три года обучения в вузе привели к тому, что я не знаю, чем зарабатывать себе на жизнь и при этом не подыхать от тоски.

мне страшно умирать.
и да, я в курсе, насколько это коряво звучит. но это самая точная форма, всё, что мне может предложить моя способность к вербализации невербализируемого.
не «я боюсь умереть», и не "мне страшно умереть», и не «страшно от мыслей о смерти», а
мне страшно умирать.
коряво, зато сколько искренности.

итак. подведём мифические итоги.
только ты свыкаешься с одиночеством, с невозможность разделения в принципе, только-только ты научился занимать себя, развлекать себя, как появляется какой-нибудь человек, который немного похож на шаблон Классного человека в твоём сознании, и всё сбивается, ломается, рушится. причины, по которым ты позволяешь себе быть слабым, быть уязвимым, меня мало волнуют. внимание: я снова говорю сам с собой, как будто я когда-то прекращал это делать. возможно, это инстинкты, возможно, это социальная осознанная изоляция, возможно, это тяга к разрушению, но факт остаётся фактом: одна часть тебя с радостным воплем кидается в старую иллюзию, другая смотрит на это с осуждением. обе части осознают фатальность порыва. обе части предвкушают опустошение, которое настигнет тебя, как только пройдёт немного времени. какого хера тогда? бесполезно спрашивать.

самое главное: переждать, пока хочется говорить.
займи себя. если уж ты не способен на нечто конструктивное, будь то черчение или чтение, то смотри, как меняется освещение в твоей маленькой комнате, солнце рисует узоры на стенах, на потолке. тебе никогда не понять, что там пишет тебе солнце, тебе никогда не понять, что там болит у этих людей, а им не понять, что болит у тебя, всё честно. вон, можешь полюбоваться на картинки с обёртки новогоднего подарка, теперь человек, который подарил тебе табак и шарфик, далеко и ненастоящий, но скажи спасибо, что он вообще есть. каждый раз, когда на тебя с неба падает дерьмо, скажи спасибо, ведь на тебя могло свалиться ещё больше дерьма. если не можешь встать сегодня с кровати, слабак, смотри на потолок, на стены, на шторы, на клочок неба за окном. спи. дыши.
самое главное: переждать, пока хочется говорить. иначе, если не удержишься, непонимание в их глазах превратится в пустоту в твоём нутре.

такое ощущение, будто они все отрывают от меня куски, чтобы сожрать, а ещё и остаются недовольными, если я начинаю молчать от боли, ну, извините, я не успеваю отращивать мясо так быстро, да и вообще, когда всё это случилось, как я очутился в этом рабстве, где просчитался, где споткнулся, где ошибся.
ну да ладно с мясом, суть в том, что мне здесь постоянно страшно. вот я говорю «мне страшно», а слова пустые, слова словно грязные пакеты из-под мусора, и что с ними делать - непонятно. я говорю «мне страшно» — и это значит, я кричу, потому что не умею петь, не умею извлекать музыку из себя, и не уверен даже, что это музыка, возможно, просто свет, возможно, просто тьма, а что может быть проще тьмы?
только музыка, пожалуй.
я говорю «мне страшно», и это значит, я молчу, я ем молчание, давлюсь им, словно лекарством, ну вот ещё пара миллионов капель, каждая капля размером с кувшин, и ты выздоровеешь, ты придёшь в норму, успокоишься, перестанешь бояться засыпать, заснёшь и проснёшься на десять лет моложе (ну, а захочешь — на двадцать, ну а захочешь — вообще не проснёшься), не потеряв ничего из приобретённого, и тогда точно всё получится, протанцуется, когда вернёшься в себя — будешь летать на десять лет лучше, а может, и на двадцать.

пускай мне вернут пылесос.
и нет, не та музыка, которая состоит из звуков.

