, ме-ланхоличный, делопроизводство, ходатайствовать, челобитная, крючкотворство.
2) Торжественное открытие, короткая память, мешанина, сойти с рук, новое на-значение, регистрация брака, освидетельствование, лабораторные испытания, теку-щий (в значении нынешний), юнец, тезка, безотлагательно, судить да рядить, уве-домление, нижеследующий акт, необходимо осуществлять.
3) Рекламация, неустойка, кассационная жалоба, аукаться, чарующий, в плано-вом порядке, добрый молодец, кумир толпы, попридержать язык, отгрузка товара, подсчитать свои возможности, избушка, вперегонки, именуемый, морфема, ингаля-ция, фрезер, поставить в известность.

Не забывайте об общих требованиях к деловому языку: точность, краткость, яс-ность излагаемого материала, юридическая обоснованность, единая внешняя форма, общепринятое, стандартное расположение частей текста или реквизитов. Реквизиты – обязательные составные части делового письма или документа.
Стандартизованность речи, канцеляризмы, речевые штампы характерны и для такого делового документа как автобиография. А если пишет свою автобиографию поэт?
Выразительно прочитайте автобиографию С.А.Еенина и его автобиографиче-ское стихотворение.
Я родился в 1895 году, 21 сентября, в Рязанской губернии, Рязанского уезда, Кузьминской волости, в селе Константиново.
С двух лет был отдан на воспитание довольно зажиточному деду по матери, у которого было трое взрослых неженатых сыновей, с которыми протекло почти все мое детство.
Дядья мои были ребята озорные и отчаянные. Трех с половиной лет они поса-дили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп. Я помню, что испугался и очень крепко держался за холку. Потом меня учили плавать. Один дядя (дядя Саша) брал меня в лодку, отъезжал от берега, снимал с меня белье и, как щенка, бросал в воду. Я неумело и испуганно плескал руками и, пока не захлебывался, он все кричал: «Ну куда ты годишься?». После, лет восьми, другому дяде я часто заменял охотни-чью собаку, плавал по озерам за подстреленными утками.
Очень хорошо лазил по деревьям. Среди мальчишек всегда был коноводом и большим драчуном и ходил всегда в царапинах. За озорство меня ругала только одна бабка, а дедушка иногда сам подзадоривал на кулачную и часто говорил: «Он так будет крепче!» Бабушка любила меня, и нежности её не было границ. По субботам меня мыли, стригли ногти и гарным маслом гофрили голову, потому что не один гребень не брал кудрявых волос. Но и масло мало помогало. Всегда я орал и даже теперь какое-то неприятное чувство имею к субботе.
Так протекло мое детство. Когда же я подрос, из меня очень захотели сделать сельского учителя и потому отдали в церковно-учительскую школу, окончив кото-рую я должен был поступить в Московский учительский институт. К счастью, этого не случилось.
Стихи я начал писать рано, лет девяти, но сознательное творчество отношу к 16-17 годам. Некоторые стихи этих лет помещены в «Радунице».
Восемнадцати лет я был удивлен, разослав свои стихи по журналам, тем, что их не печатают, и поехал в Петербург. Там меня приняли весьма радушно. Первый, кого я увидел, был Блок, второй - Городецкий. Когда я смотрел на Блока, с меня капал пот, потому что в первый раз видел живого поэта. Городецкий меня свел с Клюевым, о котором я раньше не слыхал ни слова. С Клюевым у нас завязалась при всей нашей внутренней распре большая дружба.
В эти же годы я поступил в Университет Шанявского, где пробыл всего 1,5 го-да, и снова уехал в деревню.
В Университете я познакомился с поэтами Семеновским, Наседкиным, Колоко-ловым и Филипченко.
Из поэтов-современников нравились мне больше всего Блок, Белый и Клюев. Белый дал мне много в смысле формы, а Блок и Клюев научили меня лиричности.
С восьми лет бабка таскала меня по разным монастырям, из-за неё у нас вечно ютились всякие странники и странницы. Распевались разные духовные стихи. После, когда я ушел из деревни, мне долго пришлось разбираться в своем укладе.
В смысле формального развития теперь меня тянет все больше к Пушкину.
Что касается остальных автобиографических сведений, - они в моих стихах.

Эта улица мне знакома,
И знаком этот низенький дом.
Проводов голубая солома
Опрокинулась над окном.

