Паспорт врёт, мне по-прежнему шестнадцать.

В моём новом доме постоянно вкусно пахнет только что унесённой с большой обшарпанной серой кухни едой, домовые убирают орнаментальную паутину и играет классная музыка. Добраться до него можно только вплавь: я знаю, что железные красные трамваи на самом деле огромные прожорливые киты, они заглатывают нас на остановке и несут бережно в себе, в своём прохладном, продуваемом сквозняками нутре, электричество на рельсах = фонтанчики на спине, знаешь, трамваи-киты просто не хотят, чтобы мы потерялись в толпе, не хотят, чтобы мы захлебнулись в потоке людей. Деревья жадно впитывают первый свежий снег, быстрее и больше, пока не надоело его пить, я почти больше не мёрзну, ношу чёрные шерстяные варежки с узорами, до сих пор не выучил дорогу обратно. Мой новый сосед больше похож на эльфа, чем на человека, удивлённо распахивает глаза по всякому незначительному поводу и заразительно смеётся. В комнате ужасно мало места, но ужасно уютно.
Куда-то исчезло постоянное желание бежать, мне не грозит расстрел за то, что я не люблю тебя, (меня оправдали) как раньше, за то, что я ушёл, не оставив никаких координат, если небо захочет, твой внутренний компас сам найдёт меня, но ты не поедешь за 2624 километра, не сорвёшься, бросив все дела, ты слишком гордое надменное существо, поэтому - никаких телефонов, ссылок, адресов, незачем. Мы не часть сказки, мы не фрагмент чёрно-белого фильма, не обрывок фотографии с детского праздника, и незачем, незачем, незачем, копаться с старых обидах. Пора наконец начать что-то новое.

- Никто не напишет за тебя твою книгу, никто за тебя не создаст мир, Никто снова занят, у него семь званых обедов и не сделанная начертательная геометрия.

- Так как самое тяжёлое преступление - одиночество, тебе дадут пожизненно.

секрет

почему

.

Если постоянно плакать, появляются большие синяки под глазами, гудит в голове. Если постоянно плакать, то все моря внутри тебя могут высохнуть, и ты останешься пустой и жалкий. Прохожие же смотрят на плачущих взахлёб людей либо как на глупцов, либо как на безумцев.

Меня больше не радуют ни корабли по дороге в университет, ни сухие пахнущие ветром листья под ногами, ни обещанные письма.

Мне никогда ещё не было так тяжело и так противно.
Большая неудача не похожа на пулю в спину, скорее на ржавую спицу, торчащую из грудной клетки. Лучше всего, когда я забываюсь за фильмом или книгой и не чувствую её, но это бывает минут на двадцать, не больше. Потом я возвращаюсь на поверхность и всё вспоминаю, а спицу как будто кто-то невидимый дёргает туда-сюда ещё сильнее.
В городе мостов у меня нет настоящего дома, я всё время заплакан и никак не могу понять, почему всё сложилось так по-дурацки нелепо и что_теперь_делать.

Все люди,
которых я любил
взрослели,
а я - нет. Поэтому
я их терял.

- Ты читаешь мои любимые книжки, случаешь мою любимую музыку, смеёшься над моими шутками и ненавидишь то же, что и я. У нас даже мечты похожие. Но больше всего в тебе мне нравится, что ты всё понимаешь. Абсолютно всё.
- Я же воображаемый. Ненастоящий. Фальшивка. Выдумка. Плод твоего воображения, назойливая галлюцинация. Ты обманываешь сам себя.
- А мне всё равно. Главное, что тебе можно рассказать всё, что угодно и ты поймёшь. Какая к чёрту разница, воображаемый друг или реальный, если он - лучший на свете.

- Одиночество - моя муза. Я им вдохновляюсь.

- Лучшую музыку всегда пишут глухие.

- Звёзды не могут сказать нам свои имена. Поэтому нам не стоит давать им какие-либо другие.

- Уходи. Только не забудь возвратиться.

