"Уж так они все устроены , эти дети, что их завораживают сказки, когда они маленькие, а жизнь - как только они начинают ощущать, что она струиться именно по их жилам. Тогда девочкам снится любовь, а мальчикам - героические подвиги, чтобы ее заслужить".



" ...Женщины тускнеют без ухода и ухаживаний, как чернеет старинное серебро, без пользы лежащее в буфетах."

"Государству нужна безраздельная власть, а отнюдь не уровень культуры, определяемый элитой общества.
И оно создаст свою элиту, отвечающую удобному для него уровню культуры. Хотите — средневековому абсолютизму, хотите абсолютизму просвещенному, хотите — пещерному. На свете не существовало и не может существовать государство, целью которого была бы забота о населении, а не об удобствах и процветании самой этой власти. Любая власть самодостаточна, а потому существует только ради самой
себя и во имя самой себя. Это аксиома".

БОРИС ВАСИЛЬЕВ. "ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНИЯ".

Наталья Турищева




Вечер. Ты опять далекий...
"Не мешай." "Не подходи"...
Ты мой лучший. Мой нелегкий....
И девиз - не навреди...

Я тебя готова слушать
и молчать, дыша тобой...
Вновь условности нарушу....
Слышишь скрипку и гобой?

Бережно я время трону -
нежно пальцем по виску...
Я отдам взамен корону
на прогулку по песку...

На закате и на море
побываем мы с тобой...
Есть отрада даже в ссоре.
Слышишь скрипку и гобой?...

Татьяна Кувшиновская



Тайну древнюю открою –
корни тайны вряд ли сыщешь:
Бабки-Ёжкино жилище –
на границе Света с Тьмою.

На опушке, дверью к лесу
прижимается избушка...
Тесто мудрого замесу
ставит в печь, шепча, старушка.
За оградой частокольной
мир загробный душ бессмертных,
а живые добровольно,
в долгих поисках, но тщетных,
за советом и подмогой
к бабке той, колдунье вечной,
в мёртвый лес торят дорогу,
не смотря на знак зловещий –
череп и огонь в глазницах!
Кот шипит, пёс беспородный
лает, старый ворон злится
на пришельцев неугодных...
И не все совета взыщут! –
Тем доверится старуха,
кто, отведав мёртвых пищу,
не утратит силы Духа.

С чистым помыслом входящий
в Лес, где нежить и печали,
(помнишь, в сказках мы читали?) –
долю лучшую обрящет…

... Ну, вот опять пустые разговоры
За чашкой чая сводятся к любви;
Из тонкого китайского фарфора
Изящный, будто кукольный, сервиз

На две персоны: Боже, сколько трещин,
И краешек надколотый!.. Скажи,
Ты веришь в то, что с нами делят вещи
Все тяготы отмеренные?.. Жил,

Быть может, он неспешно и спокойно,
У бабушки какой-нибудь, так нет,
Ему милей, похоже, подоконник
На кухне нашей и, милей вдвойне,

Мирить двоих, рассорившихся, чаем,
Копить монетки в блюдечке — "на жизнь"...
Наверное, мы вещи приручаем:
Те верою и правдою служить

Стремятся нам, бесчувственным и, даже,
Об пол с размаху, боли не страшась,
Побьются если, так, — "на счастье" — скажем;
Ну, вот, гляди-ка, в трещинах душа

Из тонкого китайского фарфора...
Но нас с тобой теперь не удивить,
Тем, что всегда пустые разговоры
За чашкой чая сводятся к любви...

Лилианна Сашина

Неожиданный символ любви. Автор плэйкаста: Ларимур Создан: 16 февраля 2007 21:14

Единожды, но как прекрасно...
Сосуд наполнился однажды
теплом и светом. Глубина
как отражение от дна.

Его несут в руках надежных.
Путь долог будет. Ну и пусть!
И человек, с утра разбуженный,
отдаст сосуду дани грусть.

Отпив глоток воспоминаний,
увидит чудо из чудес:
вода не шелохнулась даже
и тот же у сосуда вес.

