«Родился в Ленинграде (Петербурге), 1906 г. 21 марта (Прим. Так записано в паспорте. Сам Вадим Алексеевич утверждал, что родился тремя годами раньше. ). Отец русский, мать цыганка. 
Отец — Козин Алексей Гаврилович — сын купца, сам был в этом звании до 1913 г. Стал мещанином и, имея коммерческое образование, сделался банковским служащим. Родители его родом из Ярославля, Рыбинска, Нижн. Новгорода, по родству соприкасаются с Кашириными — родственниками Горького. 
Мать — Козина (девичья: Ильинская-Панина) Вера Владимировна — родом цыганка. Ее отца сестра — знаменитая цыганская концертная певица Варвара Вас. Панина (Варя Панина). Сама мать также была певица, но по требованию отца петь перестала с 1914 г. 
Я самый старший из 7 детей и единственный сын, остальные — сестры. Остались в живых три сестры — Ксения Алексеевна Петрова, Муза Алексеевна Краснорядцева, Зоя Алексеевна Маэ — проживают в Ленинграде. 
Психических больных в семье не было. Болел: корью, коклюшем, ветряной оспой, свинкой. С отцовской стороны считали помешавшимся родственника бабушки: Ягодина Ивана Никитича, у которого была, когда он выпьет (привычка? — Ред.), «изгонять беса» из того, кого он поймает или попадется ему на глаза. 

В начале войны был куда-то выслан, я подразумеваю 1-ую Империалист, войну, за распространение больше таких газет: («Звезда» и др. названия). Раннее детство провел в достатке. Летом жили либо на даче, либо в деревне Новгородск. губ… 

Учился в гимназии. Товарищей не было. Был страшно застенчив. Единственным товарищем был мой двоюродный брат Федор… 
21 и 22 год мы жили под Ленинградом в г. Луга, я учился в средней школе и одновременно служил в библиотеке (детское отделение) подавальщиком книг из хранилища. Окончив краткосрочные библиотечные курсы, стал младшим библиотекарем. Литературу я знал очень хорошо. Был очень начитан. Дома у отца была огромная библиотека — около 8 тысяч томов… 
В Ленинграде я поступил в средн. школу Петроградского района (1/8 шк.) в выпускной класс… 
С окончанием школы совпала смерть отца. Семья осталась без средств к существованию. Пришлось работать и браться за любую работу. Работал в порту грузчиком, колол и пилил дрова, играл танцы и начал выступать певцом в цыганских хорах, работавших в то время в ресторанах: Европейск. гостиницы, Владимирск. клуба и др. В то же время я пел в хоровом самодеятельном кружке клуба Ленинградск. монетного двора. Затем стал работать в посредническом бюро работников искусств (Посредрабис) уже как солист-певец русских и цыганских песен. 
Внешность у меня была средняя, но голос компенсировал все. Я проходил везде с большим успехом… В 1929 г. На одном из концертов в филармонии я особенно был принят публикой, несмотря на то, что в концерте участвовали все корифеи цыганских песен Ленинграда и Москвы — Тамара Церетели, Изабелла Юрьева, Нина Викторовна Дулькевич, Наталья Ивановна Тамара, — мне была устроена овация… 
С 30-х годов я начал ездить по городам Советского Союза с концертными эстрадными группами как антураж к какой-нибудь знаменитости… 

1935 г. Я приехал в Москву. Первые выступления состоялись в эстрадном театре парка культуры им. Горького. Через три дня я был записан на пластинки. Зима — концерты в Сочи, вторая полспина зимы — концерты в Москве, появление пластинок. Начало популярности, масса поклонниц и поклонников… Масса девушек… но здесь меня охватывал какой-то шок… И когда у меня были какие-то романы, я прерывал их… За давностью лет и смертью этих лиц могу теперь сказать. Так окончился мой роман, нашумевший по всей Москве, с Мариной Расковой, Ниночкой Бадигиной и т. д… 

Мое детство протекало в довольстве. В юности я узнал нищету, нужду и голод. У меня был тогда вначале всего один костюм, и я, узнав, что вечером у меня состоится концерт, утром выутюжив его, целый день нигде не садился. Мне хотелось также, как и всей молодежи, посидеть в театре, в ресторане, но я не мог себе этого позволить. Первые годы я получал вместо концертного гонорара, как говорят, на извозчика: 75 коп., 1 руб 50 коп. В кино «Жар-птица» за Нарвской заставой у Путиловского завода я пел 6-7 концертов после каждого киносеанса и получал за это полтора рубля. 

В годы наибольшей популярности, в Москве, перед войной, меня окружала масса молодежи. Я часто сидел с ними в ресторанах, я заказывал на всю компанию ужин, оплачивал его, а сам уходил к себе в номер… Я думал, пусть они посидят и повеселятся. Сто, двести рублей для меня ничего не стоили, ибо я зарабатывал до 125 тысяч в месяц. Отсюда шли толки, что я развращаю молодежь пачками. Некоторые мерзавцы, которые сидели и кутили за даровым столом в ресторане, на следствии говорили обо мне несусветные вещи… 
Соблюдению режима и распорядка дня обязывала меня моя концертная деятельность. С годами этот режим усиливался, он сохранился и до настоящих дней. С 1936 года я начал петь свои сольные концерты. В двух отделениях я пел не менее 25 вещей. Режим певца запрещает перед концертом принимать ванну, душ. Перед началом концерта необходим трехчасовой отдых, с пробуждением ото сна за 2 часа до концерта. Так что что-либо позволить я мог себе лишь в свой выходной день и то не всегда, ибо выходные дни, в большинстве случаев, падали на переезды из города в город. 
1941, 1942, 1943 гг. Война. Поездки с концертами по фронтам. Я со своей бригадой самый первый уехал на Черноморский фронт, в Севастополь, Ленинградский фронт, Северный флот, Мурманск. Между Севастопольским фронтом и Ленинградским — поездки с концертами по Волге, Уралу, Средней Азии. 

В конце 1941 г. — смерть сестры, убитой и ограбленной под воротами (ограблены, вернее, взяты лишь продовольственные и хлебные карточки на январь месяц, которые она получила на три семьи). В январе 1942 г. смерть матери и младшей сестренки. Вся моя семья осталась в Ленинграде, ожидая, когда по договоренности Московский Комитет перевезет их в Москву. Я уехал в Севастополь с этой уверенностью, когда же я вернулся, Ленинград был отрезан, мать ослепла и всем пришлось остаться в Ленинграде. В Москве произошел большой Словесный инцидент между мной и Берия и Щербаковым. Я наотрез отказался ехать на фронт и только после поездки по Уралу, Волге и Средней Азии поехал в Северный флот, побывал в Ленинграде, к этому времени началось отступление немцев из Ленинграда. 

Весною 43 г. одна из моих знакомых, работавшая на фабрике звукозаписи, сообщила мне, что она в большом отчаянии, ей беспрерывно звонят по телефону и просят выйти к Гранатному переулку. Фабрика помещалась на Бронной и фасадами выходила на Гранатный и на какой-то переулок, в котором помещался особняк Берия. Выяснилось, что он сам несколько раз ей звонил. «Вадим, что мне делать?». - Девушка была красивая, статная блондинка из Ярославской губернии. У нее почему-то возникло подозрение, что это звонят оттуда. Мы с ней договорились, что я буду часто бывать у нее в доме, она также жила в Гранатном переулке. Дня через три, я жил в это время в гостинице «Москва», у меня был с неизвестным человеком по телефону разговор следующего содержания: «По нашим сведениям, вы ходите не туда, куда вам полагается, мне приказано об этом вам сообщить». На что я ответил буквально: «Сообщите тому, кто вам приказал, что я буду ходить туда, куда я захочу!» «Хорошо, пеняйте на себя!» Я повесил трубку. 

Вадим Козин Забытое танго (В.Козин - С.Стрижов)

2 мая 1943 г. я пел на майском концерте в Прокуратуре СССР, и на банкете Верховный прокурор подымал за меня тост, а в ночь на 13 мая я был арестован, по предъявлению ордера от 20 апр. 1943 г. Суда не было. Особое совещание. Спрашивали обо всем, в частности, о моей шпионской связи… с Геббельсом!!! 

1945 г. Приезд в Магадан. 
1945—1950 — магаданские лагери. Работа худож. руководителем магаданск. эстрадн. театра Маглага. 
1950—1953 гг. — ВСО — худ. руководитель ансамбля песни и пляски. 
1954 г. Работа в библиотеке им. Пушкина. 
1955—1959. Работа в театре им. Горького. 

 

Возвращаясь снова к моей личной жизни, я повторяю… 
У меня было много запросов — как общественных, так и чисто художественных. 
Мною написано около 120 песен. 
Композитором и часто текстовиком являюсь я сам. 
Многие песни известны за пределами Советск. Союза. 
(«Осень», «Любушка», о которой упоминается в «Молодой гвардии» Фадеева, «Маша», «Махорочка», 
«Ведь ты моряк, Мишка» и мн. другие). 
Я давно собираюсь и, очевидно, только перед своей смертью напишу 
свои воспоминания и повесть о театре и актерах. 
Я приглядываюсь к людям. Я люблю людей. 
Я люблю молодежь. Я люблю беседовать с нею…»

© Козин Вадим

Что она знала об этих местах? Слышала от родителей, читала в книжках, что поселение немецких колонистов возникло на окраине Одессы в начале XIX века. Для Германии то были не самые добрые времена: голод, войны, инфляция. Были люди, которые стремились в благополучную и спокойную Одессу. Путь был долог и утомителен, но первая сотня счастливцев, как они тогда считали, через два лета и одну зиму добралась до Одессы. Поселок на берегу моря очень быстро разрастался, благоустраивался. Вдоль берега проложили Приморский бульвар. Век спустя, по проекту бельгийского промышленника господина Легодэ, здесь появилась первая трамвайная линия, которая соединила Люстдорф с 16-ой станцией Большого Фонтана. Поселок становился престижным курортом.

 

Осенью 42 года Верочка приедет сюда со своим любимым Петром Лещенко. Еще один прекрасный день подарит ей судьба. За эти свои часы счастья она через десять лет расплатится сполна.

