О еврейской эмиграции из СССР. Чёрт возьми, я ничего этого не знал... Yu. Этот материал известен уже несколько лет. И всякий раз,когда он опять появляется, я желаю Яше по кличке Кедми жить вечно и быть здоровым. Hо чтобы у него каждую ночь болели зубы, а каждое утро он начинал у дантиста. (Incognito) Дату начала "Большой алии" из СССР-СНГ мало кто помнит. Наверное, неудобно вспоминать. Дело в том, что "Большая алия" 1990-х годов - знаменательное событие современного сионизма - началась не с падения "железного занавеса" и не в результате всплеска сионистских настроений, а благодаря решению американского Конгресса об отмене права на иммиграцию в США для граждан, покинувших СССР по вызову в Израиль. Это решение было принято 1 октября 1989 года. Яков Кедми - бывший глава израильского Бюро по связям с евреями Восточной Европы ("Натив"), человек, по инициативе которого многие евреи оказались в Тель-Авиве, Кирьят-Моцкине или Димоне, а не в Бруклине, Сан-Франциско или Бостоне. «НАТИВ» - ЕЩЕ ОДНА СПЕЦСЛУЖБА - Яков, вы, наверное, самый высокопоставленный офицер спецслужб Израиля из "русских". Какое у вас звание? - В спецслужбах Израиля не бывает званий. Но, приравнивая к военной табели о рангах, - это "алуф бе-цава", то есть генерал-майор. - Вы оказались в Израиле раньше всей алии 1970-х годов. История вашей репатриации необычна... - Да, это началось в январе 1967 года. Мне тогда было 19 лет. Я прорвался в израильское посольство в Москве, и первыми меня там встретили работники "Натива". Я спросил: "Как могу уехать в Израиль?" Мне сказали, что Израиль меня с удовольствием примет, но вот как я выеду из СССР - это моя проблема. - Но "Натив" - это же спецслужба, как "Мосад" или ШАБАК? - Так было до последнего времени. До тех пор, пока я был ее руководителем, это была спецслужба. - "Натив" занимался неконвенциональными операциями? - Да. Например, в первые годы существования еврейского государства это был просто нелегальный вывоз евреев из стран Восточной Европы. Доходило до того, что оснащали машины двойным дном или пользовались какими-то другими тайниками, снабжали репатриантов фальшивыми документами и перевозили их через одну-две страны. - А в ваше время такие операции проводились? - Конечно, но другими способами. Не по фальшивым документам... По крайней мере не всю дорогу - по фальшивым документам. Я помню несколько операций. Даже из СССР вывозили людей без того, чтобы советские власти об этом знали. КИРЬЯТ-МАЛАХИ ВМЕСТО ЛОС-АНДЖЕЛЕСА - А к алие девяностых "Натив" имел какое-то отношение? - Любая алия, которая произошла после создания "Натива" в 1952 году, - дело рук "Натива". В том числе и алия из СССР и алия из Албании. - Но ведь алия девяностых - следствие решения, принятого американскими конгрессменами. - Американские власти приняли решение о том, что оформление документов для эмиграции из СССР в США должно быть переведено из Рима в Москву. Этот вариант практически обязывал - хотя бы с точки зрения закона - желающих выехать в США подавать документы не в Риме, а в Москве. Американцы рассчитывали, что это должно упорядочить поток эмигрантов, который усиливался в направлении США. - Назовем вещи своими именами: под "беспорядочным потоком" вы имеете в виду, что евреи, получавшие визу на выезд из СССР в Израиль, прибывали через Вену в Рим, а там подавали прошение об эмиграции в США и уезжали в Соединенные Штаты. Так это было? - Так было не только с отъездом в Соединенные Штаты, но и в Австралию, и в Канаду. Проблема состояла в том, что американская бюрократическая машина не успевала справиться с таким потоком эмигрантов. Американцы начали понимать, что в этом потоке есть нечто стихийное, выходящее из-под контроля... При этом почти для всех израильских структур решение американских властей стало неожиданностью, в том числе и для "Сохнута". Новый порядок был введен только для обеспечения американских интересов. Они решили взять под контроль процесс, который до того контролировала советская власть. - Что же сделал "Натив"? - В начале сентября 1989 года представители нескольких посольств, и я в том числе, были приглашены к американскому послу. Тогда я уже год крутился в Москве в составе израильской консульской группы при посольстве Нидерландов, которая в основном состояла из работников "Натива". Американский посол объявил нам, что с 1 октября США вводят новую процедуру. Я это выслушал, позвонил в Израиль и сказал, что мне нужно срочно приехать и поговорить с главой