Играет блик в пространстве малом
на уровне живой воды.
И монограммой отражаясь,
всплывает образ глубины.

У глубины свой символ власти.
Сосуд с водой есть символизм.
Бликует уровень начала...
Во всем есть смысл и мистицизм.

Лариса Вильчинская

Когда - нибудь...



Когда - нибудь, поймав закат
В ладони жидким золотом,
Забыть про боль своих утрат,
Что жгли мне душу холодом.
Под синью неба, над рекой,
В тиши, где плен забвения,
Наедине с самим собой
Похоронить сомнения.
Перелистать, где был не прав –
Не злом, скорей - нечаянно,
И в изумрудном море трав
Тонуть, тонуть отчаянно!
И, может, крикнуть, разорвав,
Звенящий парус воздуха,
Чтоб тромбы кровью оторвав,
По сердцу бить без промаха…
Не каясь – каялся уже,
Смотреться в высь глубокую,
Прощая собственной душе
Слепое и жестокое.
Взлететь бумажным журавлем
На крыльях одиночества,
Чтобы потом упасть дождем
Без имени и отчества…

Ольга Альтовская


Экзотичны и в хрусталь обуты,
Ирисы гостят на книжной полке –
Женственно-изысканны, как будто
Живопись китайская на шелке.

Затаенно-чувственны – чаруя,
Упиваясь близостью и властью,
Будто приоткрывшись в поцелуе,
Источают запах сладострастья.




Средь томов тяжелых – многолики:
Ветрены, легки, нежны, упруги,
Как гарем персидского владыки,
Как Сафо бесстыдные подруги.

Оболочек радужных нарядность –
Дар природы иль подарок Неба?
Мне бы вашей жизни безоглядность!
Прелесть беззастенчивую – мне бы!

Разрушают годы и обиды,
Опыта холодные теченья,
О, богиня радуги, Ирида!
Плоть мою возьми на попеченье.

И в своей заботе неизбывной
Как цветок, люби и будь в ответе
За мои непрошенные ливни,
За мое земное многоцветье.

ЕХАЛ ГРЕКА...




Едет Грека; буераки и маньяки начеку,
Едет Грека - ищет драки на коротеньком веку.
Грека тормозит подводу возле берега реки,
И сурово смотрит в воду, где гуляют пузырьки.

Рак глядит из подворотни - пучит спелые глаза,
Размышляет: что сегодня уготовят небеса,
То ли мясо с магазина, то ли праздничный погост,
То ли (что невыносимо) - строгий междурачий пост.

Грека с выдержкой железной руку за руку берет,
И довольно-таки резво выдвигается вперед.
Он идет, простой и грешный, в пучеглазый полумрак,
Где наточенные клешни растопыривает враг.

А над речкой через тучи слабо солнышко блестит,
Словно кто-то сверхмогучий потихонечку глядит,
Чтобы не спугнуть букашку, не помять богатыря,
И попутно на бумажку что-то пишет втихаря.

Тяжела вода Донская; дно в доспехах и бойцах,
Грека руку опускает - рак за руку Греку цап!
Цап обеими клешнями - новоявленный Прокруст,
И несется над полями залихватский перехруст.

Грека матом поливает (не для ушек поэтесс),
По теченью уплывает перекушенный протез,
Был и раньше-то на взводе, а теперь и вовсе - в дым...
Грека прыгает к подводе за протезом запасным.
И кружатся в хороводе: Грека, рак, подвода - жесть!
А протезов на подводе хватит часиков на шесть.

И поэтому на туче, что неправильно бежит,
Кто-то суперсверхмогучий ставить точку не спешит

КАК ЭТО КРАСИВО И ЗАГАДОЧНО - ОТРАЖЕНИЕ ЧЕГО-ТО В ВОДЕ! А ИНОГДА ОНО БЫВАЕТ ТАКИМ, ЧТО ВЗГЛЯНЕШЬ И ТРУДНО ОТОРВАТЬ ВЗГЛЯД, ДАЖЕ ГОЛОВА КРУЖИТСЯ.


