Художника Николая Калмакова я открыл для себя лет шесть назад. Тогда же сделал материал в своей рубрике ЖЗЛ, рассказав о жизни художника, перелопатив весь интернет, переведя тексты с французского сайта и поместив имеющиеся в Сети картины. Кому интересно, вот ссылки на эту мою «трилогию»: 1, 2, 3. За прошедшие годы появилось немало статей о художнике, немало его картин на аукционных сайтах и в электронных галереях, а, главное, - немало новых подробностей его жизни, поскольку вся она «пестрела» «белыми пятнами». Вот и решил я вновь обратиться к творчеству «короля декаданса» (как называли часто Калмакова), поместить некоторые подробности его биографии, заодно и представить картины, которых не было в моем давнишнем материале. Итак!

Николай Константинович Калмаков
Nikolay Kalmakov

23 января 1873, Нерви, Италия – 1 февраля 1955, Шелле, близ Парижа



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Self-Portrait as Gorgona Medusa (Автопортрет в образе Медузы Горгоны).

Художник, график, иллюстратор, сценограф русско-итальянского происхождения, проживший половину своей жизни во Франции. Пожалуй, это самая точная формулировка «национального определения» художника, хотя, родившись в Италии и живя много лет в Париже, он был все-таки, как считает большинство искусствоведов, художником нашим, российским. Калмаков является автором символико-фантастических композиций, навеянных восточной философией, легендами и мифами Египта и Индии, древневосточным культом обнаженного тела, мистикой, оккультизмом и «люциферизмом» (вот такой термин придумали современные искусствоведы!). Картины художника выполнены в стиле, черты которого присущи неоклассицизму и модерну, и «загромождены» (как пишут историки) «избыточным декоративизмом». Французский филолог-славист и коллекционер Рене Герра обобщил всё перечисленное, назвав живопись Калмакова «демоническим символизмом и эзотерической магией». А еще я встретил в одной из статей о художнике термин «монстрография», что также «льет воду на мельницу» тех историков, которые окрестили русского француза «Ангелом греха» и связывают его творчество с «дьявольщиной»…






Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Three Women riding a Monster (Три женщины верхом на монстре). 1911 г.

Замечу сразу, что жизнь Калмакова построена на многих легендах и разных версиях событий. Связывают это с тем, что домашний архив и личные вещи художника «русского периода» были утеряны после эмиграции. Да и после его смерти в 1955 году в доме престарелых близ Парижа, мало что осталось из бумаг, переписки и фотографий. Но, с другой стороны, сам художник, являясь человеком закрытым и малообщительным, часто интерпретировал события так, как считал нужным. Как написали в одной из статей, «подобно Дали, творил миф о себе, вычеркивая лишнее и придумывая необходимое».



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) The Miracle of Saint George and the Dragon (Чудо Святого Георгия и дракон).

Например, известно, что родился Николай в Италии, в курортном итальянском городке Нерви на побережье Лигурийского моря (сейчас это район Генуи), там и провел детство, и учился в русской школе. Общеизвестно, что был он сыном русского генерала и итальянки. О родителях художника до сих пор неизвестно практически ничего, кроме того, что мать его была оперной певицей. А отец – Константин Николаевич Калмаков, эмигрировал из России в Италию, но был, по некоторым сведениям, не царским генералом, а начальником уездной полиции из столичного пригорода Петергофа. Опять же – неизвестно, почему эмигрировал в конце 1860-х годов из России «полицмейстер-генерал».



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Entrance to the Land of Dreams (Вход в царство грез).