вот так они выкладывают перед тобой свои откровения, всякие мелочи, вроде всеобщего всемирного горя, ну так, тонны грусти, скорби, печали, прочих неприятных штук, спутанные цепи кошмаров, звенящие звуки рыданий, много-много-много сожалений, очень много сожалений разного калибра, трогают тебя за руки, смотрят в твои глаза, маршируют очередями-колоннами в коридоре твоего дома, распевая гимны в твою честь, но ты устало смотришь на них: вон все вон, у меня болят глаза смотреть так долго на этот парад уродцев, ты устал, ты устал, ты устал, да и чего они хотят от тебя, в самом-то деле?
неужели они все правда думают, что ты действительно пустишь свою душу на объяснительно-обвинительные записки на тему "во всём виноваты боги тупости, вы можете найти их в любом зеркале мира"?

нет, конечно, если бы я придумывал людей, я бы всё сделал по-другому.

и никаких потопов, если уж выбирать из ассортимента природных катаклизмов, то мне заверните пожалуйста всемирный ураган, ага, спасибо, нет, пакета не надо.

а может, я на промежуточной стадии превращения в птицу.
ведь все птицы умеют кувыркаться в воздухе, винты, то да сё.
главное, чтобы не перестало получаться, пожалуйста.

у меня впервые за последние несколько тысяч лет такое спокойное настроение, что я вполне могу убедить себя, что ничего, из того, что мне дорого, никогда не умрёт. в такие моменты идеально было бы сидеть на высоком дереве, разглядывать узоры листы и облаков вверху и узоры от ветра на полях внизу. и курить. и слушать, как стрекочут кузнечики. а потом записать на обратной стороне ладоней мелодию на основе их стрёкота и отстукивать эту мелодию костяшками пальцев по стволу дерева.
а потом сесть на велосипед и ехать, пока не доберёшься до края мира.
сесть на край мира и петь в пустоту песни о том, что ничто никогда не умрёт.
а если мне повезёт, так ещё и не изменится.

эти дети хвалят мои старые буквы, мои старые попытки сложить из букв что-то красивое, но я-то знаю: дети скоро вырастут, и поймут, как понял я: любые слова — идиотское подражание мыслеобразам в голове, неудачная копия отпечатка осенних криков птиц в небе, дебильное отражение сизых теней, которые танцуют танцы богов чёткости.
короче, всё-таки такой тупизм — писать что-либо в дневник.

Крэшо спросила у человечка:
— что ты делаешь здесь, в лесу, столько сотен лет, один, среди мха и деревьев?
— я одиночу, — отвечал человечек.
— а зачем?
— потому что не могу по-другому.
— ты не умеешь не_одиночить? — переспросила Крэшо.
— ты плохо слушаешь. я не могу не одиночить, — сказал человечек, зарылся в мох и уснул.
недалеко кричали незнакомые птицы, и было слышно, как капает из дырок в небе вода. Крэшо подумала, что она сейчас уйдёт, чтобы снова делать вид, будто она чем-то занята, а человечек так и останется здесь один, и никогда не будет меняться, в отличие от остальных людей и от неё самой.

всё, написанное/сказанное/подуманное от первого лица спустя уже несколько секунд начинает казаться глупым, нелепым, пафосным, наивным, короче, не имеющим право на жизнь. хочется говорить историями с безумными персонажами, вроде принцессы, которая сбежала из дворца, чтобы стать рыцарем, она живёт в брюхе у кита-буддиста, подпольно обучается фехтованию и магии, и у неё мужское имя. вроде дракона, который коллекционирует ракушки, чтобы однажды полностью заменить ими чешую, вроде монстра, у которого не было своего голоса, только эхо. одиночество непреодолимо, ничего из того, чем тебе хочется поделиться, не подлежит разделу, но в этом нет ничего страшного. в этом ничего страшного, оттолкнись хорошенько, сделай кувырок в воздухе и приземлись красиво, только красиво, следи за движениями своего механизма, внимательно следи за собой.

зачем-то я взялся перечитать свой дневник хотя бы частично, и теперь у меня будет мозоль от фейспалмов.

жил-был мальчик.
каждый год ему отрубали по пальцу на руке.
и он никогда не понимал шуток про отрубленные пальцы, а про отрубленные пальцы шутили все жители королевства.
потому что у мальчика не было чувства юмора. так думали все жители королевства.
но возможно, это было как-то связано с тем, что через десять лет у него не осталось ни одного пальца.