Вера Георгиевна пишет: "Во второй день нашего знакомства Петр Константинович попросил меня показать ему мою Одессу. Я старалась придумать маршрут какой-то, чтобы его удивить. У меня не получалось, я каждый раз убеждалась, что он знает Одессу лучше меня. ...Три месяца, как мы знакомы. Осень лето сменила, сентябрь заканчивался. Еще месяц пройдет и Петенька сделает мне официально предложение, и мы обручимся в церкви. Но в тот день - 20 сентября, я еще об этом не знала и не мечтала даже. В этот день Петя был свободен, и я решила поехать с ним к морю. Думала я, что окраины Одессы моему Петечке незнакомы и, наконец, я смогу поразить его своими знаниями достопримечательностей Одессы. Я попросила его ни о чем меня не расспрашивать, а просто сесть в трамвайчик (симпатичные такие старые вагончики были) и поехать со мной. Толечка, мой младший брат тоже захотел прокатиться с нами.
…Мы часто гуляли впятером – с Толей, Игорем, сыном Пети и его отчимом Алфимовым. Петя с ними приехал в Одессу. Игорь был ровесником нашего Толечки и очень быстро с ним подружился. Правда, Игорь постоянно внушал моему братику, что в СССР жить не стоит, а тот недоумевал, как же такое возможно. Петю огорчало, что у Игоря такой настрой, он горевал по этому поводу. Игорь в Одессе был недолго. Он отжимался, зацепившись за ветку дерева, упал и сломал руку, поэтому его отвезли в Бухарест. Так что кататься мы поехали втроем: я, Петя и Толик.
С Петром Константиновичем всегда было уютно, надежно. С ним было хорошо, и когда молчал, и когда пел, и когда рассказывал, и когда грустил и когда весел был. Артист от Бога, ему было все равно, что рядом люди незнакомые, что он не на сцене. Важен был настрой и желание порадовать тех, кого любишь. В тот день он «был в ударе». Он сначала вполголоса, наклонившись ко мне рассказывал, где бывал, что видел, потом посыпались истории о любимой обезьянке и собаке, при этом он уже не сидел на месте, а изображал своих героев. Когда он вспомнил Чарли Чаплина, то кто-то из пассажиров крикнул водителю трамвая: «Не останавливайся, тут знаменитость едет». Если сначала мы хохотали с Толиком вдвоем, то теперь весь трамвай смеялся до слез, до коликов. Кто-то проехал свою остановку и решил выйти на обратном пути. «Ваньку» и «Кавказ» Петя даже спел. И это тоже было целое представление. Узнали его или нет, не знаю. Только один дядечка подошел к нему со словами: «Слушай, я тебя знаю? Ты поешь? Ты – Лещенко, а я ведь хотел на твой концерт попасть, но не вышло. Пригласи, я приду и всю родню приведу». Петр Константинович подарил ему свою фотографию с белой хризантемой в петлице с автографом и на обороте написал, где и когда тот сможет найти его. После этого и другие потянулись за автографом.

 

Доехали мы до своей остановки, я говорю: «Петр Константинович теперь я выступаю. Вот здесь я раньше часто бывала, мне здесь очень нравится. Я хочу вам подарить эту красоту». Но о моем подарке он знал, как выяснилось, гораздо больше. Не удивила, зато мой Петечка продолжал нас удивлять. Идем, что-то обсуждаем, вдруг он просит подождать его и куда-то уходит. Очень скоро появляется с гостинцами, какими-то игрушками. Где он отыскал клоуна самодельного на веревочках, не знаю, но он с этим человечком игрушечным устроил целое кукольное представление. Потом мы кормили голубей , поили молоком кошечек бездомных. Столько всего было. Нас в тот день сфотографировал какой-то прохожий, взял адрес и пообещал прислать фотографии. Не обманул, прислал.

 

Сохранилась только одна, которую я послала своей сестре двоюродной. Когда я вернулась из Ивделя, из мест не столь отдаленных, Валя мне отдала ее. Горько теперь все вспоминать, а тогда я была самая счастливая.

...В тот день мы вернулись в Одессу поздним вечером, меня мучил один вопрос, который я не решалась задать Петру Константиновичу. Дня через все же выпалила ему, что он так веселился в тот день, что и я поддалась его настроению, да ведь война идет. Папа мой на фронте, вестей от него нет, вдруг его убили, а мы в счастье купаемся. Петр Константинович долго молчал. Позже рассказал о своем отношении, я не знала, как реагировать. За десять лет, которые мы были с ним, я поняла, что он был честен и это самое главное. Принять его позицию не смогла. К старости осознала и приняла.
Петя тогда просто признался, что жизнь пролетает мгновенно и хочется многое успеть, и хочется дарить другим счастье, и самому хочется быть хотя бы иногда счастливым. Он верно заметил, что людям хочется радоваться, поэтому все откликались улыбкой на его шутки в том трамвайчике. "Ты думаешь, у них нет никого на фронте? Ты думаешь, у них душа не болит о своих близких. Сердце улыбки хочет, вот они и улыбались и даже смеялись, - сказал Петр Константинович, -  война - игры жестоких и глупых правителей. Народ гибнет, думая, что подвиг совершает, а он только игрушка, как тот клоун на веревочках, которого я тебе подарил". Петя еще признался: "Я не хочу воевать ни на чьей стороне, пусть воюют те, кто это заварил. Я только ежечасно молю Всевышнего, чтобы вразумил чванливых глупцов. Вразумил и они прекратили бы эту бойню". В его словах была правда, но чувство вины меня не покидало.
Петя, как мог уходил от румын, которые призывали его на фронт. Уходил от тех самых румын, которые помогали гитлеровцам, а потом стали нашими союзниками. Прав был Петя? Теперь говорю: "Да! Да! Да!". 
В том сентябре 42 года я ему ничего не ответила, но в наших отношения возникло некоторое напряжение. Короткая разлука с Петей все сгладила, я скучала, я ждала новой встречи и о 20 сентября вспоминала только с нежностью».

Эту фотографию я нашла в записной книжке Веры Георгиевны. Качество оставляет желать лучшего, но восстановлению подлежит. На обороте надпись: «Дорогой сестричке Валечке от сестрички Верочки. 20/IX. 42 год. Люстдорф».

 

© http://petrleschenco.ucoz.ru
© Ольга Петухова 

ИСТОРИЯ ОДНОГО ФОКСТРОТА 

Сохранилось множество свидетельств о многолетней дружбе и творческом сотрудничестве Петра Константиновича Лещенко и Оскара Давыдовича Строка. В свой репертуар певец включил много произведений "короля танго", 11 из них он напел на грампластинки. Это танго "Голубые глаза", "Миранда", "Моё последнее танго", "Мусенька родная", "Не покидай", "Синяя рапсодия", "Скажите почему?", "Спи, моё бедное сердце", "Черные глаза", фокстроты "Цыганочка моя" и "Катя". 
Как свидетельствует киевский коллекционер Анатолий Железный в своей новой книге "Пётр Лещенко", на нотах танго "Не покидай" Оскар Строк написал: "Моему дорогому другу Петру Константиновичу Лещенко посвящаю". Есть еще одна песня Оскара Строка, посвященная Петру Лещенко, которую певец на пластинки не записал. 
В конце тридцатых годов композитор сочинил специально для Петра Константиновича фокстрот "Петя". 
Я привожу эти стихи по пластинке "Bellaccord Electro" 1938 года: 


ПЕТЯ. 
Фокстрот. 
Музыка и слова О.Строка. 

Наш Петя на уме всегда у всех девиц, 
О нём лишь только говорят. 
Он весельчак, спортсмен, 
Красивый, молодой, 
Его глаза любовь сулят! 

Как сладко песни он распевает, 
Когда с гитарой о любви поёт. 
Он лучше всех мужчин, 
Лишь только он один, 
Кого все девушки в мужья хотят! 

Петя, Петя, Петенька, мой свет, 
Лучше и милее тебя на свете нет. 
Петя, Петя, не скажи мне "нет", 
Без тебя, мой милый, мне жизни больше нет! 

Наш Петя - всех приятель, 
Что готов со всеми он гулять, 
Дуняшу, Лизу, Машу 
Их всех готов всегда обнять. 

Петя, Петя, Петенька, мой свет, 
Лучше и милее тебя на свете нет. 

Петя, Петя, Петенька, мой свет, 
Лучше и милее тебя на свете нет. 
 

Этот фокстрот прозвучал в передаче Виктора Татарского "Встреча с песней" в 1988 году. Зажигательная мелодия и исполнение были настолько в лещенковском стиле, что Виктор Витальевич назвал исполнителем Петра Лещенко. Через 13 лет один из радиослушателей указал на ошибку, из какой-то книги он узнал, что на пластинку фирмы Bellaccord песню "Петя" записал не Пётр Лещенко, а рижский певец Александр Черкасский. 

 

По письму слушателя фокстрот "Петя" прозвучал снова в передаче "Встреча с песней" № 856 22.09.2001 года. 

 

Я давно интересуюсь историей эстрады русского зарубежья, но имя рижского исполнителя фокстрота "Петя" было мне незнакомо. Поиски в сети принесли скудные результаты. В тридцатые годы был в Риге певец Черкасский, но не Александр, а Алексей. И, действительно, напел он на пластинку песню "Петя" Оскара Строка, почему-то на этикетке указано танго. На пластинках сохранились следующие записи в исполнении Алексея Черкасского: 
"Жизнь весёлая" - фокстрот Абрахама, "Танго Ноттурно" Бергмана, "О, как мне сладко" - танго Оскара Строка и "Петя" - Оскара Строка. 
Об Алексее Черкасском упоминается в найденом в Сети письме рижанки: "Я - музыковед из Латвии, участвую в проекте энциклопедического издания "Латвийский лексикон музыкантов". В этом лексиконе мы бы хотели включить информацию об Алексее Черкасском, так как он в начале 30 годов с большим успехом концертировал в Риге, участвовал и в титульных ролях, в постановках Национальной оперы Латвии (Евгений Онегинин, Риголетто) . К сожалению, больше почти никаких сведений об этом певце у меня нет - знаю, что он в 30-х. годах уехал в Америку и там успешно продолжал свою карьеру...." 
А вот заметка из Википедии о Марии (Марианне) Борисовне Черкасской, по мужу Палечек (13(25).2.1876, Петербург — 11.1.1931, Рига). 
 
Черкасская была солисткой Мариинского театра (лирико-драматическое сопрано), биография прекрасной певицы очень сложной судьбы заканчивается информацией об Алексее Черкасском, ее сыне: "Алексей Николаевич Черкасский (1904, Россия — 1980, США) — оперный певец, режиссёр оперных спектаклей, работал на радиостанции «Голос Америки». Его дочь Марина Чаркасская-младшая — солистка Американского балета". 
Еще из биографии о Черкасской, опубликованной на сайте "Русские Латвии": "...радушно приняла Рига русскую эмигрантку Марианну Черкасскую? 
Рядом с известными в Риге — балериной А. Федоровой, пианистом В. Пастуховым впервые на рижской афише появилось новое имя: певец Алексей Черкасский-Палечек. Это сын Марианны Борисовны. «Орлица и орленок», — так восторженно писал о Черкасских С. Алмазов после совместного выступления матери и сына в Риге. Триумф, настоящий триумф! Несомненно, Марианна Борисовна радовалась успешным выступлениям Алексея в Риге". 
И грустная деталь: "Она умерла в Риге, в окружении близких друзей и заботливых врачей. Но никого из родных рядом не было. Муж, Николай Осипович Палечек, некогда влиятельный чиновник Министерства просвещения, по-прежнему жил в Петербурге-Ленинграде, сын Алексей был в Америке. Ему успели сообщить о болезни матери. В ответ пришла телеграмма из Нью-Йорка: «Храни Господь. Твой Леша». Телеграмму положили в гроб М. Черкасской". 
Вот, пожалуй, вся информация об Алексее Черкасском исполнителе фокстрота - посвящения Оскара Строка Петру Лещенко. 

«Музыкальная жизнь» 
2000 год, №4, стр. 36-37 

 

НАУМ ШАФЕР 

Версия 
ДРУГАЯ ПРАВДА 
Тайны одного напева

Несколько лет назад в первом номере «Музыкальной жизни» за 1996 год была опубликована статья Я.Платека «И то же в вас очарованье», где была выдвинута версия, что автором знаменитого, ставшего уже народным, романса на стихи Фёдора Тютчева «Я встретил вас» является композитор второй половины XIX века С. Донауров. Через полтора года эта версия была «узаконена» уже как неопровержимый факт. В шестом номере журнала за 1998 год читатели обнаружили ноты романса с четким обозначением авторства: «Музыка С. Донаурова. Стихи Ф. Тютчева. Редакция И. Козловского». 

