Маврюшенкиада.

Ну, вот, я, наконец-то, выиграла суд. Он длился два с половиной года. Я уже писала в своем дневнике (Мелочи жизни) о своих домашних злоключениях. Этажом выше живет алкоголичка, постоянно заливающая мою квартиру. Однажды я уже судилась с этой особой по фамилии Маврюшенко. Ее бывший муж в то время работал нашим районным прокурором. И суд я выиграла. Потом бывший супруг пошел на повышение, стал работать в областной прокуратуре. Все долгие годы ( вот уже лет 15) экс- муж исправно субсидирует свою бывшую жену. От щедрот своих спонсирует паразитку, которой есть на что напиться. Здоровенная бабища на слоновьих венозных ногах, одетая то в шляпку с вуалью, то в джинсы «в облипочку».

Любовь Ивановна достала меня в мае 2007 года. Сначала в коридоре на голову вылилось содержимое таза. Любовь Ивановна, оказывается стирает исключительно в коридоре. Ставит таз с тряпками и машинкой «Ретона». Вот, растоптала по пьяни тазик. А у меня как раз в коридоре стояли упакованные работы, над которыми я трудилась пол года. Картонные планшеты- оформление международной конференции. Я их собиралась вывозить заказчику. Работа на 1000 долларов. Все было безнадежно испорчено, и в сердцах я запихнула размякшие планшеты с потеками в мусорный контейнер.

Через четыре дня новый потоп: лилось с потолка в кухне, коридоре, комнате. Муж поскакал наверх и принялся трезвонить мадам Маврюшенко. Дверь в тамбур открыла соседка Оля. Вместе они колотились еще какое-то время, пока из-за двери раздался сдавленный голос. Прокурорша сообщила, что открыть дверь не может. Мой муж уговорил Любовь Ивановну выкинуть ключи и открыл дверь в соседскую квартиру. Вместе с Олей они вошли к ЛИ. Зрелище было захватывающее. У ЛИ был приступ белой горячки и она сражалась с персонажами, якобы прятавшимися за обоями и по углам квартиры, поливая их водой. Муж успокоил спившуюся даму, сказал, что всех чертей прогнал, а Оля бегом побежала к себе и вызвал скорую. Врачи приехали быстро, но тут в квартире появился прокурорский сынок. Вообще-то он живет отдельно, в свое время папа подсуетился, выколотил для отпрыска отдельную квартиру. Сыну уже за 30, но мальчик привык по жизни сидеть за широкой папиной спиной. Поскольку этот самый сын прописан в квартире, то поначалу, в момент очередного залития, мы звонили ему, дабы сынок что-нибудь сделал. Но со временем поняли, что делать он ничего не будет, и вообще мама ему надоела со своими пьянками, истериками и матюгами. Ему было легче кинуть мамаше деньжонок на пропой души и уехать подальше на своем серебристом Форде.
Так вот, появился прокурорский сын Андрей, выгнал врачей и соседей и заявил, что будет лечить маму своими силами. Кстати, на учете алкоголичка не стоит.
После всех этих передряг случился со мной приступ, и потащилась я к невропатологу, лечиться от последствий стрессов. Но районный эскулап выписал мне такое лекарство, после которого пришлось лечиться от последствий лечения. Когда через месяц я, наконец, оклемалась, я отправилась в знакомое мне здание районного суда. Надо сказать, что в помещении суда совершенно мерзкая энергетика. Мне становится плохо в этих стенах, начинает бешено колотиться сердце, а запах, истекающий из открытых дверей туалета, способен вообще убить наповал. Общую картину дополняют судебные девочки, одетые как в доме терпимости: с голыми животами, в мини-юбках, с откровенными декольте. На лицах у них печать избранности и презрения ко всем, кто притащился в этот дворец правосудия.
Противно, но нужно что-то делать. Терпеть, когда тебя непрерывно поливают, невозможно. Я набралась терпения и начала заваривать судебную разборку. Соседка моей свекрови – адвокат, дала мне несколько аналогичных исков. Я сама слепила по этим руководствам иск. Собрала акты о залитиях, оплатила судебные издержки.

