Независимые эксперты Дорон Балдингер и Хаим Садовский, самостоятельно занимавшиеся расследованием убийства школьницы Таир Рада в Кацрине, подали иск в Верховный суд, требуя проверить действия полиции, а также доследовать целый ряд оставленных без внимания деталей.

Настоящие убийцы кацринской школьницы Таир Рада все еще находятся на свободе из-за того, что полиция халатно отнеслась к делу, а также фальсифицировала улики, повесив дело на Романа Задорова. Так утверждают независимые эксперты, подавшие 22 февраля иск в Верховный суд. Специалист по видео- и аудиозаписям Дорон Балдингер и частный детектив Хаим Садовски обратились в суд, требуя, чтобы полиция в первую очередь допросила целый ряд подростков - соучеников убитой девочки, которые, по их мнению связаны с убийством, сообщает сайт Walla!. Они упоминают в своем обращении целый ряд отпечатков пальцев и следов ДНК, которые обнаружились на месте преступления, но были полностью проигнорированы полицией.

Оба эксперта также утверждают, что один из экспертов правоохранительных органов подделал улики. Речь идет о специалисте по обуви, который, по мнению Балдингера и Садовского просто сделал фотомонтаж, создав единственную "улику" хоть как-то связывающую осужденного за убийство Романа Задорова с трагедией, отмечает издание. Податели иска также требуют, чтобы этим специалистом занялись в отделе Минюста по расследованию преступлений, совершенных полицейскими.

Адвокаты Раанан Бар-Он и Веред Коэн, подавшие иск от имени экспертов, отмечают, что его подача никак не связана с фактом того, что суд в Нацерете признал 14 сентября 2010 года Романа Задорова виновным в убийстве Таир Рада. Они подчеркивают, что речь идет только о попытке поимки преступников, которые на данный момент находятся на свободе.

Я не склонен верить на 100 процентов защитникам Задорова. Иди знай, какие у них интересы, и, возможно, они покрывают убийцу. Но мое доверие к Системе в этом конкретном случае можно обозначить совсем мелкой цифрой, почти исчезающей.

Посмотрел первую часть передачи Мабат Шени, посвященной делу Таир Рады.

Что я могу сказать?

У меня во все годы, которые тянется это дело, были сомнения в виновности Задорова. С единогласным вынесением приговора, я уже стал сомневаться в своих сомнениях. Все таки думаешь, что вся эта гигантская система - полицейские, прокуратура, судьи, в один голос возложившая именно на Задорова ответственность за убийство Рады, не может быть не права. Десятки серьезных, опытных, добросовестных работников правосудия - как они могут так ошибаться??!!!!!!

Но вот смотришь этот фильм, который представляет версию людей, по их словам, на сугубо добровольной основе борящимися за признание невиновности Задорова, и снова возникают серьезнейшие сомнения. Среди этих людей имеется Алекс Литвак, много лет руководивший отделом судебной экспертизы израильской полиции, и в прошлом представлявший позицию судэкспертизы на множестве судебных заседаний, и этот человек однозначно указывает на неряшливое, а то и заведомо неверное представление доказательств.

Когда, кроме признания осведомителю в камере [и в фильме можно видеть и слышать, как именно это признание было сделано, и как осведомитель фактически рассказывает Задорову как именно он должен будет реконструировать убийство] и реконструкции убийства [причем то, что Задоров рассказал об убийстве самым кардинальным образом расходится с зафиксированными на месте преступления фактами], единственным вещественным доказательством против Задорова является неясно видный след ботинка на джинсах Рады, и оказывается, что этот след был "подкорректирован" полицейскими в фотошопе - я уже не знаю, что думать. А, ну да, совсем забыл - еще в приговоре в доказательной базе значится увлечение Задоровым коллекционированием ножей и посещение порносайтов.

Когда показывают хронологию допросов Задорова, в течении восьми дней не признававшимся в убийстве, при том, что полицейские все время твердят о том, что детектор лжи показал, что он врет о своей непричастности к убийству [на самом деле детектор лжи показал, что Задоров говорит правду], и что на его инструменте и одежде нашли следы крови Рады [чистое вранье, следов крови не было найдено ни тогда, но позже], и полицейские все время долбят "признайся, и мы тебе поможем смягчить наказание", и в итоге Задоров признается в стиле "я ничего не помню из того, что произошло, но если вы говорите, что я это сделал и этому есть все доказательства (детектор лжи, капли крови), то значит наверное так и было, а у меня провал в памяти" - то мне это не кажется слишком убедительным.

И если полиция переворачивает горы, дабы привязать Задорова к месту преступления с помощью неясных следов отпечатка ботинка якобы Задорова на джинсах Рады, и при этом ничего не делается по поводу довольно ясного отпечатка в крови ботинка небольшого размера, который был зафиксирован в кабинке туалета, где нашли труп Рады - у меня это вызывает сильные сомнения.

Кстати, на ботинке Задорова, который обладал глубокими вырезами на подошве, и который был отправлен на самую крутейшую заграничную экспертизу, не нашли никаких следов крови, никаких следов моющего средства, которым эту кровь не могли смыть, но зато нашли ДНК самого Задорова, что делает непонятным способ, каким таким хитроумнейшим Задоров мог убрать кровь с замызганного рабочего ботинка, да так, что оставил на ней свое ДНК.

И если следы крови однозначно указывают на то, что убийца, или один из убийц, покинул закрытую изнутри кабинку с трупом, перепрыгнув в соседнуюю кабинку, а Задоров на реконструкции перепрыгивает через дверь - это выглядит по меньшей мере странно.

И если Задоров на реконструкции показывает, как он одним порезом ножа убил Раду, а на самом деле на трупе зафиксирвано семь или восемь порезов, причем порез на лице находится на другой стороне, чем это показал Задоров - у меня как-то остается мало веры в достоверность реконструкции.

И странным выглядит факт того, что, судя по распечатке разговоров Задорова по мобильнику, точно во время, которое вначале однозначно считалось временем убийства, он говорил по телефону со своим работодателем, находясь во дворе школы, где его видели два человека, и после предполагаемое время убийства было растянуто на промежуток в полчаса, причем на одном из первых допросов полицейские обсуждают между собой, что есть проблематичность в первоначально предполагаемом времени убийства и распечаткой бесед Задорова.

То, что один из смертельных порезов был нанесен ножом с зубцами (по утверждению упоминавшегося выше Литвака), а Задоров, по его словам, убивал лишь только японским ножом - тоже выглядит странно.

В конце первой части Мабат Шени давала интервью прокурор, ведшая дело Задорова. Главная ее мысль был - в суде Задоров не дал удовлетворительное объяснение своему признанию на следствии.

Типа, восемь дней интенсивных допросов, часть из них проходили только на иврите, которым Задоров владеет не слишком сильно, подсадной уголовник в камере, убеждающий сознаться, постоянные убеждение полицейскими, что все доказательства однозначно указывают только на него одного - удивительно, что человек сломался и признался???!!!!

