сказка о крысолове, серых мышах и наивности вешнего счастья

Ты знаешь,

 А у стен есть уши

Сейчас все спят

У кого падшие души.

Волхвы горды нами,

Небо - это новый яд.

Сейчас ты послушен,

И ты будешь слушать,

Про гибель планет,

Про солнца цвет,

Про старые листья

Про лживые письма.

- А что такое "одиночество"?

- это когда думаешь перед сном "вот мне приснятся дорогие мне люди, и я  с ними наконец-то поговорю".

- я люблю тебя

- спасибо, - отвечает пустота.

Ну, и где теперь те Ромео и Джульетта?

Сегодня все будут убивать только за себя и для себя.

А про_себя ещё и думать: "Я - исключение, я не-такой-как-все, я всё делаю правильно".

ps-offtop. у меня никогда не будет запредельного количества цитат и пч.

точно также как вокруг меня в реальной жизни никогда не будет большого количества людей.

неделю один и тот же вопрос "что-делать", что делать, что делать... руки об стены сбить и успокоиться.

извините. вырвалось. некому.

Скучаешь по морю,

Скучаешь по боли,

Скучаешь прибоем

И синей кровью.

глупое желание сбежать

Так часто писал письма Пустоте,

что она не успевала их читать.

Свести пустоту с Одиночеством

значит

свести их обоих с ума.

Стоит попробовать.

И, играя в вечность,

Мы были беспечны.

Ну, беги навстречу!

Поиграем в вечность.

Хоть ещё разок.

Хоть один шажок.

Снова станем беспечны,

Думая, что вечны.

Снег как причина,

Сны как следствие.

Прощание = починам.

Думая о рельсах, поездах, дорогах, путях, бесконечной смене людей,

прихожу к одному: "Убежать, убежать".

Страх это признак выходных.

По будням бояться некого и незачем.

Только того, что Пустота не понравится Одиночеству, а чернила закончатся раньше рыжей крови.

Сказки - мои маски.

Сладки мои речи,

Нынче я играю в вечность.

Человек, жизнь которого находится в макрокосме
не может сосуществовать
с человеком, жизнь которого находится в микрокосме.

Это как параллельные измерения. Как только сделают переход от одного к другому, сразу увидимся и вырастим ещё одну чёрную дыру.

Глотаем небо,
Запиваем витаминами,
Помни, кто бы не был,
Или лучше забудь:
Нужно быть сильным,
Даже если в Ад твой путь.

ps. роботы снятся к напрасной победе.

Не доверяй никому. Не привязывайся ни к кому. Но привязывать ты можешь к себе, предусмотрительно выставив на душу заманчивую табличку " Не привязывайтесь и не привыкайте ко мне. Чрезвычайно Опасно!", которая очень привлекает людей, считающих её за искреннюю заботу. Не люби никого. Будь верен себе. Только себе. Предают же абсолютно все кроме тебя самого.

И тогда однажды, когда ты проснёшься, будет неудобно лежать на спине.

Два белых крыла, прекрасных белых крыла вырастут у тебя, и ты долго будешь тереть глаза, глядя в грязное от скуки зеркало, не в силах поверить. Белоснежные, блестящие, сильные и, о чудо, твои собственные крылья.

Назови их "крыльями свободы", назови их "крыльями одиночества".

Ты всю жизнь мечтал летать, тебе подарили крылья боги за все тобой пройденные дороги, усеянные бутылочным стеклом, (ты сам бил бутылки цвета изумруда голыми руками и сыпал перед собой стекло, ты любишь вид крови, ты любишь вкус собственной крови), за всё твоё одиночество (ты запер замки и обнёс дом высокой  острой решёткой, чтобы никто не проник, ведь все такие плохие, все только и жаждут только одного - убить тебя), за все твои ненаписанные книги («да кому оно нужно? меня никто не понимает, меня невозможно понять!») за испорченное зрение, за холодные будни, за свинцовую тишину, за невысказанные признания, за все отвергнутые тобой жесты дружбы и чего-то ещё большего. За запах потухших фонарей, за блеск недостижимых наград, за все твои старания и шрамы, за телефон, давно сломавшийся от затяжной меланхолии в пыльной коробке, за кукол, что всегда верны тебе, единственному хозяину, за то, что не можешь вдохнуть новую весну, за то, что в  твоей жизни только вечная осень, за то что в твоей жизни только глупые и нелепые сны, за что не знаешь, что такое настоящая боль, за всю фальшь, фарс, талант обманывать, талант забывать, за все засушенные листочки золотого цвета солнца в старых неинтересных книжках, за то к морю ты не желаешь, за то, что никого не слышишь, за что не веришь, не ждёшь, за пустоту всю.

Тебе подарят крылья.