Интересная деталь: вот висит на стене суда информация для желающих обратиться с иском в суд. Бумажка висит в самом темном месте. Стоишь, на весу держишь листок и переписываешь двенадцатизначный номер счета, на который нужно перевести деньги. И так все: стола, за которым можно сесть и записать необходимое, нет. Ни бумаги, ни ручки. Одна вонь на весь судебный коридор. Совершенно скотское отношение к людям. Итак, подала я иск. Судья заявила мне, что необходимо оплатить судебно-техническую экспертизу. Еще 1000 гривен и 3 месяца ожидания.

А между тем, в сентябре ЛИ опять потекла. Как раз пустили горячую воду, а у соседки кран открыт. Примчался слесарь, перекрыл долгожданную горячую воду на всех этажах. Пришлось вновь составлять акт. Дело тянется не шатко, не валко. На первое заседание ЛИ приходит с сынком. Оказывается, он тоже, бедолага, безработный. Папа ушел в отставку и сынка тут же пнули под зад коленом с хлебного места в правоохранительных органах.

Раз в месяц назначают судебное заседание. Я иду, нюхаю судебное зловоние, пью валерьянку, слушаю оскорбления ЛИ.
И тут на сцене появляется новый персонаж: бывший муж- бывший прокурор, лицо, поднаторевшее в судебных разборках. Это определенный тип человека, выведенный на отечественных просторах. Лицо, наделенное некоей властью. Лицо, всю жизнь обильно и много кушающее. У таких людей желудок занимает бОльшую часть организма. Желудок давит на лицо, на мозги, на совесть. Я встречала людей этого сорта в коридорах милиции, городских властей. В нормальной жизни человек не может приобрести такой заплывший салом гладкий вид. Причем это сало приправлено спесью, наглостью и уверенностью в своей безнаказности, что бы оно ни сделало. Приоткрытый рот, из него торчит кончик языка. Глаза опупевшего от общения с каким-то быдлом должностного лица. Он пришел защищать своего сына, который тут же отъехал по своим безработным делам. Сзади, за спиной солидного прокурора суетится и что-то выкрикивает ЛИ, обретшая уверенность в своей правоте. Кстати, все семейство Гаврюшенко- юристы по образованию.

И я- какой-то художник, пенсионер и вообще какая-то козявка, качающая права.
Бывалый прокурор тут же взял инициативу в свои руки, и попросил суд привлечь к заседанию третьих лиц, а именно коммунальные службы. Я по своей неграмотности дала согласие, полагая, что третьи лица – это что-то вроде свидетелей. Но вдруг оказалось, что эти третьи лица по мановению волшебной палочки превратились в ответчиков, которые должны разделить вину с протекающей прокуроршей. Когда-то в квартире ЛИ потек стояк отопления, и теперь прокурорское семейство решило возложить на единожды протекший стояк все многочисленные протекания спившейся дамы.

Мои слабые возражения о том, что мой иск адресован семейству М, а не коммунальным службам, остались без внимания. Теперь начали бодаться между собой представители Жилкомсервиса и тепловых сетей, выясняя, кто несет ответственность за протекшую некогда трубу. Судья предложил мне и бывшему мужу ЛИ попробовать договориться полюбовно. Прокурор в приватной беседе согласился, что его бывшая супруга- конченый человек, и вообще она ему никто.
—Так чего вы явились в суд?
—Я пришел защищать сына.
— Вы будете что-то делать с ЛИ?
—Нет. Но вы должны ее пожалеть, потому что алкоголизм- это болезнь.
— Мне непонятна эта болезнь, заработанная ценой собственных усилий за ваши, кстати, деньги. Я знаю, что такое больной человек, когда не знаешь, в какую дырку сунуть голову, чтобы помочь близкому. А вашей жене никто насильно водку в глотку не вливал.

Короче, лечить спившуюся даму никто не собирается. Она, как поливала меня, так и будет поливать. Я должна в свою очередь отнестись с пониманием к хроническому неизлечимому (который никто и лечить-то не собирался) алкоголизму. А мне, чтобы я заткнулась, бывший муж предложил кинуть небольшую сумму. Такая перспектива меня не устраивала, и суд возобновился.