правительства, чтобы обсудить ситуацию. И поехал. - Так просто: вы позвонили в Израиль, сказали, что хотите встретиться с главой правительства... - Мы подчинялись только главе правительства и докладывали только ему. Всегда, если в Москве появлялась информация, которую я считал необходимым доложить ему, я говорил, что хочу с ним встретиться. Обычно встреча происходила в течение суток с момента моего появления в Израиле. Иногда я ехал к премьер-министру прямо из аэропорта, но порой приходилось подождать сутки, если я не настаивал на немедленном свидании. Так было и на этот раз. Мы с тогдашним директором "Натива" Давидом Бар-Товом приехали к Ицхаку Шамиру. Я доложил обстановку. Сказал, что, по моим оценкам, есть возможность прекратить то, что называлось "отсевом", то есть завернуть всех евреев в Израиль. Я понимал, что американская система не сработает, потому что не было запланированного механизма, который предотвратил бы прибытие евреев в Вену и в Рим. А как только они там появятся... Даже если американцы скажут, что не будут их принимать - достаточно, чтобы в течение трех недель набралось десять тысяч человек, которые нигде не будут приняты. На улицах они устроят демонстрацию - и сердобольные евреи США, а также все американское общественное мнение потребуют от властей изменить решение. То есть я определил задачу: нужно воспользоваться решением американцев и предотвратить приезд евреев из СССР в Вену. - Если бы эмигранты туда попали, они могли бы изменить решение американцев? - Если бы они туда попали, то это решение американских властей не стоило бы той бумаги, на которой оно написано. - И вы сделали так, чтобы евреи туда не попадали? - Я придумал механизм, который мог это предотвратить. Я предложил премьер-министру ввести новый порядок в посольстве: люди будут получать визу, только когда покажут билеты на выезд в Израиль через Бухарест или Будапешт. К тому времени "Натив" уже создал свои базы в этих городах. - Чем Бухарест и Будапешт лучше Вены? - Из Бухареста не было "отсева". Нам Чаушеску обещал это в свое время. То есть из Бухареста можно было попасть только в Израиль. И из Будапешта тоже. Это были страны социалистического лагеря. Там был порядок, и каждый ехал в соответствии с тем документом, который у него был. Было понятно, что оттуда люди попадут только в Израиль. Я запланировал так, чтобы в Будапеште люди находились как можно меньше времени и чтобы у них была наименьшая степень свободы передвижения. Я слишком хорошо понимал, с кем имею дело. Я отлично знал, как начинался "отсев", как развивался и какими методами можно с ним бороться. Я приехал в Москву, попросил встречи с послом Нидерландов, и он меня принял. Я сказал, что был в Израиле, разговаривал с премьер-министром, - и с завтрашнего дня порядок будет изменен. То есть люди, получившие визу прежде определенной даты, еще смогут выехать в Вену, а все остальные поедут в Бухарест и Будапешт. - Иначе говоря, вы заставили людей поехать в Израиль? - Да, я договорился с посольством Австрии и попросил его работников действовать согласно закону: то есть не ставить австрийскую визу раньше, чем будет поставлена израильская виза. А после выдачи израильской визы в пять часов вечера - до самолета, который летел на Бухарест и Будапешт, оставалось три часа. Все посольства были закрыты. ТАК МЫ СПАСЛИ ИЗРАИЛЬ - А вы не боитесь, что наши зрители сейчас плюют в телеэкран? - Я ничего не боюсь. Людей - меньше всего. Мы делали то, что считали нужным для государства, для еврейского народа. В результате сегодня в Израиле на миллион русскоговорящих жителей больше. Мои коллеги из других спецслужб, после того как началась реализация моего плана, сказали: "Ребята, вы просто спасли нашу страну". - Почему они так сказали? - Представьте себе, что сегодня население Израиля стало бы меньше на миллион евреев. Какова была бы политическая структура страны при условии постоянного и быстрого прироста арабского населения? Какой стала бы экономика? Без евреев из России не было бы израильского хай-тека. То есть благодаря большой алие наша страна была спасена - и экономически, и демографически. Мало того: арабов ошеломило, когда они увидели огромную алию, направившуюся в Израиль. Это был основной фактор, который заставил их примириться с Израилем, понять, что больше ничего нельзя сделать. Так что без этой алии вряд ли Израиль сегодня был бы дееспособен. - А вы не чувствуете раскаяния перед людьми, которых погнали прямиком в Израиль, хотя у