Над Русью бьют колокола
Печально и торжественно,
Как будто белые крыла
Взошли в ночи божественной.
Как будто солнца светлый нимб
Из тьмы взошел над распрями.
Звенит, звенит набатный гимн
Над родиной непраздною.
Над Русью бьют колокола
Из дальнего и близкого.
Где горький пепел и зола
Восстали обелисками.
Кричат, кричат колокола
По тем, кто гордо выстоял,
Чей стон, чей крик из-за угла
Оборван подлым выстрелом.
Над Русью бьют колокола
Отчаянной надеждою,
Как прежде в небе два крыла,
Но ветер - не по-прежнему.
Он бьет в лицо, он валит с ног,
Трезвея от всесилия.
И дайте срок... И дайте срок...
Бьет в колокол Россия.
В. ОВЧИНЦЕВ

Прогноз на осень

Ваше имя Итак, самое время вводить свой ник и узнавать на какой лист вы больше всего похожи (а также что вас ждет этой осенью) Вы золотисто-коричневый листок тополя. С приходом осени вы обычно впадаете в меланхолию и с грустью вспоминаете прошедшее лето. Но именно эта осень станет для вас источником творчества. Ворчание сменится поэтическим вдохновением и желанием рассказать о красоте жизни.

все гадания на aeterna.ru

Прочь с глаз моих! - Я покоряюсь сразу.
Из сердца прочь! - Исполнил приказанье.
Из памяти!... Но этому приказу
Повиноваться мы не в состоянье!

Адам Мицкевич

"ПАН" ВРУБЕЛЯ
ЭДУАРДАС МЕЖЕЛАЙТИС

Я, сед и нем, на все гляжу в упор
Невинным взглядом истого дитяти,
И только потому вот этот сонный бор
На разговор со мною время тратит.

Я тверд, как коготь, молчалив и строг,
С невинным взглядом чистого дитяти,
И только потому вот этот лунный рог
На разговор со мною время тратит.

Я старый, я задумчиво немой,
С невинным взором доброго дитяти,
И только потому снувший травостой
На разговор со мною время тратит.

Я нем и стар; я стар, как солнце над людьми.
Но не стареет солнце на закате.
Вот так и я гляжу на этот чудный мир
Невинным взглядом истого дитяти.
Перевод Л. Мартынова


Читать далее...

* * *
Немо горит в окне огонек;
Звезды немы.
Где мы, когда человек одинок?
Где мы?
Где мы, когда он, уставясь во тьму,
Ищет совета?
Где мы, чтоб вовремя выйти к нему,
Ждущему где-то?
Сколько раз мы с тобою клялись
В чуткости к другу?
Что же ты далью счел эту близь,
Спрятал за спину руку?
Взял да забился в свой уголок,
Пишешь поэмы...
Где мы, когда человек одинок,
Где мы?..

Я, Допивая Чай...


Я, допивая чай, гляжу сквозь дно китайской чашки
в бинокль цвета радуги и хрупкости фисташки.
За перламутром - светотень и контуры жующих
негромких собеседников, а в центре этой гущи -
возможность в раковине жить и слышать шум прибоя
и видеть сны, что означает - быть самим собою.

Действительно, откуда эти странные замашки?
Я, допивая чай, гляжу сквозь дно китайской чашки,
я в заповедной сердцевине проверяю чувства
и понимаю, что допить - великое искусство.
В короткий миг, когда стена из тонкого фарфора
теряет начисто разряд столового прибора,
сильно стремление сосуда в глотку перелиться,
хотя несовершенство форм так искажает лица
негромких собеседников, но в центре этой чащи
я, допивая чай гляжу как в колокол звонящий.

1988, Баку

Дон Аминадо.

Напои меня малиной,
Крепким ромом, цветом липы…
И пускай в трубе каминной
Раздаются вопли, всхлипы…
Пусть, как в лучших сочиненьях,
С плачем, с хохотом, с раскатом
Завывает все, что надо,
Что положено по штатам!
Пусть скрипят и гнутся сосны,
Вязы, тополи и буки.
И пускай из клавикордов
Чьи-то медленные руки
Извлекают старых вальсов
Мелодические вздохи,
Обреченные забвенью,
Несозвучные эпохе!..

Напои меня кипучей
Лавой пунша или грога
И достань, откуда хочешь,
Поразительного дога,
И чтоб он сверкал глазами,
Точно парой аметистов,
И чтоб он сопел, мерзавец,
Как у лучших беллетристов…

А сама в старинной шали
С бахромою и с кистями,
Перелистывая книгу
С пожелетевшими листами,
Выбирай мне из «Айвенго»
Только лучшие страницы
И читай их очень тихо,
Опустивши вниз ресницы…

Потому что человеку
Надо, в сущности ведь, мало…
Чтоб у ног его собака
Выразительно дремала,
Чтоб его поили грогом
До семнадцатого пота
И играли на роялях,
И читали Вальтер-Скотта,
И под шум ночного ливня
Чтоб ему приснилось снова
Из какой-то прежней жизни
Хоть одно живое слово.

Дон-Аминадо (настоящее имя Аминад Петрович Шполянский; 1888-1957)

Послесловие
Жил. Были. Ели. Пили.
Воду в ступе толокли.
Вкруг да около ходили,
Мимо главного прошли.
1938


Заключение
В смысле дали мировой
Власть идей непобедима:
От Дахау до Нарыма
Пересадки никакой.
1951

День ушел. И красота, как в сказке.
Вы на мир по-новому взгляните:
Залита округа алой краской,
И дрожат лучей последних нити.

Сумерки. На всей земле затишье,
В наш костер звезда с небес упала.
Помолчим. И даже ветер тише
Шелестит по камышам усталым.

Это час для сказок и преданий,
Для любви, молитвы и надежды.
Час разлук и вечных расстояний,
Время вспомнить все, что было прежде.

И, отбросив груз обид и сплетен,
Пригласи к костру любовь-приблуду!
Сумерки... Они длинней столетий
Для того, кто ждет от ночи чуда.

О.Кузьмина


Сумерки - такое время суток,-
краткая меж днем и ночью грань,
маленький, но емкий промежуток,
когда разум грустен, нежен, чуток
и приходит тьма, куда ни глянь.

Сумерки - такое время года,-
дождь долдонит, радость замерла,
и, как обнаженный нерв, природа
жаждет белоснежного прихода,
ждет, когда укроет все зима.

Сумерки - такое время века,-
неохота поднимать глаза...
Там эпоха тащится калекой,
человек боится человека
и, что было можно, все нельзя.

Сумерки - такое время жизни,
что заемным греешься огнем,
но добреешь к людям и Отчизне...
При сплошной вокруг дороговизне
сам ты дешевеешь с каждым днем.

Сумерки - такое время суток,
между жизнью и кончиной грань,
маленький, но емкий промежуток,
когда взгляд размыт, печален, чуток
и приходит тьма, куда ни глянь.

Э.Рязанов

Меняются и время, и мечты;
Меняются, как время, представленья.
Изменчивы под солнцем все явленья,
И мир всечасно видишь новым ты.

Во всем и всюду новые черты,
Но для надежды нет осуществленья.
От счастья остаются сожаленья,
От горя — только чувство пустоты.

Уйдет зима, уйдут снега и холод,
И мир весной, как прежде, станет молод,
Но есть закон: все обратится в тлен.

Само веселье слез не уничтожит,
И страшно то, что час пробьет, быть может,
Когда не станет в мире перемен.