Всех рано или поздно вырубает по утрам, а меня утро пьянит - бродишь по городу светлому, смотришь на пресловуто-мокрый асфальт, жалишься над непроснувшимися собачками и продавщицами, понимаешь: ты есть. Тебя много. Такое это мастерство, такое ремесло - просто жить. Жить неуязвленным, порядочным, грамотным, заметьте, а она говорит: манкируй блядством и вином. Тотчас манкирую. Хлыну весь в запотевший город - уставший, невыспавшийся, стрельну в пассажирку метро безнадежным взглядом, увековечусь в толпе - я, высокомерный, витающий над роком, растревоженный розой ветров мужчина.

Вчера в метро - интереснейшее наблюдение. Известно, что большой бюст приковывает внимание мужчин. Говорят, в основном инфантильных. Но дело не в этом. У всех у нас есть затверженные привычки к индивидуальным жестикуляциям. Например, трогать себя за лоб - у думающих. Защищать свой х - у политиков-лидеров. Так вот, я заметил, что у женщин с большим бюстом есть неосознанная привычка самодовольно-бегло ДАВИТЬ КОСЯКА на собственный бюст. Обежать взглядом. Привычка, которая внешне противна, как противен любой нарциссизм.

Чтобы любовь моя - была какой-нибудь парижской известностью. Чтобы сперва: гуляли б мы с ней в Булонском лесу, а она говорила - вы кардинал литературы, я полюбила вас. А потом был бы завтрак с лобстерами, потомками тех, кого выгуливал по Парижу то ли Северянин, то ли Дали. Завтрак с томиком Маяковского и с настоящим абсентом. Она бы говорила, что папик старится, экономика перегрета, что нужны инвестиции. Я просматривал бы свежие газеты и просил бы что-нибудь перевести. Чтоб смотрела на меня лунными глазами, чтобы сжимала колени под скатертным столом. А потом познакомила меня с Борисом Вианом. Здравствуйте, это Митя. Очень приятно, Борис. Мда-да (с прононсом), S. мне о вас говорила. Вы знаете, у вас тяжелый стиль, как это сказать комплиментарно - неудобоваримый. Выблюешь, и сразу слизать хочется. Спасибо, Борис, я вас читал и смотрел спектакли - с Виноградовым, закрытые потайные спектакли за городом, я всегда восхищался вашей пронзительной внедренностью в вакуум. А давайте это зальем.

А потом мы лежали бы с ней в мансарде, и я бы ей говорил, что, судьбы баловень, я вспоминаю Москву и все что оставил в ней, и что когда-то мечтал суеверно о суверенном Крите, что мои скитания и мое страдальчество вряд ли закончатся прямо так. Она бы: сомкни как Рембо на спине лопатки, мне так нравится.

Какие разные писательские поступи и какие совпадающие... Один сграбастывает и художнически вылепляет чужую жизнь, жизнь человека - Приставкин, Распутин, другой просто бесконечно третирует и доканывает себя: Кафка, Гамсун. Третий, посильнее всех первых двоих, зиждется на тотальной эгометаморфозе: Достоевский. Ибо красота - это сила перевоплощения, Достоевский - оборотень. А что я: внушаемая свыше задача систематической дезорганизации психики у меня выливается в чистую биологическую развращенность, и, одновременно, в чистую биологическую упорядоченность. Я - человек, дисциплинированный Богом.

Мою деревенскость выдают бессознательные ошибки в глаголах: получилося, оставалося и т.д., т.е. как говорила моя бабушка. Хорошо, что в наш век и это проверяется электроникой.


Фраза дня: "Вот не знаю даже что мне за мужчина нужен".

Хто б про Севастопіль балакав?... Побудували там фортецю і думаєте, що це ваша земля? І греки там будували ще до Христа свої поселення

О чем я мечтаю? А вот о том, чтобы ездить в какую-нибудь гоголевскую контору на трамвайчике, в потертом пиджачишке и с потрепанным портфелем, иметь за городом свой крыжовник, чтобы в четверг был рыбный день, в пятницу - банный, чтобы жена безропотная умела готовить настоящую украинскую солянку - настоящую, с оливками и ломтиками лимончика и пампушками и рюмашечкой одной-другой. И чтобы сверху бокал живого СЛАВУТИЧА. А не париться каждый день в жару в редакции и жрать из банки вареную кукурузу!

К 90-летию казни Романовых какое у меня, Рысакова, может быть отношение? Я плохо отношусь к царизму. Я так воспитан. Мне нравятся аристократы, принцы и - иже с ними - бомбисты.

Но я стараюсь сейчас не сеять негатива и хаять никого не буду. Отношение у меня к этому вопросу филологическое. Я горячий сторонник того, что в русском языке выражение "останки, принадлежащие царской семье", не имеет права быть.


Так вот, в сегодняшнем номере чуть не прошла ошибка. Корреспондентка написала, что "нашли палец Марии Александровны", а на самом деле это был палец Александры Федоровны. Не буду вдаваться в исторические объяснения. Ошибку обнаружила новенькая.

У последней, кстати, не побоюсь сказать, головокружительный бюст.

Cегодня по телевизору понравилось: в жизни ведь не только прямая дорога, есть па-ва-роты. Это говорил отец-одиночка, у него десять детей. Кстати, не первый такой, которого я знаю. В типографии знакомый был. Такая жизненная ситуация излечила обоих от алкоголизма. Подумал: а у меня жизнь вроде зигзагами, а как обернусь, вижу: ровнехонький тракт, блятть. Железная дорога. Взлетно-посадочная полоса. А вы говорите, левак укрепляет брак, надевайте в дождики белые маечки...

Необходимую сумму я, конечно же, вновь соткал из воздуха: нужно жизнь брать приступом. Вскрыл банку со сладкой кукурузой, нажарил каких-то блинов с мясом, курю АПОЛЛОН. На улице обычная московская издевательская погода: днем душно, вечером дождь. Вот еще что: как это символично - самому себе гладить.