"Где бы человек ни жил, по своей ли воле или нет, долго или даже очень недолго, там всегда остается частица его сердца. Мы живем настоящим, а настоящее — это всего лишь миг. Но миг тут же проходит, уходя в прошлое, а прошлое существует лишь в воспоминании. Воспоминание же непрочно. Со временем оно становится зыбким,
потом тает и исчезает. Воспоминание — единственное, что остается нам от ушедшего настоящего; если о нем не вспоминают, то его все равно что не было вовсе. То же относится и к людям. Если мы перестали вспоминать о предках, значит, у нас их уже нет. Значит, мы сами отрезали себя от неба...".

Герберт Розендорфер "Письма в Древний Китай"

Леонид Сторч

Под сенью осеннего сада
Желтела арена газона.
Оркестр сидел на эстраде,
Оркестр играл Мендельсона.

И листьев янтарные рыбки
Крутили по воздуху сальто.
Манерные плакали скрипки,
И ахали томные альты.

И с каждою новою нотой
Стиралися контуры парка,
Растаяли вскоре ворота
С вальяжными львами над аркой.

Твой дом растворялся неслышно
Квадратиком сахара в чае,
И плавилась плоская крыша,
Трубою печально качая.

Скукожившись в облаке пара,
Болтались мосты, словно плети.
Исчезли останки бульвара,
Где я тебя так и не встретил.

Плыли златошпильною ртутью
Дворцы на последнем параде,
Сгибались фонарные прутья,
Оркестр играл на эстраде.

Дворы испарялись, белея
Холодною пеной бетона.
А скрипки звучали всё злее--
Оркестр играл Мендельсона . . .

ТОСКА МИМОЛЕТНОСТИ

Бесследно канул день. Желтея, на балкон
Глядит туманный диск луны, еще бестенной,
И в безнадежности распахнутых окон,
Уже незрячие, тоскливо-белы стены.

Сейчас наступит ночь. Так черны облака...
Мне жаль последнего вечернего мгновенья:
Там все, что прожито,- желанье и тоска,
Там все, что близится,- унылость и забвенье.

Здесь вечер как мечта: и робок и летуч,
Но сердцу, где ни струн, ни слез, ни ароматов,
И где разорвано и слито столько туч...
Он как-то ближе розовых закатов.

МОДИ

I
“Стакан абсента, миска макарон” —
Вот стоимость картины Модильяни.
Да, Амедео — пьян и разорён.
Но, что ему? Он столь асоциален,
Что создаёт реальность на холсте,
И, как лунатик, входит в перспективу,
Где линии стремятся к простоте
И архетип рождается красивым.
Там правил нет: пропорции и свет,
Играя на ладонях полубога
Сливаются в знакомый силуэт,
Художник лепит женщину-эпоху.
Линейный ритм: статичность и наклон —
Застывший сфинкс на плечике дивана
С загадочным египетским лицом...
На зрителей с картины смотрит Анна.

II
Алый шарф на фоне серых зданий —
всполохи рассвета над рекой.
Меряет шагами Модильяни
стоптанный булыжник мостовой.
В табакерке — унция гашиша,
за душою — двадцать восемь лет.
Кашель Амедео — глуше, тише,
от туберкулёза средства нет,
разве что... бессмертие?
Диагноз: гениален / недооценён.
Модильяни восемь лет осталось,
Чтоб шагнуть в историю времён.

Елена Максина

"Время вечернего чая - время, когда каждый кот царит в своем доме и когда одиночество царит в том доме, где нет кота".

(Урсула Морей Уильямс)

"Даже самое маленькое из кошачьих - совершенство".

(Леонардо да Винчи)

"Кошка не против, чтобы вы спали в своей постели. На самом краешке".

(Дженни де Вриз)

"Кошка постарается удержаться на ваших коленях, даже когда вы встаете со стула. До последней минуты она надеется, что у вас проснется совесть и вы сядете обратно".

(Пэм Браун)

Колесникова Анна. Бал в России ХVIII – начало ХХ века.
Издат. «Азбука-Классика», СПб. 2005.



Книга вышла в серии «Искусство жизни». В ней представлена панорама русской традиционной и светской бытовой культуры.
Автор дает читателю представление о феномене бала в истории русской культуры. Основное внимание направление на доказательство того, что балы это своего рода образ жизни дворянского общества.
Опираясь на архивные документы, мемуары Анна Колесникова рисует очень сложную и запутанную атмосферу русского бала, рассказывает , как одевались, что танцевали, каким был светский танцевальный вечер.
Читать далее...

ЗВЕЗДОЧКА



Упала чудо-звездочка
на левое плечо,
глазам моим не верится,
а сердцу горячо.

С ней вместе в час предутренний
очнулась ото сна:
в моей косе распущенной
светилася она.

Своих сестер я кликнула:
скорей, скорей ко мне!
Неужто вы не видите
звезду на простыне?

Я выбежала в патио:
всем в мире докажу, --
не девочку, а звездочку
я на руках держу.

Соседки заполошные,
конечно, тут как тут:
мою звезду то чмокают,
то на руки берут.

Вкруг люльки, где так трепетно
горит моя звезда,
не дни пошли, а праздников
сплошная череда.

Зимою нынче инея
не увидать нигде, --
и сад живет, и скот не мрет
благодаря звезде.

Приходят люди добрые
меня благословлять,
спасибо, люди добрые,
но дайте ей поспать.

Она всем тельцем светится,
я плачу в три ручья,
укачивая звездочку:
она моя, моя!

Перевод И.Лиснянской

* * *
Колокольчики-бубенчики звенят,
Простодушную рассказывают быль...
Тройка мчится, комья снежные летят,
Обдает лицо серебряная пыль!

Нет ни звездочки на темных небесах,
Только видно, как мелькают огоньки.
Не смолкает звон малиновый в ушах,
В сердце нету ни заботы, ни тоски.

Эх! лети, душа, отдайся вся мечте,
Потоните, хороводы бледных лиц!
Очи милые мне светят в темноте
Из-под черных, из-под бархатных ресниц.

Эй, вы, шире, сторонитесь, раздавлю!
Бесконечно, жадно хочется мне жить!
Я дороги никому не уступлю,
Я умею ненавидеть и любить...

Ручка нежная прижалась в рукаве...
Не пришлось бы мне лелеять той руки,
Да от снежной бури мутно в голове,
Да баюкают бубенчики-звонки!

Простодушные бубенчики-друзья,
Говорливые союзники любви,
Замолчите вы, лукаво затая
Тайны нежные, заветные мои!

Ночь окутала нас бархатной тафтой,
Звезды спрятались, лучей своих не льют,
Да бубенчики под кованой дугой
Про любовь мою болтают и поют.

Пусть узнают люди хитрые про нас,
Догадаются о ласковых словах
По бубенчикам, по блеску черных глаз,
По растаявшим снежинкам на щеках.

Хорошо в ночи бубенчики звенят,
Простодушную рассказывают быль...
Сквозь ресницы очи милые блестят,
Обдает лицо серебряная пыль...

1901