Оригинал:
http://vladjurnalist.ru/?menu=person&group=70&number=73
Юрий БОРИСОВ: «Интересно искать себя в чем-то новом...»
Недавно шеф-редактором издательского дома «Томикс» был назначен 26-летний Юрий Борисов. Изменения в газете проявились тут же: сменилась верстка, появились новые авторы, открылись оригинальные рубрики. Казалось бы, молодой руководитель должен с головой погрузиться в рутину редакционных дел. Но помимо газетной работы у Юрия немало других проектов, связанных с телевидением, интернетом, общественной работой. Как успевает? Остается только гадать.
- Юрий, в последнее время ты являлся владимирцам во многих ипостасях: как газетчик, тележурналист, сотрудник интернет-агентства. Чем объясняется такой «разброс»?
- Действительно, направлений много: работаю в газете «Томикс», три года был корреспондентом «Регнума» по нашей области, с прошлого года начал вести обзоры прессы на ТВЦ-Владимир, а сейчас являюсь там политическим обозревателем. Плюс к тому я еще координатор регионального отделения национальной ассоциации журналистов «Медиакратия» - это недавно созданная организация, своего рода альтернатива Союзу журналистов и «МедиаСоюзу», объединяющая молодых сотрудников СМИ. Это журналисты новой России, новой волны.
Если брать издания, где выходили мои публикаций, то их спектр еще шире: это и «Коммерсант», и «Газета», и федеральная «Трибуна», и журнал «Эксперт», и даже газета «Правда» - та самая, коммунистическая. Впрочем, «правдинские» материалы не имели политического характера, просто являясь отчетами о мероприятиях, проводившихся местными коммунистами. Они не готовились по каким-то идеологическим соображениям – взгляды коммунистов мне не близки - а, скажем так, были сделаны по просьбе: знакомый попросил, я пошел ему навстречу: ситуация, знакомая многим журналистам.
Чем объяснить такой широкий круг интересов? Наверное, тем, что мне интересно искать себя в чем-то новом: хочется попробовать и то, и другое, и третье. Скажем, мне было очень любопытно перейти от печати к режиму информационного агентства: это иной подход, иные требования, иной формат. Но, как часто бывает, после взлета идет падение: со временем пропадает первоначальный азарт, острота ощущений, что ли, работа не то чтобы превращается в рутину, но не дает той полноты ощущений, которая была прежде, пропадает «запал», поэтому самый логичный шаг – поиск другого направления. Этим объяснятся мой приход на телевидение (хочется получше понять специфику этого дела), нынешняя работа в новой должности шеф-редактора «Томикса». Хотя я и раньше «варился в редакционной кухне», но это – новый уровень, новые возможности...
- Традиционный вопрос: а с чего началось? Как ты пришел в журналистику?
- Наверное, как и многие мои коллеги, не мечтавшие сызмальства стать журналистами, я могу сказать, что все определил случай. Когда мне было двадцать лет и я еще ходил в студентах, то работал во владимирском клубе интеллектуальных игр. В 2001 году этой организации исполнялось 10 лет. Меня попросили написать статью. Что я и сделал - для газеты «Студ-инфо», которую редактировала Галина Каширина, ныне работающая в Москве. Потом было еще несколько публикаций в этой газете, и в том же 2001 году я стал работать в издательском доме «Томикс», где прошел путь от репортера до шеф-редактора.
- А почему именно «Томикс»? Сыграла роль позиция газеты?
- Это, безусловно, был осознанный выбор. Мне нравилась критическая направленность газеты, её задиристость. Понятно, что на каком-то этапе и я стал писать достаточно острые вещи, на которые порой была интересная реакция. Скажем, помню случай, когда на очередном митинге познакомился с человеком, внимательно изучавшим, как оказалось, мои материалы. Он тогда произнес слова, которые меня очень удивили. «Знаете, я считал, что вы гораздо старше» - сказал он. И на мой вопрос, почему, пояснил: «Обычно такое пишут люди пожилые. Им нечего терять».
Понятно, что на тот период времени у меня присутствовал некоторый юношеский максимализм, но не он один, поскольку до сих пор у меня осталось желание изменить жизнь к лучшему – и в городе, и в области, и в России в целом. Но сейчас пришло понимание того, что необходимы новые подходы: нельзя все решать одномоментно, с «шашками наголо», как раньше. Период кардинальных изменений в стране – может быть, к сожалению для кого-то – уже пройден, теперь необходима длительная и кропотливая работа. Реформирована экономика, созданы правовые основы развития государства, но нужно изменить сознание людей, а это процесс долговременный, его нужно осуществлять ежедневно, спокойно, планомерно.