Еще в фильме показаны интересные отрывки с допросов первых двух подозреваемых в убийстве, арестованных до Задорова. Одного из них продержали в камере 5 (!!!!!) дней, пока полицейские наконец не проверили его железнейшее алиби (мужик вообще был в Тверии во время убийства), на второго указала психолог школы, которая после убийства вроде видела возбужденного мужика, прошедшего мимо учительской комнаты, где она в это время сидела, но оказалось, что этот подозреваемый был во время убийства в Афуле. Потом, кстати, эта же самая психолог фигурировала на суде, как видевшая вроде как именно Задорова после убийства.

Если принять как версию, что Система элементарно повесила дело на Задорова - встает вопрос во имя чего??!!!!

Естественно самой немедленной мотивацией в голову приходит желание представить народу убийцу девочки, что и было шумно сделано полицией сразу после "признания" Задорова.

В фильме также звучит версия, высказанная один из героев фильма, раскапывающим правду в этом деле. Все компетентные органы ни в какую не хотят признать, что убийство могло быть совершенно учениками школы. Такое признание вызвало бы панику среди родителей, резкое увеличение требований ужесточения безопасности в школах и т.д. Значительно проще и легче для всех повесить убийство на впавшего в мгновенный гнев работягу-чужака, чем открыть ящик Пандоры с расследованием всех присутствовавших тогда в школе детей.

Еще раз проясню - я не склонен верить на 100 процентов защитникам Задорова и создателям этого фильма. Иди знай, какие у них интересы, и возможно они покрывают убийцу. Но мое доверие Системе в этом конкретном случае можно обозначить совсем мелкой цифрой, почти исчезающей.

Линки на скачивание передачи:

СПРАВКА IzRus

Посты блогеров размещаются на IzRus без изменений стилистики и орфографии первоисточника. Исключения составляют нецензурные выражения, "разбавляемые" звездочками. Все блогерские материалы публикуются с разрешения авторов. Мнения блогеров могут не совпадать с позицией редакции.

 IzRus

Мирон Я. Амусья,

профессор физики

Последние конвульсии

(Воспоминания и размышления о послевоенном сталинском терроре)

Этот вопрос я рассматриваю как физик. Каждая вещь имеет свою тень. Антисемитизм - это тень еврейского народа 

А. Эйнштейн в беседе с Михоэлсом, 1942.

Гитлер хотел нас уничтожить физически, а Сталин хочет духовно 

П. Маркиш, январь 1948, со слов Моисея Беленького

В молодости не мог вообразить, что когда-нибудь смогу прилюдно называть Сталина тираном и бандитом. Не мог вообразить также, что в старости придётся доказывать, что Сталин действительно им был.

Увы, оказалось, что приходится. Вот что пишет член Государственной Думы, один из руководителей следственного управления Генеральной прокуратуры СССР В. Илюхин 11.12.10: «Я не собираюсь защищать И. Сталина. Он не нуждается в этом. История сама все расставит и уже расставляет по своим местам. На фоне разваливающейся российской государственности, расцвета коррупции, всесильной оргпреступности и казнокрадства его значимость и весомость в отечественной истории будут укрепляться и усиливаться (Курсив всюду мой - МА). Это неоспоримая закономерность, которую невозможно перечеркнуть антисталинскими административными мерами, указами, постановлениями, отвратительным голосованием послушного Кремлю большинства думских депутатов или грязными теле- радиопередачами».

Однако, что ни пиши Илюхин, урон, причинённый Сталиным своим стране и народу общеизвестен. Широка и многообразна его карательная активность. Но остановлюсь на трёх послевоенных делах, двух закрытых процессах и одном готовившимся открытым, которые имеют много общего, жертвами которых оказываются отнюдь не грозящие режиму, а вполне ему, и лично диктатору, лояльные люди. Я имею в виду так называемое «Ленинградское дело», начатое летом 1949 и закончившееся судебным процессом 29-30 сентября 1950, дело Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), начатое в конце 1948 и закончившееся судом, шедшим с 8 июня по 18 июля 1952г. Оба суда проходили без участия не только защиты, но и обвинения – всё решала Военная коллегия Верховного суда СССР. Кратко упомяну «Дело врачей», следствие по которому началось арестами в ноябре 1952 и шло полным ходом до смерти Сталина 5 марта 1953г.

Дела эти[1] правильно рассматривать во взаимной связи, поскольку они проходили примерно в одно время и направлялись одной и той же властной рукой. Уместно полагать, что, поскольку во всех случаях отсутствие состава преступления было доказано позднее в отношении всех обвиняемых, задуманы дела эти были в рамках решения единого круга проблем, важных для верховного руководства СССР, в первую очередь лично Сталина. Отмечу, что по «Ленинградскому делу» проходили только русские, по делу ЕАК - лишь евреи, а дело врачей было в основном еврейским. По своему же общественному звучанию оно было чисто еврейским. Вопрос о целях проведения этих процессов из-за этой разницы особенно интересен.

13 января 2011 я участвовал в работе конференции, организованной проф. Ф. М. Ляссом в Иерусалиме и посвящённой теме «Поздний сталинизм и евреи». Данная заметка представляет изложение моего выступления на этой конференции.

13 января – не случайно выбранный день для подобной конференции. Именно в этот день в 1948 г. был убит в Минске народный артист СССР С. Михоэлс, а в 1952 было опубликовано в газете «Правда» сообщение об аресте «врачей – вредителей», обвинявшихся в намеренном умерщвлении ряда видных государственных деятелей СССР. Оба события я помню совершенно отчётливо. Уже к первому из них разгул улично - газетного антисемитизма, явно поощряемого сверху, достиг высокого уровня. Сообщение о том, что Михоэлса сбил грузовик, и что это несчастный случай, мало кого убеждало. Мой отец, как и ряд наших близких и друзей, сразу увидел здесь политическое убийство, и восприняли его как грозный сигнал, предвещающий переход антисемитизма на качественно более высокий уровень. Разумеется, это не было фантастическим прозрением отдельных людей, но осознанием реальной обстановки. Ожидания определённо оправдывались, приведя, через суд над членами ЕАК к «Делу врачей».

В обсуждаемых делах есть не только сходство – необоснованность и жестокость приговоров, но и впечатляющая разница – в поведении обвиняемых на судах.

Иногда утверждается, что «ленинградское дело» было своего рода «осуждением победителей», т. е. людей, сыгравших большую роль в победе СССР в войне с нацистской Германией. Они будто бы знали порочащую диктатора правду о том, что происходило во время войны на уровне руководства страны. Поскольку усилия осуждённых по «ленинградскому делу» сыграли заметную роль в обеспечении победы в Великой отечественной войне, их можно было подозревать в попытке сорвать лавровый венок с головы убийцы-триумфатора, проявившего и слабости, и делавшего грубые ошибки в ходе войны.

На первый взгляд, страхами за свой авторитет, опасениями за сохранение своей власти объясняются и менее громкие дела - против известных генералов – героев войны. Они, будто бы, действительно дозревали до идеи государственного переворота.