я люблю монстров в моей голове, и людей в моей голове тоже люблю, но всё это часто мешает жить, я ведь не живу, так, делаю вид, будто что-то делаю, маскируюсь, чтобы не задевали, скрываюсь, компенсирую недостаток любви к реальности случайными выдумками, равнодушно черчу графики и показываю самому себе: вот, смотри, ещё хуже, дальше, глубже... но ты не бойся. ещё уродливее, неадекватнее, чужеродней, но ты не бойся, не бойся.
я сделал круг, и вернулся к начальной точке, ничего не изменилось, абсолютно ничего, неужели так будет всегда, неужели.
волшебства вроде много, очень много, но я ничего не знаю о способах его реализации, о том, как делиться, я ничего не знаю о правилах общения с землянами, я сделал круг и вернулся тем же, кем и был, к тому же, что всегда было со мной, но я потерял человека, ради которого строил так много миров. я потерял человека, вернулся к сказкам, я нахожусь в пустоте и, оказавшись в незнакомом мире для взрослых людей, я полюбил пить до тех пор, пока музыка не начинает превращаться в меня, а я — в музыку, но это пара часов, это всего лишь пара часов, а остальное время я тоскую и ною, как будто бы случилось что-то страшное, и чувство вины как бетонная плита, потому что я не имею права на всё это, у меня нет ни за что права на вашей земле.

можешь идти нахуй, но оставь мне свою тень.

каждый раз, когда я говорил, что-то безвозвратно ломалось.
поэтому я замолчал.

подавленный невротик с десятком придуманных имён.
ненавижу всё, умею делаю колесо.

мне настолько плохо, что я танцую.

я хотел быть с тобой, чтобы забыть ненадолго о пустоте,
которая пожирает нас всех изнутри,
чтобы забыть о том, насколько больно здесь жить,
как же холодно здесь, словно в космосе, трудно дышать, как будто на высоте.
говорят, скоро будет конец света, разрыв материи, взрыв, астероид, парад планет,
но что за бред, на обратной стороне век я вижу тебя, а значит, я вижу свет, а значит, нам ничего не грозит,
ну разве что умереть со скуки, ведь здесь нечем себя занять.
какой конец света, ну что ты, о чём ты,
у меня под кроватью вековой запас сигарет и тысячелетний запас алкоголя,
я пью, потому что на дне бутылки спрятана дверь в параллельный мир,
в этом мире ты всё ещё помнишь обо мне, и мы вместе курим и смотрим на снег.
а конец света это когда понимаешь, что в детстве тебе соврали,
и всё прекрасное, что есть у нас, в сущности, неразделимо.

так больше не может продолжаться.
тебе нельзя выдумывать людей.
тебе нельзя выдумывать диалоги за людей.
тебе нельзя выдумывать то, что никогда не произойдет.
сколько ещё так можно продолжать, ну сколько.

когда лежишь пьяный вдрызг на влажном песке, над тобой на светло-синем фоне светят звёзды, складываясь в доли знакомое созвездие, рядом люди терпят неудачу при попытке запустить фонарик, чуть дальше, люди запускают фейерверки, которые, впрочем, тебе не видны, то, кажется, что сердцебиение мира проходит сквозь тебя, отдаваясь в рёбрах, самое трудное — встать, оперевшись на здоровую ногу, боялся, что меня не посадят в трамвай, но обошлось, мои носки (чистые впрочем) почему-то лежат на кровати соседа, стол липкий от газировки, я был бы готов ждать тысячелетиями, ждать вообще то занятие, в котором я съел мамонта, но если до сих пор ничего не произошло, не сработал никакой спусковой механизм, не щёлкнули часы бомбы, то почему же мне до сих кажется, что ещё два года.
незнакомая женщина на улице говорит мне «бедный ребёнок с синдромом Питера Пена», мне здесь не место, совсем не место, я бы сказал, что хочу уехать, если бы верил, что отъезд хоть что-то изменит, в этом дневнике опечаток больше, чем записей, я их никогда не перечитываю, если закончу этот ВУЗ м это будет невероятной удачей, я никуда не уеду, потому что единственная профессия, в которой я себя вижу, это монтажёр снов, рис так и не сварился до конца, я записался на любимый вид спорта С., в тупой надежде, что все возвращаются, но ведь не возвращается никто, часто говорю, что у меня никого нет, но ведь так часто отталкиваю людей, вспомнил А. и Д., с которыми общался на первом курсе, только чтобы сдать сессию, скоро зима, а алкоголь уже закончился.