Никогда не относил себя к категории занудных правдолюбцев. Просто помню старую истину: 
кто знает д р у г у ю п р а в д у, но не спешит ее обнародовать, тот невольно способствует распространению мифа.Вынужден констатировать, что версия Я. Платека не соответствует подлинному факту. И в этом нет ничего особенного. Никто из активно пишущих – в особенности тогда, когда он реконструирует события прошлых веков, - не застрахован от непредсказуемых случайностей. 
Ну, а что касается фактов… В 1871 году одно из московских издательств действительно выпустило в свет романс С. Донаурова на стихи Ф. Тютчева «Я встретил вас», но к знаменитой мелодии он не имеет никакого отношения. Написанный в ритме вальса, он экспрессивно скорбен, местами мрачен, о нем не скажешь того, что скажешь словами Пушкина о народном варианте романса: «Печаль моя светла». Мало того, творение Донаурова сугубо академично, хотя интересно по музыкальным достоинствам. Однако, отсутствие строго куплетной формы, различные вариационные отклонения от основной мелодической темы делали невозможным широкое распространении романса. Даже великолепная грамзапись Надежды Андреевны Обуховой не способствовала популярности опуса Донаурова. 

В бытовой среде конца XIX – начала XX века широкое распространение получил другой романс на эти же стихи Тютчева. Это был уже чистейший вальс, приятный, но бездумный, удобно облегчающий глубокие стихи поэта. 

Помню, как в начале 30-х годов, в оккупированной румынами Бессарабии, моя мать с удовольствием напевала эту мелодию под собственный фортепианный аккомпанемент, а кто-то из домашних или гостей при этом увлеченно вальсировал или просто отбивал такт ногой. Автором сей вокально-танцевальной пьесы был А. Спиро, известный сочинитель так называемых русско-цыганских романсов. Это был совсем не тот романс, который у всех на слуху. 
Когда же появился тот самый, который мы все полюбили с голоса Ивана Семеновича Козловского? 

Кино- и театральные режиссеры, вставляющие знаменитый романс в свои фильмы и спектакли, чтобы создать правдивый музыкальный фон бытовой жизни XIX века, неизбежно попадают впросак: тогда эта мелодия не звучала и не могла звучать. Можно предположить, что она была сочинена в двадцатых, а скорее всего – в начале тридцатых годов ушедшего ХХ века. Попытаюсь это подтвердить. 
Начну с того, что популярная мелодия практически не публиковалась вплоть до пятидесятых годов. Много лет назад, занимаясь историей русского бытового романса, я, перелопатив огромное количество нот в различных хранилищах и ничего не найдя, неожиданно купил в магазине на Неглинной музгизовское издание романса, выпущенное в начале 60-х годов. Меня ошарашило неожиданное открытие – сноска на первой странице гласила: «Романс записан народным артистом СССР И.С.Козловским с напева народного артиста СССР И.М. Москвина». Вот тебе на! А у меня в кармане билет на мхатовский спектакль «Мария Стюарт», где в заглавной роли выступает Алла Константиновна Тарасова, бывшая жена Ивана Михайловича Москвина. 

Не буду описывать, какими правдами и неправдами я после спектакля проник в гримуборную Аллы Константиновны. В первые одну-две минуты от волнения не мог выговорить ни одного слова. Вместо блистательной и порывистой Марии я увидел смертельно уставшую женщину с виноватой мягкой улыбкой… Разговор продолжался не более пяти-семи минут, его прервал Павел Владимирович Массальский (он вошел в костюме Роберта Дадди), учтиво мне намекнувший, чтобы я не задерживался. Но разговор – простой и естественный – все же состоялся, и я воспроизвожу его по блокнотной записи, сделанной два часа спустя в гостинице «Заря»: 

- Алла Константиновна, никто, кроме вас, наверное, не знает, кто подлинный автор известной мелодии «Я встретил вас»… 
- Но раз вы пришли ко мне, то вы догадываетесь… 
- Разумеется, вот музгизовское издание… 
- «С напева…». Но «напев» - это понятие растяжимое. Он может быть и собственным, и услышанным где-то. 
- А именно этот напев – чей он? 

- Ну… до Ивана Михайловича я его не слышала. 
- Значит? 
- Ничего не значит. Документальных подтверждений у меня нет. Москвин нот не писал. 
- Так что же мне делать? 
- Вы можете обратиться к Козловскому… хотя вряд ли Москвин сказал правду и ему. Должна вас предупредить, что Иван Михайлович был великим мистификатором. В ту пору, когда возникла наша дружба, он сопровождал меня после репетиций и спектаклей и читал стихи. Я спрашивала: кто автор? Он мог ответиь: Языков. В другой раз: Случевский. В третий: Лохвицкая. Он был значительно старше меня и пользовался некоторыми моими пробелами… Ну, сами понимаете… Потом, много лет спустя, я выяснила, что у названных поэтов таких стихов нет. Кстати, и романс «Я встретил вас» он мне напевал. Я говорила: мне знакома другая мелодия. Он категорически: эта – лучше. Я спрашивала: кто композитор? Он отвечал: Малашкин… Вам знаком такой композитор? 

– Я знаю его по шаляпинскому романсу «О, если б мог выразить в звуке». 
– Вот-вот. А «Я встретил вас»… 
– Выходит, Иван Михайлович обманул Ивана Семёновича? 
– Я этого не говорила. 
– Да, но вы полагаете… 
– Я ничего не полагаю. Я просто говорю, что Иван Михайлович был великим мистификатором, а до Козловского этот романс никто не знал, кроме меня. Вывод сделайте сами. Или займитесь изучением Малышкина. 

На следующий день я засел в нотном отделе Ленинки. Нашел! Юргенсоновское издание 1881 года: Л. Д. Малышкин. «Я встретил вас». Стихи Ф. Тютчев… Но, боже мой! Опять вальс! Манерно – чувствительный, немного «туманный». Сопровождение – фортепиано и виолончель. Да, выходит, что Москвин был действительно великим мистификатором… 

© ШАФЕР Н. Г. (Павлодар)

 
Из семейного архива Данилевских

Georgo: "... тема об исполнителях песен Петра Лещенко беспредельна. Популярность его прекрасных песен во всём мире была очень велика, их включали в свой репертуар лучшие певцы русского зарубежья. Одним из них был, полузабытый, к сожалению, сегодня Стефан Данилевский. Википедия посвятила певцу всего лишь одну строку: 
Данилевский, Сте́фан — певец, известный в русской эмиграции (записи 1920-40 годов). Благодаря записям, сохранившимся на старых шипящих пластинках его серебряный голос доносится к нам из далёкого прошлого. Будем хранить память о тех, кого называют певцами эпохи Петра Лещенко. Они заслужили добрую память. 

Завесу неизвестности приоткрывают АРХИВ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ В ДОМЕ-МУЗЕЕ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ и печатное издание: "Российское зарубежье во Франции. 1919-2000", биогр. словарь в 3 т. / под. общ. ред. Л. Мнухина, М. Авриль, В. Лосской. - Наука. 

"ДАНИЛЕВСКИЙ Степан Иванович (18 ноября 1893, Варшава – 12 марта 1979, Шелль, под Парижем, пох. на местном клад.). Лейтенант флота, артист, певец (тенор). Окончил Морской корпус. Участник Гражданской войны в Вооруженных силах Юга России. В эмиграции лейтенант Иностранного легиона. Жил в Париже. С 1929 выступал в концертах и на вечерах Союза галлиполийцев, Морского собрания, Объединения русских студентов, Одесского землячества и др. Участвовал в благотворительных балах в пользу нуждающихся деятелей русского судебного ведомства (1929), морских офицеров (1934–1949), русской колонии в Клиши (под Парижем, 1938) и др. В 1930-е выступал в качестве солиста в хоре под управлением Л.И. Гончарова и в эстрадных программах в парижских ресторанах «Le Prado» и «Micado» (1930-е). В 1943–1944 артист «Театра без занавеса» в Париже. Последнее время жил в Русском доме в Шелль". 

Стефан Данилевский Пожалей ты меня (Н. Бакалейников)
Stephen Danilevski Take pity on me, dear (N.Bakaleinikov)

Повторяемые в различных источниках годы смерти 1978 или 1979 ошибочны. Первое сообщение о смерти Стефана Данилевского было напечатано в газете "Русская мысль" №3248 от 22 марта 1974 года. Последние годы жизни Стефан Данилевский проживал в "Русском Доме" Красного Креста в Шелль под Парижем, где скончался 12.03.1974 года. 

 

ПОЕТ СТЕФАН ДАНИЛЕВСКИЙ 

 Черные глаза (Оскар Строк)

Романс "Твои глаза зеленые" (слова К. Подревского, музыка Б.Фомина)

ДАНИЛЕВСКИЙ СТЕПАН ИВАНОВИЧ происходил, вероятно, из русской семьи. Польша в те годы называлась Привисленским краем и была западной окраиной Российской Империи, в ней проживало много русских чиновников и военных. В истории эстрады певец остался известен под сценическим именем Стефан Данилевский, поэтому некоторые исследователи полагают, что был он поляком. Имя Стефан в Польше очень распространённое, но фамилия Данилевский встречается крайне редко, сейчас в стране проживает всего 76 человек с такой фамилией. 

Степан Данилевский поступил в элитарный Петербургский Морской Кадетский Корпус, который окончил летом 1915 года. 
Из списка выпускников этого года: 
«Приказ № 1453. Царское Село, 30-го июля 1915 года. Производятся: в мичманы: корабельные гардемарины: (...) 32. ДАНИЛЕВСКИЙ СТЕПАН ИВАНОВИЧ... Все со старшинством с 9-го июня сего года и в сравнении с произведенными в этот день в мичманы». 
Всего в том списке 152 выпускника. Почти все они погибли в первую мировую и в гражданскую войны. Кто-то из выживших нашел пристанище на чужбине. Как показало время, их решение было самым разумным, ведь одни из тех, кто остался на родине, были расстреляны большевиками сразу после окончания Гражданской войны, другие позже, уже в 30-х и 40-х годах, от карающей руки «правосудия» НКВД. 

В первую войну Данилевский служил мичманом в Черноморской минной бригаде. В Гражданскую - в Вооруженных силах Юга России на стороне белых. Звание лейтенанта было присвоено Данилевскому 28 марта 1920. После поражения Белого движения вместе с врангелевской эскадрой он эвакуировался из Крыма в Константинополь, позже поступил добровольцем в Иностранный легион. 
Проживал в Париже. Природа одарила Стефана Данилевского красивым голосом. В конце двадцатых годов он был солистом оркестра балалаек сначала Александра Скрябина, потом - Георгия Черноярова. 

   

В 30-х годах Данилевский выступал в ресторанах «Le Prado» и «Micado» с оркестром п/у Г.Черноярова. 

Этот замечательный Русский балалаечный оркестр основал Георгий Диодорович Чернояров, офицер, участник гражданской войны, эмигрант, живущий в русской колонии Нового Сада в Сербии. 28 декабря 1921 г. состоялся первый концерт оркестра. В оркестре было 17 музыкантов и танцоров. В 1923 году оркестр Черноярова после ряда гастролей по Сербии и по странам Европы перебрался в Париж. 