них, возможно, были другие планы? - Я понимаю, что Кирьят-Малахи - это не Лос-Анджелес, хотя смысл в названиях этих городов один и тот же. Да, Израиль оказался не таким, каким он должен быть по отношению к приехавшим евреям. Дискриминационное отношение некоторой части израильского общества к евреям из СССР-СНГ продолжается, не ослабевает... - Вы считаете, что израильское общество предвзято относится к "русским"? - Я это вижу, я это чувствую. И каждый русскоязычный израильтянин ежедневно это чувствует. Но действительность в Израиле определяется - и будет определяться! - теми людьми, которые в нем живут. То есть от нас в значительной мере зависит, каким будет Израиль. Если бы нас не было, Израиль был бы иным. И то, что мы здесь - вселяет надежду, что мы сможем сделать эту страну такой, какой она должна быть. Благодаря этому мы сидим в студии русскоязычного израильского телевидения, говорим по-русски, и на нас смотрят люди, понимающие по-русски и не стесняющиеся того, что они смотрят русскоязычное телевидение. Наверное, они все-таки не плюют сейчас в телевизор... Когда меня спрашивают насчет русскоязычного телевидения или газет, я отвечаю, что предпочитаю евреев, говорящих по-русски в Ашдоде, евреям, говорящим по-русски в Москве. Интервью Владимира Бейдера,ведущего телеканала "Израиль плюс" "Новости недели", Израиль

©"Заметки по еврейской истории" №3(52) Март 2005 года Ион Деген О пользе языка идиш Михаил Ефимович Поляк пребывал в Лондоне более двух недель. Командировка затянулась. В политуправлении и в органах, вероятно, не предполагали, что понадобится так много времени для решения уже решенных вопросов. Полковник Поляк предпочитал репарацию из Берлина музыкальных инструментов, которой, надо сказать, он занимался не без удовольствия, репатриации в Советский Союз бывших белогвардейцев и предателей, оказавшихся в немецком плену. Коммунист и патриот до ядра каждой клетки, в глубине души он все же несколько сомневался в равнозначности их вины и того радушия, с которым партия встретит своих заблудших сынов. Но приказ есть приказ. Приказ не обсуждается, а выполняется. Сугубо гражданский человек, Михаил Ефимович и до внезапного получения полковничьих погон (для командировки в Берлин сразу после окончания войны) отлично усвоил эту истину в своей постоянно цивильной жизни. Берлинская командировка была приятнее. Арфы, рояли, челесты и прочие изымаемые музыкальные инструменты были предметами неодушевленными. Кроме того, им не грозила высшая мера наказания – смертная казнь. Но, повторял он себе, приказ есть приказ. Полковник Поляк не удивился, что именно его послали в Лондон. Много ли в политуправлении офицеров, свободно владеющих английским языком? Почти как большинство явлений, командировка состояла не только из отрицательных элементов. Во-первых, он увидел Лондон, который оказался намного более привлекательным, чем можно было представить себе, прочитав всего Диккенса. Во-вторых, разрушения не шли ни в какое сравнение с теми, какие он увидел в Берлине. В-третьих, хотя после окончания войны прошло менее полугода и в Англии все еще была карточная система, изобилие и качество товаров не шло ни в какое сравнение с немецким. Правда, в Германии все ему доставалось бесплатно, а здесь, увы, приходилось платить. В-четвертых, форма полковника Красной армии оказалась очень удобной для лондонского социального климата. Полковник Поляк прилично прибарахлился, как он это сформулировал для себя, и ему понадобились два вместительных чемодана. Командировка приближалась к завершению. Из Лондона он возвращался не в Берлин, а в Москву. Короче, в этот дождливый осенний день ему предстояло приобрести два чемодана. В Берлине чемоданов навалом. Правда, в основном из заменителей. Эрзац. В Лондоне можно было купить чемоданы из настоящей кожи. Михаил Ефимович был достаточно опытным человеком, чтобы не делать покупки на Оксфордстрит или на Бондстрит. Автобус привез его на северо-запад Лондона. Он сошел на оживленной торговой улице, пересекавшей тихий вполне респектабельный район, густо застроенный двухэтажными домиками с черепичными крышами, эркерами во весь фасад на первом этаже и аккуратными палисадниками, отгороженными от тротуаров невысокими заборами. Стайка мальчишек, возвращавшихся из школы, проявила интерес, увидев человека в незнакомой военной форме. А полковник Поляк, в свою очередь, отметил опрятный вид учеников, одинаковые полосатые галстуки, хорошо подогнанные ранцы, неназойливое любопытство, все