Лети, ты свободен! Лети, ты снова одинок! Лети, перед тобой целый мир! Ты же так хотел целый мир в подарок, получил настоящие крылья.

И пусть дети наперебой кричат, оторвавшись от своих тихих игр "Какая большая птица!", пусть ослепшим кажется, что комета по их тёмному покрывалу плывёт, пусть взрослые почтительно улыбаются "Ангел" (о наивные, человек с крыльями, не есть ангел!), пусть оглохшим всё мерещится шелест белоснежных перьев и твоё прерывистое дыхание, пусть безногие будут мечтой с тобой, пусть солнце будет завидовать тебе.

Ты будешь играть в догонялся с западным ветром, увидишь наш ничтожный город с птичьей высоты, поймаешь и к ногам потерявших бросишь усталых разноцветных воздушных змеев, молнии будут беситься под твоими веками, облака поселятся в легких, ноги забудут как это - "жить на земле", увидишь новых людей, их шоколадную кожу, попробуешь на вкус небо, споёшь на память твою детскую колыбельную звёздам. Будешь жить рассветами, открывши для себя, что каждый из них отличен от другого, также, как луна отлична от солнца, будешь провожать капитанов в их дальние плавания, воровать яблоки с южных базаров на широких площадях, глядеть на выцветшие временем фрески и масляные полотна, слушать прибой, джаз, музыку дождя, крики о помощи чаек. Будешь босыми ногами топтать нежную поверхность океана, смазывая барашки и питая свои чудесные шелковистые крылья солью, будешь сидеть на крышах, полных талого снега, будешь гладить львов Венеции циферблаты Лондона, будешь срывать охапками голландские тюльпаны, будешь танцевать на льду.

И однажды, сидя на одной их гор над бушующей стихией, ты поймёшь,

Что не все люди желают всадить тебе нож в пспину, как только ты предоставишь им такую возможность.

И знаешь,

Крылья оттенка безумия боли

даже тогда не исчезнут.

Боги не отбирают свои подарки.

Хотя вряд ли ты это поймёшь когда-либо.

В своём осознании безысходности,

в безупречности порванного чёрно-белого мира.

Мира, где краски выцвели порывом ветра со вкусом чумы и оспы,

ветров, оставивших зарубки на стенах домов

 "Один, ещё один... Я знаю, что такое бесконечность! Бесконечность - это смерть"

"Я не верю в то, что мы вернёмся, не верю в новое солнце, я себе не верю, я в богов не верю".

Мира, где небо отвернулось прочь, где трусят позвать на помощь,

где туманы затопили набережные солёной волной дыма слёз,

даже в этом мире

кто-то шепчет, еле смыкая усталые веки,

«мы вымолим пощаду у родной земли».

- И не стоит бояться кладбищ, заброшенных домов, земель, поражённых радиацией и пепелищ.

Где вырастают самые нежные первые подснежники?

В тихом-тихом аду, где ничто не кричит от боли.

Но главное, что  вырастают же.

А знаешь, откуда появляются луга ароматных весенних цветов, душистые и манящие?

С первого подснежника, робкого и стеснительного...

Она сидела на стуле из красного дерева, одетая в платье из сочной, брызжущей красками листвы, увитое местами белыми и желтыми цветами, за подолом которого сразу вырастала и распускалась мать-и-мачеха, когда он волочился по земле. Кожа её была бледной, виднелись вены, в которых шумели весёлые прибои тысячи пробуждающихся морей, шли золотые дожди, под её кожей гуляли облака, изнутри щекоча и вылезая из пор крохотными росточками. У платья была своя жизнь, оно то становилось переливчатым, как перламутр, то нежно-розовым, как лепестки сакуры, то поражало буйством красок, выходившим далеко за пределы палитры радуги.  На её лице было нарисовано нетерпение, руки сжимали веер из разноцветных перьев птиц счастья, глаза, в которых прятался голубой апрель, были чуть прикрыты, она улыбалась, излучая солнечное тепло и надежду. Дверь была всё ещё закрыта, но она чувствовала, что вот оно, её время и сейчас она выйдет наружу во всей своей красе, ловя восхищённые взгляды и слушая нежное щебетанье птиц.

За дверью слышались шорохи, возня, недовольные крики и все остальные признаки суеты.

Наконец, всё более менее замолкло, и послышался только голос старшего толстого гнома.

- Всё готово? Проверка?

- Проверка! - ответил ему многоголосый гул.

- Почки начали выпускать листики?

- Да!

- Птицы вернулись?

- Да! Они уже гнезда свили, а некоторые, уже и птенцов ждут!

- Отлично! Снег растаял?

- Почти полностью!

- Хорошо! Люди переоделись?

-Да! Девушки в лёгкие светлые платья, юноши в белые рубашки и широкие штаны!