из двух вещей, которыми я жил, оказалось, одной вообще не существует, другая же почти наверняка глупая иллюзия.

если ты такой классный, почему тебя никто не любит.

я поставил новый рекорд — две встречи. правда, я не уверен, что это считается, потому что в обоих случаях инициатором был я.
нужно отметить, где моя кола?

буду немодным, сентиментальным и ванильным, но напишу, как думаю:

осталось ли в тебе хоть хоть что-нибудь из того, что я так сильно любил?
хоть какая-то часть?

меня нет в твиттере.
человек, который зарегистровался там под моим ником и спиздил мою цитату — я не знаю, кто ты, но ты охерел.

почему бы тебе не послушать меня хотя бы однажды, ну

трудно начинать говорить
трудно говорить
ведь говорить искренне
уже считается неприличным
ну видишь ты оказался прав ты оказался сильнее
звуки скрипки в моей голове как будто
кто-то жестокий играет на кошачьих сердцах
вырванных из грудных клеточек.
я так и не научился взрослеть
я неудачник-спортсмен
самый медленный бегун в мире
но как ты знаешь наша планета шар
поэтому я никогда не приду к финишу
слишком слабые икры.
автостопом нельзя доехать до моей родной страны
может быть слишком далеко
может быть я её просто выдумал.
когда-нибудь люди будут подвозить друг друга до соседних планет
а пока
а пока никто не может лечить прикосновением души
уродливые люди, плохие волшебники
единственная доступная магия —
превращать кислород в углерод .
разве это волшебство скажите мне
разве это то чего я так ждал
чего так хотел
о чём написано в сказках которые читали мне на ночь строгие родители
пожалуйста нет не надо
если мир устроен по таким законам
что никто никому не нужен
почему же тогда так плохо?
ну вот ты оказался сильнее равнодушнее
улыбаешься в то время как все дети мира плачут
потому что всё оказалось ложью грязью.
я неудачник-танцор
танцую пока никто не видит и выключен свет
я лузер-певец
пою лучше всех
никто не слышит
возможно они глухие
возможно просто я немой.
и если честно
всё что я делал хорошего
я делал
для тебя.
так что теперь
мне остаётся лишь слушать стоны скрипок
и бежать вперёд.

ты такой маленький, а уже ни во что не веришь

запомни, это мир, имя которому — пустота
здесь нет ничего кроме пустоты
пустота умело умеет притворяться людьми, вещами домами,
но всё едино, всё пусто
запомни, это мир в котором небезопасно быть добрым
небезопасно быть ласковым
небезопасно любить
мы все здесь одинокие страшные взрослые звери
которым больше всего нужно тепло и защита
никто не сможет тебя защитить
никто не сможет тебя согреть
мир как огромный айсберг, и нет такого солнца
что могло бы его хотя бы чуть чуть уменьшить.
запомни, никому не нужны твои сказки
твои разговоры о самом главном,
о настоящем
о том, что беспрестанно болит.
всё болит
у всех.
здесь нужно уметь драться
отстаивать своё имя
которое носят тысячи
тысячи таких же, как и ты.
запомни, никому не нужна твоя любовь
твоё сострадание
тебя размажут по тарелке
скормят чужим тотемным богам
не пустят на порог
не посвятят в правила своей игры
запомни, здесь нужно не любить
а уметь классно трахаться.
никто больше не занимается любовью
никто больше не создаёт новые миры на двоих
и каждый теперь — взаимозаменяем.
а душа твоя, маленькая, ничтожная душонка
всего лишь блоха на теле
огромного зверя вечности,
который уже почти умер.

