Деньги тратятся и рвутся,
забываются слова,
приминается трава,
только лица остаются
и знакомые глаза...
Плачут ли они, смеются -
не слышны их голоса.

Льются с этих фотографий
океаны биографий,
жизнь в которых вся, до дна
с нашей переплетена.

И не муки и не слезы
остаются на виду,
и не зависть и беду
выражают эти позы,
не случайный интерес
и не сожаленья снова...

Свет - и ничего другого,
век - и никаких чудес.

Мы живых их обнимаем,
любим их и пьем за них...

...только жаль, что понимаем
с опозданием на миг!

Б.Окуджава

Он был для меня самым лучшим, самым добрым и самым заботливым. Он всегда приходил мне на помощь, да и не только мне. Он был настоящим, порядочным и честным. Идеальнее его я не встречала мужчин.

Отец родился в 18 году в небольшом шахтерском поселке. Сейчас это город Красный Луч. Его отец – мой дед получил Георгиевский крест в первую мировую войну. Еврей, получивший Георгия, – дорогого стоит. На единственной фотокарточке, оставшейся от деда, разысканной сестрой у каких-то дальних родственников и переснятой в ателье,- простой крестьянин, совсем с несемитскими чертами лица. После тяжелого ранения дед поселился в Красном Луче и открыл какую-то будку-лавку, чтобы было на что жить. При Советской власти будку прикрыли, а деда объявили лишенцем. Он хватался за любую работу, стараясь прокормить жену и троих детей.
Отец учился в школе, одновременно помогая деду красить крыши. Потом мальчишка, налазившись по нагретым крышам, засыпал на уроках. Окончив десятилетку, мой будущий папа рванул с другом в большой город, поступать в институт. Денег у них было маловато, а городских соблазнов уйма: театр, зоопарк, мороженое, карусели. Деньги кончились очень быстро, а до экзаменов еще жить и жить. Друзья купили билеты в общий вагон, и голодные поехали домой. Поезд останавливался у каждого столба, было лето, и внизу, на нижней полке сидели пассажиры и ели хлеб с салом, заедая красными помидорами. На верхних полках валялись двое голодных мальчишек, глотая слюни и наблюдая за трапезой попутчиков.
В Красном Луче выпускник десятилетки котировался высоко, и моего 17-летнего отца отправили преподавать математику и физику в школу для рабочей молодежи. Вскоре смышленого паренька заметили и послали на курсы НКВД.
Попав в областной город, отец явился к начальнику местных органов. Тот указал Борису на старое кресло. Отец, усевшись в кресло, провалился в его мягкое нутро, задрав ноги вверх, и принялся заразительно хохотать. Высокий начальник тоже засмеялся, глядя на симпатичного хохочущего мальчишку. Мне почему-то кажется, что этот случай в дальнейшем спас отца.
Борису выдали деньги, форму, пистолет и отправили в другой город, на курсы. Там он принялся заполнять многочисленные анкеты, где написал, что его отец — лишенец. Органы отреагировали быстро: Борису велели сдать оружие и форму и вернули на родину. Дальнейших репрессий не последовало. Просто парня, неизвестно почему выдворенного из органов, никуда не брали на работу, шарахались от него как от прокаженного. А жить было тяжело, нужно было помогать родителям, старшей сестре, страдавшей от ревматизма, младшему брату. Кругом была безнадега.
Вскоре Бориса призвали в армию. Это было начало 40-х. Однажды в часть, где служил отец, пришел офицер и принялся зазывать желающих поступить в созданное недавно училище военных топографов. Отец записался. Этот шаг в дальнейшем спас его от гибели в первые дни войны. Когда война началась, оказалось, что в армии катастрофически не хватало карт, и будущих топографов стремительно отвезли поглубже в тыл, где принялись по - быстрому доучивать.
Родители Бориса и старшая сестра Соня остались в Красном Луче, а младшего брата Давида отправили на фронт, где он погиб в первые месяцы войны.
Подученных топографов разбросали по фронтам. Вскоре отца контузило. После госпиталя он попал на Ленинградский фронт, топографом в одну из дивизий. Там мой будущий отец познакомился с моей мамой.