Были годы тяжелых бедствий
Годы буйных, безумных сил.
Вспомнил я деревенское детство,
Вспомнил я деревенскую синь.

Не искал я ни славы, ни покоя,
Я с тщетой этой славы знаком.
А сейчас, как глаза закрою,
Вижу только родительский дом.

Вижу сад в голубых накрапах,
Тихо август прилег ко плетню.
Держат липы в зеленых лапах
Птичий гомон и щебетню.

Я любил этот дом деревянный,
В бревнах теплилась грозная морщь,
Наша печь как-то дико и странно
Завывала в дождливую ночь.

Голос громкий и всхлипень зычный,
Как о ком-то погибшем, живом.
Что он видел, верблюд кирпичный,
В завывании дождевом?

Видно, видел он дальние страны,
Сон другой и цветущей поры,
Золотые пески Афганистана
И стеклянную хмарь Бухары.

Ах, и я эти страны знаю –
Сам немалый прошел там путь.
Только ближе к родимому краю
Мне б хотелось теперь повернуть.

Но угасла та нежная дрема,
Все истлело в дыму голубом.
Мир тебе - полевая солома,
Мир тебе – деревянный дом!
Задания:
1. Ответьте на вопросы:
Когда и где родился поэт? Кто его воспитывал? Чем он увлекался, почему из-брал именно эту профессию? Какой период жизни вспоминает поэт в приведенном стихотворении?
2. Определите, какие данные из литературной автобиографии поэта необходимо отразить в автобиографии служебной. Подумайте, надо ли писать в служебном до-кументе так подробно о своем детстве, о дальних родственниках, о детских увлече-ниях. В каких случаях это необходимо, а в каких об этом не следует писать?
3. Расскажите о себе по плану, который поможет вам написать автобиографию:
Когда и где вы родились? В какой семье?
Кто по профессии ваши мать и отец? Чем они занимаются?
Где вы учились, где учитесь в настоящее время и какую получите специальность?
Почему выбрали именно эту профессию?

ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ

Сфера применения публицистического стиля – газетные статьи, репортажи, выпуски новостей, очерки, выступления общественных и политических деятелей. Публицистический стиль обслуживает сферу общественных отношений: политику, идеологию, общественно-экономические и культурные отношения. Является самым популярным из всех книжных стилей, потому что отличается злободневностью, экс-прессивностью, доступностью для людей средств массовой информации. Публици-стика отличается жанровым разнообразием. Публицистический стиль речи широко представлен на страницах газет и журналов, в оперативно издаваемых книгах и бро-шюрах, в материалах радио-, кино- и тележурналистики, в публичных выступлени-ях, лекциях. Несмотря на жанровое многообразие, публицистическому стилю речи свойственны многие общие черты. Основная стилевая черта – информационность, агитационно-пропагандистский характер публицистики, оценочное осмысление фак-тов современной жизни, эмоциональное воздействие на читателей и слушателей с определенной целью – создать общественное мнение. Итак, основная задача публи-цистики – информация, агитация, пропаганда. Отсюда и стилистические особенно-сти публицистической письменной и устной речи.
Основные особенности и признаки стиля:
1. Широкое использование общественно-политической терминологии (олигарх, депутат, импичмент, выборная кампания и др.), слов и оборотов речи, окрашенных эмоциями торжественности, сочувствия, иронии, негодования и др.;
2. Простота и доступность повествования, документальная точность описаний, лозунговый и призывный характер.
3. Наличие некоторых черт научного стиля с доступностью изложения научного материала.
4. Сжатость и официальность речи без канцелярских штампов и использование выразительных средств языка.
5. Большое количество вопросительных и восклицательных предложений, экс-прессивность синтаксических конструкций.
6. Наличие сложных предложений с однородными и обособленными членами.
7. Четкость, ясность, логичность и доступность даже сложных синтаксических конструкций.