Вместе с этим оркестром Данилевский неоднократно принимал участие в благотворительных концертах, организованных русской эмиграцией в помощь семьям эмигрантов, находящимся в бедственном положении. 
Данилевский много записывался на пластинки, в основном, на фирме "Пате Рекорд" и в парижском филиале фирмы "Парлофон". 

 

Среда, 06 Февраля 2013 г. 01:18 (ссылка) редактировать + в цитатник 
Прочитало: 1 за час / 4 за сутки 

Корреспондент газеты  "Кировоградская правда" в 2005 году встретился и побеседовал с режиссером театра Иваном Казнадием, накануне его 80-летнего юбилея. Интервью было опубликовано в газете 5 июня того же  года.  В интервью приводился более подробный рассказ Ивана Казнадия о встрече с Петром Лещенко. Некоторые подробности подсказали новые адреса выступлений Петра Лещенко в Европе в 40-х годах. Так вот, одним из таких городов был  Штадлау — пригород  Вены на левом берегу Дуная. Сегодня  это уже один из районов австрийской столицы. 

Вторник, 25 декабря 2012 
Сергей Казнадий – Георгий Сухно: 

― «Здравствуйте, Георгий! 
Сегодня я нашел большую статью, напечатанную в местной газете "Кировоградская правда" 5 июня 2005 г., за два дня до 80-летнего юбилея отца.  В этой статье он рассказывает о своем жизненном пути. Там есть информация о его встрече с Петром Лещенко. Выступал он, как ни странно, в местечке Штадлау, это предместье Вены, сегодня, я думаю, это уже давно часть города. Там он спел песню "Я тоскую по родине...". Время концерта не упоминается, хотя помню, отец рассказывал, что это было уже послевоенное время. 
Каким образом Лещенко мог попасть в Вену, не знаю. Но, если это было в период 1945-1947 г.г., то вполне допускаю, что он мог туда приехать, несмотря на то, что концерты он давал, в основном, в Румынии. Если у него  в Бухаресте был свой ресторан, то деньги, я думаю, у него были, и приехать даже за 1000 км ему было под силу. Тем более, ни Австрия, ни Венгрия, ни Румыния не были так разрушены, как скажем, Украина, Польша или Белоруссия ("рельсовой войны" там не было), железнодорожное сообщение было нормальное, тем более год-два спустя. 
Я полагаю, что, после выступлений в Румынии и явного там успеха, Лещенко, захотел расширить географию своих концертов и поехал  через Венгрию  в Австрию, где находилась огромная группа советских войск, о которой он мог легко узнать от офицеров 2-го и 3-го Украинских фронтов, еще выступая в Румынии. Почему бы и нет? Ведь фронтовики его явно любили...  Видимо, он так и сделал, а потом уже, пошла информация "наверх" и "куда следует". Вот тогда партработники, видимо, спохватились и решили пресечь быстро растущую славу эмигранта Лещенко. Поэтому, в 1948-м ему и запретили выступать перед войсками.  Но это лишь моя теория... 
В жизни моего отца были очень интересные судьбоносные встречи. В частности, с Народным артистом СССР  Борисом Романицким в городе  Тобольске, тот сразу предложил ему роль Саньки в "Партизанах в степях Украины" и с маршалом Иваном Коневым, который ему порекомендовал "быть в театре". 
И все же, о Романицком и Коневе отец практически никогда не рассказывал, а вот о встрече с Петром Лещенко упоминал не раз… Вот такие, Георгий, пока новости. Если еще что-то раскопаю, непременно перешлю. 
С теплотой, 
Сергей Казнадий». 

   
На фото (слева - направо): Борис Романи́цкий — советский украинский актёр и театральный режиссёр. Иван Конев - Маршал СССР. Встреча с Константином Симоновым - советским поэтом и писателем в Киеве, в 1953 году.

Среда, 26 декабря 2012. 
Сергей Казнадий – Георгий Сухно 

― «Здравствуйте, Георгий! 
Я очень рад, что поездкам Петра Лещенко в Вену все-таки нашлось подтверждение. Я, с самого начала, был уверен, что такому гигантскому таланту и такой яркой личности, как Лещенко, невозможно было удержаться в географических рамках Румынии. Ведь, такие, как Лещенко, живут не в конкретном городе или стране, их  дом - весь мир. Я думаю, если была бы у него такая возможность, то он бы поехал на гастроли и в другие страны Европы и даже за океан, к тем, кому нужна душевная песня. 

А то, что информации о его концертах и поездках военного и послевоенного времени мало, то это вполне естественно. Ведь никто из советских журналистов о нем не писал, по понятным причинам. А иностранных журналистов  в те времена было мало, а тех,  кто был, интересовали земные проблемы послевоенного времени. Да и писали они на занятых Советской армией территориях только то, что разрешалось. Если, Конев, или другие высокие чины, и давали Лещенко транспорт для поездок в Вену (а может и не только в Вену), то это делалось, скорее  всего, через их доверенных людей, водителей или пилотов, которые, возможно, даже и не знали, кого и зачем они везут. Ведь учет бензина и поездок в послевоенной неразберихе велся слабо, поэтому даже НКВД часто не обо всем знало. Поэтому и у вас на сайте и везде, об этом периоде жизни Лещенко мало информации. Но я надеюсь, что личное дело Лещенко все-таки откроют для общественности, и тогда мы узнаем о нем больше. 
С теплотой, 
Сергей Казнадий». 

Подтверждение тем выступлениям Петра Лещенко, о которых пишет Сергей, нашлось в рассказах Веры Лещенко. Она не исключала, что были концертные площадки, на которых Петр Лещенко мог выступать не только без нее, но и за пределами Румынии.  Почему певец не брал  жену на все концерты? Более того, почему не все рассказывал ей о себе? Вера Лещенко с годами сама нашла тому объяснение. 

22 декабря 2012 
Ольга Петухова – Георгий Сухно 

― «Дорогой Георгий! 
Очень горевала и корила себя Вера Георгиевна за то, как с присущим молодости максимализмом, частенько выговаривала Петру Константиновичу, что он слишком просто, не по рангу ведет себя с людьми. Он – знаменитость, считала она, а может, если попросят петь, где угодно, как это было в Одессе. Она была убеждена, что унизительно для мировой знаменитости соглашаться на бесплатные выступления даже перед советскими военными, что такие выступления возможны, если только это поможет ему вернуться на родину с триумфом, а не через  лагеря. Он считал иначе, но с ней не спорил, огорчать ее не хотел. Он жил по тем правилам, которые принял еще в молодости и для него не рангами и кошельком красив был человек, а сердцем и душой. 
Петр Константинович знал, что может рассердить его любимую, поэтому просто не посвящал ее в какие-то свои планы. Это не изменило их отношений. Просто, он был старше и мудрее. И Вера Георгиевна это поняла, но, увы, тогда рядом уже не было ее Петечки. 
Как-то она призналась мне: «После лагеря я часто вспоминала те свои капризные требования. Какая глупость! Что толку, что я не смирила гордыню, когда в Москву приехала после лагеря. Не помогла гордыня, меня гоняли по самым окраинам с концертами, условий никаких, платили копейки, даже за концертные платья высчитывали из зарплаты. Ленинград, Брянск, Кишинев, Москва – самые крупные площадки в моей жизни, но и там или сборные концерты, или «культурные центры 3-го уровня».  Сад Баумана в Москве казался мне Кремлевским Дворцом. Мне бы понять, что Петечке важно было общение с настоящим, не подосланным зрителем. И он искал этого своего зрителя, не стыдился предлагать свои выступления, и ему было все равно, где петь, лишь бы перед теми, кто его любит или сможет полюбить. Он мне сказал еще в Одессе, что бедность – плохо, но деньги он заработает на другом, а вот пообщаться с теми, кто умеет слушать, кому в радость то, что он поет дороже всех денег. Как же много я не успела  узнать о Петечке, сказать ему из-за своего характера». Вера Георгиевна была искренней в своем раскаянии. Так что мне легко объяснить, почему Петр Лещенко не все рассказывал о себе своей любимой? Потому что любил и оберегал от информации, которая могла ей навредить, от информации, которая могла ее огорчить. 

23 декабря 2012 
Ольга Петухова – Георгий Сухно 

― «Георгий, 
давно хочу рассказать вам, что я, еще при жизни Веры Георгиевны, по ее просьбе  разобрала чемодан с архивом Эдуарда, который был ее третьим мужем. Это был прекрасный музыкант и не менее прекрасный человек. Более 10 лет назад его не стало. В том чемодане было  много пластинок с записями джазовых исполнителей – самая большая музыкальная привязанность Эдуарда. Были также нотные  сборники, клавиры, среди которых песни из репертуара Петра Константиновича, написанные Эдуардом, еще фотографии и несколько связок писем. 
Удивление Веры Георгиевны вызвали 5 колумбийских пластинок с записями Петра Лещенко, которые я подарила нашему другу и начинающему коллекционеру Руслану из Кишинева. Верочка именно об этом просила: подарить молодому коллекционеру, чтобы подольше ниточка памяти тянулась, и такому, кто собирает пластинки Петра Лещенко, потому что любит его песни. Думаю, Руслан именно такой коллекционер. Недоумение Веры Георгиевны вызвал тот факт, что  все пластинки Эдуарду достались от отца-генерала, который музыку не любил и увлечение сына музыкой никогда не приветствовал. И вдруг,  пластинки, которые были явно заграничные, к тому же  среди них оказались записи Петра Лещенко. 
Что тут скажешь? Наверное, подарили генералу, подумал я, когда он катался по военным тропам Европы. Подарили, он и привез их домой, у него же не отбирали вещи на таможне. 
В тот день мы с Верой Георгиевной переключились на ее отношения с родней Эдика, и письма с фотографиями остались нетронутыми, а потом я о них благополучно забыла. Сегодня я решила вернуться к тем письмам, вдруг что-то интересное найду». 

Так, в очередной раз, благодаря Ивану Казнадию, до нас дошло еще одно откровение Веры Георгиевны, которое объясняет многие поступки Петра Лещенко.Вера Георгиевна в своей книге часто вспоминает поговорку: «Если бы молодость знала…». Вот и я повторяю за ней, «если бы молодость знала…». В 1944 году мой отец воевал в Румынии. Был ранен под Яссами и уже после прекращения военных действий находился в этом городе на излечении. Вера Георгиевна рассказывала, что Пётр Константинович неоднократно выступал с концертами в госпиталях для солдат. Как я теперь сожалею, что не расспросил отца о том времени, ведь он, несомненно, знал о концертах Петра Лещенко и, возможно, слышал его. Рассказы отца могли стать такими же приятными открытиями, как и те, что ожидали нас в письмах, найденных Ольгой. Вера Георгиевна о письмах знала, но, явно, не читала их, иначе прокомментировала бы два из них, касающиеся Петра Константиновича. 
Но по порядку. Семья генерала Веру Лещенко, когда они с Эдуардом поженились,  не приняла. Сам генерал к тому времени покинул наш бренный мир, а его вдова и дети не хотели общаться с невесткой. То ли за лагерное прошлое, то ли потому что старше была намного Эдуарда.  Лишь один раз Веру Георгиевну пригласили с Эдуардом на генеральскую дачу. Вспоминать о той встрече Вера Георгиевна не любила, родственники Эдуарда в тот день снизошли только потому,что надо было решать наследственные вопросы. Странно, но никаких разговоров о Петре Лещенко не было. Что тут странного? Дело в том,  что в тех письмах, найденных у Эдуарда, два были  с рассказом о концерте Петра Лещенко. Одно из них написано отцом Эдуарда - В,  второе – другом  его старшей сестры Л. – Ал.. Письма датированы июлем-августом 1945 года.  Адрес, уже известный нам – Вена, Штадлау. 
Получается, что для семьи Эдуарда имя певца, как и то, что их невестка Вера Лещенко - его бывшая жена, не было тайной. 
Подробнее о тех письмах узнаем от Ольги. 