- Хорошо! Дети рады?

- Да! Дети все на улицах, играют и смеются!

- Крыши открыты?

- Да! Крыши открыты для влюблённых и всех искателей приключений и любителей высоты!

- Хорошо! Небо отражается в лужах?

- Да!

- Какое небо?

- Лазурное, радостное, искрящееся!

- Отлично! Солнце вышло? Вы разогнали тучи?

- Да!

Гном за дверью сверился со списком, убедился, что все основные положения, связанные с приходом настоящей Весны выполнены, и распахнул дверь.

Весна вышла, улыбающаяся и прекрасная, богиня светлых чувств, дарящая красоту и счастье, идол тёплых дней.

Она пошла по улицам огромной страны, забирая с собой остатки талого снега, и оставляя дорожку из нежных цветов и насыщенной, изумрудно-зелёной травы.

Листья распускались за её спиной, дети смеялись ещё громче, люди улыбались с весенних крыш, солнце светило ярки и беззаботно и мир начинал распускаться, словно подснежник в белоснежном пока ещё поле за городом.

А сколько ещё чудес ждало этой весной, а потом и летом!..

бог мой, это позитивное сообщение

Наша весна была бы слабым болезненным ребёнком.

Её вынашивало небо, пытаясь не вдыхать сигаретный дым труб станций

и питаться только свежим снегом, без бензина и азота.

На пятый месяц - выкидыш.

Знаешь, что происходит с цветами, которые пробуют посадить в лёд

вместо тёплой земли?

То же произошло с нашей весной, мы не будем знакомы с весной с

золотыми глазами и тонкими запястьями.

Нашей весны не будет – придётся довольствоваться чужой.

ps. страшно думать, сколько ещё раз всё измениться вместе с орбитами планеты

- И ты опоздала?

- Я везде и всегда опаздываю.

- И на тот поезд в будущее опоздала?

- И в будущее, и в прошлое, и в настоящее.

- И как жалко, наверное?

- Жалко.

- Будущего?

- Себя. Хотя себя жалеть – глупо.

- И что ты делаешь?

- Учусь заново ходить.

- Больно?

- Ага. Скоро голова откажет работать, пол-то твёрдый.

- Давно пора привыкнуть. Как это ты до сих пор не привык? Всем на всё всё_равно. Брошен, покинут, забыт... Какая разница? Давно пора привыкнуть! (с).

Между строчек читаю: стыдно, такой большой, а ещё не привык.

Между строчек: давно пора привыкнуть, что моря, соленные от слёз, небеса недостижимы, а цифровые числа - это тебе не генокод, нет там тепла, нет там тайн и недомолвок никаких.

Имена нельзя поменять, это не клейма, это не знаки [куда поворачивать, и в какой стороне, какая судьба]. Имена - всего лишь звуки в пустых храмах, эхо живших до нас. В честь кого-либо.

Движение по окружности бессмысленно.

Давно пора привыкнуть, что этот мир такой! (с).

К сожалению, возможности сбежать в какой-либо другой у меня пока нет.

Помнится, мы хотели

Стать пилотами,

Мой дорогой.

Пришли старые апрели,

Наполнив ветром соты,

Теперь – чужой.

Иконописцами, вероятно:

Объять всё необъятное.

о том, когда прошлое = настоящему

Лежишь ночью, читаешь в полутьме старые письма из мёртвых букв, смеёшься давно сказанным шуткам, и кажется, вот оно твоё время-пространство прямо тут, под рукой, и не хочется самой себе признаваться, что твоё прошлое нынче равно настоящему.
А кажется, что вот это лето - прямо за окном, бьётся тебе в окно шёлковым крылом небесно-голубой птицы, тычется потом в ладони в поисках крошек, и засыпает с тобой под весёлую музыку твоей души. Греет асфальт, звуки дождей, линии розы ветров.
Кажется, вот он - твой летний город, земля под ногами с улыбающимися листья, запахи свежего хлеба, липких от сока жизни деревьев. И близко-близко возле твоей щеки крошки тополиного пуха, кусочки неба, вата облаков, так близко, что рукой потянись и достанешь, и можно будет заложить потом между страницами старых книг, чтобы вспоминать...
Кажется, вот они - твои люди, любят тебя, ждут, не забудут никогда-никогда, потому что время ваше - вечность, вечно молоды, вечно верим.
А потом заканчивается письмо.
И сразу выступает реальность, сквозняки от зимних окон, больные птицы по чердакам.
И мёртвые, безнадёжно мёртвые друзья. Не могут мёртвые помнить. Те люди сгнили, отжили своё, всё. Теперь на их месте другие, другие... не_лучше. не_хуже. Другие.
Но те - мертвы.
Шаришь рукою во книге - но там какие-то обрывки и тянет от них чем-то затхлым, а вовсе не летом-солнцем-небом.
Смрадные чувства. Слишком поздно.
Искусственное дыхание не делают тем, кто греется о ледяную землю.
Шарик планеты наворачивает круги по орбите.
И кажется ты давно не сумеешь уснуть в городе сгнивших обломков прекрасных фрегатов.
Не_счастливо и не_вместе.
И стыдно отвечать на вопрос "А какие сказки?"
Потому что это не сказки даже,  а просто проза жизни.
В голове цитаты мёртвых, и одно и то же
Пожалуйста возвращайтесь, я знаю, вы просто притворяетсь неживыми.
 

