С холста на нас смотрит прекрасная молодая женщина, ее одухотворенное лицо дышит покоем. Чувствуется любовь и нежность художника.
Возможно, что Рафаэль показал свой идеал женской красоты
«Донна Велата» принадлежит к числу величайших шедевров Высокого Возрождения. Она — редчайший эталон тихой, ничем не замутненной женской красоты.
РАФАЭЛЬ
Так не хватало небу, чтоб этот росток прихотливый,
Сын итальянского неба, ангел по имени Рафаэль,
Убаюканный синевой с серебристым отливом,
Этот безумец, покинувший колыбель,
На Землю сойдя, избрал моделью портрета
Дочь римского пекаря Форнарину, пахнущую пирогом
Из яблочек райских,- была мастерская согрета
Запахом райской пекарни, и раем стал его дом,-
Небу так надобно это!..
А этот побег живучий -
Ангел по имени Рафаэль - покинул тесные небеса
И небу не повиновался. И, словно сквозь тяжкие тучи,
Сквозь пелену к сету пробились его глаза.
Пальцы, касавшиеся небес синевы голубиной,
Сжали волосяную кисть, и на холсте зацвели
Краски, звучные, будто бронза и дантовские терцины, -
И бывший ангел становился сыном Земли.
Губы его молились:-О, лицо твое, Форнарина,
Белого мрамора - словно в пене морсеой
Зачатая Афродита!.. Лишь розовый цвет мандарина
Напоминает щеки твои!.. И локон твой -
Цвета вселенского мрака, Млечным Путем текущий,
И на волнах его, переливаясь, блестит звезда
Из серебра челлинтевского. (Я ангел чертовски везучий:
Влюбился, а красками лишь поигрываю иногда...)
Как налитые плоды в благодатную осень,
покачиваются глаза на тоненьких венках бровей.
Уста ее запечатлеть? Или, палитру отбросив,
В губы ее целовать и не краской, а кровью своей
Их написать? - И, вняв человеческому желанию,
Модель улыбнулась, но улыбкой божественною вполне...
А мастера мучает совесть - внезапная, злая:
Кажется, будто они поменялись ролями. Женщина на полотне,
Дочь римского пекаря Форнарина - стала ангелом светлым,
А он - снизошедший на Землю ангел, изобразивший ее,-
Стал человеком. Но никогда не пахло так спело
Яблоком райским простое его жилье...
Эдуардас Межелайтис