Следующая «загадка» жизни Калмакова связана с его учебой и причинами увлечения живописью. Поскольку, получив среднее образование и проживая в Италии, Николай почему-то приехал в Россию и поступил в Императорское училище правоведения в Санкт-Петербурге (по другим сведениям – на юридический факультет Санкт-Петербургского университета), которое окончил в 1895 году. Причиной увлечения юриспруденцией и желания учиться праву могли стать, конечно, связи отца-полицмейстера. Впрочем, вывод о том, что будущий художник окончил училище права, сделан на основании того, что в списках выпускников 1895 года значится некто Колмаков. А может это не искаженная фамилия Николая, а некто с похожей фамилией был?
Но и последующие годы полны противоречивых сведений. По некоторым источникам, получив образование в России, Калмаков возвращается в Италию, где вдруг начинает изучать живопись. Хотя во всех статьях о художнике четко указано, что профессионального художественного образования Николай не получил. При этом совсем неизвестно, где, когда и у кого он брал хотя бы уроки. В одной из статей указано, что в Италии Калмаков три года стажировался в морге при больнице, изучая анатомию. Опять же вопрос – стажировался в качестве кого? И был ли этот факт на самом деле?



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Mythological Scene (Мифологическая сцена).

Одновременно, есть также сведения (уж не фантазия ли авторов?), что никуда Калмаков не уезжал, а все эти годы служил в Хозяйственном департаменте Министерства внутренних дел в Санкт-Петербурге и жил в Петергофе на Петербургской улице. Сведения эти, увы, не проверить. Как и то, что, якобы, вернувшись из Италии в 1900 году, художник три года прожил в Москве, а потом перебрался в северную столицу.
Как бы то ни было, в середине первого десятилетия ХХ века Калмаков «переквалифицировался в художники» и стал принимать участие в выставках разных художественных объединений. Современники говорили, что «он обладал удивительным даром писать набело, без эскизов и набросков».



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Seraphim. 1915 г.

Добавлю, что к этому времени Калмаков успел жениться и у него родился сын. О семейной жизни художника тоже мало что известно, помимо упоминаний в книге «открывателя» имени Калмакова - Жоржа Мартина дю Нора, который пишет, что семейная жизнь сделала художника женоненавистником, что он плохо обращался с женой - «чтобы наказать жену, он закрывал ее в доме на целый день...». Из-за этого, мол, в творчестве художника и появилась тема «женщина, как воплощение зла».



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Girl and Devil (Девушка и дьявол).

Впрочем, исследователи творчества Калмакова выдвигают версию, которую я «озвучил» в своем первом материале – будто, в Петербурге Николай сблизился с членами влиятельной христианской секты скопцов, которые практиковали аскетизм, воздержание, а наиболее богоугодным делом считали добровольную кастрацию. Эти религиозные идеи секты не только разрушили семейную жизнь художника (хотя, странно, что он при этом продолжал жить с семьей до самого отъезда в эмиграцию), но и выплеснули на его картины, как пишут историки, «болезненный эротизм». Как сложилась судьба жены и сына после отъезда Калмакова в эмиграцию, почему он не взял семью с собой (может, расстался с женой раньше?), кем стал наследник художника – на все эти вопросы история не дает пока ответов.



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Woman with Serpents (Женщина со змеями).

Очевидно лишь то, что к концу 1900-х годов практически художник-самоучка становится известным представителем русского символизма, интересным сценографом, работает в книжной иллюстрации, активно выставляется. Он участвует в выставках Союза русских художников (1908), Московского товарищества художников (1900), группы «Треугольник», объединений «Современные течения в искусстве» (1908) и «Импрессионисты» (1909). В 1913 в Петербурге даже прошла первая персональная выставка Калмакова (в Малом зале Общества поощрения художеств), которая вызвала широкий резонанс в прессе - от восторженных отзывов до разгромных статей.



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Oriental dancer (Восточная танцовщица). 1915 г.

При несомненном влиянии западноевропейского символизма и модерна, например, творчества англичанина Обри Бёрдслея, Калмаков все же создает свой узнаваемый и неповторимый стиль. Повторюсь, но его узнаваемость, возможно, и строится на смешении восточных мотивов и античной мифологии, немецкого романтизма и мистицизма, приправленными сложными орнаментами, контрастом ярких красок, обилием обнаженных тел.
Как написал один журналист, «не случись в России революции, не случись эмиграции, Николай Калмаков вполне мог бы стать русским Сальвадором Дали». Мысль симпатичная, но, на мой взгляд, спорная.