25 декабря 2012 
Ольга Петухова – Георгий Сухно 

― «Дорогой Георгий! 
Посылаю вам два письма, в которых есть информация о  выступлении Петра Лещенко.  Прежде,  несколько слов об авторах писем. Первое письмо писал генерал-лейтенант В.К. Родился он 1 декабря 1898 года,  был моложе Петра Лещенко всего на пять месяцев. Он был  участником  Гражданской войны.  Сражался  с фашистами в Испании. В Отечественную войну был начальником артиллерии 15-й армии, а с 1944 года был  заместителем Командующего артиллерией 2-го Украинского фронта. Участвовал в Ясской, Будапештской и Венской операциях по разгрому гитлеровских войск. Такая вот героическая биография. 
В.К. умер  22 июля 1952 года. Похоронен был  в Москве  на Введенском кладбище. 
Был он человеком крутого нрава, строгим, осторожным и очень правильным. 

Второе письмо адресовано сестре Эдуарда – Л.К. Писал его, как он сам себя представил, ее «задушевный  друг».  О нем известно только, что зовут его Ал., что в 1945 году он был в звании майора и было тогда ему 23 года. Нет сомнений, что друг Л.К.  был юношей грамотным,   образованным  и очень в нее влюбленным. Писавший, явно, хотел поразить свою девушку: продолговатый конверт нежно голубого цвета, сегодня  немного выцветший, такого же цвета исписанные листочки, вложенные в тонкую сиреневую папирусную бумагу. Очень изысканно.  Война, конечно, не могла не изменить характера Ал. – наверняка,  мудрее стал, жизнь стал больше ценить, но романтиком он, уверенна, был и остался. 
Есть еще одна информация: возможно, Ал. и Л. вскоре после войны поженились. Но это всего лишь догадка. Мужа Л. тоже звали Ал., но так как фамилия друга неизвестна, то утверждать это не могу, а спросить теперь не у кого. 
А вот и сами  свидетельства выступления Петра Лещенко в Штадлау. Вас может огорчить, что взгляды на один и то же концерт – полярные, но люди разные, каждый имеет право на свое собственное мнение. Нам важно, что пребывание Петра Константиновича Лещенко в Штадлау эти письма подтвердили, и  мы теперь знаем еще один адрес его творческой биографии. 
PS. Маленькое уточнение: на обороте всех конвертов, посланных  почтой, стоит еще один штамп, на котором  Герб СССР, «ПРОСМОТРЕНО военной цензурой» и пятизначный номер, видимо, цензора. 

Штадлау.19.08.1945 
К.В. – жене А.Б. 

― «Дорогая А.! 
Прежде всего шлю тебе и детям привет и желаю всем вам быть бодрыми и здоровыми, крепко всех целую. Сколько пробуду в командировке, не знаю. Во всяком случае – долго. Там, где я сейчас, еще неизвестно, какие будут ходить деньги. Пока никакие не ходят. Всяких товаров и барахла здесь больше, чем в Румынии, но зато вина меньше, а,  следовательно, и винограда такого, как посылал из Румынии, нет. Письмо это пошлю с человеком от ГАУ(Георгий, скорее всего это Главное Артиллерийское Управление),который едет в Москву. Пошлю  только письмо. С покупками некогда возиться. Даже наше свободное время чем-то всегда занимают. У меня здоровье и дела, как всегда, без изменений. Кровяное давление немного повышено, но за нами врачи следят, поэтому нет причин тревожиться. Условия здесь неплохие, питание хорошее. Неделю назад  пришлось идти на концерт солдатской самодеятельности, надо было поддержать ребят, для них было важно, чтобы в зале чинов высоких было побольше.  Выступили хорошо, но затянули. Есть  талантливые солдаты, но все это не по мне, ты же знаешь. Поэтому я  очень недоволен, что Эдичка музыкой увлекается, а не учебой и спортом. Написал ему, что его музыкальные успехи меня только огорчают. Ты с ним будь построже, не хочу, чтобы наш сын вырос верхоглядом и недоучкой. Что это за увлечение такое и тем более профессия. Можно, конечно,  стать знаменитым, но все равно это ненадолго, не стоит тратить время на это пустое занятие. Два дня назад был еще на одном концерте. Моя родная Анечка, не подумай, что я тут развлекаюсь. Пошел из любопытства, много слышал нелестного об этом певце, который сбежал из нашей страны, а теперь здесь номер один, поэтому и пошел. Имя  этого артиста Петр Лещенко. Он пел длинных два отделения. Принимали его хорошо, в зале были только наши военные. Оркестр у него хорошо играл, тоже наши русские. Анечка, не будет им счастья вдали от родины, но это не мое дело. Я досидел до конца второго отделения, хотя мог уйти, но это не значит, что мне все понравилось. Пел он, конечно,  неплохо. Я чуть не прослезился, когда он пел про маму. Грустные песни поет душевно, а вот шутливые у него получаются очень недостойно, как насмешка. Рюмки, частушки, чубчики ему петь не надо. Пел он еще одну песню, его вызывали три раза на бис, но я бы ему запретил петь, что тоскует по родине. Продал родину, пусть слезы не роняет. Справедливости ради  скажу, что красивая песня и пел красиво. Я мог еще и еще слушать, но,  стоило подумать, кто поет эту песню, слушать не хотелось. После концерта многие пошли к певцу лично выразить свою признательность,наверняка и автограф брали, я сделал вид, что не видел этого, никого наказывать не стал. А., ты пишешь, что устаешь, так заставляй домработницу больше шевелиться и дети пусть тебе помогают. Передай Л., чтобы следила за своей шапкой, которую ей послал, а то у нас рассказывали, как у одного генерала на Киевском вокзале в 8 вечера шапку сорвали с головы. 
Забыл написать тебе, что за Ясскую операцию я награжден орденом «Красного знамени». Вот такой у тебя муж. Гордись. 
И еще, если я прошу тебя сразу ответить на письмо мое, то, будь добра, сразу отвечай.  Не сижу на месте, поэтому из-за твоего непослушания, твое письмо, позже присланное, я могу не получить. 
Всех вас крепко обнимаю, пока, всего хорошего, В.». 

Штадлау, близ Вены, август 45 
Ал. - Л.К. 

― «Милая Л-нька! 
Предчувствую, что, прежде всего вас поразит в моем письме – конверт и бумага столь сентиментального цвета. Но не пугайтесь, бумага – единственный сентимент, который я себе позволю в этом письме. Я помню, что вы ярый враг сентиментальности. Не так  ли? …Теперь немного о себе. Живу нормально. Стараюсь использовать любую возможность, чтобы осмотреть достопримечательности тех мест, которые проходим, где ногами, где на колесах. Смогу ли еще побывать здесь. Конечно, приходится не одной красотой любоваться, война свои следы оставила. И все же мне доставляет удовольствие изучение окрестностей. Дошли до Австрии, остановились недалеко от столицы ее, в Штадлау. Эта информация уже не секретная, потому пишу спокойно. Что дальше? Мы исполнители, потому не знаю. Стал я умнее на несколько сот страниц, Блока, Чуковского, Антокольского, Горького. Рассказы «По Руси» Горького очень хорошие, но подряд читать очень плохо, горький труд. Сама оригинальность языка, описания природы, быта делаются монотонными и кажутся надуманными. Мы тут для своих проводим литературные вечера, когда подошла моя очередь, то я выбрал Блока. Всем понравился мой рассказ о нем. Л-нька, только не подумайте, что хвастаюсь. 
Вчера письмо не удалось дописать. Причина уважительная. Пришел Генка, вы его помните, конечно же, принес талончики на концерт, боюсь сказать, на чей концерт. Боюсь, потому что это талантище огромное, поэтому  все происходящее кажется сном. На концерт самого Петра Лещенко. Вы слышали что-нибудь о нем. Мой дед из Кишинева, поэтому знал Лещенко и пел его песни. Это – очень  красивые исповеди, на музыку положенные. Дед немного рассказывал о нем. Артист прекрасный, но по молодости много глупостей совершивший, потому судьбе его не позавидуешь, а вот себе я со вчерашнего дня обзавидовался. Не думал, что смогу услышать этого певца. Как жаль, что вас не было рядом. Вчера я мог сотворить главное, на что давно не решаюсь, мог познакомиться с отцом милого и самого доброго создания на земле и попросить у него вашей руки. Помню, что обещал без сентиментов, но не воспринимайте сказанное, как балаганный штиль. Не буду больше, раз обещал, ведь вы не любите это слушать и, тем более, читать. 
Пощажу вас. И все же объясню, что меня потянуло на такие тексты. Я незнаком с вашим папой, но Геныч, он все всегда знает, сообщил мне, что в первом  ряду ложи, справа от нас, сидит генерал, который газетой обмахивается, что он и есть ваш отец. Признаюсь, концерт меня захватил,  и я не следил за реакцией генерала постоянно, периодически все же поглядывал на него. Мне кажется, несмотря на то, что он был очень сдержан, что  ему понравилось.  Интересно, что он расскажет вам о концерте. У нас тоже были хорошие места, но на балконе. Зал большой был битком. В партере лишних людей и приставных стульев не было, а вот 
на балконе, захотел бы выйти, не смог, проходы были забиты. В оркестре Лещенко такие виртуозы играли, загляденье. Даже смотреть было удовольствие, не только слушать. О Лещенко я слышал, что он танцором начинал, но вчера я этого не увидел, но, когда дело доходило до веселых народных песен, он очень красиво двигался. Основной свой репертуар пел иногда с гитарой в руках, иногда без нее, но без лишних движений. И не надо ему это, такой завораживающий у него голос. 
Признаюсь, что все его песни готов был посвятить вам. И когда про любовь вечную он пел, и когда про коварность любимой, и, когда про страданья свои и чувства обманутые. Даже про станочек знаю, как спел бы я вам,  и вы бы поняли, какие чувства к вам питает ваш верный друг. Молчу, не сердитесь. Улыбнитесь. 
Больше всего меня поразило, что Лещенко не мог не почувствовать, не мог не знать, что зритель советский, да еще в военной форме к нему относится неоднозначно. Но он пришел на концерт и выступил перед нами и ни разу, ни в одной песне я не почувствовал, что он заигрывает, он просто пел. Пел про землянку, про комсомольское племя, про «широка, страна моя родная». Мне все было по душе и сердцу. Мне хотелось, чтобы концерт не кончался. Такую вот встречу мне подарила Австрия. После концерта мы еще почти час толкались в коридорах, хотели подойти к певцу,  но так и не удалось, народ долго не расходился. Но, Л-нька, дисциплина обязывала возвращаться в часть. Шли, а я долго еще слышал про желанную и любимую. 