Трудно, однако, вспомнить какие-либо заметные признаки шаткости режима, брожения среди жителей страны или военных, включая и людей довольно высокого уровня. Да и дела ЕАК и врачей-«вредителей» определённо не имели отношения к «защите трона» от посягательств со-победителей в войне. Некоторые доходят до утверждения о том, что сама страна была уже готова к антисталинскому перевороту. Однако не видел никаких признаков шаткости «трона» ни тогда, ни, ретроспективно, по отношении к тому времени, и сейчас.

Мне представляется, что послевоенные процессы были связаны с желанием Сталина сменить окружение, уже засидевшееся из-за Великой Отечественной войны, притормозившей этот процесс. Уничтожение части партийного руководства вполне соответствовала желанию смены руководящих кадров, ставшей желанной и привычной для Сталина в ходе предвоенных чисток. Пусть на какое-то время «старики» и остались целы – их участь была предрешена. Как следует из их собственных воспоминаний, иллюзий они не питали.

Другой проблемой я бы назвал «стыд победы». Окончание войны, после периода всеобщего ликования, стало периодом счёта потерь, который был огромен не только в масштабах государства, но и почти каждой семьи. Здесь требовалось найти и покарать врагов. Привычно подходили для этой роли евреи, которые, довольно быстро были сделаны «героями ташкентского фронта», на базаре покупавшими свои ордена и медали[2].

Перед страной, уже давно поражённой имперской манией, стала задача выработки послевоенной стратегии. Прямая война в Европе, из-за абсолютного ядерного превосходства США, была невозможна. Но оставались незанятые ниши – азиатская, в первую очередь, китайская. Сюда, на помощь Мао Цзэдуну, были брошены значительные силы. Совсем свободной была ниша Африки, где бывшие ослабленные войной хозяева Англия, Франция и Италия стремительно теряли позиции. Вновь образуемый, с большой помощью СССР, Израиль должен был служить если не окном, то хотя бы форточкой в Африку[3].

Думаю, именно имперские амбиции России толкали её к идее образования Израиля. Это была поддержка не только евреев Палестины, но и того небольшого числа еавреев, которые остались в живых после Холокоста. Однако Израиль, вероятно, с самого начала не рассматривался как место проживания основной массы советских евреев, отношение к которым определялись иными мотивами. Эти люди были вполне полезны СССР, активно участвовали в его строительстве. С началом войны они стали силой, которую можно было использовать для улучшения отношений с Западом и США, весьма прохладных, если не несколько враждебных, даже к началу войны.

Множесто евреев были членами компартий Запада, входили во влиятельную интеллектуальную, а в ряде мест, и политическую, элиту этих стран. Заманчиво было, ввиду явной анти-еврейской направленности политики нацистов Германии, использовать возможности диалога «еврея с евреем», западного и живущего в СССР. Для СССР это был существенный сдвиг в политике – от чисто классового подхода к национальному. Он показывал Западу, что лозунги единения рабочих всех стран с целью ликвидации капиталистов могут быть отодвинуты на задний план. Связь через евреев могла также показать, сколь далеко прошёл СССР в решении внутренних национальных проблем.

Еврейская элита СССР также явно была заинтересована в диалоге со своими зарубежными соплеменниками, близость к которым она ощущала, и объединить силы с которыми, в борьбе против опаснейшего врага, явно хотела. Сначала это проявилось в организации крупного антифашистского митинга в Москве[4] 24.08.1941, где громко прозвучало обращение к «братьям-евреям» из других стран объединить усилия в борьбе против общего врага. Вскоре, 07.04.1942, под руководством и присмотром НКВД и наркомата иностранных дел, был создан Еврейский Антифашистский комитет, председателем которого стал С. Михоэлс. В комитете преобладали писатели и артисты, работавшие в основном на языке идиш, что должно было облегчить диалог «свой – свой». Были в ЕАК и научные работники, и военные.

Виднейшие члены комитета – Михоэлс и поэт И. Фефер отправились в турне по Америке, продили многолюдные митинги, собирали деньги для Красной армии. Было получено примерно 50 млн. долларов, но эта, сама по себе впечатляющая сумма, многократно перевешивалась достигнутым в ходе турне ростом симпатий к СССР, «где так вольно дышит человек», в особенности, угнетавшийся в бывшей России и находившийся в смертельной опасности под пятой нацистов, еврей. Эти симпатии не стоит недооценивать – они сыграли не последнюю роль в том, с какой лёгкостью евреи позднее просто шпионили в США и Великобритании в пользу СССР, передавая ядерные секреты и неядерные технологии.

Однако крайне неудачное начало войны, огромные потери Красной Армии требовали найти виновных. Ими стал ряд генералов, расстрелянных по итогам первого периода войны. Этого было мало. Вскоре жизнь подсказала более широкий подход к проблеме. Именно, под влиянием немецкой агитации и выхода наружу внутренних, скрываемых страхом наказания, страстей, на оккупированных немцами территориях возникли не жалость и сострадание к невинно убитым, а сильнейшие анти-еврейские настроения.

В начале 1942 ЦК ВКП(б) направил секретный циркуляр руководящим партийным органам, где было сказано: «…учитывая, что на оккупированных гитлеровской Германией советских территориях сильно укрепился антисемитизм, нежелательно принимать евреев на руководящие должности в партийные и советские органы». На первый взгляд, заключение странное. Казалось бы, из описанного положения должен был бы следовать иной вывод. Этого, однако, не произошло.

Дело в том, что евреи идеально походили на роль внутреннего врага, ибо занимали в стране видное положение. Усилившаяся в годы немецкой оккупации нелюбовь к ним, никогда не исчезавшая, превращала антисемитизм в естественную борьбу с врагом. После войны они стали именно тем внутренним врагом, который был проводником иностранного вредного влияния – через обнаружившихся за границей родственников, возникших во время войны связей на довольно высоком уровне, близости культурных традиций с Западом, которые в ряде направлений и там создавались евреями[5].

Иначе говоря, государственный антисемитизм был нужен и удобен, по мнению «императора», для процветания империи. К тому времени, полностью пропала нужда в ЕАК. Более того, он стал не только не нужен, но и вреден. Его вред проявлялся в желании сместить основную задачу деятельности с борьбы против нацизма на изучение Холокоста, в том числе и на оккупированных немцами территориях СССР, и на противостояние нарастающему антисемитизму в СССР, ставшему к тому времени важным элементом внутренней политики руководства страны. Уже во время войны некоторые руководители ЕАК заговорили о создании национальных еврейских воинских частей, о создании в Крыму своего рода Еврейской ССР. Таким образом, уничтожение ЕАК становилось государственной задачей наказания внутреннего врага. Ведь, как писал тогда поэт С. Михалков, «те, кто мешал нам воевать, хотят и дальше нам мешать». На «тех» надо было указать и их ликвидировать.