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Nude with a Monkey (Обнаженная с обезьяной). 1916 г.

Как спорная до сих пор история о скандальном оформлении спектакля «Саломея» Оскара Уайльда в 1908 году в театре В. Ф. Комиссаржевской в Санкт-Петербурге. То, что Калмаков был известным сценографом – общеизвестно! Он в 1908-1916 годах оформил 11 спектаклей в разных театрах Санкт-Петербурга и Москвы. Говорят, что современники Калмакова ставили его, как театрального художника, в один ряд с такими известными сценографами, как Бакст и Головин, например, высоко отзывался о Калмакове искусствовед и лидер мирискусников Александр Николаевич Бенуа. Режиссер Евреинов нашел в художнике своего единомышленника, говорил, что «фантазия у Калмакова несравненная, и вообще, он – единственный в своем роде художник».



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Costume for an executor in Salome, Theater of Vera Kommissarjevski (Костюм для Палача в Саломее, театр Веры Комиссаржевской). 1908 г.

Странно, что после 1916 года художник больше не возвращался к оформлению спектаклей ни в России, ни в эмиграции. Правда, пишут, что в 1925 году он попытался вместе с режиссером первой «Саломеи» Николаем Евреиновым восстановить спектакль в Париже, но попытка оказалась неудачной. Об этом проекте тоже нет никаких сведений. Да, и о первой постановке «Саломеи» и запрете спектакля все узнали от француза дю Нора, который поместил в каталоге первой посмертной выставки художника воспоминания вдовы Евреинова – писательницы Анны Кашиной. Правы те историки и искусствоведы, в частности, например, автор книги «С Лазурного Берега на Колыму. Русские художники-неоакадемики дома и в эмиграции» Борис Носик, который сомневается в роковой роли Калмакова в запрете спектакля, разорении театра и лично Комиссаржевской, а затем ее смерти несколько лет спустя.
Получается, что воспоминания вдовы Евреинова более фантазия, основанная на рассказах мужа, ведь сама Анна Кашина в 1908 году была еще ребенком, спектакль, вернее генеральную репетицию, после которой он был запрещен, не видела, знала об этом из рассказов Евреинова, могла что-то и сама дофантазировать «красного словца» ради, ведь писательницей же была… К тому же известно, что Евреинов и Калмаков встречались в Париже, а после неудачи со второй «Саломеей» крупно рассорились, чему свидетельницей жена режиссера уже была лично.
Но, тем не менее, воспоминания Кашиной, как пишут историки, «пошли гулять по свету» - были процитированы во многих источниках. Поэтому можно, наверное, усомниться и в том, была ли Комиссаржевская любовницей Калмакова, о чем упоминается также в рассказе Кашиной о той скандальной «Саломее».



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Salome.

Следующий малоизученный период жизни художника относится к Первой мировой войне и последовавшей за ней революции в России. Известно лишь, что в 1915 году Калмакова призвали в действующую армию, но вскоре стараниями Мстислава Валериановича Добужинского (1875-1957), с которым тот работал над одним из спектаклей, Николай был переведен в историческую комиссию Красного креста, где работал в качестве художника. Источники пишут, что «натурные зарисовки фронтового быта и серия литографированных открыток военного периода демонстрируют талант художника на поприще станковой и печатной графики», но в интернете можно найти четыре литографии с изображениями ангела (1915) и почти сюрреалистическую картину «Гнев войны» (1917). Не думаю, что это всё, что создал художник за годы первой мировой.



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Emmanuel in Iron Armor (Эммануил в железных доспехах).