- Возможно, жить стало лучше и веселее, но 90-е годы, когда многое решалось именно с «шашками наголо», были очень интересны для журналистов. Впрочем, ты не застал этот период, поэтому, возможно, и не испытываешь ностальгии.
- Не совсем так. Да, я не работал непосредственно в журналистике, но, во-первых, был довольно политизированным малым, а во-вторых, активно следил за материалами, выходившими в СМИ. Я помню те процессы, которые происходили во владимирской прессе, тот расцвет изданий начала и середины 90-х годов – такие газеты, как «Всполье», «Без проблем», «Семь слонов», «Владимирскую неделю» (было такое приложение к «Призыву») и другие, многие из которых теперь уже почти забыты. С интересом читал публикации Наталии Новожиловой, с которой мы теперь вместе работаем, Михаила Лернера и еще целого ряда авторов, чьи имена были «на слуху». Мне были интересны и политические «стычки» той поры, находившие отражение в прессе, так что я не могу сказать, что бурная эпоха преобразований прошла мимо меня.
- Стало быть, увлечение политикой и журналистикой проявилось во время учебы. А где учился?
- Я по образованию историк, закончил Владимирский государственный педагогический университет. В дипломе написано: «Учитель истории и политологии». Кстати, сейчас, по-моему, уже не готовят такой специальности, где было бы сочетание этих двух предметов. А между тем, именно такой комплекс наук очень мне помог в работе журналиста. С одной стороны, история и политология очень разные – говоря упрощенно, первая изучает то, что было, а вторая – что есть сейчас и прогнозирует будущее – но в совокупности они дают целостное представление о многих процессах, позволяют анализировать ситуацию и т.д.
- Любопытная, наверное, у тебя была учеба. В тот период историки отчаянно спорили между собой, что не специалист, то свой взгляд на развитие государства российского...
- Да, безусловно. Конечно, можно спорить и по истории древнего Египта, среди ученых и такие дискуссии ведутся, но поскольку Россия нам ближе, то, конечно, к изучению отечественной истории было огромное количество подходов, выпускались спорные монографии, иногда противоречивая информация проникала в учебные пособия. Из-за этого было сложно, но одновременно – очень интересно. И время было интересное – конец 90-х - начало 2000-х. В какой-то степени, переломное, как и конец 80-х – начало 90-х, о которых мы ранее говорили.
Я думаю, мы еще не раз будем обращаться к этим временам, к политическим фигурам, с которыми они связаны. Это и Борис Ельцин – личность сложная, противоречивая, неоднозначная, но вместе с тем, сыгравшая в построении новой России огромную роль, которую нельзя отрицать и трудно переоценить. Это и Владимир Путин, выведший страну на качественно более высокий уровень развития. Если не так давно, буквально перед избранием Путина на второй срок, журналисты и политологи все еще спорили, войдет ли он в историю, то сейчас это практически ни у кого не вызывает сомнений. Наверное, в России любой руководитель является в чем-то «рубежным», и, с одной стороны, это даже неплохо, хотя я понимаю, что люди в большинстве своем хотят одного — стабильности.
- Давай отвлечемся от политики. Ты возглавил «Томикс». Стал шеф-редактором. Изменения в газете уже заметны, но пока больше внешние? Что же дальше?
- Знаете, это, конечно, было непростое решение – возглавить газету. Говорю без позерства. Взаимоотношения с широким кругом людей: авторами, сотрудниками редакции, рекламодателями, читателями – дело очень ответственное. Но помогло то, что я знал «редакционную кухню» и у меня уже созрело ощущение необходимости перемен. Поэтому хотя предложение стать шеф-редактором издательского дома «Томикс» было неожиданным, внутренне, наверное, я был к нему готов.
Что касается концепции газеты, можно сказать так: мы хотим, чтобы это был новый «Томикс» и чтобы он отличался от других местных изданий. Во многом ориентируемся на то, что производится в Москве. Как один из примеров этой редакционной политики – обращение к колумнистике: люди, как правило, молодые, свободно выражают свое мнение – оригинальное, незашоренное, возможно, спорное - по поводу происходящего вокруг.
Вообще, хочется сделать газету нужной. Если раньше мы не могли четко выделить целевую аудиторию издания, то сейчас стараемся ориентироваться на активную часть населения, желающую знать, что происходит в политике, экономике, какие интересные и значимые события были в регионе. Важной составляющей остается информация о криминале, но в другом, оригинальном формате. Плюс полезная информация, приближенная именно к владимирцам. То есть, условно говоря, если мы рассказываем о достоинствах и недостатках тех или иных моделей газонокосилок, то должны указать, где их можно купить во Владимире, за сколько, где продают запчасти и где - ремонтируют и т.д.