то, что отличало их от знакомых ему школьников. Дождь прекратился. Небо даже намекнуло на то, что сейчас может выглянуть солнце. Полковник Поляк, не спеша, осматривал витрины магазинов. Мужская одежда. Хозяйственные товары. Аптека. Книжный магазин. Филателия. Женская одежда. Обувь. Еще обувь. Ага! Сумки и чемоданы. Над входом красовалась большая вывеска «Бернар Ланг». Зайдем. Он открыл дверь. Звякнул колокольчик. В магазине пусто. Ни единого покупателя. Продавец вскочил за прилавком и вытянулся, как дневальный перед командиром. Продавец – высокий представительный мужчина. Косой пробор. Чуть удлиненные седеющие виски. Тщательно выбритое худощавое лицо. Хороший костюм. Отличная выправка. Этакий лорд, случайно попавший за прилавок. - Могу я вам помочь? – спросил лорд. - Я бы хотел купить два вместительных чемодана. - Одну минуту. – Лорд слегка повернулся к двери, завешенной портьерой и на идиш, на том самом идиш, который полковник Поляк слышал только в родном местечке и нигде больше, произнес, не меняя любезного выражения лица: - Ривка, если я не ошибаюсь, это русский полковник. Дай-ка мне те два картонных чемодана. Полковник Поляк тоже любезно улыбнулся и на том же идиш его родного местечка, который отличается от идиш любого другого места на Земле, сказал: - Вы не ошибаетесь. Я действительно советский полковник. Но те два картонных чемодана вы продадите кому-нибудь другому. Лорд мгновенно испарился и на этом месте оказался еврей с отвисшей от удивления челюстью, полностью потерявший дар речи. Из-за портьеры выглянула миловидная женщина лет сорока пяти. Медленно выныривая из шока, продавец на том же идиш спросил: - Так получается – вы еврей? - Так получается. - Спрашивается! У какого гоя может быть именно такой идиш? Так откуда будет еврей? - Из Москвы. - И в Москве евреи говорят на именно таком идиш? - Нет. На именно таком идиш говорят в моем местечке. - А какое это местечко? - Шпиков. Это на Украине. - Он мне будет рассказывать про Шпиков! Мои родители из Шпикова. А как ваша фамилия? - Поляк. - Поляк? - Поляк. - А из каких Поляков вы будете? - Я сын Хаима Поляка. - Ривка, ты слышишь? Он сын Хаима Поляка! Ривка, иди поцелуй своего двоюродного брата! Тут уже Полковник Поляк был в шоковом состоянии. Ривка обняла и поцеловала его, а бывший лорд возбужденно объяснял: - У вашего отца Хаима, сына Мойше Поляка, был брат Фройка. - Да. Он уехал в Америку. - Ни в какую Америку он не уехал. Он уехал в Англию. Если бы вы приехали полгода тому назад, вы бы могли с ним поговорить. Он умер перед Пейсах. Так вот, Фройкина дочь Ривка – моя жена, ваша кузина. Понимаете? - Вот это встреча! Невероятно! Ривка. А вас как зовут? - Бернар. - Послушайте, Бернар, у отца был еще один брат и сестра, которые тоже уехали в Америку. Что с ними? - Ицик и Рейзл. Ицик действительно уехал в Америку. Он умер еще до войны. А Рейзл поехала в Палестину. Тетя Шушана с детьми живет в Палестине. Кстати, сын Ицика тоже живет в Палестине. Я тебе потом все расскажу. Но чего же мы стоим? Полковник Поляк вспомнил, что он пришел сюда купить чемоданы. - Оставь свои чемоданы. Будут тебе твои чемоданы. Чемоданы! Господь привел к нам Ривкиного двоюродного брата, да еще накануне Рошашуне, а он говорит о каких-то чемоданах! Бернар вдруг замер и всем видом напомнил пойнтера, делающего стойку перед обнаруженной дичью. – Подожди минуточку. Причем здесь Ривка? У твоего отца Хаима была жена, тетя Песя. Я еще ее помню. - Немцы убили ее. – Лицо полковника Поляка окаменело. – Так что ты хотел сказать о моей маме? - Тетя Песя, зихроно левраха, моя тетя, моя родная тетя. Понимаешь? - Пока еще нет. Если Ривка моя двоюродная сестра, то каким образом моя мама – твоя тетя? - Чего же ты не понимаешь? У нашего деда Баруха Ланглейбена осталось после погромов двое детей? - Да. Дочь Песя и ее брат Абрам, который уехал в Америку. - Опять в Америку. Ни в какую ни в Америку. В Англию он уехал. В Англию! И сегодня ты его увидишь. Как называется этот магазин? Бернар Ланг. Так это я и есть Бернар Ланг. Барух Ланглейбен. Сейчас ты уже понимаешь? Полковник Поляк сел на прилавок, обнял и расцеловал двоюродного брата Бернара, в котором сейчас не осталось ни крупицы от бывшего лорда. - Ну, дорогие двоюродная сестра и брат, вы даже не спросили, как меня зовут. - Мы знаем, - ответила Ривка, - как нашего с тобой деда – Мойше. - Правильно, - рассмеялся полковник Поляк. – Только Баруху удобно быть Бернаром, а мне – Михаилом. Бернар посмотрел на