СТУКАЧЕЙ СТАНЕТ БОЛЬШЕ,
А ЗА ОТМЫВАНИЕ ДЕНЕГ В РОССИИ БУДУТ САЖАТЬ

«Наказываются лишением свободы на срок от семи до десяти лет с конфиска-цией имущества или без таковой». Пока эта участь ждет только крупных финансо-вых воротил. Не исключено, что уже совсем скоро под эту статью будут попадать любые сомнительные сделки, проворачиваемые для того, чтобы легализовать пре-ступные доходы. По крайней мере, российские финансовые разведчики, получившие на днях новый статус (Россию признали членом Международной группы по борьбе с финансовыми злоупотреблениями) - настроены решительно.
Председатель комитета по финансовому мониторингу России Виктор Зубков вернулся из Берлина крайне воодушевленным. И тут же приступил к написанию но-вых законов. Главный из них должен отменить так называемый минимальный порог наказуемых сделок по отмыванию денег. Если говорить проще, коммерсанты, риск-нувшие заключить контракт «с душком» и, собственно, на этом попавшиеся, баналь-ным штрафом уже не отделаются. Загремят по полной – уголовное дело со всеми вытекающими отсюда последствиями. Пока же в России действует либеральное законодательство. Попасть за решетку можно только за отмывание более 2 тысяч минимальных зарплат(за меньшие суммы могут наказать рублем).А это – 900 тысяч рублей, или порядка 30 тысяч долларов. В общем для теневых воротил – смешная сумма. Тем не менее финансовые разведчики озаботились. Это, дескать, сейчас ми-нимальная зарплата у нас 450 рублей, а ведь скоро она вырастет до 600 «деревян-ных». И тогда порог будет уже 1,2 миллиона рублей. Или 40 тысяч долларов. В об-щем, получается, что объявлен сезон охоты на мелкую дичь. И начать его они соби-раются уже к концу нынешнего года.
Но это далеко не все. В дополнение к этому финразведка собирается расширить круг организаций, которые будут предоставлять им информацию о сомнительных или просто крупных сделках. Уже сейчас к этой сети подключены крупные банки, страховые организации и даже ломбарды. Теперь к этому делу собираются привлечь еще и юристов, адвокатов и нотариусов.
Финразведчики также задумали познакомиться…с настоящими хозяевами рос-сийских банков. Как рассказал Зубков, сейчас в стране работает более 1,3 тысячи банков. И реальные владельцы многих из них до сих пор неизвестны. В частности, поэтому финразведка намерена наделить Центробанк неограниченными правами. Если их идеи пройдут через депутатов, то ЦБ сможет проверять банки столько раз, сколько ему заблагорассудится. Сейчас же в отечественном законодательстве суще-ствуют положения, ограничивающие возможное число проверок банков со стороны главного государственного денежного мешка.
А пока в комитете накопилось, по словам его председателя, «около полутора сотен крупных материалов, в которых фигурируют деньги на общую сумму в не-сколько миллиардов рублей и несколько десятков миллиардов долларов». И это, су-дя по всему, только самое начало…
(«Московский комсомолец», август 2003 года)
Задания:
1. Докажите принадлежность статьи к публицистическому стилю. Разберитесь в лексической стилистике. Какие слова относятся к политике? К экономике? К разго-ворному стилю речи? Какие выразительные средства речи использовал автор статьи Елена Зверева?
2. Распределите лексику статьи по стилистическим группам. Объясните по тол-ковому словарю употребляемые автором термины.
Особый интерес к материалам, к содержанию, различных информационных жанров в газете объясняется тем, что, дополняя друг друга, они в конечном итоге создают правдивую картину нашей действительности и становятся своеобразной ле-тописью нашего времени.
Документальность – главная черта, отличающая публицистику от художест-венной литературы.
К публицистическим жанрам относятся репортаж, интервью, заметка, очерк, эс-се, статья. Репортаж – это рассказ о общественно значимом событии участника или очевидца, который раскрывает читателю какую-то новую сторону действительности, обогащает его знания, расширяет представление о жизни, о протекающих в ней про-цессах. Статьи строятся как научные рассуждения: выдвигается важная обществен-ная проблема, анализируются и оцениваются возможные пути ее решения, делаются обобщения и выводы. Материал располагается в строгой логической последователь-ности, используется общенаучная терминология. Заметка носит информационный и оценочный характер, небольшой по объему материал. Очерки – это эмоциональные рассказы о людях, о реальностях нашей действительности. В них широко использу-ются выразительные средства речи, но в отличие от художественной литературы ри-суется мир современный, персонажи невымышленные, события достоверные. Ора-торское искусство – это тоже публицистический стиль речи. В публицистических выступлениях широко используются выразительные средства, чаще, чем в письмен-ной речи, употребляются слова разговорного стиля, в устной речи больше экспрес-сии.
