Дилемма ежа - чем больше сближаются двое, тем сильнее причиняют друг другу боль. (Evangelion)
______
Укрылся я в лесах, чтоб жизнь прожить не зря,
Чтоб высосать из жизни костный мозг,
Искоренить всё, что не жизнь,
Чтоб не понять на смертном ложе, что я не жил…
Понедельник, 09 Августа 2010 г. 23:47
+ в цитатник
Опустевший зал ожидания
На чужом незнакомом вокзале
Это страшное слово "вечность"
Не сможет нас сделать чужими
(Fleur)
И всё.
Не хочу отпускать.
Не хочу
не хочу
не хочу
не хочу уезжать.
И на самом деле все равно понимаешь, что если любишь - отпустишь. Если действительно любишь. Хотя мне ли об этом говорить, если ухожу обычно я?..
Только вот все равно многовато прощаний на два-то дня...
Ненавижу эту квартиру пустой. Ненавижу начинать скучать прежде, чем расстался.
...Хочется быть ничем не связанным, ни с кем не связанным, делать вид, что свободен и сам всё можешь решать, быть волен бросить всё и - по темному городу уехать в огни куда угодно
и не возвращаться. И знаешь, что никогда не получится, и даже где-то внутри, наверное, боишься такой
"свободы", за которой кроме пустого одиночества ничего и не стоит. И как только тяжело - хочется быть одиноким. И как только одинокий - тяжело.
И всю жизнь - по этому кругу. И никуда не сбежать от свободы-несвободы, и словно бы все еще страшно признаться себе, что нет её, этой свободы... И все еще хочется думать, что несвобода наша только внутри нас.
И хочется, чтобы не было зависимости, и не было превязанности...
...но только чтобы рядом кто-то был.
И разом всё срывается.
И разом -
не бросишь,
не уедешь,
вернешься.
Даже себя проклиная.
Не путать бы самодостаточность и одиночеством.
И бросить всё, отказаться - самое сложное.
Порой, глядя на каких-то знакомых или слушая чьи-то рассказы, ловишь себя на удивленной мысли - быть может, и правда это нормально? Что твоя мама знает по именам и в лицо твоих друзей, и о внезапном разрыве с близким человеком узнает сразу, а не через полгода после того, как всё уже бесповоротно закончено, что она знает названия твоих любимых групп или даже кого-то из их участников... и знает, где и даже с кем ты шляешься по вечерам, и в каком городе ты сейчас находишься... И если правда это нормально, то к чему тогда привыкла я?..
...Странно, но весь этот день - на улице ли, где у каждого был свой номер, в толпе ли, где каждый был уже сам за себя, - весь этот день просто физически ощущалось, как сильно её не хватает. Не хватает её бодрого голоса, команд по построению очереди и вечных пятисантиметровых цветных ресниц.
Так не хватает.
Возвращение в Питер - это вечно запой на несколько дней, и странные разговоры, и дым сигарет.
Что для меня Питер? Кто я без этого города?.. Что он дал мне, если не себя?
Не так как надо,
не так как хочется,
кавардак в голове,
но спокойствие на сердце.
Сонный от жары Питер,
поспешные шаги-каблуки,
и вокруг - какая-то истерика,
а внутри - словно вакуум.
Душа обнаженная
и я теперь сама - словно нагая,
но так и надо, и хорошо,
потому что - нельзя больше
закрываться.
Алые пряди сквозь пальцы,
расстегнутые манжеты.
И я знаю теперь, что на деле
только о себе умею думать,
что только своим кавардаком и живу.
Ты можешь тысячу раз представлять какой-то момент, которого очень ждешь, ты можешь выдумать его до мелочей, и у него всё же никогда не будет ни единого шанса быть угаданным.
Глупо, но это здорово - не знать до самого этого момента, как все будет...
Считать дни, часы и уже минуты до встречи...
Я соскучилась по её улыбке, по её голосу. Весь этот гребаный месяц мечтала просто обнять.
Пусть всё идет как прежде, ладно?
Я так соскучилась.
Такие важные дни, пусть впопыхах, но с делом, со смыслом, с эмоциями...
И кажется, здесь ничего не изменилось.
Мысли разбредаются, сонная усталость.
Здравствуй, Питер. Никуда мне от тебя не деться.
Настроение сейчас - впервые за день отдышалась и поела ==
"Так соскучился", значит?..)
И почему я становлюсь таким ужасно едким, когда доходит до тебя?..
А всё же я рада. Я безмерно рада.
Ты себе и представить не можешь, как соскучился я.
И так даже лучше.
Песня, которую я зову гимном своих 19 лет, знаком и настроением этой тяжелой, но такой счастливой весны. Весны, которая никогда не вернется, но никогда не погаснет в моем сердце.
Песня, которая никогда не дает мне падать духом.
И пусть наши крылья еще слишком малы, мы не будем бояться взлететь.
Я почувствовала.
Впервые почувствовала их музыку – до мурашек и почти до дрожи. Я стояла на корме парохода, со свежим речным ветром и едва вечереющим небом над головой, но по всему телу, рукам и ногам волнами ходили холодные мурашки – от музыки. От музыки, своим отчаянием переливающей через край, таким отчаянием, от которого уже не плачут… И мне стало страшно. Страшно, что всё это - именно теперь, что через две недели я услышу это в живую, в нескольких метрах от себя.
Что прежде не чувствовала.
Наверное, потрясена.
И даже не уверена, что смогу за раз снова переслушать Uroboros целиком, от начала и до конца.
Это отчаяние слишком глубоко для меня. Я в нем утону.
Мне будет очень сложно дописать и доработать её. Потому что, как бы странно то ни прозвучало, сейчас во мне намного больше света. И кажется, я просто приняла то безысходное отчаяние, что так переполняло последние годы.