часы. - Значит так. Картонные чемоданы я сегодня не продал. Кожаные ты получишь послезавтра. Завтра мы не работаем. Рошашуне. Сейчас мы закроем магазин. До нашего дома три минуты хода. Перекусим. Обрадуем твоего дядю Абрама и все вместе пойдем в синагогу. Не каждый день у евреев Рошашуне. После синагоги мы, конечно, как следует пообедаем. После того, как еще ребенком Поляк уехал из Шпикова, он ни разу не видел синагоги. Не будь этой невероятной встречи, он, как и раньше, не имел бы понятия о том, что сегодня вечером наступает еврейский Новый год. Дед Мойше и дед Барух. Отец Хаим и мама Песя. Дяди и тети. Двоюродные братья и сестры. Здесь и в Палестине. Его родные. Его народ. И невидимая пуповина к нему, которая, казалось, навсегда оборвана. Очень хотелось ему сейчас исполнить программу Бернара. Но…Не хватало, чтобы в синагоге, да еще в Лондоне, увидели советского полковника. Нельзя! Он согласился заскочить к ним домой буквально на минуту, познакомиться с дядей Абрамом и увидеть, где они живут. Он должен вернуться к себе на службу. Увы, он не турист, а офицер, исполняющий задания пославших его в командировку. На обед он придет непременно. И пришел. За обеденным столом собралось такое количество евреев, что могло сложиться представление, будто половина жителей Лондона это его родственники. И каждому в отдельности он должен был рассказать о своей семье. Он опьянел от обстановки давно забытого детства. А фаршированная щука была такой, будто ее приготовила мама. После обеда Бернар затащил его в спальню, достал из шкафа военный мундир и продемонстрировал кузену шесть медалей. Полковник Поляк не знал их достоинства. Но его захлестнул прилив благодарности и гордости. Внук его деда сражался с нацизмом в рядах союзной армии. Слава Всевышнему, они не оказались по разную сторону фронта. Думая об этом, полковник Поляк упустил из виду, что на фронте он не был. Может быть потому, что завод, директором которого он работал во время войны, тоже был фронтом. За столом царил шпиковский идиш, и Поляк порой забывал, что он находится в Лондоне. Уже давным-давно, даже еще до войны у него не появлялось такого ощущения дома, как в этот новогодний вечер. Только одно обстоятельство омрачало его и заставляло вернуться в реальность. Дядя Абрам сказал, что сейчас они не будут терять связи, что можно будет переписываться и даже при случае приезжать друг к другу в гости. Полковник Поляк не собирался делать военной карьеры. Более того, он надеялся, что демобилизуется сразу после возвращения в Москву. Но кто сказал, что в гражданской жизни поощряется связь с родственниками за границей, или даже просто их наличие? Через день Бернар привез в гостиницу три вместительных чемодана из отличной кожи. Один до отказа был набит подарками. Попытку Мойше, - так обращались к нему родственники, - заплатить за чемоданы Бернар воспринял как личную обиду. Демобилизоваться полковнику Поляку удалось только через два года, заполненные самыми неожиданными командировками за границу. При поступлении на работу он заполнил внушительную анкету. На вопрос о знании языков он ответил: «Русский, украинский, английский, немецкий, французский – в совершенстве. Испанский, итальянский и польский – посредственно». Идиш он не упомянул. Вероятно, потому, что такого языка не существует. И родственников за границей у него нет. Ответ на этот вопрос в анкете был абсолютно определенным. И только выпивая с самыми надежными друзьями, Михаил Ефимович Поляк изредка позволял себе заметить, что не знает как на планетах в других галактиках, но на земном шаре, зная идиш, еврей не окажется безъязыким. ___Реклама___ Имплантация зубов в Москве швейцарский центр Свамидоктор. SpyLOG Rating@Mail.ru

Надо прочитать! Интервью дано пару лет назад, но соответствует сегодняшнему дню России
>
> Академик Пивоваров: «Современная Россия — это сталинская Россия»
>
> В Москве Владимир Ханелис взял интервью у  доктора политических наук, профессора, академика Российской академии наук, директора (с 1998 года) Института научной информации по общественным наукам, члена научного совета при министерстве иностранных дел Российской Федерации, заведующего кафедрой сравнительной политологии факультета политологии МГУ (с 2010 года) Юрия Пивоварова. Он автор более 500 научных работ по политической науке, истории и правоведению. Родился в 1950 году в Москве. Окончил Институт международных отношений.
>
> — Как понять ваше высказывание: «Хорошо здесь никогда не будет...»?