Я упоминал выше о сходстве рассматриваемых процессов по форме. Близки они были и по методу подготовки: в ходе следствия несчастных нещадно били и унижали. Признания достигались именно таким образом. Тот факт, что процессы не были задуманы открытыми, подобно расправам 1936-38, объясняется, возможно, тем, что фигуранты дел не представлялись столь важными, чтобы долго и прилюдно тянуть волынку суда. Возможно, и открытое громкоголосое выражение одобрения народом решений по ленинградскому, и подобным делам полагалось ненужным. Слишком очевидно было, «кто в доме хозяин», чтобы принудительным воплем толпы «убей» невольно ставить его положение под сомнение. А в деле ЕАК хватило бы и утечки слухов – процесс плебсу был определённо по душе. Поэтому, процедуру можно было упростить: признались, и следует без промедления «взбесившихся собак расстрелять всех, до одного», как говаривал главный обвинитель процессов 1936-38.

Однако какой – то суд был нужен. И вот ход его в этих двух случаях оказался совершенно различным, хотя и там и там орудовала сходная по мастерству и хватке Военная коллегия, и там и там обвиняемые не имели особых иллюзий по поводу того, что их ждёт в финале, поскольку ещё 13.01.1950 в СССР была восстановлена смертная казнь. Основное же различие состояло в том, что если в «Ленинградском деле», как и в процессах 36-38 гг, обвиняемые практически поголовно подтвердили данные на следствие признания, несмотря на чудовищность обвинений, дело ЕАК неожиданно двинулось по иному пути. Там, в отличие от других процессов, обвиняемые в суде отказались от своих показаний, данных во время следствия. Это едва ли предвидели следователи, имевшие перед собой интеллигентов, в основном совсем не молодых, ни в малейшей мере физически не готовых к побоям и истязаниям. Оказалось, готовых морально, что, как выяснилось, куда более важно. Следствие по делу ЕАК шло почти четыре года, а ленинградское дело уложилось в год. Гораздо дольше тянулся и суд над членами ЕАК.

Думаю, что военно-партийные деятели потеряли волю к сопротивлению – послушные выдвиженцы, привыкшие к правоте вождя, партии, которую он воплощал, они эту правоту невольно распространяли на его возможность распоряжаться и их судьбой – сначала возвышать, затем и казнить. Это явление иногда называют «комплексом Кестлера», по имени автора знаменитой повести «Слепящая тьма». В деле ЕАК и врачей был другой контингент подсудимых, не выдвиженцев, или точнее, не совсем выдвиженцев режима. Многим из них было существенно, как они умрут. Они не только не видели у тирана имманентного права миловать и казнить, но сознавали ответственность за судьбу своего народа, отчётливо понимая, чем их сабость и податливость отзовётся на ней в обстановке набравших силу антиеврейских настроений в политической линии Сталина.

Приведу несколько выдержек[6] из протоколов судебных заседаний по делу ЕАК. Актер Зускин сказал: «Такая жизнь, какая была и у меня в тюрьме, она мне не нужна. … я заявил следователю, что пишите всё что угодно, я подпишу любой приговор, но я хочу дожить до суда, где бы я мог рассказать всю правду". Заместитель министра иностранных дел, член ЦК ВКП(б) Лозовский сказал суду: «Я им заявил, что лучше смерть, чем такие пытки… Тогда я решил, что лучше я на себя наговорю, подпишу всё, что они записали в протоколе, а потом на суде скажу, как... ведётся следствие".

Врач Шимелиович, заявил: «Я спорил 3 года 4 месяца, и поскольку будет возможность, я буду спорить дальше и со следователем и, если нужно, и с прокурором». Столкнувшись с упорным отказом Шимелиовича давать признательные показания, Абакумов[7] вновь повторил указание: "Бить смертным боем" Шимелиович показал: "Я получал в течение месяца (январь-февраль 1949 года) примерно, с некоторыми колебаниями в ту или другую сторону, в сутки 80-100 ударов, и всего, по-моему, я получил около 2 тысяч ударов. Такое состояние моё является результатом методического избиения в течение месяца ежедневно днём и ночью. Глумление и издевательства я упускаю. Настоящее моё заявление от 15 мая 1949 года прошу приложить к делу". Рассказав об этом на суде, Шимелиович прибавил: «следователь Шишков говорил мне: «Если вы будете не в состоянии ходить на допросы, мы будем приносить вас на носилках и будем бить и бить».

Профсоюзный деятель и историк Юзефович показал на закрытом заседании суда (т. е. в отсутствие других обвиняемых): «меня перевели в Лефортовскую тюрьму, где стали избивать резиновой палкой и топтать ногами, когда я падал. В связи с этим я решил подписать любые показания, лишь бы дождаться дня суда». Академик Л. Штерн рассказала: «... были дни, когда меня по два раза допрашивали. После того, как пробудешь целую ночь на допросе и утром приходишь в камеру, а тебе не дают не только спать, но и сидеть».

Примечательно, что именно антисемитские высказывания упомянуты подсудимыми как моральная пытка. Лозовский рассказывал: «Во время восьми ночных допросов Комаров[8] многократно повторял, что "евреи - это подлая нация, что евреи - жулики, негодяи и сволочи, что вся оппозиция состояла из евреев, что все евреи шипят на Советскую власть, что евреи хотят истребить всех русских"».

Выступая на закрытом суде, без надежд на публикацию сказанного, обвиняемые говорили о своей ответственности перед семьёй и другими людьми за фиктивные признания. Лозовский заявлял: "Имею ли я, не член ЦК, а просто рядовой советский человек право знать, за что меня должны казнить?.. Как вообще можно скрывать такие вещи? Ведь это означает падение нескольких голов. Это не только моя голова, это головы моей семьи и ещё целый ряд голов».

Юзефович сказал: «…если бы я пошёл на преступление, я должен был бы стать на путь самоубийства и стать убийцей моей маленькой девочки». Доказывая абсурдность положения обвинительного заключения о прямом сговоре деятелей ЕАК с представителями США, Лозовский говорил: «Смею уверить вас, что мне известно больше, чем всем следователям вместе взятым, о чём была речь в Тегеране, и должен сказать, что там о Крыме ничего не говорилось... Зачем же было обострять эту формулировку, которая пахнет кровью (курсив мой – МА)?»

Лозовский утверждал: "Обвинительное заключение в отношении меня порочно в своей основе. Оно не выдерживает критики ни с политической, ни с юридической точки зрения. Больше того, оно находится в противоречии с правдой, логикой и смыслом".
Крайне мужественно вёл себя на всём протяжении суда Шимелиович, который в последнем слове заявил: «Этим людям из МГБ не удалось меня сломить. Я хочу ещё раз подчеркнуть, что в процессе суда от обвинительного заключения ничего не осталось». Шимелиович обратился к суду с ходатайством: «Я прошу суд войти в соответствующие инстанции с просьбой запретить в тюрьме телесные наказания. ...На основании мною сказанного на суде я просил бы привлечь к строгой ответственности некоторых сотрудников МГБ... в том числе и Абакумова».

