Александр Яшин (1913 - 1968)

Спешите делать добрые дела

Мне с отчимом невесело жилось,
Всё ж он меня растил -
И оттого
Порой жалею, что не довелось
Хоть чем-нибудь порадовать его.

Когда он слёг и тихо умирал,-
Рассказывает мать,-
День ото дня
Всё чаще вспоминал меня и ждал:
“Вот Шурку бы… Уж он бы спас меня!”

Бездомной бабушке в селе родном
Я говорил: мол, так её люблю,
Что подрасту и сам срублю ей дом,
Дров наготовлю,
Хлеба воз куплю.

Мечтал о многом,
Много обещал…
В блокаде ленинградской старика
От смерти б спас,
Да на день опоздал,
И дня того не возвратят века.

Теперь прошёл я тысячи дорог -
Купить воз хлеба, дом срубить бы мог.
Нет отчима,
И бабка умерла…
Спешите делать добрые дела!

1958

Дина Терещенко (1915 - 2008)

* * *

Когда б два сердца было у меня,
то всё равно б тебе они принадлежали,
земля моя,
любовь моя!
Все радости
и все печали
твои -
моими были.
Я капелька в твоём сердцебиенье,
кровинка, что тобою рождена,
и мало сердца одного,
чтобы тебя любить.

СТАРАЯ ФОТОКАРТОЧКА



На старой фотокарточке
Далёких детских лет
Стоит девчушка в фартучке,
Глядит на белый свет.

Пять лет. Дорога начата.
Жизнь будет впереди
То матерью,
то мачехой
Без жалости в груди.

Но в небе солнце ясное
Ещё идёт в зенит.
В цвету земля прекрасная,
Тропинка вдаль манит.
И, как на малом скворушке,
Что вылетел
впервой,
Ерошит ветер пёрышки
Над детской головой…

1973

Игорь Кобзев (1924—1986)

ШПАГА ЧЕСТИ

А всё-таки было бы хорошо,
Чтоб в людях жила отвага,
Чтоб каждый по городу гордо шёл
И сбоку болталась шпага!

И пусть бы любой, если надо, мог,
Вломившись в дверь без доклада,
С обидчиком честно скрестить клинок
И твёрдость мужского взгляда.

Как сладко
за подленькое словцо,
За лживую опечатку
Врагу в перекошенное лицо
Надменно швырнуть перчатку!

Тогда б не бросали на ветер слов
Без должного основанья
И стало б поменьше клеветников,
Болтающих на собраньях.

А совесть и гордость имели б вес.
И, сдержанный блеском шпаги,
Никто бы без очереди не лез,
Тыча свои бумаги.

1955

Винсент Ван Гог. Звездная ночь над Роной. Арль, сентябрь 1888



* * *

Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
За то, что я помочь ему не мог,

За то, что я травы ему под ноги
Не постелил на выжженной дороге,

За то, что я не развязал шнурков
Его крестьянских пыльных башмаков,

За то, что в зной не дал ему напиться,
Не помешал в больнице застрелиться.

Стою себе, а надо мной навис
Закрученный, как пламя, кипарис.

Лимонный крон и тёмно-голубое, —
Без них не стал бы я самим собою;

Унизил бы я собственную речь,
Когда б чужую ношу сбросил с плеч.

А эта грубость ангела, с какою
Он свой мазок роднит с моей строкою,

Ведёт и вас через его зрачок
Туда, где дышит звёздами Ван-Гог.

1958

И ВСЕ ЖЕ - ЛЕТО!!!

ЗА КНИГОЙ


Я зачитался. Я читал давно.
С тех пор, как дождь пошел хлестать в окно.
Весь с головою в чтение уйдя,
Не слышал я дождя.
Я вглядывался в строки, как в морщины
Задумчивости, и часы подряд
Стояло время или шло назад.
Как вдруг я вижу - краскою карминной
В них набрано: закат, закат, закат.
Как нитки ожерелья, строки рвутся,
И буквы катятся, куда хотят.
Я знаю, солнце, покидая сад,
Должно еще раз было оглянуться
Из-за охваченных зарей оград.
А вот как будто ночь, по всем приметам,
Деревья жмутся по краям дорог,
И люди собираются в кружок
И тихо рассуждают, каждый слог
Дороже золота ценя при этом.
И если я от книги подыму
Глаза и за окно уставлюсь взглядом,
Как будет близко все, как станет рядом,
Сродни и впору сердцу моему!
Но надо глубже вжиться в полутьму,
И глаз приноровить к ночным громадам,
И я увижу, что земле мала
Околица, она переросла
Себя и стала больше небосвода,
А крайняя звезда в конце села -
Как свет в последнем домике прихода.