Ну, а потом, в начале 1920 года Калмаков эмигрировал, оставив семью и всё, что было «нажито непосильным трудом». Первые четыре года он прожил в Эстонии, как пишут историки, «надеясь, что скоро революция закончится, и он вернется назад». 1920-1928 годы – самый яркий и насыщенный период популярности художника. Его персональные выставки прошли в Таллине (1920, 1922, 1923), Гельсингфорсе (1923) и Брюсселе (1924). Информация об этих выставках и рецензии на них в прессе тех лет тоже никак не исследованы. Возможно, эта «скандальная популярность» (скандальная – видимо, от тематики картин) подтолкнула художника к мысли переехать в Париж. Впрочем, именно туда стремилась попасть вся первая, да и вторая волна русской эмиграции. Правда, в одной из статей я прочел, что «персоналки» художника энтузиазма у публики не вызывали. Но, как бы там ни было, в 1926 году Калмаков уехал на Французскую Ривьеру, откуда ему пришлось в срочном порядке убегать после того, как он убил на дуэли мужа своей любовницы, которой тут же обзавелся, приехав во Францию. Правда это или очередная легенда – не знаю.



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Rebellious Angel (Мятежный ангел) 1924 г.

В общем, в том же 1926 году художник в возрасте пятидесяти трех лет прибыл в Париж и поселился в гостинице на улице Ларошфуко, где прожил в течение следующих двадцати лет. Очередная «странность» биографии, поскольку непонятно, почему он не мог хотя бы арендовать жилье или даже купить что-то небольшое, но своё, ведь первые годы пребывания в Париже были творчески насыщенными – и персональная выставка в парижской галерее Charpеntier (1928), и заказ на 24 картины для Церкви Воскрешения в г. Мец (1927-1928).
Впрочем, вопрос мой остается без ответа, поскольку все эти 20 лет Калмаков вел замкнутый образ жизни, мало с кем дружил, избегал общения с соотечественниками, отказывался от всех приглашений на обеды и встречи. В одном из случайно найденных писем, художник в ответ на приглашение отобедать пишет: «Мой дорогой друг, для меня будет невозможным видеть Вас завтра вечером, из-за моего ужасного отвращения ко всему русскому...». Неожиданно!



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) La Négresse (Негритянка). 1923 г.

Видимо, поэтому в 1926-1947 годах Калмаков уединенно жил в гостинице на Ларошфуко, и к концу жизни оказался практически в нищете. «Его надменность отталкивала от него товарищей» - пишут в биографиях художника. Хотя один из друзей Калмакова, художник Сергей Иванов написал о нем другое: «Я его видел не таким, каким люди предпочитали видеть его, судя по его картинам - порочным и демонизированным. На деле же он был человеком нежным и обожал семью». Вопрос – какую? И если обожал, то почему бросил?



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Le Calice (Чаша). 1924 г.

Что касается личной жизни художника во Франции, то все источники пишут лишь о его женитьбе на неизвестной мадам С. из Гватемалы (!), которая тоже жила в гостинице на Ларошфуко. Не знаю где были напечатаны ее воспоминания, были ли они подробным рассказом о шестилетнем браке с почти семидесятилетним художником и существуют ли вообще, но о первой встрече с Калмаковым мадам рассказывала следующее: «Все в гостинице знали, что на чердаке умирает от голода старый живописец. Он жил, питаясь одной тарелкой супа в день. Но его высокомерие препятствовало состраданию... Я набралась смелости, чтобы обратиться к проходившему художнику с несколькими словами, на которые он не ответил. Но я проскользнула в его комнату и оставила на столе чашку чая с несколькими булочками. Час спустя, Калмаков пришел в мою комнату и церемонно подарил мне букет роз». Больше похоже, опять же, на фантазию, но, «что написано пером – не вырубишь топором». При том, что и имя этой мадам неизвестно (хотя историки должны же были покопаться во французских архивах!), и дальнейшая ее судьба покрыта мраком…



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Charming Blonde (Очаровательная блондинка). 1936 г.