Говоря общо, это будет газета, ориентированная на человека, старающаяся ему помочь в самых разных ситуациях. И одновременно, я надеюсь, сохранятся лучшие традиции «Томикса» - в плане публикации антикоррупционных материалов, политических обзоров и т.д. Планы развития газеты и издательского дома в целом есть, в том числе с использованием Интернет-технологий, но об этом лучше поговорить попозже, когда эти задумки будут реализованы.
- Ты творческий человек. Наверное, к тому, что ты выбрал этот род занятий, были предпосылки. Я имею в виду влияние семьи, окружения. Кто сыграл в этом наибольшую роль?
- Пожалуй, в моем воспитании активно принимали участие три человека. Это, во-первых, моя бабушка, Анна Яковлевна Лыкова, к сожалению, ушедшая из жизни несколько месяцев назад. Она была учителем начальных классов в 18-ой школе. Воспитала не одно поколение владимирцев. К примеру, через сайт «Одноклассники» на меня вышел бабушкин ученик, который оказался старше меня на сорок лет.
Конечно же, огромный вклад в мое воспитание внесла мама – Елена Васильевна. Её не стало пять лет назад – сердечный приступ. При жизни её знали многие – она работала заместителем директора владимирской службы занятости. Мама была очень отзывчивым человеком и до сих пор я пересекаюсь с людьми, которые благодарны ей за помощь и поддержку, которую она когда-то им оказала. Папа – Юрий Викторович - он, слава Богу, жив и здоров, трудится в центре реабилитации детей и подростков. По образованию папа тоже историк, так что у нас практически получилась династия, правда, в школу я не попал.
Кстати, раз речь зашла о школе, я просто должен сказать об учителе, очень многое сделавшем в плане моего творческого развития. Зоя Петровна Бедердинова – дивный человек, преподаватель с абсолютно неформальным для советской школы подходом к обучению. В нашем классе висели картины владимирских художников – Бориса Французова, Петра Дика, Владимира Басманова, а уроки, как правило, протекали нестандартно. Скажем, практиковались занятия в творческой лаборатории (одной из двух частей бывшего кабинета НВП – той самой, где прежде хранилось оружие), когда мы могли почти весь урок писать буриме, а в конце зачитывали получившиеся стихи одноклассникам.
- А как у тебя с семейной жизнью?
- Пока холост. Жениться не тороплюсь, но, думаю, все здесь будет в порядке. Всему свое время.
- Как отнеслись родители к тому, что ты занялся журналистикой?
- Если честно, то, скорее всего, из–за моей работы у отца возникали определенные проблемы. Потому что писал я достаточно критично...
- … а город у нас небольшой.
- Ну да, что-то в этом роде. Но ни разу отец не говорил мне о том, чтобы я как-то изменил своим принципам. Вообще, с определенного возраста он мне дал понять: ты уже взрослый и вправе самостоятельно решать, что делать и как делать. Я ему за это благодарен. Другое дело, что мне самому порой больно осознавать зависимость сказанного слова и того, как оно может отразиться на родных и близких людях. Но, наверное, это больше вопрос не ко мне, а к тем, кто не останавливается и перед такими способами воздействия – пусть это остается на их совести.
Словом, никто не советовал мне «завязать» с журналистикой и даже наоборот: когда мои материалы отмечали – дипломами, премиями, грамотами – мне оказывалась большая моральная поддержка: меня абсолютно искренне хвалили и говорили «молодец!».
- А журналистике кто для тебя является авторитетом - человеком, чье мнение для тебя важно?
- На самом деле в России было и есть много хороших журналистов, на творчество которых заслуживает уважения и внимания. Для меня лично одним из таких людей является Егор Яковлев. Я помню, как в свое время каждую пятницу покупал «Общую газету», где был представлен уникальный, как мне кажется, набор талантливых авторов, причем не только журналистов, но и известных литераторов, скажем, Евгений Евтушенко и Виктор Ерофеев. Егору Яковлеву принадлежит одна очень хорошая фраза: «Справедливость есть. Не обязательно она выпадает на период твоей жизни, но это не освобождает от обязанности работать». Вот, следуя этой фразе, и живем, работаем, мыслим. Мы все, наверное, хотим справедливости. Все её ищем. Надеемся, что она будет. Даже если не в заветный период нашей жизни.