Мама к тому времени была уже вдовой. Ее муж –крупный чин в Курске скоропостижно умер в 1937 году. Думаю, что если бы он вовремя не скончался, то его бы вскоре репрессировали. Не исключено, что мама бы последовала за мужем. Однако, все повернулось иначе: молодая бездетная вдова поехала в Ленинград, где в это время жила ее сестра. Мама поступила в Ленинградский политехнический. Проучившись 3 года, пошла добровольцем в Народное ополчение: началась война. На фронте были ее три брата и младшая сестра. В голодном Ленинграде в квартире на Кировском проспекте остались старшая сестра с тремя детьми, младшему из которых был годик и бабушка с внуком- сыном младшей маминой сестры.
Голодали все, один из детей съел крупу, выданную в качестве пайка, в сыром виде. Мама получала на фронте паек, собирала сухари, чтобы в увольнительную понести немного сухарей детям.
В дивизии она к тому времени служила начальником клуба. В ее подчинении было несколько человек: шофер, киномеханик, художник, музыкант, фотограф. Они возили по частям с концертами фронтовые бригады, крутили киноленты, распространяли прессу (как говорят сейчас), проводили какие-то мероприятия, выпускали боевые листки. Это, конечно, не передовая, но условия еще те! Голод, вши, крысы в землянках, невозможность элементарно помыться. Потом, когда немцев начали теснить, стало немного полегче.
На Ленинградском фронте отца контузило во второй раз, его парализовало, он временно потерял слух. Он лежал в ленинградском госпитале, и мамина сестра по ее просьбе отправилась его проведать. Моя тетка рассказывала мне, что увидела изможденного измученного мальчишку. По сути, он пережил инсульт.
Мама была старше отца, и тетка принялась ей выговаривать, чтобы та не связывалась с молоденьким мальчишкой. Мать была скупа на рассказы. Я узнала лишь то, что, когда дивизия должна была двинуться на Запад, мама выпросила у комдива машину и поехала в госпиталь за отцом, боясь его потерять. Этот поступок очень тронул отца. Он был к тому времени совсем один, без единой родной души на свете.
В 1943 году, когда освободили Украину, отец принялся писать письма, пытаясь узнать, что стало с его родными. Соседка написала, что родителей отца и сестру расстреляли немцы.



В начале 60-х отец вдруг сорвался и поехал в Красный Луч. Он нашел место, где стоял родительский дом. Соседский мальчишка, выросший, ставший солидным мужчиной, узнал отца. Он рассказал, как все было на самом деле. По соседству жил бывший полицай, он был жив в то время. Сосед поведал, что полицай приехал с подводой и отвез куда-то мать, мою бабушку. На следующий день он приехал за дедом и Соней. Больше их никто не видел. Отец подошел к дому полицая. На огороде копошился старик. Отец окликнул его. Тот подошел и сразу все понял. Это было видно по его бегающим глазкам.
— Тут стоял дом. Тут жили мои родители и сестра. Где они?
—Я ничего не знаю! Я свое уже отсидел! И сын мой отсидел! Я ничего не знаю!
Отец рассказывал, что хотел взять его за горло, но почувствовал, что не разожмет пальцы. Тик пошел по лицу и по руке. Он плюнул в сторону полицая и ушел. Вернувшись домой, отец долго приходил в себя, лежал на диване лицом к стене.
Потом он начал писать во все инстанции, пытаясь выяснить, где похоронены его родные. Он требовал наказать полицая. Я читала эту переписку. Это была переписка с людьми, которые его не слышали. Вернее, не хотели слышать того, кто к ним обращается. Диалог слепого с глухим. Отец задавал одни и те же вопросы и получал бессмысленные ответы. Он ссылался на слова соседа, а ему отвечали, что сосед отрицает сам факт разговора. Письма становились все отчаяннее, в них слышен был крик бессилия, возмущение, он пытался докричаться на тот берег, а на том берегу сидели серые бесчувственные люди, закрывающие глаза, уши, отвечающие ложью. Ну, где-то же должны были его услышать! Наконец, нечто вразумительное ответили из генеральной прокуратуры: мЕста массового истребления евреев в Красном Луче точно не установлено. Скорее всего, родных отца сбросили в шахту. Позднее шахта была затоплена.

Потом напишу еще.

Серия сообщений "рассказ":
Часть 1 - цитатник
Часть 2 - ОТЕЦ
Часть 3 - ЧЕРКАССЫ
Часть 4 - ОТЕЦ часть 2
...
Часть 30 - Евгений Онегин
Часть 31 - Случилась жизнь
Часть 32 - Детектив

Серия сообщений "семья":
Часть 1 - Лена маленькая
Часть 2 - ОТЕЦ
Часть 3 - ЧЕРКАССЫ
Часть 4 - ОТЕЦ часть 2
...
Часть 9 - До свидания, школа
Часть 10 - Кто-то сказал...
Часть 11 - Два Ноя