Первый раз я попала в Одессу в составе небольшой группы, в 6 человек. Это была командировка в Херсон, но билетов на поезд до Херсона не было, и решили ехать до Одессы, а потом на катере до Херсона. Поэтому встреча с прекрасным городом была мимолетной; приехали поздно вечером, а утром, переночевав в гостинице, уже бежали в порт.
Но даже это мимолетное свидание было незабываемым. В полупустом вечернем трамвае мы спросили, где нужно выйти, чтобы попасть на Дерибасовскую. Именно на этой улице находилась гостиница, в которой нам забронировали места. Все пассажиры наперебой начали объяснять нам сложные пути-дороги, ведущие на Дерибасовскую. Они так горячо спорили с непередаваемым одесским диалектом и криками; «Слушайте сюда! Шо вы такое говорите?! Ой, дама, не смешите меня, на ночь глядя!» и т. д., что, когда мы уже вывалились из трамвая, спор был в самом разгаре.
Мы отыскали гостиницу. Бывалые командировочные уверяли, что до революции в этом здании находился публичный дом.
Девушка за стойкой выдала нам листки-анкеты, а когда мы, заполнив их, построились у стойки, спросила; «Вам шикарно или как?» Мы ответили, что для двоих мужчин пусть будет «шикарно», а для нас, женщин, «или как». Устроившись в гостинице и помывшись с дороги, мы собрались в «шикарном» номере и поужинали, запивая бутерброды вином. Ночью меня замучала жажда. Воды не было, никакой. Дотянув до утра, мы обрадовались: из крана потекла вода. Коллективный завтрак с вареными яйцами и огурцами был такой же радостный. Распрощавшись с гостиницей, мы пошли по Дерибасовской на Приморский бульвар. Я помню, как прекрасна была Одесса и море, увиденное с бульвара.

Потом я приехала в Одессу уже в 2002. Мы шли с дочкой по Пушкинской улице, когда я увидела старенький Запорожец. К нему были приделаны 4 металлических палки, на которых крепился холщовый балдахин с фестонами. На фестонах красовалась надпись «Просто едет крыша».
У женщины, которая шла нам навстречу, я спросила, как пройти в Литературный музей. Она оживилась и с непередаваемым одесским акцентам принялась перечислять, что можно увидеть в Одессе.
- Ой, так вы пойдите в садик и посмотрите там на рыбачку Соню! (Имелся ввиду садик при музее, где стояли небольшие скульптуры). Так вы же получите себе удовольствие! Вы увидите Одессу-маму, Михал Михалыча (памятник Жванецкому), Костю!
Одесситка долго перечисляла нам достопримечательности любимого города.
В музее дочка решила заглянуть в туалет. Кассы при туалете не было, но уборщица со шваброй, стоящая у дверей, уверенно назвала цену, которую необходимо заплатить. Заплатила. У входа в примузейный садик на стуле сидела толстая одесситка, потребовавшая заплатить за вход в садик. Небольшая аллейка, на невысоких колонках скульптуры, изображающие одесских персонажей. Дочка попозировала у бронзового портфеля Жванецкого.
От входа раздался зычный голос тетки: «За фотографирование нужно платить!»
-А за то, что мы дышим, платить не нужно?- возмутилась я. Настроение было испорчено. Одесская наглость не имела границ.

Покупала хлеб в киоске. Продавщица спросила: «Сдачу давать шушвалью или как?»

Все это и многое другое вспомнилось, когда я читала этот рассказ. Незабываемый город...

Дина Рубина: «Новая газета», 20-22 декабря 2004 года.

ОБЪЯВЛЕНИЕ НА ДВЕРЯХ НОЧНОЙ АПТЕКИ: "СЛЫШУ! УЖЕ ИДУ"

Как же я люблю Одессу! Я всегда ее любила -- по книгам, ни разу в ней не побывав. Стоит ли объяснять, что значат для литератора эти имена -- Бабель, Олеша, Паустовский, Ильф и Петров? .

Покидая в 90-м Советский Союз, я оплакивала свою несбывшуюся Одессу, так как была уверена, что уже никогда, никогда. . . Но колесо Истории вертится исправно. В тяжелом и нищем 93-м меня уже из Израиля
пригласили приехать в Одессу, выступить. И вот ноябрь, промозглый, обветшавший город, вывернутые лампочки в подъездах, выбитые окна. . . Первая наша встреча с легендарным городом как-то не заладилась. А может, грустно подумала я, Одессы-то уже и нет: одесситы разъехались, стались дожди, грязь, пустые прилавки. . . И с этими тяжелыми мыслями я взобралась в вагон пустого, по вечернему времени, трамвая. И первым делом увидела плакат, на котором была изображена дамочка, перебегающая трамвайные пути. Рисунок был снабжен четверостишием: "Быть может, мечтая о сцене, о славе, она отступила от уличных правил, забыв, что подобная неосторожность буквально отрэжет такую возможность!».