Вы опять сердитесь… 
Буду прощаться. Ваш лучший друг, так ему, во всяком случае, кажется, С. 
Передайте мой искренний привет Инне и моему заочному знакомому Эдику». 

Подведем итог. Мы можем теперь с уверенностью сказать, что Петр Лещенко был в Штадлау и выступал в концерте солдатской художественной самодеятельности, который вел Иван Казнадий. Там же в Штадлау  был еще один сольный  концерт Петра Лещенко. Случилось это в августе 45 года. Пел он с  оркестром. Вопрос возникает, с каким?  Конечно же, не из Бухареста привез он своих музыкантов. Для себя я сделал еще одну пометочку: Петр Лещенко пел «В землянке». Эту песню можно внести в список репертуара, не записанного на пластинки. Владимир  Васильевич  Демин  нам рассказал, что Вера Георгиевна знала о тех выступлениях  и даже вспомнила, что Петр Константинович очень тепло отозвался о конферансье Иване Казнадии. Правда, фамилия была названа Казначеев, но Вера Георгиевна могла подзабыть, а может Петр Константинович так запомнил. И еще хочется отметить, что в приведенных письмах с фронта есть своя особенность, они написаны вскоре после концерта и адресованы близким людям. А значит, это впечатления, не обремененные внутренним редактором: это  можно говорить, а это нельзя. Такие воспоминания обычно самые точные, так как временем не стертые. 
Еще раз спасибо Ивану Казнадию и его сыну, мы много нового узнали. 
Ценны были в комментариях и дополнения Владимира Демина. 
Благодарны мы и Эдуарду Кумелану, который сохранил эти бесценные свидетельства времени. Светлая ему память! 

© http://petrleschenco.ucoz.ru 
© Георгий СУХНО, Скерневице, Польша

«Если любишь ты…»

Давид ХАХАМ

  ← На фото: Шико АРАНОВ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Во-первых, прошу не путать эту песню с    одноимённой, современных авторов:  композитора и певца Юрия Антонова и, к  сожалению, покинувшего сей бренный мир 17 лет назад Леонида Дербенёва (1931–1995). Во-вторых, следует иметь в виду, что эта знаменитая полвека назад песня исполнялась на одну мелодию, но в двух совершенно разных вариантах (один – на молдавском языке, другой – на русском), а ещё – в мужской и женской интерпретации.

Но – обо всём по порядку.

В годы Второй мировой войны, а затем и в последующие четверть века, прежде всего в Молдавии, а также на Украине, в Белоруссии, России, было широко известно имя Шико Аранова (1905–1969) – молдавского дирижёра, композитора, основателя и руководителя первого молдавского джаз-оркестра (Молдгосджаза), а позднее – джаз-оркестра «Букурия» (по-молдавски «Bucuria» – радость). Джаз-оркестр «Букурия» появился хоть и позже оркестра под управлением Леонида Утёсова, но раньше оркестров Олега Лундстрема, Анатолия Кролла, Георгия Гараняна… Несмотря на все препоны и преграды, возводившиеся на пути джазовых коллективов в годы тоталитаризма, джаз-оркестр под управлением Шико Аранова пользовался большой популярностью. Аранов создавал не только замечательные инструментальные пьесы, в том числе – основанные и на молдавском фольклоре, но и прекрасные, мелодичные лирические песни. Напомню, что родился Шико (Шика, Ишияу) Аронович (Аранович, Аранов) в провинциальном городке Татарбунары на самом юге Бессарабии (теперь – в Одесской области Украины) в бедной еврейской семье. Служил в румынской армии, после демобилизации в 1930 году поступил в Бухарестскую королевскую академию музыкального и драматического искусства, которую окончил в 1935 году по классу трубы и композиции. Одновременно руководил оркестрами в ряде кинотеатров Бухареста (La capitol, Trianon, Regal, City, Corso).

В 1940-м возвратился в советскую Молдавию. Очень скоро стал руководителем оркестра, созданного другим молдавским евреем – Шарлем Брейтбурдом. В годы войны Молдгосджаз под управлением Шико Аранова сначала уехал в эвакуацию, репетировал и выступал в Ташкенте и Коканде, а затем, с 1942 года, начал выступать на фронтах и в тылу. Несколько раз приглашался для выступления в Кремль. В 1944-м джаз-оркестр возвратился в Молдавию и вскоре стал прославленным коллективом. Но партийные органы в своей постоянной критике добились того, чтобы в 1947-м оркестр был расформирован. В 1947–1956 годах Аранов работал музыкальным руководителем государственного ансамбля молдавского народного танца (впоследствии – «Жок»), ставшего под его руководством лауреатом IV Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Бухаресте (1953). В 1956–1963 и 1967–1969 годах Аранов являлся художественным руководителем джаз-оркестра «Букурия», который он сам и организовал. В 1964–1966 годах Шико Аранов руководил оркестром Молдавского комитета по радиовещанию и телевидению. В 1950-м был удостоен звания заслуженного деятеля искусств, в 1953-м – звания народного артиста Молдавской ССР.

Шико Аранов являлся не только руководителем джаз-оркестра – он стал автором замечательных мелодий и многих лирических песен. В начале 1950-х появились и стали знаменитыми (называю только их русский вариант) «Если любишь ты…», «Не я один тому виной…», «Аурика», «Молдавские ночи» и многие другие, которые даже сегодня, спустя более полувека, слушаются с большим волнением и трепетом. 

Хочу рассказать краткую историю создания песни «Если любишь ты…». Первый её вариант был сначала написан по-молдавски.

  На фото Ливиу Деляну

Автором текста явился молдавский поэт с еврейской душой Ливиу Деляну (настоящее имя Липэ Самуилович Клигман; 1911–1967). Желающие могут ознакомиться с его подробной биографией в электронной Википедии. Его называют молдавским и румынским поэтом, классиком послевоенной молдавской литературы. Он родился в Яссах, а умер в Кишинёве. Проживал в Яссах, Бухаресте, затем так же, как и Аранов, после присоединения Молдавии к СССР в конце июня 1940 года, переехал с женой Бакой Деляну-Ривилис (1921–2005) в Кишинёв, где и прожил до конца своих дней. Ливиу Деляну создал несколько замечательных песен, которые многие по сей день считают народными. Вот и по просьбе своего друга Шико Аранова Ливиу Деляну написал текст песни, которые можно перевести с молдавского языка двояко: как «Был месяц май…» и как «Твои прекрасные глаза…».

В 1950–1970-х годах был популярен поэт-песенник Георгий Ходосов, ныне почти забытый (как, впрочем, и другие поэты-песенники: Борис Брянский, Николай Доризо, Григорий Поженян, Михаил Ясень-Гольдман…). На стихи Ходосова писали песни Оскар Фельцман («Мой Вася»), Модест Табачников («Гости дорогие»), Серафим Туликов («Ты придёшь!»), а Людмила Лядова (родилась в 1926 году) в соавторстве с ним написала около ста песен, среди которых были в своё время популярны «Так легко», «Идём с нами», «В Колонном зале», «Полковой оркестр», «Вожатый наш», «Марш пионерских дружин»… Песни на стихи Георгия Ходосова исполняли Людмила Зыкина, Владимир Канделаки, Тамара Миансарова, Эдита Пьеха, Ружена Сикора, ансамбль Московского городского Дворца пионеров и школьников…

По просьбе Шико Аранова Георгий Ходосов написал русский текст песни «Был месяц май…». И хотя поэт-песенник получил подстрочный перевод песни с молдавского языка на русский язык, хотя он написал несколько вариантов текста, маэстро Аранову понравился тот, который совершенно не был похож на оригинал: там не было упоминаний ни о месяце мае, ни о прекрасных девичьих глазах…

Была весна, когда мы встретились с тобой.

Цвела сирень в аллеях парка над рекой.

И с этой встречи я каждый вечер

– с тобой, любимая, как с первою весной...

Если любишь ты, если веришь ты,

то всегда для нас с тобою зацветут сады!

И для дружбы нашей нежной и зимою снежной

мы найдём, родная, цветы!

Если любишь ты, если веришь ты,

значит, сбудутся желанья и твои мечты!

И для дружбы нашей нежной и зимою снежной

мы найдём живые цветы!

Благодаря чарующей мелодии и проникновенному тексту, песня получилась нежной и вдохновенной. Осталось найти лишь непременный «третий элемент», без которого любая песня остаётся молчаливым листком бумаги: исполнителя. И он нашёлся – в коллективе самого джаз-оркестра «Букурия»: Рудольф Капланский.

 ← Рудольф (Рувэн) Ильич Капланский (1911–1966) был отличным музыкантом: скрипачом, саксофонистом, флейтистом. Он также являлся обладателем красивого голоса – гибкого, несколько вибрирующего тенора. Он родился в маленьком городке Рени Измаильской области тогдашнего Бессарабского края (сегодня – в составе Одесской области Украины). В 1930-м окончил Кишинёвскую консерваторию «Униря» по классу скрипки у профессора Марка Пестера. До войны выступал в кинотеатрах Аккермана (Белгород-Днестровского, 1930–1933), Бухареста (1933–1940), Кишинёва (1940–1941). С 1941 по 1948 годы работал в джаз-оркестре Шико Аранова, в 1950–1960-х годах – в эстрадном ансамбле Кишинёвской филармонии.

Исаак Брейтбурд, автор книги «Шико Аранов и его оркестр» (2001), вспоминал: «Рувэн был красивым, сценичным человеком, любимцем всего нашего коллектива. Зрители его боготворили. Большим успехом пользовались его песни «Скрипка» в обработке Шико Аранова, «Я не вернуться не мог», «Спасибо вам, мамы!», «Возвращение».

Слушая его, зрители буквально замирали: в зале можно было услышать каждый шорох. Он пел соло, а также в составе замечательного трио, и каждая его песня принималась слушателями на бис…К сожалению, он ушёл из жизни очень рано – в 55 лет…».

Жена Рувэна Капланского – Софья Ароновна Капланская-Ширман – была родной старшей сестрой другого замечательного музыканта из джаз-оркестра под управлением Шико Аранова. Она родилась в том же 1911 году в Кишинёве. В 1931-м тоже окончила Кишинёвскую консерваторию «Униря» по классу фортепиано у Клары Файнштейн.  «Соня была прекрасным музыкантом, специалистом своего дела, замечательным профессионалом, неповторимым аккомпаниатором, – вспоминал Исаак Брейтбурд. – Она имела отличный слух, прекрасно играла на аккордеоне. Все её любили. Соня пользовалась огромным уважением в коллективе джаз-оркестра, оказывала большую помощь Шико Аранову в творческой работе…».

 

   
 

Я уже выше упомянул, что песня «Если любишь ты…» в её русском варианте имеет мужскую и женскую интерпретацию. Если наиболее ярким представителем «мужской» интерпретации являлся Рувэн Капланский (на всех нотах этой песни маэстро Шико Аранов распорядился написать по-молдавски и по-русски: «Посвящаю другу, талантливому исполнителю моих песен Р. Капланскому»), то в «женской» интерпретации эта песня звучала в 1960–1970-х годах в исполнении Веры Лещенко. Нет, это не простое совпадение фамилий: если кто не знает, Вера Георгиевна Лещенко (девичья фамилия – Белоусова, 1923–2009) была второй официальной женой известного русско-румынского шансонье и ресторатора Петра Константиновича Лещенко (1898–1954).