- Он писал свои письма небу на крышах, на стенах, на окнах и площадях. Небо внимательно читало, но оставалось всё таким же холодным и серым, как и до этого.

- Ну, а кем ты работаешь?
- Убийцей времени.
- А. То-то смотрю по всей квартире какие-то безликие трупы. Так и думал, что это время мёртвое валяется.

- Лучше ослепнуть, глядя на солнце, чем никогда не смотреть на него, боясь потерять зрение.

В августе резко растут в цене время, тёплые ливни, шарфы,
Небо кашляет звёздами, предчувствуя скорую осень,
Ангелы прячут крылья в чехлы,
И кажется, что мир устроен поразительно просто:
Все, кто были рядом, когда-нибудь да уйдут,
Но прямо сейчас у нас что-то неуловимо общее,
Горячий чай, вкусные сказки и пока ещё летний уют,
А значит, всё остальное не так уж и важно.

пиши мне длинные письма
ведь они так долго идут до моей планеты.

- И мне до такой степени хотелось погладить по бритой голове этого больного насквозь худого кашляющего человека с тёплыми карими глазами, что приходилось руки прятать в карманы и отводить взгляд, чтобы он не понял, как удивителен для меня вроде бы обычный июльский день. Белые облака пуховыми подушками на лазури неба, контуры виндсёрферов на горизонте, запах море и крики чаек. Как во снах из далёкого пряного детства. А потом он кормил голубей пирожком с капустой, а я смотрела на них и думала, какие же они всё-таки противные и что они гораздо хуже тех образов городских птиц, что я создавала в воображении от скуки. Понимаешь, всё время мой маленький воображаемый мирок в голове был лучше в тысячу раз реального большого злого мира, а в тот июльский день нет. Вот бы чаще так.
Лето и волшебный город у моря. Словно начало новой доброй сказки.

- Ты никогда не будешь снова летать, если не перестанешь бояться падений.

- Есть ли смысл сближаться с людьми, притворяясь кем-то другим, если они не могут принять тебя настоящего? Дешёвый самообман.

- Я вся пропахла ложью. Запах не смывается ни мылом, ни гелем, не заглушается ни потом, ни духами, не выветривается и не цепляется к окружающим. Но я настолько отчётливо чувствую его, что скоро сойду с ума.

Прошлое кривляется из-за каждого нового поворота Настоящего и ехидно показывает язык.

- Извините, "завтра" закончилось. Осталось только "здесь и сейчас".

город и птица

- Расстояние между людьми измеряется в минутах, часах и днях, которые они прожили по раздельности.

Если посмотреть на обратную сторону чешуи рыбы, которую убил маг, то окажется, что там записаны все те мысли, что рыбы не могли сказать при жизни, потому что рыбы в принципе не умеют говорить.
Это слова о невозможных чудесинках, о речных сказках, о мягкости прибрежного песка, о злых людях, о бурных потоках пресной воды, о лохматых чудовищах, живущих в берлогах, о прекрасных особах королевского рода и тому подобном.
Жалко, что я не маг.

Банка со светлячками разбивается, и волшебство разносится во всей квартире.

Если бы моя душа была человеком, он бы уже умер от потери крови.
Но к (не)счастью, души бессмертны.
Поэтому моя - жива.

- Понимаешь, фраза "я тебя люблю" настолько затаскана, что стыдно говорить её тебе. Ты достоин чего-то гораздо лучше, гораздо искренней и ярче. Ты только посмотри, послушай: эта фраза везде: в кино, в газетах, на губах лживых хитрых людей, на коже случайных прохожих, в звоне дождя, в пыли на летних крышах, в голове у детей, в мыслях у стариков, в завядших цветах и ненужных подарках. В извинениях, в признаниях, в будничных приветствиях, в учебниках по этике и литературе, в телефонных справочниках и резюме, в ящиках столов, в песнях и бездарных стихах.
Я не хочу делить моё/наше "я тебя люблю" со всем миром.
Это слишком личное.
Слова "Я тебя люблю" давно потеряли своё первозданное значение и стали чем-то вроде "привет", "как дела".
Нам нужно выдумать новые слова о нас с тобой, чтобы не пришлось ими ни с кем делиться.