>
> — Может быть, это не до конца стилистически выверенная,  неосторожная фраза. Но я с большим  пессимизмом отношусь к рассуждениям (русских и нерусских),  что Россия станет какой-то новой, принципиально другой, лучшей страной...  Нет. По указу президента Медведева  в следующем году Россия будет праздновать 1150-летие. Это немалый срок. Страна сформировалась, прошла свой путь. К этому нужно относиться с уважением. Что-то кажется западному человеку в России  нонсенсом, что-то его поражает, он  удивлен  дефицитом чего-то... А я отвечаю: нет, господа, это и есть главный, нормативный русский путь. Я всегда в этом случае привожу слова австрийского правоведа начала XX века Георга Елинека о нормативности фактического. Например, то, что называли  в советские времена  «нарушением соцзаконности»,  было,   напротив,   нормативностью этого режима. «Мочить» людей, как любит говорить наш премьер-министр.  Так и русская история — со всеми ужасами  и  не ужасами — она нормативна. Надеяться на то, что Россия  вдруг превратится во что-то другое, бессмысленно. В России никогда хорошо человеку не было.  Да, вот у нас так...
>
> — И еще одна ваша фраза: «Старая русская история закончится, когда Россия потеряет Сибирь и Дальний Восток...»
>
> - В Интернете идет сбор подписей,   чтобы   посадить меня за эту фразу «как изменника Родины и врага народа». Что я имею в виду? Я совсем  не желаю своей стране   терять   территории   или  приобретать  новые. В  Сибири  и  на Дальнем Востоке идут процессы депопуляции. Население уменьшается. Люди умирают, люди  уезжают. Даже и не в этом дело — там происходит, если так можно выразиться, выход за пределы социальности... Плюс проблемы «китайских дел»... В историческом будущем Россия, возможно, не сможет удержать Сибирь и Дальний Восток. И речь не идет только о военном аспекте. Открываешь газету и читаешь, что водные и энергетические ресурсы Сибири, Дальнего Востока славно работают для  осуществления  12-й пятилетки  Китая. Наш  институт сотрудничает с Китаем. Я часто бываю там. Мне нравится  Китай. Но... это другой мир, другая культура, цивилизация.  В этом  есть  некая опасность. «Свято место пусто не бывает». По  статистике ООН,  треть разведанных  минеральных  ресурсов находится  в Сибири и  на Дальнем Востоке. А  не разведанных?  Никто  не знает. Удержать эти  потенциально богатые районы можно только большой численностью населения, очень живой  социальной, хозяйственной  деятельностью  и  прочее,  и  прочее. У меня есть ощущение, что  всем  этим  Россия  не  может обеспечить Сибирь и Дальний Восток. Она  не может обеспечить  даже районы  до Урала...Говорю это потому, что я  русский  патриот. Не в том смысле, что она – лучшая, а смысле, что она – моя.  Нужно сделать все, чтобы как-то сохранить в этих paйонах  наше  присутствие... Может быть, Россия выйдет из периода упадка, начнутся другие процессы, и  вложили русские в Сибирь  и Дальний Восток за 350 своего присутствия немало.
> Мною движет  и  инстинкт патриота,  и  инстинкт хозяина (по отношению к стране), чтобы она, если уж  нельзя удержать территории,   извлекла из этой ситуации  как можно больше пользы – исторической, экономической, социальной и т..д. Нужно быть реалистами. Нужно готовиться не только к  наступательным, но и оборонительным  войнам. Товарищ Сталин ошибся.  Oi готовился только к  наступательной  войне,  а  пришлось  вести  оборонительную.
>
> — Значит, вы согласны с Суворовым (Резуном)?
>
> — Суворов все очень точно описал, но интуитивно. Сейчас историки и архивисты доказали:  Сталин готовил наступательную   войну.   Удары  должны были быть нанесены в августе 1941 года в районы Южной Польши, Восточной Пруссии, Будапешта... Но Гитлер начал войну 22 июня. Плана оборонительной войны не было. Начали «импровизировать» на ходу и «доимпровизировались» до Москвы. Что я имею в виду, говоря о стратегическо-оборонительном  варианте  по отношению  к Сибири  и  Дальнему Востоку?  Пока еще не поздно, пока еще есть покупатели, – попытаться продать все, что еще можно продать. И тому покупателю, кто не съест с потрохами...
>
> — Кто же не съест с потрохами?  И  Китай  съест,  и  Япония,  и  Корея...
