Мы выменяли двухкомнатную квартиру в центре, и я стала знакомиться с соседями. Знакомства происходили в непринужденной обстановке. Я выходила гулять с маленькой дочкой во двор или в сквер на площади возле дома. Дочка каталась по замерзшим тротуарам на двуполозных конечках, встречные бабки заговаривали с ребенком, и у них с общительной Леной тут же завязывалась интересная беседа.
Так мы познакомились с Епифановной. Полина Епифановна была тучной жизнерадостной теткой преклонного возраста. Хотя она была полной, но кисти рук и ноги у нее были маленькие. Поэтому Епифановна пользовалась палочкой, чтобы поддерживать равновесие.
Сначала, пообщавшись с соседкой, я подумала, что раньше она работала где- нибудь в парикмахерской или приемщицей в каком-нибудь пункте службы быта. Такой вот специфический женский тип. Но, оказывается, я ошиблась. Епифановна всю жизнь проработала сварщицей. А последние годы она пахала в бригаде сварщиков на химическом предприятии. Мой свекор работал на этом же заводе. Он рассказал мне, что Епифановна очень виртуозно материлась. Ну, надо же! А при первом знакомстве никогда бы не подумала!
Выяснилось, что Епифановна жила со мной в одном подъезде, этажом ниже. Вместе с ней проживала дочка Клара с мужем Симоном.
Большую часть времени я проводила дома, выполняя заказы издательств. Каждый день нужно было выгуливать ребенка, поэтому общение с соседями было тесным. Дом был ведомственным, жильцы, заселившие свои квартиры в 53-м году, работали на одном заводе и знали друг друга хорошо.
Епифановна с чадами поселилась здесь позже, но уже успела себя проявить. Об этом мне рассказали соседки. Она была замечена в краже зонтика, воспользовавшись толкотней на поминках соседа. Ее ловили в момент похищения булок в булочной и дыни из большой кучи на улице. Мне не хотелось верить в эти истории. Ко мне она относилась дружелюбно, всегда проявляла готовность помочь чем-нибудь.
Епифановна любила рассказывать мне о своей героической биографии, а я всегда с искренним интересом слушала ее истории.
Соседка рассказала мне, что во время войны она, молоденькой девочкой воевала на Ленинградском фронте, была снайпером. Там, на фронте убили ее лучшую подругу Клаву. В честь подруги Епифановна назвала свою дочь. Но та поменяла имя, и из Клавы стала Кларой. В конце войны Полина забеременела от боевого друга- бойца- мингрела. Поэтому Клава-Клара получилась черноглазой брюнеткой. А сама Епифановна была светлой, голубоглазой, с рыжими кудряшками на лысеющей голове.
О Клаве-Кларе стоит рассказать особо. Это была редкая дура. Но она выдавала свои сентенции с таким важным видом и таким тоном, не терпящим возражений, что все заслушивались. Придя в гости, Клара вставала непременно перед зеркалом и толкала речи, любуясь собой. До замужества Клара работала маникюршей, но когда вышла замуж за интеллигентного парня из приличной семьи, родственники мужа устроили Клару работать в психиатрическую больницу секретаршей к главврачу.
В нашем подъезде жила Марья Давыдовна- преподаватель университета. Она всегда изумлялась, как умный муж Клары выдерживает ее вместе с матерящейся мамой. Но пути Господние неисповедимы. Впрочем, забегая вперед, скажу, что супруги позже разбежались, а Клара укатила с новым мужем в Германию.
Из рассказов Епифановны я узнала, как сам маршал Конев в знак особого расположения подарил ей во время фронтовой передышки пару кусков хозяйственного мыла. Соседка рассказывала, как тяжело было девушке на войне. Она просила в деревне подарить ей кусок ткани на прокладки, крестьянка пожалела дать девчонке какую-то тряпку. И тогда за нее вступился боевой товарищ: начал стыдить жадную бабу.
Епифановна любила посидеть со мной на кухне и поучить меня что-нибудь готовить. Так она научила меня готовить блины. Вскоре я освоила эту хитрую науку и часто пекла блинчики с разной начинкой.
Соседка рассказывала как, уже, будучи на пенсии, подрабатывала продажей кваса из бочки. Она очень красочно рассказала о составе пенистого напитка, выкрикивая: «Моча! Моча!» После этого я перестала пить квас из бочек.

