Прерванный полет
А потом подумала - какое право мы имеем требовать от своих близких, чтобы они умирали по нашему сценарию? Может, это нам кажется, что они без нас никуда, а у них может быть совсем другое мнение. Может, им вовсе не наши слова любви нужны, а последний глоток воздуха. Последняя чашка кофе. Запах постели. Шум дождя. Белый пух одуванчика. Вкус яблока.
Мы и после разрушения мира придем к ним, и будем говорить те же слова любви куда-то туда, где, возможно, они нас услышат. Возможно, у них начнется такое, что им наше существование безразлично. Воды текут - берега остаются, мы уходим - вы остаетесь. Мы уезжаем - нас не жаль, вы остаетесь - вас жаль. Как-то так. Это мне надо, чтобы меня держали за руку, смотрели в глаза, дышали со мной в такт, а нужно ли это моему близкому человеку? Я эгоистично хочу, чтобы он свел конец своей жизни к моим чувствам и ощущениям, но ведь это не обо мне. Я попыталась представить свой последний день, заранее известно, что последний, и понимаю, что все равно нельзя будет наполнить его только запоминающимся, большая часть дня будет съедена на сон, еду, туалет, чистку зубов, на всякую ерунду, которую я не могу не делать, несмотря ни на что. Мне скорее всего придется точно так же, как и каждый день, ставить посуду в посудомойку и сметать крошки со стола. Мне придется готовить обед для семьи. Возможно, даже поругать кого-то за раскиданные вещи или свинство на столе. Часы отсчитывают минуты, а я не могу, потому что дети не могут держать меня в объятиях весь день, у них молодой здоровый аппетит, и потребность во сне, и скучно им становится, и я должна буду отпустить их от себя на часок, чтобы они не смотрели на эти проклятые часы. И все равно я злюсь на того, кто хочет провести свои последние минуты за свои любимым делом, а не за моим.
Но кто говорил, что смерть честнее жизни? Как в жизни не всем все честно выдавалось, как в любви не были все равны, так и в смерти. Кого-то любят и ценят, а его забрали от нас преждевременно. Кто-то молит об избавлении от жизни как от тяжелой болезни - и живет так долго, что сам себе становится отвратителен. Кто-то хочет тихо и с достоинством закончить свои дни, а вокруг него мухами вьются те, кто в жизни покоя не давал, не дают прочувствовать торжественность момента. И будут тянуть книзу отрывающуюся от тела душу. Мы такие. Я точно такая, я не смогу отпустить до тех пор, пока я сама не смогу отпустить. Когда я почувствую, что пришла пора.