пер. Б.Пастернака

Бессонница

Мебель трескается по ночам.
Где-то каплет из водопровода.
От вседневного груза плечам
В эту пору дается свобода,
В эту пору даются вещам
Бессловесные души людские,
И слепые,
немые,
глухие
Разбредаются по этажам.
В эту пору часы городские
Шлют секунды
туда
и сюда,
И плетутся хромые,
кривые,
Подымаются в лифте живые,
Неживые
и полуживые,
Ждут в потемках, где каплет вода,
Вынимают из сумок стаканы
И приплясывают, как цыганы,
За дверями стоят, как беда,
Сверла медленно вводят в затворы
И сейчас оборвут провода.
Но скорее они — кредиторы,
И пришли навсегда, навсегда,
И счета принесли.
Невозможно
Воду в ступе, не спавши, толочь,
Невозможно заснуть,— так тревожна
Для покоя нам данная ночь...

"Не закрывайте за собой, и тем более не захлопывайте двери.
Оставляйте возможность воспользоваться ими снова при необходимости.
Не говорите себе: этот человек или эта дорога никогда не понадобятся.
Этого вы знать не можете. Ничто так не бывает нужно, и обидно, как дверь, неосторожно захлопнутая вами.
Человек не может не совершать необратимых поступков. Наступит на веточку, и она сломается. Поймает рыбу, и она жить больше не будет.
Но когда человек выбирает в раздумье между поступками, лежащими на витрине будущего, он обратит свое внимание не только на цену, но и на то, в какой валюте эту цену предстоит платить.
Обратимое и необратимое - валюты разные"...

В. Тарасов

Булат Окуджава


Что-то дождичек удач падает не часто.
Впрочем, жизнью и такой стоит дорожить.
Скоро все мои друзья выбьются в начальство,
и, наверно, мне тогда станет легче жить.

Робость давнюю свою я тогда осилю.
Как пойдут мои дела — можно не гадать:
зайду к Юре в кабинет, загляну к Фазилю,
и на сердце у меня будет благодать.

Зайду к Белле в кабинет, скажу: «Здравствуй, Белла!»
Скажу: «Дело у меня, помоги решить…»
Она скажет: «Ерунда, разве это дело?..»
И конечно, сразу мне станет легче жить.

Часто снятся по ночам кабинеты эти,
не сегодняшние, нет; завтрашние, да:
самовары на столе, дама на портрете…
В общем, стыдно по пути не зайти туда.

Города моей страны все в леса одеты,
звук пилы и топора трудно заглушить:
может, это для друзей строят кабинеты —
вот построят, и тогда станет легче жить.

Крымский мост...надцать лет спустя...



Над Москвою рекой, словно лук,
тетивой в синеву устремленный,
перекинулся мост для разлук
и свиданий безумно-влюбленных.

Вот в толпе промелькнуло лицо…
- Интересная… замужем, видно…
жаль, небрит я…
на пальце кольцо?..
да… в такую влюбиться не стыдно…

- Мне удариться что ли в загул? -
он навстречу шагнул, улыбаясь…
- Вы, случайно, не Аня? – сглотнул…
- Нет, я – Анна… но так… называлась…
- Это ты?! Быть не может! -
- Да, я…
и дыхание сбилось невольно…
память, горло обвив, как змея,
укусила внутри...
Что ж так больно?!

Совпаденья… Ну, надо же так!
Снова мост, но не Карлов, а Крымский…
- Это ты... поседел…
эх, дурак..,
уходящий всегда по-английски…

Он качнулся… железо перил
ограждением стало от бездны…
взгляд знакомый уже не корил,
став чужим…
- Как же я бесполезно
разметал всё!
и всуе почил,
эту девочку бросив, как прочих…
а искал ведь любовь и просил,
мне послать её…
Вот напророчил…

Как в немом чёрно-белом кино,
в кадре встречи застопорив плёнку,
патефон: "Как всё было давно…"
на душе выскребает иголкой…

Только вдруг из-за женской спины…
(задохнувшись, он выронил шляпу) -
ч е л о в е ч е к!
глазёнки полны
удивлением:
- Мам, это папа?...