   

История их встречи – 44-летнего зрелого мужчины и 19-летней студентки Одесской консерватории – заслуживает отдельного рассказа... Через десять лет после их счастливого брака, в 1951 году, Пётр Лещенко был арестован органами внутренних дел Румынии по прямому указанию МГБ СССР, «за измену Родине». Официальная советская пропаганда во времена Сталина характеризовала его как «самого пошлого и безыдейного белоэмигрантского кабацкого певца, запятнавшего себя сотрудничеством с немецко-фашистскими оккупантами». Существует много версий этого «темного дела». Известно, что допрашивали Петра Константиновича сотрудники НКВД. По одной из версий – добывали «компромат» на жену, Веру. По другой, кажущейся более логичной, – на «гения советской разведки» Наума Эйтингона, арестованного полгода спустя по делу «о сионистском заговоре в МГБ» в рамках развернувшейся борьбы с космополитизмом.

Так или иначе, но летом 1952-го арестовали и Веру Лещенко-Белоусову. Она обвинялась в браке с иностранным подданным, что квалифицировалось как измена Родине. Ее приговорили к смертной казни, которую заменили 25 годами лишения свободы, но в 1954 году она была освобождена, перебралась в Россию. А Петр Лещенко умер в тюремной больнице Тыргу Окна – то ли после операции в связи с открывшейся язвой желудка, то ли от отравления: пока это тоже тайна за семью печатями...

 

И Пётр Константинович, и Вера Георгиевна всю жизнь испытывали самые добрые, нежные чувства к Бессарабии, Молдавии, Кишинёву. В Кишинёве сегодня есть улица и переулок, носящие имя Петра Лещенко.

 

 

Вера любила Петра, верила, что найдёт его или хотя бы его могилу. После переезда в Россию она была некоторое время солисткой Брянской филармонии, потом переехала в Москву и работала с оркестрами Михаила Липского, затем – Бориса Ренского в составе объединения «Союзконцерт», а перед уходом на пенсию Вера Лещенко (с конца 1970-х годов) была уже на ставке вокалистки в «Москонцерте».

 

Для своего репертуара Вера Лещенко искала песни, связанные с близкими и дорогими ей людьми и местами. Так в её репертуаре оказалась песня Шико Аранова на стихи Георгия Ходосова «Если любишь ты…» В тексте ею были изменены всего два слова: вместо «любимая» она пела «любимый мой», а вместо: «для нас с тобою зацветут сады» – пела «для нас с тобою снова зацветут сады!».

Запись песни "Если любишь ты..." в исполнении Веры Лещенко.

Из архива Веры Лещенко

 

Для справки: 

Давид ХАХАМ, автор статьи  

– уроженец Сорок, Молдавия.

С 1992 г. живёт в Израиле,

педагог, издатель, общественный деятель,

лауреат премии им.Фихмана,

автор 6-и книг.

 

У маршала Ивана Конева и Петра Лещенко схожая юность. Конев был лишь на полгода старше Лещенко. Оба родились в бедных крестьянских семьях, оба закончили военные школы, оба в юности прошли боевое крещение на фронтах Первой Мировой войны. Но когда в России началась братоубийственная Гражданская война, их пути разошлись. 
Пётр Лещенко пошёл с теми, кто пытался погасить пожар, охвативший родной дом. Иван Конев оказался среди тех, кто пожар этот раздувал. 
Еще оба они любили русские песни. Конев гордился Ансамблем песни и пляски 1-го Украинского фронта, коллектив которого прошёл вместе с маршалом по дорогам войны от Киева до Берлина. Знал и любил он песни Петра Лещенко. 
В одно и то же время судьба подарила им обоим настоящую любовь. 

 

Будущим женам Ивана Конева и Петра Лещенко - Антонине и Вере было по 19 лет, когда они познакомились со своими суженными. Мадонной Конева стала хуторянка, а при встрече военная санитарка Тоня, которая, как и Вера Лещенко была на 25 лет моложе своего избранника. 

  

Из письма Сергея Казнадия, перевод с украинского отрывка из интервью Ивана Казнадия: 

― … О встрече с Петром Лещенко отец упоминал не раз. Мне кажется, эта, хотя и кратковременная их встреча и выступление Петра Лещенко в концерте, который вел отец, могли стать той самой "Божьей искрой", которая окончательно сформировала театральную судьбу отца. Ведь, буквально два года спустя, он поступил в Киевский театральный институт. 
В том интервью отец вспоминает и свой разговор с Иваном Коневым, который, как и Петр Лещенко, повлиял на выбор отцом профессии. То были, видимо, судьбоносные встречи. Отцу моему тогда было 20 лет. 

Иван Казнадий корреспонденту газеты «Кировоградская правда»: 

История первая. 

― Я - ведущий концерта ансамбля механизированных и бронетанковых войск 1-го Украинского фронта. Город Штадлау. Подходит ко мне человек и просится выступить в концерте. Я говорю: "Вон стоит руководство, подойдите к ним". 
"Да, - говорит он, - мне неудобно". 
Иду сам и докладываю: "Там какой-то Петр Лещенко просится выступить в концерте". 
"Где он?" - спохватывается генерал-лейтенант Крайнюков¹, начальник политотдела 1-го Украинского фронта. 
В концерте Петр Лещенко исполнил свою знаменитую песню "Я тоскую по Родине..." 

История вторая. 

― А вот, посмотрите, благодарность командования, подписанная легендарным Коневым и уже упомянутым Крайнюковым. Подходит ко мне Крайнюков и говорит: "Казнадий, тебе боевое задание, надо бронетанковым войскам фронта показать образ Ильича". Было это в Польше в городке Гурно. Полевой клуб разместился в казармах фельдмаршала Паулюса. Тут готовили его отборные войска. Я первый раз увидел туалеты, отделанные кафелем. Я также впервые спал здесь на перине. Спали мы, экипаж танка, как? Метр настеленных сосновых веток, застилаем одной шинелью, а еще тремя укрываемся, - ведь дождь, снег, мороз... Постановку смотрел Конев. После спектакля подошел ко мне, спросил: " Как звать?" - "Ваней". "Ванечка, ты хорошо сыграл. Ты особый человек, если, кроме прорывов, еще и этим занимаешься. Ты должен быть в театре». И после этого, я получил эту благодарность. 

В книге Веры Георгиевны Лещенко "Скажите, почему?!" тоже описывается встрече с Иваном Коневым: 

― …С приходом наших войск ритм нашей концертной жизни заметно оживился. Тебя стали часто приглашать выступить перед советскими войсками. Практически на все концерты ты брал меня, но иногда работал один. 
К тебе с просьбой выступить обращалось советское военное командование, ты никому ни разу не отказал. О гонорарах и речи не было. 
Были концерты и частного характера. Маршал Конев прислал машину и пригласил нас к себе в литерный вагон. Он был проездом в Будапешт. Купе-вагон. Огромный стол, во главе которого сидел Конев. Он встал, поприветствовал нас, предложил присесть. Разговор ни о чём: погода, красоты Бухареста. 
Ты, кстати, никогда не использовал такие ситуации. Никогда ни о чём не попросил — ни Конева, ни Водопьянова, ни Жукова. Ты официально и честно через консульство передавал прошения о возвращении в Россию. 
У Конева мы пробыли около часа. Пели наш обычный репертуар. Ты с гитарой, я с аккордеоном. Маршал был благодарен нам. Тебе руку крепко пожал, мне поцеловал. Пожелав друг другу удачи, мы расстались. 
В течение трёх лет мы с концертами проехали Румынию с востока на запад, с севера на юг. На всех больших и малых концертных площадках военных было битком. Звёздочки на погонах сверкали золотом, по две и три больших звёздочки. Скромных, с сержантскими лычками в зале не встречали. Чины поменьше поджидали нас на улице, подходили, просили автографы. 
Для них у тебя всегда были в машине подарочные комплекты пластинок, а больших начальников ты не баловал пластинками, им — фотографии с автографом, если просили. Узнав о концерте, приезжали военные из воинских частей, размещавшихся в близлежащих районах, все хотели послушать тебя. Аплодисментами, как в Одессе, тебя не встречали, но провожали такими овациями, что горечь первых минут не вспоминалась. 
Конечно, основная часть программы была на тебе. Дуэтом мы пели 2–3 песни, были мои сольные номера, на нескольких песнях я аккомпанировала тебе. Чаще всего эти концерты ты вёл сам — представлял номера, отвечал на вопросы. Один неизменный вопрос звучал на всех концертах: «Почему вы не хотите вернуться на Родину?» Только я видела, как трудно тебе отвечать. 
Как объяснить публике, которую основательно настроили против тебя, что вернуться на Родину ты готов, но не любой ценой. Как объяснить, что ты каждый день обиваешь пороги разных учреждений, пишешь письма, просишь разрешения, а тебе ставят условие, мол, возвращайся, но порознь с женой. Но ты всегда очень достойно держался, ни разу со сцены не ушёл, не опустился «до разборок» или «слёзных признаний»… 

Иван Степанович родился 28 декабря 1897 года в деревне Лодейно Щеткинской волости Никольского уезда Вологодской губернии (ныне – Подосиновский район Кировской области), в семье крестьянина. Отец – Степан Иванович, мать – Евдокия Степановна. Основные занятия отца – извоз и землепашество. 
От первой жены, Анны Ефимовны Волошиной, у Ивана Степановича было двое детей: дочь Майя (1923 г. рожд.) и сын Гелий (1928 г. рожд.). В живых никого не осталось. От второго брака с Антониной Васильевной Васильевой – дочь Наталия (1947 г. рожд.), профессор кафедры языкознания и литературы Военного университета. В 1916 году Иван Конев призывается в царскую армию. 

Судьба наделила Ивана Конева очень старательным Ангелом-хранителем, подопечному которого все удавалось. В 1918 году новообращённый большевик Конев становится членом уездного исполкома и уездным военным комиссаром. 

В 1918—20 гг. Конева посылают на Дальний Восток для участия в боях против Колчака, Семенова и японских интервентов в должности военного комиссара. Его военная карьера стремительно взметнулась вверх. Начинает он с должности комиссара бронепоезда «Грозный», затем он - комиссар бригады, потом стрелковой дивизии и стрелкового корпуса. Очень скоро Конев становится комиссаром штаба Народно-революционной армии марионеточной Дальневосточной Республики, созданной большевиками и вскоре ликвидированной. В 1918 году, будучи делегатом 5-го Всероссийского съезда Советов, Конев участвует в подавлении мятежа левых эсеров в Москве, a в 1921 году, как делегат X съезда РКП(Б), он был послан на ликвидацию Кронштадтского мятежа. Окончил курсы высшего начсостава при Военной академии. Командовал полком, затем дивизией. Направлен в Военную академию им. М. В. Фрунзе. 
Чудом уцелел Иван Конев во время сталинских чисток. Первый раз его могли расстрелять не чужие - свои, тогда был расстрелян выдающийся военачальник, командарм 1-го ранга Иероним Уборевич, под командованием которого он вместе с Жуковым служил в Белорусском военном округе. В сталинских чистках 1937-38 гг погиб почти весь цвет Красной Армии, две трети высшего командного состава. 
О себе Конев писал: "Принимал активное участие в борьбе против троцкистско-бухаринских врагов народа, агентов германо-японского фашизма... против троцкистов и в очищении от враждебных элементов дивизий, которыми я командовал." Перед войной Коневу присваивают звание генерал-лейтенанта, в начале войны - генерал-полковника. 