Поэт Квитко утверждал: «Фактов, на основании которых мне приписываются преступления, - не существует, и обвинение основано на лживых показаниях некоторых корыстных, бесчестных людей». Академик Штерн сказала: «То, что мне вменяется в вину как космополитизм, с моей точки зрения является интернационализмом. … Я ожидала этого суда с большим нетерпением и боялась, что не доживу, а мне не хотелось умирать с теми обвинениями, которые на мне лежат».

Так развивавшийся, хоть и закончившийся расстрелом абсолютного большинства обвиняемых, суд над членами ЕАК своей цели не достиг. Ему «на помощь» пришло не завершённое благодаря смерти Сталина «Дело врачей». Мало сомнений в том, что его окончанием стала бы казнь основных обвиняемых. Как следовало из циркулировавших слухов, а они были тогда основным источником информации, «врачей-убийц» должны были повесить на Лобном месте Красной площади в Москве. Казнить предполагалась, естественно, прилюдно. Затем ожидался массовый погром.

Как «спасение от народного гнева», за этими событиями должна была следовать и депортация евреев в отдалённые районы СССР, со всеми неизбежными последствиями длительного путешествия в ставшей абсолютно враждебной «народной» среде. Ведь фигурантами дела были не какие-то артисты и литераторы, «критики» или «безродные космополиты». Это были врачи. И их преступления могли затронуть каждого, а потому этот «каждый» не возражал бы поучаствовать и в расправе. Настроения того времени помню сам, и здесь мне не нужны дополнительные свидетельства историков. Здесь я сам – историк. Сам помню множество разговоров того времени, помню с нетерпением ждущую скорую команду «взять их!» улицу. Такое не забывается и не стирается со временем из памяти. Ожидая уличной расправы, я отлил себе, с помощью столовой ложки, увесистую свинчатку. Цель была успеть хоть кому-то из нападавших пробить голову раньше, чем меня забьют.

Последнее время, однако, не найдя приказов Сталина, или иных прямых документов, возникло утверждение о том, что такая жестокая казнь плод воображения, да и депортация вообще не предполагалась[9].. Сейчас некоторые люди пишут, будто Сталин сам начал сворачивать следствие по «Делу врачей», намереваясь «спустить его на тормозах». Готов подтвердить под присягой, что никакими фактами «на местности» последнее утверждение не подтверждается. Что касается депортации, то её подготовке имеется столько устных свидетельств, столько косвенных доказательств, к примеру, нагнетание антиеврейских страстей вплоть до дня смерти инициатора этого дела, что никаких дополнительных архивных данных и не требуется. Ведь шедший всё время вверх накал страстей не мог внезапно и без толку для властей смениться примирением и всеобщей благодатью!

Наивно полагать, будто диктаторы услужливо оставят последующим историкам и архивистам опасные бумаги, вроде конкретных предписаний ответственным лицам «расстрелять» такого-то и таких-то или повесить их. В этом нет никакой нужды. Сатрапы всегда понимали своих вождей с полуслова, или сами становились их жертвами. Странно думать, будто депортация требовала грандиозной логистики, включая полное обеспечение поездами, кормёжкой в пути, точного понимания, что делать в отношении смешанных браков и людей, являющихся евреями наполовину, на четверть, т. е. чего-то типа свода Нюренбергских законов. Чепуха это. Такие «мелочи» решала бы импровизация масс. Именно их действия вполне компенсировали бы нехватку вагонов и некоторые неурядицы в обеспечении комфортабельных условий по пути следования.

В той чудовищной симфонии, написанной и исполняемой «Вождём народа», достаточно места оставалось инициативе исполнителей. Много там было интуитивного, идущего из его подсознания, диктующего свои действия во имя укрепления «Империи Вождя» и его власти как основного элемента её существования. Старея, он даже не считал нужным назначить наследника, лишь использовал разговор о своём возрасте как приманку для раскрытия тех, кто рискует даже подумать о времени «после».

Что касается поиска архивных документов, напомню, что практически без бумаг и тщательной долговременной подготовки обошлась депортация чеченцев. Да и эвакуация советских людей под натиском наступавших немецких войск отнюдь не всегда проходила по заранее подготовленному плану. И там было много импровизации. Так это же были свои граждане, заботиться о которых необходимо. А если дело идёт о внутренних врагах, чьё изгнание ещё к тому же напрямую было выгодно их соседям – тут-то чего церемониться!?

Иногда говорят, что Сталин, признанный всем миром противник и сокрушитель Гитлера и нацизма, не мог поставить под угрозу свой образ, доведя «Дело врачей» до его логического конца – казней на площади и депортаций. Аргумент этот кажется мне сильно преувеличивающим в глазах Сталина роль Запада и его единства в возможном осуждении СССР. Сталин и его приближённые не держали деньги в западных банках, не имели там личной собственности – движимой и недвижимой, не отдыхали летом и зимой в Альпах и на Средиземноморских или атлантических берегах. Их дети не учились во всяких там Оксфордах и Кембриджах.

Верно, что СССР не мог военной силой захватить западные страны, даже если бы захотел. Но верно и обратное – Запад не имел ни необходимой военной силы, ни желания применить её против СССР в наказание за какой угодно выверт его внутренней политики. Не верю, что просто страх западного общественного осуждения понудил Сталина пойти, например, на тайное убийство Михоэлса с последующими торжественными государственными похоронами вместо обычного расстрела по приговору суда. Тут дело было в чём-то другом, о чём не догадываюсь.

Не думаю, что желание повесить «врачей отравителей» и провести депортацию, могло бы быть остановлено зарубежным общественным мнением, да и заявлениями руководителей вчерашних союзников – США, Англии и, тем более, Франции. Не тот был расклад сил в послевоенной Европе и мире. Пошумели бы газеты и левые интеллектуалы, написали бы письма протеста, частью вышли бы из своих компартий, а кое-кто бы в них и охотно вошёл. Нашлись бы, как всегда, и оправдывающие Сталина громкоголосые негодяи, и «полезные идиоты». Да и прикрыты были бы все действия властей СССР «волей народа», а что может быть выше её!?

***

Расстрелянный в 1952 по делу ЕАК поэт Перец Маркиш на вечере памяти великого артиста 15.01.1948, после его похорон, прочёл написанную на идише в тот же день поэму «Михоэлсу - Неугасимый светильник». Там есть такие слова:

О вечность! Я на твой порог иду

зарубленный, убитый, бездыханный...

Следы злодейства я, как мой народ, сберег,

Чтоб ты узнала нас, вглядевшись в эти раны,

Сочти их до одной.

Я спас от палачей

Детей и матерей ценой своих увечий

За тех, кто избежал и газа, и печей,

Я жизнью заплатил и мукой человечьей...

Видно, что у поэта нет и тени сомнений в свершившемся преднамеренном убийстве. Высказывание же Маркиша, приведенное в эпиграфе, прямо указывает на всемогущего заказчика этого преступления. Чтобы написать подобное, воистину надо было встать с колен. Что и продемонстрировали на суде члены ЕАК, погибшие, но не предавшие себя и свой народ.