Замерев от восторга, я опустила взгляд и на спинке сиденья увидела процарапанное: «Все мущины -- обманщики и притворщики!» и чуть ниже: «Вы, Розочка, тоже не ангел!». А уж усевшись и подобрав с сиденья оставленный газетный лист, немедленно уперлась в объявление Одесской киностудии: «Для съемок нового, цветного, широкоформатного художественного фильма требуются люди с идиотским выражением лица» и, не успев задохнуться от проглоченного вопля удачи, тут же прочла в разделе «Спортивные новости»: «Вчера в Москве состоялся матч между одесским «Черноморцем» и местной футбольной командой».

Нет, подумала я, Одесса никуда не уехала, ее не размыли дожди – просто она переживает очередную эпоху очередной революции. . . Надо, поняла я, оказаться в одесском трамвае в час «пик». И уже на другой день я
висела на ступеньке трамвая номер три, вслушиваясь в перекличку внутри: «Соня, ты вошла? Соня!» -- «Она еще как вошла! Она мне уже трижды на ногу наступила!». Меня подпирал какой-то молодой человек в
голубой рубахе, висящий на подножке. Двери не закрывались, и вожатый время от времени говорил в микрофон: «Ну ты, холубой. . . поднимись с подножки. . Холубой, я ж сейчас не знаю, шо будет. . Тебя мамця не узнает, холубой. . .». Наконец он остановил трамвай, выскочил с обрубком резинового шланга и со всего размаху как треснет по спине молодого человека! Я со страху чуть не свалилась. Вот, думаю, будет
сейчас побоище! Ничуть не бывало. Не выпуская поручней из рук, молодой человек повернул голову в профиль и сказал спокойно: «Не понял юмора!».

И еще одну прелестную сцену видела я в одесском трамвае. Это был полупустой вагон, и у окна сидели две то ли москвички, то ли петербуржанки. И одна из них громко обсуждала пыльную, грязную и
провинциальную Одессу, которая не что иное, как литературный миф. . После этих ее слов в вагоне воцарилась тяжелая пауза. Одесситы переглядывались и ждали, кто возьмет соло.
Наконец маленький сутулый старичок, меланхолично глядя перед собой, сказал задумчиво:
»Да-а-а. . . коне-е-ечно. . . Одесса могла понравиться только такому голодранцу, как Пушкин. . . Но он здесь полюбил, и ему ответили взаимностью! А вам, мадам, даже если б вы и полюбили здесь кого-то, ответить взаимностью не смог бы даже такой старый еврей, как я!». И все вздохнули с облегчением - и трамвай покатил дальше.

А объявления -- одесские объявления! На дверях одной аптеки я видела целых два. На одном было написано: «Аптека временно закрыта», а на другом, пониже: «Фима, заходи!». И еще одно, на дверях ночной аптеки, нацарапанное от руки: «Слышу! Уже иду!». .

Вообще в этот да и в следующие мои приезды со мной в Одессе происходили разные забавные и трогательные случаи и встречи, о которых когда-нибудь расскажу. Но самым страшным впечатлением был мой собственный вечер в Культурном центре. Ну, думала я, одесская публика, конечно, должна быть самой чувствительной к юмору. . Выступаю я легко, артистично, рассказываю много смешного и, в общем, не утомляю публику своей прозой. Наградой мне обычно бывает неумолкающий смех аудитории.
Но тут. . . Внимательно и строго глядя на меня, одесситы молча выслушивали всю мою ударную программу. . . Прошли полчаса. . . Я поняла, что это -- провал. . Никогда в жизни мне не было так страшно и
одиноко на сцене. . . Благодаря своему опыту «вечной выступальщицы» я дотянула вечер до конца, промямлила какие-то завершающие слова. И тогда из заднего ряда поднялся здоровенный пожилой дядька с лицом персонажа из бабелевского рассказа и вежливо проговорил авторитетным тоном: «Спасибо! Вы всех нас удовлетворили!»

Серия сообщений "рассказики":
Часть 1 - мемуарчики часть1
Часть 2 - мемуарчики часть2
...
Часть 24 - Справедливость есть, и за нее стоит бороться.
Часть 25 - Из чего делают колбасу
Часть 26 - Одесские впечатления
Часть 27 - РАЗРУХА
Часть 28 - Как-то раз...
...
Часть 38 - Натурщики
Часть 39 - Запомнилось...
Часть 40 - Еду я, еду