Задание
Подготовьте доклад на общественно-важную, выбранную вами тему. Подго-товьтесь к выступлению, выбрав из газет и журналов волнующую вас тему. Возьми-те её за основу. Следующий план поможет вам подготовиться к публичному выступ-лению:
1. Составьте план, где будут факты, источники, аргументы за или против, выво-ды и обобщения.
2. Почитайте дополнительную литературу по теме, разберитесь в существе во-проса. Вы должны убедить аудиторию. Поэтому нужно хорошо понимать цели и за-дачи своего выступления.
3. Нужно подобрать веские аргументы в защиту своего мировоззрения.
4. Речь должна звучать плавно и ровно, но убедительно, с внутренней экспрес-сивностью, без надрыва.
5. Самое главное в речи – начало. Заинтересовать, заинтриговать. Идея должна быть новой, актуальной.
6. Прочитайте подготовленную речь. Продумайте интонацию, паузы, синтакси-ческие конструкции, выразительные средства речи.
7. Посмотрите, логично ли и последовательно вы переходите от одной мысли к другой, от одного доказательства к другому. Соответствует ли вывод, который вы сделали, всему содержанию речи. Во время выступления старайтесь смотреть на слушателей.
СТИЛЬ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Сфера применения – произведения художественной литературы. Функциональ-ные стили являются разновидностями литературного языка, его частными подсисте-мами, а язык художественной литературы включает все богатство общенародного языка, все пласты русской лексики во всем многообразии ее семантики, экспрессив-ных и функциональных стилистических оттенков – от разговорного языка до высо-кой книжной лексики.
Основной стилевой особенностью произведений художественной литературы является образность, художественная выразительность, экспрессивность.
Основные особенности и признаки стиля художественной литературы:
1. Широкое использование всех средств языка, создающих художественный об-раз: сравнений, метафор, эпитетов и других тропов, выразительных средств фонети-ки, синтаксиса и словообразования.
2. Разнообразная яркая эмоциональная окраска речи.
3. Динамичность речи, выражаемая большим количеством глаголов.
4. Большое количество синонимов, антонимов, омонимов.
5. Употребление слов в переносном значении.
6. Использование наряду с литературными словами просторечий, жаргонизмов, диалектизмов, авторских неологизмов и т.п. для большей точности описания дейст-вующего лица, события, а также места и времени, в котором происходит действие.
7. Использование всех возможных синтаксических конструкций.
Чтобы правильно, точно, образно выразить мысль, передать сюжет, характер, заставить читателя сопереживать с героями произведения, нужно найти ,по выраже-нию Л.Н.Толстого, «единственно нужное размещение единственно нужных слов».
В первом разделе этого методического пособия мы знакомились с вырази-тельными средствами речи, которые используют писатели в своих произведениях, употребление тех или иных художественных приемов во многом зависит от жанра литературы.
Жанр – это исторически сложившаяся, устойчивая разновидность художествен-ных произведений, существующая внутри определенного рода литературы. Изучая литературу, вы знакомились с различными жанрами: эпосом, романом, повестью, рассказом, балладой, поэмой, драмой, комедией, трагедией и могли убедиться, что стилистика этих произведений лексика, выразительные средства речи отличаются, даже в том случае, когда герои произведений современники. А если сравнить отра-жение эпохи в «Слове о полку Игореве»,в романе Л.