Полуэпилог

«Зачем вы это делали, и что это фото означало тогда, в Ленинграде?», - спросил меня коллега из США, бежавший из Германии в США в далёком 1938, когда я показал ему это фото несколько дней назад в Иерусалиме. «А ничего не означало. Не было особых, сиюминутных причин его делать. Просто хотели прилюдно отметить, что мы – существуем!» - ответил я. Печально, что из заснятых «троих уж нет, а те - далече». Во втором ряду слева – автор. Воистину, неистребим «порхатый» дух.

Иерусалим

Апелляция в БАГАЦ: Таир Раду убили подростки, а не Роман Задоров

ISRAland

После того, как судьи в сентябре прошлого года единогласно признали Романа Задорова виновным в убийстве школьницы Таир Рады, в БАГАЦ подан протест на приговор. Примечательно, что его инициировал не адвокат Задорова, а эксперт-криминалист Дорон Бледингер, выступавший на процессе свидетелем защиты. Он считает, что Раду убили подростки.

Бледингер доказывал, что полиция сфабриковала улики, и видео- и аудиозаписи следственных экспериментов свидетельствуют, что Задоров не смог воспроизвести картину убийства самостоятельно и пользовался помощью полицейских. Из записей разговоров следователей ясно, что время убийства девочки пришлось сдвинуть на 10 минут относительно установленного криминалистами. Иначе связать Задорова с убийством не удавалось. Следователи открыто говорили об этом при Задорове, пользуясь тем, что он не понимает иврита. Бледингер утверждал на суде также, что главная улика, - отпечаток ботинка, - не совпадает с отпечатком обуви Задорова, поэтому суду был представлен лишь его фрагмент.

Юлий Нудельман  

"Мы, женщины, не дырки, куда каждый,  что-то суёт…"

Когда-то я, в не очень далёком прошлом, публиковал заметки о разных депутатах Кнессета, выходцев из среды советских  эмигрантов. И книги тоже.

В том числе, я опубликовал несколько статьей про наших женщин депутаток - про Марину Солодкину, серию статьей про Софу Ландвер.

Я тогда думал, что большего вранья, чем рассказывала о себе сама Марина Солодкина, трудно найти. Я был уверен, что большей глупости, примитивности, чем я услышал от Софы Ландвер - я уже не услышу.

Но вот я держу в руках прошлогоднее (2009 ) одно из субботних Приложений газеты Хаарец  В нём публиковалось почти уникальное, на мой взгляд, интервью с новым  депутатом  Кнессета Анастасией Михаэли, взятое у неё журналистом Дороном Халуцом. Оно меня буквально потрясло. Оказалось, что я ошибался в своих предположениях об уровне глупости, примитивности  упомянутых выше депутаток.. Она, Анастасия, даже намного их превзошла, в отдельности и  вместе взятых. Я собирался  отреагировать на это интервью сразу же, но был по уши занят подготовкой своей новой книги "Преследуемые именем закона. Реквием по свободе слова" о судебной системе Израиля. Сейчас, когда книга издана, я снова вспомнил о Анастасье, прочтя на-днях, что новоиспеченная депутатка  за четыре месяца работы побила все рекорды  поменяв возле себя  четырёх мужчин- своих парламентских помощников. И я решил вернуться к этой теме. Её интервью актуально, как и тогда, когда оно было опубликовано. Оно в определённом смысле является и лицом партии Либермана, так же как и авантюрное поведение заграницей министра - туриста, гулёны Стаса Мисежникова.

Приведу только некоторые цитаты из развёрнутого на нескольких страницах  пространного интервью, всё прямо из уст Анастасии. Из них мы узнаём не только о некоторых пикантных подробностях  её поистине замечательной жизни, но и знакомимся с  глубиной  мышления, остротой взглядов, идеологической концепцией новоиспеченного законодателя нашей любимой израильской власти.

Итак, цитаты из её высказываний с подчёркиванием лишь некоторых особенно острых выражений, поразивших меня:

• Дети мне не мешают. Я бы брала их на заседания в Кнессет. В конце концов, там ведь, в Кнессете, что делают, только и сидят. Не надо ведь  много чего делать.
• За столь малое количество лет после (после принятия еврейства)  стать депутатом Кнессета – это очень  волнительно. Но я заплатила за это высокую цену.   Я работала много, и не спала по ночам. Я не умею отдыхать даже, когда врачи требуют от меня этого.
•  Это слышится вроде бы легко, потому что я блондинка и симпатичная. Но это много работы, чтобы стать кем я стала.
• Я не тороплюсь никуда вперёд, я не родилась  быть депутатом Кнессета. Быть депутатом Кнессета это не так сложно, это не Тора из Синая. Но это, всё же, занимает время. Пока же я снова и снова просматриваю Устав и Инструкции Кнессета, и снова и снова  возвращаюсь к словам, которые мне незнакомы. Например, слово КАЛОН (стыд, позор – применяется как юр. терм.). И только сейчас я выучила, что это слово означает просто стыд.
• Я думала,  что я уже  выучила иврит, но сегодня, когда я читаю библию, я не всё понимаю в ней.
• Нет, я не игрушка  для украшения в Кнессете. Я пришла сюда работать.
• Когда я 12 лет назад прибыла в Израиль, я  никого не знала, кроме мужа инженера электроники, старше меня на 10 с половиной лет,  чемпиона Израиля по боксу, еврея из Прибалтики. И на второй свадьбе у нас было всего 20 человек,  в основном мои коллеги манекенщицы. А теперь на обрезании сына было 2000 гостей. И все знаменитые. И значительные.
• Да я работала на телевидении. Что такое работать на телевидении?  Это просто сидеть в студии  и читать текст с телесуфлёра.
•  У меня не развито собственное чувство эго. И не общество ведь выбрало меня, а только партия. Перед ней я и ответственна и только.
• Женщины не должны бояться продвигать себя. В конце концов,  Кнессетом и правительственными учреждениями, и вообще руководят служащие женщины, которые везде составляют большинство. Я за консолидацию. Я за равенство мужчин и женщин. Я за сотрудничество. Я не феминистка. Я не хочу принадлежать никому, и не хочу подходить ни под какое определение.
•  Мама меня учила, что женщина - это шея, которая держит мужскую голову. Женщина должна,  так учила меня мама, давать мужчине только ощущение, что он капитан корабля, тогда как на деле она держит корабль в руке.
• Моя связь, отношения с  с Либерманом начались сначала  в моей голове ещё в 1999 году. Это когда он впервые бежал (вверх), и  я его за это очень уважала..
• Я следила за ним и многому научилась от него. Он настоящий вождь. Он настоящая ходячая энциклопедия. И важно, что к нему можно звонить в любой час дня и ночи. Только нельзя звонить  между 4 и 6 часами утра, когда он спит (всего два часа!). Я в Кнессете только из-за преклонения перед Либерманом.
• Не говорите ничего плохого про Либермана. А если кто-то говорит о нём плохо - я потом сержусь на говорящего.
• Люди, которые чувствуют, что Либерман набирает силу, готовы его убить. Это стыд и позор. Это чисто политические игры. Либерман сионист, который приносит большую пользу стране, и надо его беречь  в стекле.
• Я, прежде всего, мать и семейная женщина больше, чем политик
• Мне предложили участвовать в первичных выборах в Кадима, Ульмерт обещал мне 44 оскорбительное место, но я предпочла пойти в партию, которая представляет интересы массы, к которой я отношусь.                          К русскоговорящим матерям.
• Вы знаете, сколь времени и сил заняло у меня принятие еврейства (гиур)
• В политике, когда чувствуют себя сильным человеком, ищут пути, как использовать свою силу.
• Необходимо быть преданным. Тот, кто не предан (арабы, конечно), пусть уходит в другие страны. Когда придёт время, а оно обязательно придёт, и нас атакуют, все тогда поймут значение политика, требующего верность стране. Здесь у нас не будет мира никогда. Надо искать другой выход. Другие решения. Но не для этого я пришла в Кнессет, чтобы говорить на эту тему.
• В 2007 году на комиссии по выбору  представителя на евровидение  -   Анастасия заявляет: " Нельзя посылать на евровидение в качестве представителя Израиля человека, имеющего восточный вид".
• В 19 лет врач сказал мне, что по строению моей матки я не смогу беременеть, я буду бездетной.  Теперь я иногда сама себе не верю, что все мои дети вышли из моего же живота.
• Я очень люблю быть беременной. Хотя я не очень хорошо сплю по ночам, когда я беременна, но это очень сексуально и чувственно быть беременной.
• Мои отношения с мужем Йосефом можно назвать функционально романтичными. Сейчас это не просто. У нас нет времени беседовать Мы должны теперь назначать время для встреч. Да и невозможно находиться  всё время друг у друга в венах. Я его люблю и это достаточно хорошо. После обеда мне надо звонить мужу, чтобы не забыл взять  ребёнка с урока  музыки (пианино).
• Мы познакомились с ним, когда мне было 19 лет на выставке в Петербурге. Он находился тогда  в стадии разводного процесса. Я не представляла  себе тогда, что он будет моим мужем.
• Во время учёбы для получения технического образования  я взяла годовой отпуск и поехала пробовать счастья в Париже в качестве модели. (Она познакомилась с Йоси в 1994 году, как раз  когда поехала искать счастья в Париже).
• Но теперь, когда я пришла в политику, наверное, об этом периоде не очень хорошо рассказывать и тем более писать.  Я по  профессии  инженер электроник. Но это менее интересно для окружающих. Люди  ищут жёлтые страницы в жизни моей жизни.
• В Париже у меня была очень яркая и интересная жизнь. Правда, мы  вначале жили по две - три девушки в одной комнате, и это было ужасно. Мы постоянно воевали между собой. Потом я стала жить с одним французом в его квартире. Я к нему попала через общую подругу. Мы с ним жили  как неофициальная пара. Но у меня теперь есть муж, и я не хочу больше говорить об этом французе. Мы тогда почти с ним поженились. Но это не получилось, и в последнюю минуту я вернулась в Россию.
• У меня завязался роман с Йосифом, и вскоре я обнаружила, что беременна.. Я тогда пошла посоветоваться с мамой. Я вообще против абортов. Был вопрос - поженимся мы или нет, или  я буду растить сама ребёнка. Мне говорили, что я бесплодная. Но только с Йоси у меня это получилось. Ведь и до него были у меня приятели, и неважно, сколько их было у меня. Был даже и один сожитель олигарх. Но я не хочу говорить об этом, чтобы не ударять по моему любимому мужу.
•  Йоси купил меня, когда он пришёл в дорогой ресторан в Петербурге  в коротких брюках и рубашке без рукавов. У него отсутствует  поза, и он может себе такое позволить Он мой джи- пи –эс (что это?) в жизни.  За моим Йоси Самуэльсоном я пошла и рошла гиур, и прибыла в Израиль. Мы поженились с ним дважды - в 1997 году для получения права на приезд в Израиль, и в 2000. после гиура.
• Меня спрашивают, верю ли я в моногамию. Это очень тяжёлый вопрос. Я верю, что это возможно. Но по моему русскому воспитанию, измены не делают большой проблемы в браке. У нас этого нет, так как Йоси верный человек.
• И ещё мама меня учила – дай  мужчине чувство длинной верёвки, но его конец держи в твоих руках. Это верёвка только воображаемая и для игры. Я в прошлых интервью говорила, что я разрешаю Йосифу, когда он заграницей встречаться с другими женщинами. Я сказала это10 лет назад. С тех пор я прошла гиур. У меня  дети идут в школу религиозную, а учительницы  всё ещё смотрят на  меня и смеются  над моими детьми.
• На лице Михаэли два рубца. Один над правой бровью и второй под нижней губой к подбородку. Она объясняет, очевидно, чтобы не дай Бог, не подумали что-нибудь плохое, например, связанное с тем,  когда делаются рубцы на лице, скжем, на лице профессиональных женщин лёгкого поведения :.                                                                                                                     "Первый рубец я получила в детстве, не помню как,  а второй в 11 лет при падении на лыжах".
• Я пришла из бедной семьи. Поэтому я всегда боялась, и боюсь, жить в ситуации бедности. (Вспомним, что эта девочка  родилась в бедной семье,  в бедном, промышленном  петербургском пригороде под названием  Весёлый посёлок, а об отце Анастасия ничего не вспоминает, так что возможно, мать одна несла  всю тяжесть содержания и воспитания дочери красавицы.)
• Фамилию  Михаэли  вместо её старой придумал мне агент Эдди Баркан, когда он десять лет тому назад руководил моей  карьерой манекеншицы.
• Перед моей эмиграцией в Израиль мне говорили мои приятельницы- "ты что сошла с ума- туда привозят только для проституции". Но как только я сюда прибыла, я почувствовала, что я в своей среде и принадлежу этому краю.
• Мои дети часто слышат, что им кричат "вонючий русский". Это плохо.
• Я не любила, когда мне в Израиле кричали вслед Кусит ("рюмочка" в Израиле с определённым грубым вульгарным  значением). Мне хотелось ударить в морду. Но нельзя опускаться на уровень того, что женщина это только дырка, куда всовывают что-то,  и хотят ею пользоваться только для секса. (Помните бессмертного Черномырдина:   "Совмин не то место, где  можно работать языком").
• Русские женщины проходят и принимают здесь такое отношение к себе, потому что они не жалуются на оскорбления, они устроены иначе
• Матери (в Израиле?) боятся рожать из за антисемитизма в мире и травмы войны и из за страданий, который пережил еврейский народ в катастрофе, которая осталось в их ди эн эй ( в генах)
• Я очень люблю читать, но у меня нет времени.
• Я хочу, чтобы дети знали русский язык. В семь утра я перехожу на русские новости московского телеканала. Дети слушают со мной гимн России, а я его пою им. Так они начинают день перед школой (неплохо для депутатки Кнессета от партии, называющей себя националистической). Интересно, а её вождь поёт по утрам  российский гимн? Или  молдавский? А чем плохо белорусский?
• В возрасте 21 года  я поняла, что я не могу полететь на луну, а ещё раньше,  в 20 лет, я решила, что я больше не хочу разочарований
• В последнее время я занимаюсь спортом, плаваю, поднимаю тяжести и  ем осторожно, не всовываю в рот всякую чепуху.
• В Кнессете первым делом я приобрела диван для кабинета, не для себя, а для того, чтобы я могла приводить сюда детей в пятницу.
• Я не очень разбираюсь в вопросе о борьбе с организованной преступностью,  поэтому я не говорила и не выступала на комиссии Кнессета, в которой я участвовала, когда разбирался этот вопрос.

