Много было репетиций и дублей. Все очень устали.  2 сцены снимали больше 3, 5 часов. И скучновато было: есть-пить нельзя, разговаривать нельзя. А как изображать фуршет, не пробуя ничего?! И народ к тому же совсем оголодал. Мы встречались в 8-45 у метро. А снимать нас начали около 16 часов.

               Обычно всегда чай, кофе с печеньями, баранками ставят без ограничений практически. А здесь не было ничего. А рядом стоял огромный стол с фруктами, с сервелатом, с сыром, с рыбой красной и белой, с заменителем красной и черной икры, пироженками, напитками, и еще чем-то. И народ стал потихонечку  вкушать сии лакомства.

                Сначала это делали кое-кто и кое-где, те, кого не видно было телевизионщикам, а по усталости от  съемок, все большее и большее число массовки занимались не тем, чем было можно! Я тоже проголодалась. Прошло уж больше 4 часов после обеда. И пить сильно хотелось. На улице прошел сильный дождь, а на площадке из-за софитов было жарко и душно. У меня давление поднялось.

                 И я съела  половинку бутербродика с сервелатом (с одним тоненьким кругляшком колбаски), а в одной маленькой корзиночке олказался сырный салат с чесноком. А я и так еле поднялась. В предыдущие дни загибалась от болей в желудке как раз после такого же салата.

                 Пришлось заедать все маленькой пироженкой. Ну и запить "шампанским"! А под конец ситуация стала выходить из-под контроля. Народ оживился и повеселел, добравшись до съестного. Кому-то удавалось перехватить рыбку, а мне не удалось! Наша бомжиха уже от нас не отходила, мы все отвернулись от камер и стали со смехом поглощать кто что успевал. Но я ничего практически не урвала.

                 Да и помада могла стререться, крошки всякие на платье попадали. Так что я ограничилась. А гримеры к нам постоянно подходилил поправлять причеку. Особенно от меня они не отходили. И с кисточками ходили и пудрой.

                 Внимание к нам было как к народным артистам.

                 Так вот, сейчас пришло время рассказать, о чем мы разговаривали до съемок. Мои соседки рассказали, как им пришлось однажды сниматься в передаче, в которой требовалось есть в кадре. 3-4 камеры приближались к ним и режиссер заставлял их есть. Ком у них вставал в горле. Ни есть, ни пить они не могли.

                  Я еще тогда сказала, что спокойно бы могла поесть и попить, что мне без разницы, сколько бы камер на меня не направили. И вот настал момент в нищах съемках, когда мы устали в кадре ни есть, ни пить.