Н. Толстого «Война и мир» и в романе М. Шолохова «Тихий Дон», то можно сделать вывод: стилистика и лексика речи персонажей этих произведений сильно отличается потому, что жили они в раз-ные столетия. А речь персонажей Л. Толстого и М. Шолохова всем своим строем, лексикой отличается еще и потому, что принадлежат герои романов к разным соци-альным слоям. Поэтому строгое деление по стилистическим признакам соотноси-тельно с жанрами возможно только по самым основным признакам стилистики сло-вообразовательной, лексической, синтаксической с учетом соотносительности вре-мени, в котором живут персонажи, отраженные в произведениях. Язык сентимен-тальных баллад Жуковского отличается от баллад советских поэтов о воинах, по-гибших в Великую Отечественную войну, хотя те и другие мелодичны по своему синтаксическому строю и лиричны по выбору лексики и выразительным средствам речи.
Конечно же, нельзя не отличить высокую лексику и стилистику трагедий от преимущественно разговорной речи персонажей комедий. Художественные средства выразительности в этих жанрах тоже разные. Герои Василия Белова живут в воло-годских деревнях, рассказы народны и по своей форме, и по своему содержанию, речь персонажей насыщена словами просторечными, диалектизмами и жаргонизма-ми, в корне отличается от речи чиновников в рассказах А. Чехова. Сравнительный анализ лексики и стилистики литературных произведений вы сделаете на уроках ли-тературы.
Диалог стилей – это диалог культур, а художественный текст, - это своеобраз-ное зеркало исторического, культурного и духовного развития народа. Писатель, «человек определенной среды и эпохи» (М.Г.), повествуя, стремится воздействовать на мысли читателей, путем создания правдивых образов: характеров людей во всей их сложности, противоречивости взаимоотношений, картин человеческой жизни. Литература – это художественное отражение объективной действительности, живые картины истории. В книгах сохраняется история человечества и язык как неотъем-лемая часть этой истории. В стиле художественной литературы функция сообщения соединяется с функцией эстетического воздействия. Для успешного выполнения та-кой задачи, для реалистического отображения действительности в художественном произведении могут быть использованы самые различные средства языка. Так, в по-вести «Молох», действие которой происходит на чугунолитейном заводе, А.И.Куприн вводит специальную производственную лексику, например: «Четыре доменные печи господствовали над заводом своими чудовищными трубами. Рядом с ними возвышались восемь кауперов, предназначенных для циркуляции горячего воз-духа…Вокруг доменных печей разбросались другие здания: ремонтные мастерские, литейный двор, промывная, паровозная, рельсопрокатная, мартеновские и пудлин-говые печи …».В подобных же целях для создания у читателей представлений об эпохе, месте действия, быте, писатель может использовать устаревшие слова и слова местных говоров - диалектов. Например, в романе М.Шолохова «Тихий Дон»: «Ко-пылов недовольно оглянулся по сторонам ,шепнул:
-Ты потише, ординарцы слушают.
-Почему это так, спрашивается? -сбавив голос, продолжал Григорий, - Да пото-му, что я для них белая ворона. У них – руки, а у меня – от старых музлей – копыто! Они ногами шаркают, а я как ни повернусь – за все цепляюсь. От них личным мылом и разными бабьими притирками пахнет, а от меня конской мочой и потом. Они все ученые, а я с трудом церковную школу кончил. Я им чужой от головы до пяток. Вот все это почему! И выйду я от них, и все мне сдается, будто у меня на лице паутина насела: щелокотно мне, и неприятно страшно, и все хочется пообчиститься. -Григорий бросил рушник на колодезный сруб, обломком костяной расчески причесал волосы. На смуглом лице его резко белел не тронутый загаром лоб. - Не хотят они понять того, что все старое рухнулось к едреной бабушке! - уже тише сказал Григо-рий. - Они думают, что мы из другого теста деланные, что неученый человек, какой из простых, вроде скотины».
Слово – не просто словарная единица, не просто обозначение какого-то поня-тия. В слове аккумулируется не только бытовой, но и культурный, духовный опыт народа. М. Горький писал: «Язык особенно требует тщательного отбора всего луч-шего, что в нем есть, - ясного, точного, красочного, звучного, и дальнейшего любов-ного развития этого лучшего». В.В. Маяковский: «…изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды». А. Твардовский написал стихотворении о «слове»:

Когда серьезные причины
Для речи вызрели в груди,
Обычной жалобы зачина-
Мол, нету слов – не заводи.

Все есть слова – для каждой сути,
Все, что ведут на бой и труд,
Но, повторяемые всуе,
Теряют вес, как мухи мрут.

Да, есть слова, что жгут, как пламя,
Что светят вдаль и вглубь – до дна,
Но их подмена словесами
Измене может быть равна…


И я, чей хлеб насущный – слово,
Основа всех моих основ,
Я за такой устав суровый,
Чтоб ограничить трату слов;

Чтоб сердце кровью их питало,
Чтоб разум их живой смыкал;
Чтоб не транжирить как попало,
Из капиталов капитал;

Чтоб не мешать зерна с половой,
Самим себе в глаза пыля;
Чтоб шло в расчет любое слово
По курсу твердого рубля.

В стихотворении Н. Рыленкова «Горят, как жар, слова/Иль стынут, словно кам-ни,-/Зависит от того,/Чем наделил их ты, /Какими к ним в свой час/ Притронулся ру-ками/И сколько отдал им/Душевной теплоты».
Юмор – особый вид комического, сочетающий насмешку и сочувствие. Сарказм – язвительная насмешка, беспощадная, уничижительная оценка лица или явления. Сатира – уничтожающее осмеяние явлений, которые представляются автору пороч-ными. Этим жанрам свойственны особые приемы выразительности речи. Стилистика таких произведений в основном разговорная, высокий стиль применяется как худо-жественный прием, часто в виде пародии на неуместное или неумелое применение высокой книжной речи.
Задание
Прочитайте выразительно рассказ М.Зощенко. Как автор рассказа характеризу-ет своего героя «высказываниями»? Чем создается юмор рассказа? Сделайте анализ в разрезе лексической и синтаксической стилистики.

СВЕТЛЫЙ ГЕНИЙ
Речь о раскрепощении женщин товарищ Фиолетов закончил с необыкновенным подъемом.
Он стукнул кулаком по столу, топнул ногой, откинул назад свои волосы и гром-ко закричал:
-Гражданки! Вы, которые эти белые рабыни плиты, и тому подобное. Шитье, одним словом.
Довольно этих про этих цепей. Полное раскрепощение к свету, нога об руку с наукой и техникой.
-Ура! - закричали женщины. - Ура – ура…
Несколько женщин бросились на оратора…принялись качать, неловко подбра-сывая фиолетовое тело под самую электрическую люстру.
«Не ушибся бы»,-думал Фиолетов, испуганно брыкаясь и дергая ногами в бе-лых суровых носках.
Через пять минут, когда Фиолетов начал кусаться, восторженные гражданки по-ставили его на пол и наперерыв жали ему руки, восхищаясь симпатичной его речью.
Какая-то немолодая гражданка в байковом платке подошла к Фиолетову и, по-трясая его руку, робко сказала:
- Вы этот, как его, светлый гений человечества в окне женщины.
Фиолетов накинул на плечи пальто и вышел на улицу,слегка покачиваясь.
Фиолетовское нутро пело и ликовало. «Да-с, - думал Фиолетов. - Тово-с. Здоро-во…Светлый гений…А?»
Фиолетов быстро дошел до дому и нетерпеливо принялся стучать в дверь кула-ком.
Ему открыла жена.
- Открыли, - ехидно спросил Фиолетов. - Два часа стоишь, как собака, на лест-нице…Наконец открыли.
-Иван Палыч, я враз открыла, - сказала жена.
- Враз, враз! А вам охота, чтоб не враз? Вам охота, чтоб муж восемь часов про-стаивал на лестнице? Вам охота восьмичасовой рабочий день тратить? Жрать!
Жена метнулась в кухню и через минуту поставила перед Фиолетовым тарел-ку с супом.
- Ну, конечно, - сказал Фиолетов, - работаешь, как собака, как сукина дочь, а тут суп несоленый.
- Посолите, Иван Палыч, - простодушно сказала жена.
-Ага, теперь посолите! - заорал Фиолетов.- По-вашему, мне только и делов, что супы солить? Работаешь, как собака, а тут суп солить?
Жена печально зевнула, перекрестила рот и пересела на другой стул.
- Пересаживаетесь, - завизжал Фиолетов. - Демонстрации мне устраиваете? До-вольно мещанской идеологии! Я вам покажу кузькину мать…
Фиолетов уныло покушал, скинул с себя пиджак и сказал:
- Зашить надо. Разорвали черти, качавши…Нечего без дела-то сидеть.
Жена взяла пиджак и принялась за шитье.
- Да электричество зря не жгите, - крикнул Фиолетов, заваливаясь на постель. -Мне ж платить придется…Можете и в темноте зашить. Не узоры писать.
Жена потушила лампочку и неровными стежками стала пришивать пиджак к своей юбке.
Светлый гений, тихо посвистывая носом, спал.

А вот заметки из записной книжки И. Ильфа – доказательство титанической работы над словом, стилем, образами своего будущего произведения «Двенадцать стульев».