Новая угроза расстрела возникла, когда в хаосе первых месяцев войны в начале октября 1941 г. под Вязьмой в окружение попали и погибли 4 армии Западного фронта, которым Конев командовал. Его сняли с поста командующего, ему грозил трибунал. Спас его Жуков, взял его в свои заместители. А с Жуковым Сталин считался. Потом был трудный, но славный боевой путь от Москвы до Берлина. В феврале 1944 года Коневу было присвоено звание Маршала. Ордена и медали сыпались, как из рога изобилия. Конев был дважды удостоен звания Героя Советского Союза, награжден шестью орденами Ленина и орденом «Победы» с бриллиантами. Польша, Германия, Чехословакия, Австрия - этапы большого победного пути стального маршала. 

В апреле 1945 года на Эльбе состоялась встреча советских и американских войск. Командующий американской группировкой генерал Омар Брэдли собрался с визитом к маршалу Коневу. Американские офицеры посоветовали ему выпить флакон масла, потому что со всех предыдущих встреч братания с русскими, джипы привозили домой в стельку пьяных американских солдат. На сей раз все было иначе. Конев поднял первый тост за здоровье Сталина, Черчилля и Рузвельта, (Конев не знал, что американский президент умер три недели назад). Мучения Брэдли оказались напрасны. Выяснилось, что больше одной рюмки Маршал из-за язвы не пьет. Но генерал был потрясен выступлением русского ансамбля песни и пляски. Он все выпытывал, где Конев раскопал таких красоток? «Это обычные девушки, - скромно ответил маршал. - В Красной Армии все девушки такие». 

Когда Конев приехал к американцам с ответным визитом, он был изумлен феноменальной игрой на скрипке худенького солдатика. "Потрясающе! - воскликнул маршал. - Где вы выкопали такого гения?". "Это рядовой американский солдат, - скромно ответил Брэдли. - У нас все такие". Рядовым солдатом был величайший скрипач Яша Хейфец², которого американские офицеры, чтобы поразить Конева, на один день привезли из Парижа. 

После войны Конев - главнокомандующий Центральной группы войск и Верховный комиссар Австрии. С 1946 года назначается главнокомандующим Сухопутными войсками и заместителем министра Вооружённых Сил СССР. В унисон со многими советскими партийцами колебался и он, хотя в душе, Конев оставался верным сталинцем. По свидетельству К.Симонова, он до конца боготворил Сталина и перед ним преклонялся. В 1953 году после смерти Сталина - и это единственный светлый момент в его послевоенной карьере - был председателем Специального судебного присутствия, судившего Л. П. Берию и его многочисленных соратников и приговорившего их к смертной казни. А могло быть и наоборот: одним лыком были шиты, и берии, и маленковы и хрущёвы, вся сталинская гвардия кремлёвских приспешнков. 
В октябре 1957 года Конев под нажимом Хрущёва поддержал исключение своего друга маршала Жукова из состава ЦК партии. Подписал своим именем клеветническую статью для газеты "Правда", состряпанную прихвостнями Хрущёва в Главном Политическом Управлении Армии. Конева сломали. 

Из воспоминаний дочери маршала Конева - Натальи: 
― Отцу где-то к вечеру на дачу прислали эту статью на подпись, сославшись на решение Центрального Комитета, членом которого он был. Тот вечер, затянувшийся далеко за полночь, наверное, был одним из наиболее драматических в его судьбе. Отец пытался как мог подправить статью, смягчить формулировки, звонил Хрущеву, пытаясь предотвратить публикацию, прекрасно сознавая истинную причину - политическую подоплеку предпринятой Хрущевым атаки на Жукова. 
«Старайся, не старайся - статья пойдет за твоей подписью», - отчеканил Хрущев. 
Жуков был смертельно обижен и однажды, встретив отца на улице, а мы жили в одном доме на улице Грановского, сказал: «Напиши опровержение!» Отец ответил: «Ты же понимаешь, что это никто не напечатает. Это решение партии, а в нашей стране это закон». 
До 60-х годов обиду Жуков ему не простил". 

Конев был верным и послушным партийцем и на склоне лет о многих своих поступках очень сожалел. На совести маршала остались подавление танками Венгерского восстания 1956 года и сооружение позорной "берлинской стены" во времена холодной войны. А в 1961-1962 годах Конев был Главнокомандующим Группой советских войск в Германии. 
Но Ангел-хранитель был заботлив до последних дней Ивана Конева. Вовремя махнул крылом, не дав дожить до того страшного времени, когда тоталитарная система, которой Иван Конев всю жизнь преданно служил, рухнула, как карточный домик. 

Похоронили Конева на Красной площади у Кремлёвской стены, недалеко от праха его любимого Отца и Учителя. Конев оставил мемуары: "Записки командующего фронтом. 1943—1944".и "Сорок пятый". 

У жителей Германии, Австрии, Чехии свои воспоминания о Коневе. Я расскажу о советском маршале в Польше. 
Ивана Степановича Конева многие поляки вспоминают добрым словом за освобождение из фашистской неволи. Благодарны ему за спасение от разрушений старинного Кракова, за что он был награждён Государственным Советом ПНР Большим Крестом Военного Ордена Виртути Милитари. Народный Совет города Кракова на торжественном заседании 23 апреля 1955 года присвоил Коневу звание почётного жителя города. На встречах с поляками Конев скромно заявлял, что он только выполнил приказ великого Вождя. 

«Перед началом январского наступления я находился в окопах над Бугом - рассказывал маршал, - когда по полевой связи позвонил Сталин. 
– Слушай-ка, Конев, был ли ты когда-нибудь в Кракове? 
– Да что Вы, товарищ Сталин я никогда не был нигде, кроме Советского Союза... 
– Ага - буркнул Сталин – значит, будешь. Краков – это город на пути твоего наступления. Красивый город, один из самых прекрасных в Европе. Есть в нём Кремль и большой Главный Рынок, где расположен ресторан Гавелка³. Пойдёшь и выпьешь там водки за мой счёт. Только условие: ты должен освободить город, но сохранить от разрушений». 

У этой сталинской заботы - двойное дно. Историки Католической Церкви утверждают, что сохранились свидетельства о том, что Папа Римский Pius XII хлопотал перед президентом Рузвельтом, чтобы тот попросил у Сталина при наступательных действиях Красной Армии спасти от разрушений Краков и духовную столицу Польши Ченстохову, где в монастыре на Ясной Горе (Jasna Góra) хранится чудотворная икона ченстоховской Богоматери. 
Существует и другая легенда, по которой Коневу, готовящему план взятия Ченстоховы, явилась женщина в чёрном одеянии и подсказала ему, как и когда начать наступление. Позже во время посещения каплицы с чудотворной иконой маршал увидел подобие между Чёрной Мадонной и явившейся к нему фигурой. Как же были удивлены сопутствующие лица, когда маршал снял фуражку и низко поклонился иконе Богоматери. Наивная, но красивая сказка, многократно повторяемая в различных вариантах. Краков и Ченстохова уцелели. В 1987 г., довольно поздно, спустя 42 года после Дня Победы и через 14 лет после смерти Конева в Кракове на улице его имени (сейчас это улица Армии Краёвой), поляки поставили маршалу-освободителю бронзовый памятник. В знаменитом краковском кабаре "Пивница под баранами" родилась симпатичная песня "Маршал Конев", заканчивающаяся монологом бронзового маршала: 

Koniew, Marszałek Koniew 
Wielki jest Wielki jest! 

- Spasiba! Tiszina. Dobrze mi tu. 
Widzę wszystko, Co nad Wisłą dzieje się, 
Lecz do domu muszę wracać, 
Bo zaczęło dziać się źle. 
Lecz do domu muszę wracać, 
Bo zaczęło dziać się źle. 

Koniew, Marszałek Koniew 
Wielki jest Wielki jest! 

Перевод ГС: 

Конев, Маршал Конев 
Великий есть, Великий есть 

- Cпасибо! Тишина. 
Хорошо мне здесь. 
Всё вижу, 
Что над Вислой происходит, 
Но домой я вынужден вернуться, 
Ибо начались события, что мне не по душе. 

Конев, Маршал Конев 
Великий есть, 
Великий есть. 

Четыре года спустя, когда страна, наконец, освободилась от крепких объятий восточного соседа, для русофобов памятник этот стал вдруг одним из символов советского порабощения. И 9 января 1991 года бронзовому маршалу - освободителю и спасителю Кракова - накинули на шею стальной трос подъёмного крана. Вскоре все памятники Коневу в Восточной Европе были ликвидированы. 

ПРИМЕЧАНИЕ 

¹Крайнюков Константин Васильевич (1902-1975), политработник, генерал-полковник (1965). Образование получил в Военно-политической академии (1934). В 1919 вступил в Красную армию, в 1920 ХIII в РКП(б). Участник Гражданской войны. С 1922 политработник в армии. С 1934 нач. курса в Военно-политической академии, комиссар кавалерийского полка. С 1940 зам. командира 2-го кавалерийского корпуса по политической части. Во время Великой Отечественной войны был членом Военного совета 6-й, 9-й, 40-й армий, с окт. 1943 - 1-го Украинского фронта. В 1945-48 член Военного совета Центральной группы войск, зам. командующего войсками Приволжского военного округа по политической части (командующий округом Г.И. Кулик арестован в 1946). В 1948-49 нач. Военно-политической академии имени В.И.Ленина. С 1949 1-й зам. нач. Главного политического управления (ГлавПУ) Советской армии и ВМФ. Один из руководителей послевоенных (в 1949-51) массовых чисток, развернутых в армии И.В. Сталиным с целью удаления из ее рядов военачальников, заслуживших слишком большой, по его мнению, авторитет во время Великой Отечественной войны. В 1953 ненадолго возглавил ГлавПУ, но затем переведен на должность члена Военного совета Группы советских войск в Германии, Центральной группы войск. С 1955 член Военного совета Приволжского военного округа. В 1950-69 зам. нач. Генштаба по политической части. Автор мемуаров "Оружие особого рода" (1978). В 1969 вышел в отставку.. 
Из кн.: Залесский К.А. Империя Сталина. Биографический энциклопедический словарь. Москва, Вече, 2000 

²Яша Хейфец (полное имя Иосиф Рувимович Хейфец, 20 января (2 февраля) 1901, Вильнюс — 16 октября 1987, Лос-Анджелес) — американский скрипач еврейского происхождения. Считается одним из величайших скрипачей XX века. 
(Из Википедии) 

³Эксклюзивный ресторан "Гавелка" (Hawełka) назван по имени его основателя Антони Гавелка (Antoni Hawełka). Существует с 1876 года, находится в самом сердце Кракова на Главном Рынке № 34. В 1912 г Сталин приехал в Краков на встречу с вождём мирового пролетариата. Некоторое время Сталин жил на ул. Славковской, рядом с площадью Главный Рынок (Rynek Główny) и неоднократно посещал ресторан "Гавелка". 
Еще хочу добавить, что похожий диалог Сталина с Коневым о защите Кракова пересказывают жители Праги, только они уверенны, что речь шла о Праге. 
(По материалам Сети) 

© Георгий Сухно 
© http://petrleschenco.ucoz.ru