Мой муж, послушав о моих судебных похождениях, позвонил своему другу детства- адвокату Мише. Когда-то свекровь со свекром помогли Мише в трудную минуту. Кстати, Миша не проиграл ни одного дела, за которое брался. Бывший прокурор был Мише (Михаилу Ивановичу) знаком.
Я ходила раз в месяц в суд, добывала акты об очередных залитиях (прокурорша за время, пока тянулся суд, залила меня еще 5 раз), приводила соседок, которые на суде рассказывали о пьянстве ЛИ, орали на нее: «Проститутка! Алкоголичка!»… Словом, Шекспир обзавидуется. Миша давал мне ценные указания по телефону, иногда прибегал на судебное заседание. При этом очень мило здоровался и беседовал с прокурором.
Но тут грянул гром. ЛИ по пьяни открыла газ, забыв включить огонь. Соседи колотились к ней в помещение, а когда увидели даму в невменяемом состоянии на фоне включенных горелок, забили в набат. Тут же были написаны коллективные письма во все инстанции с просьбой отключить алкоголичке газ. Мне отдали письма, чтобы я отправила их с уведомлениями. Денег на почтовые расходы соседям было жалко тратить. Письма я отправила, но ответы приходили бессмысленные: «В ходе проверки установлено, что газовые приборы в квартире №… находятся в исправном состоянии».

Делегация соседей отправилась на прием в райотдел милиции. Начальник сразу же заявил, что лечить ЛИ без ее согласия или согласия родственников нельзя, да и лечебных заведений, где лечат алкоголиков нынче нет: ликвидировали. И вообще сделать ничего нельзя. Ждите, пока пьяная дама вас взорвет, тогда и приходите. Однако разгоряченные тетки по очереди наскакивали на должностное лицо. Тогда он перекинул всю делегацию другому должностному лицу, рангом пониже. Другое должностное лицо шепотом сообщило, что прокурорствующая дама ему знакома. Ее неоднократно задерживали, но, когда хотели «принять меры», звонил «папик» (именно так милиционер назвал экс-супруга) и приказывал: «Отпустить».

Прошел год. У судьи, которая тянула дело, кончились полномочия. И пока ее полномочия подтверждались, дело передали новой судье, и тягомонина началась сначала. ЛИ вновь была поймана в момент полного, до невменяемости, опьянения, с открытым краником газовой духовки. Соседи продолжали обращаться в газовое хозяйство, в райисполком, милицию, в министерство чрезвычайных ситуаций, в горисполком. Приходили комиссии, которые никак не могли попасть к ЛИ по причине запоя оной, а когда попадали в интервал трезвости, опять присылали отписки, что газовые приборы в вышеозначенной квартире находятся в полном порядке. Казалось, что все чиновники и милиционеры работают для того, чтобы вывернуться и не решить проблему, с которой к ним обращаются люди.

Я чувствую, что моя повесть затянулась. Короче, суд принял решение в мою пользу. Была безграмотная апелляция, была описка: суд перепутал год принятия решения. Но, наконец, мне вручили исполнительный лист. Сейчас начнется новая серия этой эпопеи: добывание денег из святого семейства.

Сколько перепорченных нервов! Сколько украденного времени, когда я могла бы сделать что-нибудь хорошее! Но нет у меня другого выхода! Поменять квартиру, где по углам еще ходят тени моих родных, умерших в этой квартире? А почему, собственно, я должна с семьей бегать с узлами и коробками, спасаясь от алкоголички, подыскивая себе новое жилье? И где гарантия, что на новом месте моим соседом не окажется еще какая-нибудь особа с «хорошими анализами», которой можно все?

Серия сообщений "рассказики":
Часть 1 - мемуарчики часть1
Часть 2 - мемуарчики часть2
...
Часть 22 - ПОХОД ВТОРОЙ КАТЕГОРИИ СЛОЖНОСТИ часть3
Часть 23 - Мюнхгаузен в юбке
Часть 24 - Справедливость есть, и за нее стоит бороться.
Часть 25 - Из чего делают колбасу
Часть 26 - Одесские впечатления
...
Часть 38 - Натурщики
Часть 39 - Запомнилось...
Часть 40 - Еду я, еду