... А потом он подсел ко мне, погладил ласково по голове и говорит:
- Вы ещё будет. Весна придёт, в лужах будет отражаться небо цвета ультрамарина, в воздухе, свежем будет пахнуть ванилью, новые листья вместо старых бинтов, нежные цветы на грязном усталом асфальте, и из коконов выйдут бабочки, маленькие, белые и прелестные, а по небу облака, пушистые и огромные, цвета первых подснежников, и новые сказки пробьются из-под толстого слоя пыли, и жечь траву никто не будет, потому что никому не нравится запах крематория, а новая и так пробьётся.
Я тогда посмотрела на него, отставила кофе на подоконник, придвинув к холодному окну с налипшими снежинками, и сказала:
- Ты всего лишь воображаемый друг, зачем ты мне врёшь в лицо?
Он сразу растерялся и забормотал что-то неясное. Я взяла нож и ударила его прямо в сердце, чтобы не врал больше. Он растворился в воздухе облачком дорожной пыли.
Но я знал, что он ещё вернётся. Всегда возвращался. В этом минус воображаемых друзей - их невозможно убить, они существуют до тех пока мы в них верим.

крылатым коням
противостоящим ферзям
крылья прижигают спиртом
чтоб не спорили с миром
летать небезопасно
любить небезопасно
рисковать - ну кому охота
"проживут кони и без полёта"
кони плачут
и в небо рвутся
а мне подковы на удачу
только и достаются

всё былое, всё бывшее, всё забытое

опять по коробкам, антресолям, в мусорку и просто в пустоту, просто в безызвестность.

-помнишь - нет, не помню, старые змеи сбрасывают кожу, бабочки вылупляются из душных коконов, звери линяют по весне, я освобождаюсь от воспоминаний.

если бы это всё не было смелой ложью

-

Весну вывели из пробирки. Подсчитав тысячи формул, уравнений, примеров, проведя тысячи опытов.

В пробирке бушевали золотые дожди, свежее дыхание и с полсотни жизней.

Вылупившиеся птенцы, незнакомые страны, дух первооткрывателя, новые листья.

Перерождение.

В этот раз весна перерождалась из капель в пробирке.

Не лазай туда грязными пальцами, я и так собираюсь выплеснуть новую весну в ванную.

Золотые разводы и привидения глубоких луж и чьих-то светлых глаз.

В небытие. Как обычно.

- Кто бы согласился быть призраком и жить в выдуманном мире?

- Меня кто-то спрашивал что ли?

Что чувствует человек, спасая себе подобного от смерти?

Храбрость? Собственное величие? Силы? Власть?

Он чувствует долг и азарт.

Это в академии убийц
тебя научили
лишать человека жизни
четырьмя причинами по сердцу?

Чёрные голуби слепнут от солнца. Их копоть притягивает беспощадные лучи. Снег не поможет. Белый цвет невинности не поможет. Мы - чёрные голуби, мы - всегда по отдельности, мы всегда независимы.

Между домами натянуты провода специально для таких, как я. Провода=канаты. Я - канатоходец. Если я сорвусь с верёвки из двоичного кода и фабричного дыма, я захлебнусь небом.

Они меняются неотвратимо. Противно. Сначала изменяется голос, потом глаза, потом черты лица, и перед вами - новый гибрид. Лёд циркулирует по телу, датчики следят за тобой.
Противно и пусто осознавать, что ты ждёшь мертвого человека.
Они не вернутся.
Давай сорвёмся.

Привычка принимать предательство и стирание тебя самого как должное. Потому что это - должное, так и должно быть, это норма, просто ты не привык, а вот я привык.
Дороги с обрывом в конце всегда ждут нас.

Горизонт розово-сиреневый, если я ещё это вижу, я на что-то способен.

Однажды
Я сидел, спустив вниз ноги с пирса
под моими ногами стелилось целое море
настоящее море, солёное и не_фальшивое
и гладил рукой звезду
звёзда была похожа на мини-маяк
светящаяся так, что смотреть больно
под ногами - море
над головой - небо
а в руках - звезда
Наверное, это было счастье