>
> — Я сторонник западного варианта — норвежцы, канадцы и т. д. Все-таки Россия  —  часть христианской цивилизации,  хотя  и  особая.  Мы — белая  раса,  хотя я  не  расист.  Об  этом  всём  не  надо громко кричать. Об этом нужно думать. Пока не создано всемирное правительство (о нем писал еще Кант),  а я сторонник  такой  идеи   и,  думаю, человечество к этому придет, Россия одна не справится с управлением огромной сокровищницы — Сибири и Дальнего Востока. Александр Невский, стоявший у истоков русской стратегии, считал, что нужнс идти отдаваться на Восток, а не на Запад. На Востоке могут убить, но все мы там будем, а на Западе душу отнимут — и поехал в Золотую Орду. Я не Александр Невский и считаю, что худо-бедно, но нужно идти на Запад. Так нас учит история. Но... Россия Западу  и  на фиг не нужна. Она для него,  для американцев, одна из средних региональных стран. Однако это уже совсем другая тема...
>
> — Как же будет называться эта страна — без Сибири и Дальнего Востока?
>
> — Не знаю. Может, Россия, может, Нероссия. Не хочу думать об этом...
>
> — А что с Северным Кавказом, Кенигсбергом-Калининградом?
>
> — Ничего об этом сказать не могу. Но я был в университете в Ростове-на-Дону, там у меня много замечательных друзей,  интернациональная компания, европейского склада люди,  они считают,  что Северный Кавказ Россия потеряет. Вот Александр Исаевич Солженицын предлагал Северный Кавказ отдать, а между ним и Россией вырыть ров. Но это,  сами понимаете, фантазии  художника. О Кенигсберге... Когда-нибудь, возможно, Россия его потеряет. Но  пока никто не рыпается. Как есть — так есть. Чтобы завершить тему территорий, скажу — когда распался Советский Союз, я подумал: а может быть, это шанс для России? Как разделение Германии дало шанс ФРГ стать таким  государством, каким оно стало. Ведь до  раздела Германии  ее восточная часть была лучше  развита, чем западная. Наше Поволжье, я мечтал, станет нашей Рейнской областью, Самара — Дюссельдорфом, Нижний Новгород — Дортмундом и т. д. Кстати, все эти города Поволжья в начале прошлого века переживали расцвет — в архитектуре, хозяйстве, быте... Главные проблемы России, на мой взгляд, это не Сахалин, Камчатка, Дальний Восток и т.д. Это «обезлюдивание» страны, сотни заброшенных деревень, население которых всосали Москва, Питер, другие крупные города; это разрушение системы  здравоохранения; социальной поддержки населения... Ладно. Можно еще долго перечислять главные проблемы России.
>
> — Вы сказали, что «нужно уходить от Ленина». А куда?
>
> — Это  метафора.  Ленин, как ни странно, фигура, с которой связана вся моя жизнь. Моя бабушка  из  известного дворянского рода Вилъяшевых (по второму мужу, тоже видному коммунисту, Кобылянская) была xopouio с ним знакома. Вернулась она из Швейцарии в Россию в «пломбированном вагоне». Похоронена на Новодевичьем кладбище. Я вырос на коленях вдов Дзержинского, Войкова... К нам в дом приезжали,  ночевали  возвращавшиеся  из лагерей люди. Я слушал  их рассказы. Поэтому в восемь лет стал законченным антисталинистом и антикоммунистом. Но в семье был  культ Ленина. До восемнадцати лет Ленин был для меня заместителем бога на земле. Потом, повзрослев, к этому гражданину, к этому господину,  мое отношение изменилось, но интерес остался.
> Когда меня  иногда  спрашивают:  кто хуже, Ленин или Сталин? Я отвечаю: Сталин просто бандит, уголовник. Мясник, которого нужно было поставить к стенке,  как  и  Гитлера.  Все. Точка.  Остальное мне неинтересно. Ленин интеллектуал. Вернее, Ленин — тот позор, до которого может дойти русский интеллектуал. Это гениально угадал в «Бесах» Федор Михайлович Достоевский. У меня есть сборник писем Ленина к родным, выпущенный в 1924-1925 годах его сестрой. Читая их, видишь, как от нормального 21-22-летнего талантливого человека из новодворянской семьи до 50-летнего мужчины происходит деградация, разложение личности. Как от молодого человека, любящего маму, интеллигента, рождается то, что родилось. Виден его абсолютный цинизм, безжалостность, «все дозволено». Ленин все это «заквасил», а Сталин приспособил для народа, развил. Сталин — это народность. Он народный герой. Посмотрите в окно — там же до сих пор сталинская Россия. Нет никакой царской, горбачевской, ельцинской России.  Ельцинская  Россия — это Рублевка, а от горбачевской один «Фонд Горбачева» остался... Так, как современную Францию создал Наполеон III, а не Наполеон I, так современную, советскую Русь создал Сталин  (с помощью ленинской «закваски»). Недавно я написал статью «Советская посткоммунистическая Россия». Она  вот о чем.  