Известно лишь то, что произошла их встреча в 1941 году, и вскоре художник с мадам С., которая была моложе его на двадцать пять лет, зарегистрировал брак в оккупированном немцами Париже. Через шесть лет семейной жизни супруги решили расстаться (опять же, неизвестно, кто был инициатором?), но оформили свой развод по-деловому. В 1947 году был составлен договор, по которому бывшая жена сдавала мужа в дом престарелых и оплачивала его содержание там до конца его жизни, а в обмен получала «дарственную» на владение коллекцией его работ. Таким образом, Калмаков провел последние восемь лет жизни в доме престарелых в городке Шелле (еще пишут – Шелль), на правом берегу реки Марны. По рассказам персонала, последние несколько лет жизни художник прожил в полном молчании.



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Japanese Monk (Японский монах). 1943 г.

Умер Калмаков в 1955 году в госпитале де Лани и был похоронен на сельском кладбище. Все биографы пишут о «скромной могилке с изогнутым крестом, которая чудом сохранилась до сих пор». Но, в заметке «Судьба художника Николая Калмакова», посвященной первой мемориальной выставке художника в Париже и опубликованной в парижской газете «Новое русское слово» 16 марта 1964 года можно прочесть вот такие строки: «Похоронили его на кладбище Ганьи. Через пять лет, за неплатеж содержания места, могила его была уничтожена, а кости перенесены в общую могилу». Вот так-то! Странно, что эту заметку не нашли те, кто писал о Калмакове и рассказывают нам о «скромной, чудом сохранившейся могилке». Или, может, этот факт, опубликованный в прессе, тоже выдумка?



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Sealed Door (Запечатанная дверь) 1926 г.

Ну, и последнее уточнение насчет «открывателей» художника. Все историки и журналисты пишут о том, что в 1962 году исследователи и коллекционеры русского искусства начала XX века, издатели журнала «Realites-Connaissances des Arts» Бертран Коллен дю Бокаж и Жорж Мартин дю Нор обнаружили на блошином рынке Сент-Уан недалеко от Парижа сорок картин художника и приобрели их «по дешевке» у венгерского торговца. Автор картин был неизвестен, но по афише выставки из Брюсселя 1924 года, и входившей в «комплект», стало известно его имя.



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Chapelle Fortin. Pharaoh (Часовня Фортин. Фараон). 1927

Что касается самих картин на распродаже, то судьба их, видимо, была такова. После того, как последняя жена Калмакова сдала его в дом престарелых и укатила из гостиницы (неизвестно куда), в маленькой комнате на Ларошфуко были обнаружены более сорока картин художника и афиши его выставок. Поскольку они оказались невостребованными, их сдали на хранение на какой-то мебельный склад, при котором была контора забытых вещей. В 1961 году, при очередной инвентаризации, эти картины вместе с другими предметами чудным образом попали на парижский аукцион Друо, где были проданы, видимо, тому самому венгерскому торговцу (а может, и не ему!) по копеечной номинальной себестоимости, поскольку их посчитали эксцентричными, странными, поэтому ничего не стоящими. Конечно, хочется спросить, зачем их купил на аукционе тот самый венгр, если год спустя решил продать картины на блошином рынке? Но факт остается фактом, и, благодаря случаю, эти картины попали в руки ценителей, которые вернули имя художника из забвения, открыли его заново широкому кругу любителей живописи, проведя выставки в Париже (1964, 1968) и Лондоне (1970).



Калмаков Николай Константинович (1873-1955) Le Couronnement (Коронация). 1926 г.

И напоследок, сообщаю, что хорошим продолжением популяризации имени Калмакова стало издание в 2008 году в серии «Художники русской эмиграции» практически первой монографии о художнике «Николай Калмаков и лабиринт декадентства». Издательство «Искусство - XXI век». Авторы – Джон Эллис Боулт и Юлия Викторовна Балыбина. В книге почти 400 страниц, помещено много работ художника, но цена в три с половиной тысячи все же «кусается»…

Интересные факты-дополнения к биографии художника найдены на сайтах: 1, 2, 3, 4.