С дочкой были проблемы: она очень плохо росла. Не помогала ни гимнастика, ни морковный сок. Я без конца бегала по врачам, но ничего вразумительного местные лекари не говорили. Обещали, что со временем будет рывок и все наладится.
На лавочке у дома обычно сидели старушки, с которыми дочка активно общалась: рассказывала все, что видела и узнала, что ела и что делала.
Однажды Епифановна остановила меня на лестнице и рассказала, что одна из соседок наговорила на мою Лену гадостей. Слова, переданные мне, вызвали у меня боль и обиду. Слезы брызнули из глаз. За что такие гадости говорить на ребенка?
Теперь я хватала Лену за руку и бегом бежала мимо лавочки в сквер. Я перестала здороваться ос старухой, обидевшей мою дочку.
Вскоре меня остановила другая бабушка и принялась выяснять, в чем дело. Не называя Епифановну, я сказала, что мне передали о сказанном в адрес Лены. Посредница уверяла меня, что старуха и в мыслях этого не держала. Но я не верила сказанному. Обида, боль за ребенка рвали сердце. Прошло пару лет, и старуха умерла.

Однажды Епифановна, придя в гости, предалась фронтовым воспоминаниям. Мы с мужем слушали ее, раскрыв рот. Епифановна рассказала, что на фронте у нее был свой, «фирменный» выстрел. Она стреляла фашистам в лоб. Потом, переползая на вражескую сторону, она отрезала головы убитых немцев, сгружала их в мешок и ползла к своим. Там она вытряхивала отрезанные головы на землю, под ноги командованию. Мы с мужем переглядывались: «Вот оно, оказывается, как было! А мы и не знали! Ужас, да и только!»
Придя к родителям, я рассказала маме об услышанном. Мама, прошедшая всю войну, засмеялась: «Вот брехуха! Какие выстрелы в лоб? Какие отрезанные головы? Сидит где-то в окопе снайпер, голову не высунет. Между нашим передним краем и передним краем немцев около километра. С двух сторон снайпера, на приличном расстоянии сидят наблюдатели. Если оба наблюдателя подтвердят, что снайпер попал, тогда ему засчитывают убитого. Конечно, никто не полезет к немцам отрезать головы. Какая вруша! Ну и вы тоже хороши! Нельзя же быть такими наивными! Такому вранью поверили! Совсем бараны!»
На лето Епифановна устроилась сторожем в пионерский лагерь. Вскоре об этом лагере был снят небольшой сюжет для местных новостей. Епифановна прибежала ко мне, мы включили телевизор. Дети рассказывали о том, как отдыхается в пионерском лагере, а потом одна из девочек поведала историю о фронтовичке- Полине Епифановне, работающей в лагере, и о ее боевом прошлом. Епифановна радостно толкнула меня: «Здорово, правда?»
Я кивнула.

Однажды нам было с Кларой по пути: мы направлялись на рынок. Разговорились о льготах на квартплату. Я спросила, какие скидки у Епифановны- участницы боевых действий?
— Так она же не на фронте была, а в эвакуации.— ответила мне Клара.
Все оказалось враньем. Не было никакого фронта, не было боевой убитой подруги и хозяйственного мыла от маршала Конева. Ах, Епифановна, Епифановна!
Прошло еще немало времени, пока я, наконец, поняла, что старуха, наверное, не говорила никаких гадостей о дочке. Скорее всего, это тоже был плод фантазии Епифановны.

Прошло еще несколько лет. Епифановна старела, болела диабетом. Наконец, Клара заставила ее лечь в больницу. Подлечившись, соседка вновь появилась во дворе. Она поймала меня на бегу и принялась рассказывать о своих горестях, о болячках и о лечении.
— Представляешь, какая врачиха! Гинеколог! Засунула в меня пять мышей! Они меня загрызли изнутри!
Я с опаской отодвинулась от Епифановны.
— Не выдумывайте! Вам показалось! Вы что-то придумали. Такого быть не может.
Я старалась говорить спокойно, понимая, что у соседки «поехала крыша».
— Ты мне не веришь?! Ты думаешь, я того?— Епифановна покрутила пальцем у виска.— Нет! Я тебе точно говорю!
Я постаралась быстро смыться от Епифановны. Еще через несколько дней я узнала, что она направилась жаловаться на гинеколога в милицию. Сама Епифановна рассказала мне об этом очень красочно, вновь отловив меня во дворе. Она подробно описала лысому начальнику, как гинеколог засовывала в бедную женщину мышей. Усталый ментовский командир вызвал бравого сержанта и велел «разобраться». Сержант вышел с Епифановной на улицу, посмотрел на нее в упор и посоветовал:
— Бабушка, идите вы…
Повернулся и ушел.
Епифановна болела недолго. Она умерла в День Победы, в 96-м.

Серия сообщений "рассказики":
Часть 1 - мемуарчики часть1
Часть 2 - мемуарчики часть2
...
Часть 21 - ПОХОД ВТОРОЙ КАТЕГОРИИ СЛОЖНОСТИ часть2
Часть 22 - ПОХОД ВТОРОЙ КАТЕГОРИИ СЛОЖНОСТИ часть3
Часть 23 - Мюнхгаузен в юбке
Часть 24 - Справедливость есть, и за нее стоит бороться.
Часть 25 - Из чего делают колбасу
...
Часть 38 - Натурщики
Часть 39 - Запомнилось...
Часть 40 - Еду я, еду