От  коммунизма Россия легко отказалась. От этих  всех  идеологий,  партий,  райкомов,  горкомов. Оказалось, что все это — фигня. Но Россия осталась    советской. Не по форме власти, а по типу власти и общества. Товарищ    Брежнев    был   прав, произнося слова какого-то из своих спичрайтеров,   что в новом советском обществе создана новая историческая общность — советский  народ. Я сам — советский  человек. В институте, которым я   руковожу, около тысячи душ.  Он самый большой научный гуманитарный институт в  России. Все его сотрудники: русские,  украинцы,  евреи,  армяне,  азербайджанцы,   корейцы  —  советские люди. Этот феномен описывали  и наши, и зарубежные социологи. Вот от такой страны, от такого человека нужно уйти. От такого  метафорического Ленина нужно уйти. Нужно бороться с Лениным. Ленин — демиург этого режима. Это он — безусловно, человек номер один XX века, во всяком случае для России,  —  гениальностью своей, разрушительной гениальностью, разрушительным    цинизмом приостановил другую возможность для России. Я глубоко убежден, что Россия начала XX века имела две возможности развития. Она избрала худший вариант. Почему — другой вопрос. При Александре III и Николае II Россия сделала колоссальные шаги вперед. Последнего русского царя не любят. Действительно, не гений, не герой, но он же практически позволял делать все что угодно. Нас учили в школах, что первая революция в 1905 году была неудачной. Неверно — удачной. Началось развитие демократии, парламентаризма, начался экономический подъем... Это стало возможным, потому что между сторонами был заключен компромисс, а не смертоубийство. В этом удача первой революции. Меня   оскорбляет наличие   всех этих  ленинских  проспектов,  памятники Ленину, фильмы о Ленине. Это суицидально для нашего народа.
>
> — Исполнился ли, на ваш взгляд, план обер-прокурора Синода Победоносцева: «Треть  российских евреев следует уничтожить, треть ассимилируется, а треть эмигрирует» ?
>
> — Я этого не знал, хотя Победоносцева читал,  изучал... Но так получилось. Так получилось... Я не мистик  и  не религиозный  мыслитель,   но помню, еще в детстве прочел у Бердяева, что его сделало немарксистом (сперва этот русский аристократ был марксистом) — судьба еврейского народа. Я вообще, честно говоря, не понимаю, и  в  этом смысле я — типичный герой Достоевского, как после всего, что произошло с евреями, возможно оправдание Бога? Если даже волос с головы человека не упадет без Его воли... Возможно, судьба еврейского народа — прообраз судьбы  всего человечества.... Единственный раз в жизни, в 1987 или в 1988 году, в метро, я чуть не умер, читая литературное произведение. Мне было 37 лет, здоровый мужик, занимался спортом, плавал. Со мной случился сердечный приступ, когда я читал роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Гроссман великий писатель. Солженицын у него «украл» (не забудьте  поставить кавычки)  Нобелевскую премию по  литературе.
> Я читал рассказы Шаламова; читал как германист  много специальной литературы,  но сердечный приступ у меня случился, читая Гроссмана,  не понимаю — за что?  Как это стало возможно? Когда-то я долго работал в Баварии, ездил там в поезде.  Люди сидят, читают газеты, за окном мелькают  пейзажи, станции... И вдруг — Дахау! Едем дальше,  ничего,  все спокойны, приезжаем в Мюнхен. У меня в Берлине много  коллег, друзей, знакомых. Все чаще они говорят мне: «Знаешь, Юрий, конечно, мы, немцы, делали страшные вещи. Но надо учитывать и то,  сколько мы, немцы, спасли евреев. Некоторых казнили за помощь евреям». Меня эти разговоры ужасают. Меня ужасает охрана (иногда  это даже бронетранспортеры, в которых сидят крепкие немецкие парни) — возле берлинской синагоги.   Не возле  православной церкви, мечети, буддийского храма — только возле синагоги. В Венгрии, из которой я недавно вернулся, происходят гонения на евреев. Я сопредседатель Российско-Венгерской комиссии историков. Меня назначили, я ведь не унгарист. У меня в Будапеште много друзей евреев. Социалисты,  они  недавно  были у власти, симпатяги,  веселые жулики, дунайские  прощелыги. Но им на смену пришли суровые ребята. В Венгрии сейчас раздаются крики: «Мочи евреев!».  Конечно, я надеюсь, что Европейский Союз, НАТО  им  не  позволят  развернуться. А Россия... В России  всегда слово «еврей» было так же неудобно произносить в обществе,  как  и слово «член». А если его и произносили, то вполголоса.  Россия,  не забывайте, страна  антисемитская... Это я так,  на  всякий  случай...
>
> — Я и не забываю... Какая судьба ждет евреев в России?
>
> — Такая же,  как и  русских...
>
> —   Спасибо за  интересную беседу.