Они познакомились как знакомятся артист с поклонницей: без особых пристрастий с его стороны и с восторженной радостью - с ее. В то время он еще не был так знаменит и поэтому иногда снисходил до общения со своими поклонницами. Она же не досаждала его своей любовью, лишь только дарила ему цветы да писала  стихи.

           Такое поклонение его вполне устраивало, а стихи ее так нравились, что он стал обращать на нее чуть больше внимания, чем на других и постепенно их отношения стали теплее и нежнее.

          Но он был женат, и у нее была семья, а вокруг него всегда было много цепких, любопытных глаз и лишний раз давать повод к сплетням ему не хотелось. Да и ей не хотелось чем-то мешать ему. И они как-то молча понимали друг друга, обменивались мимолетными взглядами, и окружающие его подруги перестали обращать на нее свои взоры.

          А со временем она стала вхожа в круг его близких. И с каждым днем его чувства к ней становились заметнее. Но он был женат, и у нее была семья, а его прежние отношения с женщинами вызывали в воспоминаниях только неприятные ощущения. Он помнил, как больно его обижали дамы, он не был любим любимыми и даже пару раз хотел свести счеты с жизнью. И только когда он стал известным артистом - к нему потянулись женщины.

         Но он не воспринимал их всерьез, и их многочисленные излияния в любви к нему оставались неудовлетренными им. Иногда он пользовался их любовью, иногда язвительно вставлял иголочки и мстил им, не отвечая на их любовь ничем. А его холодность только распаляла их чувства, и с каждым днем росло число влюбленных в него дурочек.

         Он привык к их любви, привык к восторгам, со спортивным азартом он начал влюблять в себя все новых и новых дурех. Он прекрасно научился этому простому способу завораживать и покорять, а та молчаливая поклонница все писала ему и писала. И было в ней что-то настоящее. Он стал с удовольствием с ней общаться и трепетно ласкал ее взглядом, но никогда не говорил, что она для него значит. Но в его глазах можно было увидеть все его настоящие чувства, но она была еще молода и глупа и не понимала их.

         Никогда не хвалил он ее стихов, никогда не позволял ей перейти ту черту, за которой бы они стали ближе друг другу. А она хоть и была молчалива, но такое отношение к себе ее все-таки задевало. Конечно, он был для нее всем, конечно, она могла всю свою жизнь отдать ему без страха и сожаления, как отдала ему уже все тепло своего сердца. Могла, но что-то с ней случилось. Она потом и сама не могла понять, как же она решилась на такое?

        Любая на ее месте посчитала бы себя счастливейшей из женщин, а она только, в очередной раз вытерев слезы, написала ему последнее письмо, в котором ее обида на его холодность и показную бесчувственность, вошла в него ножом в сердце. Он не ожидал от нее подобного удара, и ее письмо убило его. Он горько заплакал, когда прочел его. Так он плакал за кулисами, когда ему не так громко и не так долго хлопали, как он хотел. Так он плакал, когда был маленьким ребенком и был напуган чем-то страшным, так плакал он, когда ему было особенно больно.

         А она вытерла последние слезы, порвала свои неотданные ему стихи и ушла от него. Она ушла от него навсегда. А он, еще не зная этого, в тот момент плакал над письмом.