Но нет. Тут Анастасия явно лукавит. Анастасия, мать 8 детей, всё же  работает в Кнессете, и даже очень много, хотя бы судя по должностям, которые она занимает. Хотя сама говорит, что там отдыхает,  по сравнению с домом.

Об уровне мышления  депутатки можно иметь определённое представление по приведенным мною цитатам из её интервью, а вот оценить её загруженность следует по занимаемой ею должностям.

Михаэли состоит членом  в семи комиссиях Кнессета.

Она Председатель сразу двух парламентских обществах дружбы–израильско - австрийской дружбы и израильско–швейцарской (как раз там можно кататься на любимых Анастасией лыжах).

Она член в пятнадцати лобистских организациях в Кнессете.

Она член в двух непарламентских общественных организациях

Она ещё, разумеется, и член во всех правленческих инстанциях партии.

Ну, прямо какая-то  мать героиня и многостаночница.

И все эти более чем 26 должностей  в более чем 26 выборных, политических, государственных и общественных органах эта хрупкая женщина выполняет  в течение  4-х рабочих дней Кнессета.

И всего  за какой-то миллион шекелей в год!                                       

Поистине чудо самоотверженного трудолюбия и служения обществу.

Так что судить об этой депутатке Кнессета нельзя только по приведенным выше её собственным словам. Она настоящая  рабочая лошадка.                        И тяжело, очень тяжело работает.                                                 

Или всё же в Кнессете просто блефуют? Создают видимость работы? Пускают пыль в глаза наивным гражданам?

Добавлю, что некоторое время после прочтения интервью Анастасии я послал ей письменный запрос по поводу того, что меня, в частности, заинтересовало в её интервью, действительна ли она  закончила высшее техническое учебное заведение до приезда в Израиль и сделала вторую степень в Израиле. Она очень вежливо сама, а затем и через своего секретаря, ответила, что закончила в Ленинграде институт Бонч-Бруевича  в 1997 году,  и не закончила,  не успела сделать вторую степень в Израиле, хотя и училась, но было очень трудно. Насчёт окончания института Бонч- Бруевича у меня остаются  некоторые сомнения, ибо по заверениям Михаэли она в 17 лет поступила в институт и закончила  его через пять лет (1992-1997). Между тем,  в 19 лет (1994) она поехала в Париж в качестве  модели (Топ?), и прожила там не менее года. То есть, на учёбу в институте по этим данным ушло не более  4 лет.

А в институте  учатся 5 лет, и для подтверждения второй степени в Израиле, которую ей по её словам утвердили,  необходимо 5 лет учёбы.                         Но возможно,  что таланты, которые имеются у Анастасии, помогли ей и получить полный  диплом в институте Бонч – Бруевича и подтвердить в Израиле степень.

Для нас, граждан Израиля, для подрастающего поколения, для потенциальных репатриантов, пример Анастасии  Михалевской (девичья фамилия) Михаэли  убедительно показывает, что если очень хочешь чего-то, в нашей стране можно добиться всего, чего хочешь и о чём мечтаешь. Главное, хорошо помнить, усвоить и применить умные материнские советы (смотри выше), заниматься спортом, чтобы тело сохранялось крепким, гибким и здоровым для дальнейшего продвижения, и, конечно, заручиться мощной поддержкой сильного человека, вождя, например, Либермана. (Ура Либерману!).

И ещё в заключение маленькая филологическая справка.

В России часто вместо того, чтобы сказать "она женщина легкого поведения, определённой профессии", употребляли слово "ДЫРКА".

В том же оскорбительном  смысле употребляется это же слово и по-английски- Hole. В Израиле женщин лёгкого поведения не называют этим словом. Почему его применила  наша уважаемая депутатка, наверное, только дедушка Фрейд смог бы объяснить. Терминология  Весёлого посёлка?

Меня  это слово из уст парламентария очень оскорбило.

И окончательно показало уровень наших парламентариев.

Ниже привожу письмо от Михаэли без какой-либо правки - ни орфографии ни стиля.

Снимок Анастасии Михаэли: Нир Ландау из сети Walla.

 ‏05 פברואר 2010

‏כ"א שבט תש"ע

Многоуважаемый Доктор Юлий Нудельман!

Спасибо за Ваши поздравления и Вашу плодотворную деятельность. Желаю Вам успеха в проекте написания книги о русскоязычных политических деятелях Израиля.

Понимая Вашу заинтересованность в достоверной информации о народных иизбранниках и необходимость сохранения принципа свободной журналистики сообщаю следущее.

Я получила Высшее образование по специальности "Многоканальная Электрическая Связь" в Санкт-Петербургском Государственном Университете имени проф. Бонч-Бруевича.

Мой диплом был утвежден Министерством Образования, Культуры и Спорта государства Израиль в 1999 году и признан, как вторая  степень, н иврите

 " תואר שני בהנדסת תקשורת חשמלית רב-ערוצית "

По поводу Вашего вопроса касательно продолжения учебы в Тель-Авивском университете, я в самом деле хотела получить Второе Высшее образование по Государственному Управлению и Праву, но по причинам общеизвестных семейных обстоятельств и сложности с юридическим языком на той стадии, была вынужденна отложить эту идею и предпочла двухгодичные дипломные курсы Менеджмента в Университете Бар-Илан.

Искренне желаю Вам творческих и личных успехов,

С глубоким уважением, 

Анастасия Михаэли.

Ссылка:  http://www.julinudelmann.com/BRPortal/br/P102.jsp?arc=50547&kw=Анастасия,Михаэли,,Софа,Ландвер,,Фина,Киршенбаум,,Лия,Шемтов,,,Юлия,Шамалова-,Беркович

Эфраим Меламед.

ПЕНСИОНЕРЫ, НЕ ВЕРЬТЕ ЛИБЕРМАНУ!

Эту статью я написал давно, но не решался её публиковать лишь потому, что
на депутата Кнессета и Министра А.Либермана слишком единым фронтом «наезжает»
прогнившее израильское правосудие. А лить воду на эту «мельницу» не хочется...

http://www.newsru.co.il/