- И хочется писать слово "Лето" с большой буквы. Потому что очень важно.

Я твой маленький феникс.
Я буду всегда возрождаться из пепла,
чтобы греть тебе руки.

личное

после этой холодной зимней войны мы совершенно точно станем богами
я буду развлекать тебя разными забавными чудесами
а ты - сидеть на краешке мира, щёлкать пальцами, напевать и болтать ногами
....и тогда начнутся самые классные танцы
ведь мы станем богами - а значит, можно будет ничего не бояться
и огромный мир будет нашим - без исключений
и всё будет именно так. обещаю. тебе надо только в это поверить.

Картинки в моей голове гораздо лучше того, что предлагает мне сегодня реальность.

письмо Л.

соль перемен

Неужели тебе хочется плакать потому,
что некому держать тебя за руку,
когда тебе невыносимо тяжело?..

всё те же разговоры

глупое, личное

Они говорят так, как будто, если я посажу дерево, построю дом и воспитаю сына, то это изменит весь мир.

Сэлинджер не умер.
Он ушёл ловить детей у самого края
самой глубокой пропасти.

совет себе

Когда я был маленьким, я думал, что если хорошо спрятаться, к примеру, под одеялом в кромешной темноте или в густой листве дерева на большой высоте, то мои демоны меня ни за что не найдут. Когда я вырос, я понял, что спрятаться от демонов в одеяле, на дереве или в другом городе или даже стране невозможно - демоны живут во мне самом.

давай сгребём себя в охапку,
смешаемся с гербарием,
отнесёмся бережно в тёмный угол кладовки,
укроемся шёпотом стен
и затихнем.
может, хоть так,
наши страхи
нас
не найдут.

но только тсссс - тише, беззвучней,
они идут на интонации дыхания,
они всё слышат,
каждый шорох,
каждый всхлип.

здравствуй, пустота

И ты творил этот мир, когда был весел, когда слушал джаз,
и думал, ах, как всё выйдет прекрасно,
каким совершенным получится мирок,
как хорошо будем собраться всем вместе и в ноябре
жечь костры из осенних листьев,
как каждый будет танцевать фокстрот
и выделывать чудесинки,
но посмотри, сейчас холодный безнадёжный январь,
и все даты давно стёрты, а ты даже не помнишь день,
когда нам всем давал имена и учил языку понимания,
посмотри, мы все перессорились,
и каждый из нас воет на свою луну,
любой из нас по-своему одинок,
мы не привыкли к теплообмену,
к взаимопомощи, тем более к примирению,
посмотри, какую большую беду ты сделал,
не отводи взгляд,
это мы, твои неблагополучные дети,
бродяги и грешники,
а ты сидишь в уголке Вселенной и прячешься в
домике из одеял, боясь высунуться к нам.
до того мы все стали злые,
до того мы все стали безнаказанно жестокие,
но, Боже, я всё ещё помню как чудны были твои ангелы,
я всё ещё помню, как противно слушать космическую тишину,
возвращайся к нам, приходи домой.

Все хорошие тексты до меня, до тебя, до нас -
великое число раз написаны,
все воображалки против грусти и апатии - выдуманы,
самая вкусная вода - выпита,
самые интересные персонажи - созданы,
самые изумительные письма - прочитаны,
самые захватывающие маршруты - пройдены,
все цветы прекрасные - сорваны,
все картины непредсказуемые - нарисованы,
а сюжеты - разобраны,
и даже всё то ценное, лунное, что могло бы помочь -
великое число раз украдено,
потеряно, и развеяно по ветру.

Но когда я лежу с тобой и смотрю на фарфоровое небо,
на быстро уплывающие облака
навстречу чему-то по-настоящему новому,
мне кажется,
что небо тоже смотрит на нас,
а значит,
вся наша жизнь
чего-то ещё да стоит,
давай жить так,
чтоб ему не было скучно наблюдать за нами.