Читать далее...

РУСАЛКА


Пахнуло с восходом огромной луны
сладчайшею свежестью в плечи весны.

Колеблясь, колдуя в лазури ночной,
прозрачное чудо висит над рекой.

Все тихо и хрупко. Лишь дышит камыш;
над влагой мелькает летучая мышь.

Волшебно-возможного полночь полна.
Река предо мною зеркально-черна.

Гляжу я - и тина горит серебром,
и капают звезды в тумане сыром.

Гляжу - и, сияя в извилистой мгле,
русалка плывет на сосновом стволе.

Ладони простерла и ловит луну:
качнется, качнется и канет ко дну.

Я вздрогнул, я крикнул: взгляни, подплыви!
Вздохнули, как струны, речные струи.

Остался лишь тонкий сверкающий круг,
да в воздухе тает таинственный звук...

13 июля 1919

В полнолунье, в гостиной...


В полнолунье, в гостиной пыльной и пышной,
где рояль уснул средь узорных теней,
опустив ресницы, ты вышла неслышно
из оливковой рамы своей.

В этом доме ветхом, давно опустелом,
над лазурным креслом, на светлой стене
между зеркалом круглым и шкапом белым,
улыбалась ты некогда мне.

И блестящие клавиши пели ярко,
и на солнце глубокий вспыхивал пол,
и в окне, на еловой опушке парка,
серебрился березовый ствол.

И потом не забыл я веселых комнат,
и в сиянье ночи, и в сумраке дня,
на чужбине я чуял, что кто-то помнит,
и спасет, и утешит меня.

И теперь ты вышла из рамы старинной,
из усадьбы любимой, и в час тоски
я увидел вновь платья вырез невинный,
на девичьих висках завитки.

И улыбка твоя мне давно знакома
и знаком изгиб этих тонких бровей,
и с тобою пришло из родного дома
много милых, душистых теней.

Из родного дома, где легкие льдинки
чуть блестят под люстрой, и льется в окно
голубая ночь, и страница из Глинки
на рояле белеет давно...

ВСЕ СЛОВНО ПОДЕРНУТО ЛЕГКОЙ ДЫМКОЙ. И КАЖЕТСЯ, ЧТО ПРИРОДА К ЧЕМУ-ТО ПРИСЛУШИВАЕТСЯ ИЛИ ЧЕГО-ТО ОЖИДАЕТ. НО НЕПРЕМЕННО ЧЕГО-ТО ХОРОШЕГО, ДОБРОГО!

Телефоны бывают разные, и даже домашние стационарные аппараты могут быть более или менее функциональными и навороченными, и, соответственно, более или менее дорогостоящими. Но также они могут быть просто смешными и необычными, и при этом поддерживать единственную и основную функцию – звонить и принимать звонки. Перед вами – подборка телефонов именно такого типа.

Читать далее...

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

* * *
Август - астры,


Август - звезды,


Август - грозди
Винограда

и рябины
Ржавой - август!


Полновесным, благосклонным
Яблоком своим имперским,
Как дитя, играешь, август.


Как ладонью, гладишь сердце
Именем своим имперским:
Август! - Сердце!

Месяц поздних поцелуев,
Поздних роз и молний поздних!


Ливней звездных -
Август! - Месяц
Ливней звездных!

АВГУСТ

Он и праведный и лукавый,
И всех месяцев он страшней:
В каждом Августе, Боже правый,
Столько праздников и смертей.

Разрешенье вина и елея…
Спас, Успение… Звездный свод!..
Вниз уходит, как та аллея,
Где остаток зари алеет,
В беспредельный туман и лед
Вверх, как лестница, он ведет.

Притворялся лесом волшебным,
Но своих он лишился чар.
Был надежды «напитком целебным»
В тишине заполярных нар…

А теперь! Ты, новое горе,
Душишь грудь мою, как удав…
И грохочет Черное Море,
Изголовье мое разыскав.

АННА АХМАТОВА


Читать далее...