и вот ты думал она есть она есть
можно найти дотронуться прикоснуться погладить
припасть к волосам не отпускать больше
больше никаких страданий, никакой мути, никакой зыби
можно не бояться упасть
можно ничего не бояться
и вот ты думал она есть
она есть, значит, можно найти можно скрыться вместе
сбежать, значитцо, от всего ужаса, от всего страха,
можно получить свой паёк нежности,
визу в рай,
билет в параллельное измерение
где все счастливы и не бывает войн
а тут оказывается нет
нет
нет нет
её нет
её нет
она всего лишь собрана в твоей голове из тысячей женщин увиденных тобой мельком в толпе
её нет
тысячи фильмов в твоей голове на тему фантазии что будет когда мы встретимся
как будут звать наших детей
и тому подобная жуть
её нет
есть пустота
есть мир,
в котором нельзя быть маленьким
нельзя быть слабым
нельзя быть младшим
потому что её нет нет нет.

— Я думал нельзя проебать то, чего у тебя нет, но я заблуждался.

Прекрасно понимаю, насколько всё это глупо, наивно, по-детски, сентиментально, но всё равно становится холодно при мысли о том, что ты ведь никогда не услышишь диалоги в мое голове.

— Зато мне хотя бы удалось сделать вид, будто мне плевать.
— Но ведь тебе-то не плевать.
— Воображаемым друзья здесь запрещено разговаривать!

— Пожалуйста, приходи, у меня есть чай, сигареты, классные истории, яркие образы, и, и...
— Разговариваешь сам с собой — закрывай двери. Вообще-то у нас в квартире гости. Настоящие гости, я имею в виду.

Вы, наверное, удивлены, но в моей жизни ничего не изменилось. Внезапно, не правда ли?

они начинают практически сразу копировать мою речь, и это меня раздражает.

— мы снова будем играть в эти жестокие социальные игры?
— угу. доставай шахматы.

курил на крыше, махал руками, притворяясь птицей.
прилетел голубь, смотрел на меня, как на идиота.

мы разобрали мир на слишком мелкие кусочки, половину потеряли, а другую половину испортили окончательно в попытке изменить мироздание к лучшему.
а теперь ещё и удивляемся, почему не можем собрать мир заново.

хотелось спасать людей. хотелось спасти их всех.
потом понял, что никого не смогу спасти. никого. даже если очень захочу. даже если сам пропаду.
тогда я сказал, что выйду покурить и ушёл. совсем ушёл.

я теперь тихий, кроткий, спокойный, мирный и даже не ругаюсь. молчу и сплю. сплю и молчу.
может, не ехать на море. может, поехать на море.

почему вечно я прячусь я, а они разгуливают по моим городам, опрокидывают мусорки, исписывают стены ругательствами, срывают мои цветы?
отстой.

— ты не можешь всем говорить, что бегаешь по утрам только потому что каждое утро вскакиваешь с кровати и несёшься в курилку!

я понимаю, что теперь, если подводить итоги соревнования с тобой, я бы однозначно стал победителем, но у меня такое ощущение, будто на финише внезапно выяснилось, что я обогнал человека, у которого нет ног, а кресло сломалось где-то на полпути.
жуткое разочарование, ясное дело, я виноват, я.

беспокоиться. я не хочу о тебе беспокоиться. вот бы, вот бы что-нибудь рядом со мной давало знать мне каждый день о том, что ты в порядке. например, фонарик, который зажигался бы сам по себе. например, юла, которая бы вертелась не переставая, всегда, пока ты дышишь. например, музыкальная шкатулка, которая бы тихо играла свою мелодию каждый вечер.
но мир устроен так, что подобных вещей не происходит, не случается, беспокоиться, я не хочу больше о тебе беспокоиться.

жадный, жадный.
скачал штук десять учебников по мостостроению.купился на волшебное название предмета.
ну, прочитай хоть один, ну.

так далеко до тебя идти, так страшно, огромные пустые заснеженные пространства, если бы я только знал, видел, что там есть там есть маяк или пристань с огнями или хотя бы огонёк чахоточной зажигалки раз в полчаса, но ничего нет, ничего не видно, никуда не пойду, останусь здесь навсегда.

и вот ты понимаешь, что сам себя загнал в ловушку, из которой нет выхода.
нет выхода, но сигареты-то тут есть, у меня есть хотя бы сигареты, а это уже так много.

и помните: если кому-то из вас вдруг в жизни не хватает пустоты или бессмысленности, я всегда готов поделиться!