1. «Из-за головотяпства не выпустили календарей, и люди забыли, какие числа. Продолжалось это месяц».
2. «Из-за статьи в газете: «По линии огурцов дело обстоит благополучно».
3. «Всю ночь под окном мяукал котенок. Очевидно, сдавал экзамен на взрослую кошку».
4. «Погребальная контора «Милости просим».
5. «Цирульный мастер Пьер и Константин».
6. «В квартире, густо унавоженной бытом, сами по себе выросли фикусы».
7. «Предел застенчивости. Служитель, открывающий крышку рояля перед кон-цертом, всю жизнь волнуется».
8. «Слезы, пролитые на спектаклях, надо собирать в графины».
9. «Костюм из шерсти дружественных ему баранов».
10. «На стол был подан страшный, нашпигованный сплетнями гусь».
11. «Сам себе писал множество писем, чтобы досадить почтальону».
12. «Стригут и бреют газон».
13. «Он вел горестную жизнь плута».
14. «Контора рогов и копыт».
15. «Сидя на кукаречках».
16. «Золотой теленок».
17. «Одну пару рогов я заготовил, но где взять копыта?»
18. «Всегда есть человек, который изо всех сил хочет высказаться последним».
19. «Двадцать сыновей лейтенанта Шмидта. Двое встречаются».

Говоря о стилях речи, мы объясняли понятие «стиль». Но это понятие намного шире, оно включает: а) совокупность приемов использования средств языка, харак-терных для какого-либо писателя, произведения, жанра; б) отбор языковых средств по принципу экспрессивно-стилистической их окраски: стиль официальный, стиль торжественный, стиль юмористический и т.д.; в) построение речи в соответствии с нормами словоупотребления и синтаксиса: стиль небрежный, стиль простой и т.д. Лингвист академик В.В.Виноградов различает, например, стилистику языка, стили-стику речи, стилистику художественной литературы. Все выразительные средства в художественной литературе подчиняются основной его функции – эстетической.
Задания 1. Определите стиль следующих предложений. По каким признакам вы определили стиль речи? Укажите выразительные средства речи, жанр.
1) «Колумб российский между льдами спешит и презирает рок». (Лом.)
2) «Знать, солнышко утомлено: за горы прячется оно». (Жук.)
3) «Жаль зимы-старухи, и, проводив её блинами и вином, поминки ей творим мороженым и льдом». (П.)
4) «Все в них (дворянах) так бледно, так равнодушно, они клевещут даже скуч-но; в бесплодной сухости речей…не вспыхнет мысли в целы сутки…». (П.)
5) «….Кипит в душе свобода, во мне не дремлет дух великого народа» (П.)
6) «И царствует в душе какой-то холод тайный, когда огонь кипит в крови». (Л.)
7) «О, как мне хочется смутить веселость их и дерзко бросить им в глаза желез-ный стих, облитый горечью и злостью!» (Л.)
8) «Кто стихами льет из лейки, кто кропит, набравши в рот». (М.)
9) «Сердце русского писателя было колоколом любви, и вещий и могучий звон его слышали все живые сердца страны». (М.Г.)
10) «Не прожить наверняка – без чего? Без правды сущей, правды, прямо в ду-шу бьющей, да была б она погуще, как бы ни была горька». (Твард.)
11) «Балагуру смотрят в рот, слово ловят жадно». (Твард.)
12) «Всех впереди страна – вожатый, над миром факел ты взметнула, народам озаряя путь». (Брюсов)
13) «Ночь росу на травы нанизала». (Ис.)
14) «(Обыватели) свили уютные кабинеты и спаленки». (М.)
15) «Пусть кровь запульсирует в слове багряном и очень горячими станут тет-ради». (Рожд.)
16) «Снова где-то на задворках мерзлый грунт боднул снаряд». (Твард.)
2. Сделайте лингвистический анализ отрывка из стихотворения А. Блока «Сы-тые».
3. Выучите дома наизусть все стихотворение.
Они давно меня томили:
В разгаре девственной мечты
Они скучали, и не жили,
И мяли белые цветы.

И вот в столовых и гостиных,
Над грудой рюмок, дам, старух,
Над скукой их обедов чинных-
Свет электрический потух.
К чему-то вносят, ставят свечи,
На лицах – желтые круги,
Шипят пергаментные речи,
С трудом шевелятся мозги.


Поиск сообщений в Алевтина_Князева
Страницы: 2510 ..
.. 5 4 [3] 2 1 Календарь