Ох, за что мы переносим Столько горя и забот? Землю пашем, сено косим

Так, что градом льется пот. Нас нужда бы не видала  И не знали б мы труда,

Если б Ева не вкусила Запрещенного плода. Разве это не обида

Нам терпеть за грех чужой, Так ворчала Степанида, С поля идучи домой.

Виноват Адам немного, Ей в ответ сказал Пахом. Муж, не жениным советом,

А своим живи умом. Если б так не погубили Долю праотцы свою,

Мы бы жили, да и были  Припеваючи в раю. Мимо барин шел богатый,

Барин добрый, туповатый. Он их ропот услыхал И с участием сказал:

Не судите безрассудно  Долю праотцев своих, Слова нет, что жить нам трудно,

Но ведь это не от них. Вы не лучше б поступили, Твердо я уверен в том,

Если б сами даже были В положение таком. Для того, чтоб вы не смели

На судьбу свою роптать, Я хочу на самом деле  Вашу твердость испытать.

Завтра вы ко мне придите, Я вам дам хороший дом. В нем живите, как хотите,

Не заботясь ни о чём. У меня работать в поле  Вас не будит принуждать.

Жить вы будете на воле, Сладко пить и отдыхать. Ваше платье очень худо,

Я велю другое дать, И к столу четыре блюда Ежедневно подавать.

Только вот моё условье, Строго помните его. Все вы ешьте на здоровье,

Кроме блюда одного. Так сказал, он и простился С изумленною четой.

Уж не сон ли это снился  Нам, Пахомушка, с тобой, То-то будет нам веселье!

И на утро в барский дом  Поплелись на новоселье  Степанида и Пахом.

Вот живут на новом месте  Наша добрая чета. Пьют, едят, гуляют вместе,

И сбылася их мечта  Им ни горя, ни заботы И нужды нет никакой,

Хоть валяйся без работы С боку на бок день-деньской. Словом, даже просто чудо,

Как они теперь живут. Им к столу четыре блюда Ежедневно подают.

Сколько хочешь, ешь досыта, Кроме блюда одного, И притом оно закрыто

Ну, да что им до него. Им теперь всего довольно, Их избавила нужда.

Только мучит их невольно Любопытство иногда. Раз усидят за этим блюдом,

Степанида говорит: Что за кушанье в том блюдце Там, закрытое лежит?…

Если б было только можно Заглянуть туда глазком, Или с краюшку немножко

Хоть лизнуть бы язычком. А за это нам с тобою Ведь не будет ничего,

Если мы его откроем И посмотрим на него. Что ж, пожалуй, это можно,

Ей в ответ Пахом сказал, Посмотри, да осторожно, Чтобы барин не узнал.

Уж не бойся, не узнает, Говорит ему жена, И поспешно открывает

Блюдо тайное она. Но, о чудо! Из под крышки, Кто б представил их испуг,

Две проворливые мышки Быстро выскочили вдруг. Степанида закричала,

В страхе руки опустив, И сама чуть не упала, Крышку на пол уронив.

Крышка вдребезги разбилась, Мышки спрятались под стол. В это время отворилась

Дверь, и барин к ним вошёл. Так-то слово вы держали, Грозно крикнул он на них,

А не вы ли осуждали Прародителей своих? Тут своё им наставленье

Он полезное сказал, И в тот час в свою избушку Перебраться приказал.

Путь их к хижине убогой Уж теперь не весел был, И Пахом жену дорогой

Будто, право, не бранил. Полно плакать, - не поможет, Наконец сказал он ей,

Осуждать-то каждый сможет, А не сделать, - вот сумей.