Призрачное безмолвие



Серые сумерки… серая речка…
Лету ушедшему блеклая свечка
Солнцем едва отражается в водах
То ли в закатах, а то ли в восходах
В призрачном, мутном и вязком тумане
В снах ожидания… в самообмане…
Веточки рук приопущены скорбно,
Дремлют деревья, склонившись покорно,
И в утонченной изящности жеста
Грезится мне обреченность невесты.
Близок ноябрь… и фатою венчальной
Скроет природа под ликом печальным
В белом безмолвии тёмных пророчеств
Опустошённость и боль одиночеств…

Книги в красном переплете

Из рая детского житья
Вы мне привет прощальный шлете,
Неизменившие друзья
В потертом, красном переплете.
Чуть легкий выучен урок,
Бегу тотчас же к вам бывало.
-- "Уж поздно!" -- "Мама, десять строк!"...
Но, к счастью, мама забывала.
Дрожат на люстрах огоньки...
Как хорошо за книгой дома!
Под Грига, Шумана, Кюи
Я узнавала судьбы Тома.
Темнеет... В воздухе свежо...
Том в счастье с Бэкки полон веры.
Вот с факелом Индеец Джо
Блуждает в сумраке пещеры...
Кладбище... Вещий крик совы...
(Мне страшно!). Вот летит чрез кочки
Приемыш чопорной вдовы,
Как Диоген, живущий в бочке.
Светлее солнца тронный зал,
Над стройным мальчиком -- корона...
Вдруг -- нищий! Боже! Он сказал:
"Позвольте, я наследник трона!"
Ушел во тьму, кто в ней возник.
Британии печальны судьбы...
-- О, почему средь красных книг
Опять за лампой не уснуть бы?
О золотые времена,
Где взор смелей и сердце чище!
О золотые имена:
Гекк Финн, Том Сойер, Принц и Нищий!

Пара строчек о тебе

Ваше имя Ты похожа на... Вампира. Тебе всегда нужно то, без чего не могут прожить другие. Ты питаешься энергией своих близких, однако твоё сердце хрупкое и чувствительное, ведь и вампиры умеют любить. Глубоко в твоей душе таится... Нежность. Которую ты настойчиво прячешь от лиц окружающих. Тебе не хватает... Самой себя. Как будто ты - это не ты. Ты потерялась и хочешь вернуться) Больше всего ты любишь... Ночь. И тебе вовсе не страшно, тебе это нравится) В твоём теле живёт душа животного... Волка. Изящное животное, которое может разозлиться в любой момент. Картинка, которая характеризует тебя...

все гадания на aeterna.ru

Пара строчек о тебе

Ваше имя Ты похожа на... Солнце. Всегда яркое и желанное, но если пристанут тучки, ты прячешься за ними. Глубоко в твоей душе таится... Боль. По разным причинам, но она всё-таки есть. Просто ты не хочешь, чтобы тебя все жалеели и портить настроение из-за своих проблем. Тебе не хватает... Поддержки. Кажется так, будто ты одна в мире. Больше всего ты любишь... Саму себя, но ты не эгоистка, ты просто любишь подстраивать всё под себя. В твоём теле живёт душа животного... Птицы. Так же высоко взлетаешь и так же резко падаешь вниз. Картинка, которая характеризует тебя...

все гадания на aeterna.ru

Квартал пред сносом


Здесь бродят псы доверчивы и тощи,
К прохожим льнут - не отогнать никак.
Хозяева на новую жилплощадь
С собой не взяли кошек и собак.


Продуты ветром тёмные бараки,
Здесь по ночам, во тьму вперяя взгляд,
Оставленные кошки и собаки
По одиночке в комнатах сидят.

Ещё в углах живёт знакомый запах,
Ещё надежды дух неистребим,
И вздрагивают головы на лапах -
В коротких снах приходят люди к ним.

Настал сентябрь. В покинутом квартале
Над ветхою травой кружится сор...
Вдруг, резко тормоза заскрежетали,
И мальчик с криком бросился во двор.

Он закричал у дома: "Борька!.. Борька!.."
Взьерошен, длинноног и длиннорук,
По лестнице бежал и плакал горько,
И снова принимался звать. И вдруг,

Явился кот. Облезлый, драный, грязный...
Сощурившись на громкий зов, на свет...
Уже привыкнув к жизни несуразной,
Где дом - не дом, а человека - нет.

И мальчик потащил его к машине,
Не чуя ног, не чувствуя земли...
И, слёзы счастья - самые большие
На шерсть кота бесстрастного текли.

А из такси - родители смотрели,
Не говоря друг другу ничего.
И их сердца внезапно подобрели,
Постигнув сердце сына своего.

Они, наверно, чувствовали смутно,
Что мир вещей, отнявший столько сил,
Мир суетных забот сиюминутных
Их души постепенно исказил.

Но только, если глупый мальчик плачет,
Целуя в нос несчастного кота,
То это всё, в конечном счёте, значит -
Что в мире есть любовь и доброта.

И улыбнулась женщина устало,
И муж смотрел рассеянно в стекло -
На старые строения квартала,
Где детство их давным-давно прошло.

И ОПЯТЬ ДОЖДИ...