Неслучайно я заговорил о крейсерской скорости и Цукерберге. Цукерберг сказал в этом фильме: "Мне не нужны друзья", и мне это так знакомо.

Всё лето я провёл на одном дыхании и не нуждался в друзьях. После каждых выходных чувствовал такую полноту жизни, что ни разу, кажется, не впал в дневниковую истерию. Такие события не фиксируются, они разливаются по жизни, они безбрежны и неуловимы. Я не видел даже причин такой благополучной перемены в моей жизни, ведь до этого я жил грустно и нелегко, а ещё до этого - что просто пиздец.

Возможной причиной же моего схода с дурной дистанции было, наверное, то, что основное жизненное призвание человека - это... Ну, здесь нужно напрячься и подумать, чтобы не сказать банальности о любви, Боге и всё уравновешивающей Вселенной, а напрягаться не хочется.

Пробую вызвать то летнее ощущение вполне переносимого человеческого счастья, которое было вызвано полнотой жизни и особенно помогало в погружении в сон. Сейчас требуется так изматывать себя, что бредёшь в постель едва на ногах не качаясь, а полноты нет.

Может быть, летом мне помогал физический труд, которому я отдавался весь без остатка. Может быть, то, что худшие годы моей жизни миновали и более того - гарантировали на долгое время избавление от блэк-аутов - отключений путём алкоголя, неправдоподобных флиртов, каналов Санкт-Петербурга и вообще ложного обольщения чужими городами. Может, это была уверенность в том, что высота набрана.

Об этом времени вспоминается малое и многое. Многое - это море разливанное спокойствия и уверенности в том, что мироустройство справедливо. Малое - это жара, тоже вполне себе переносимая, озёра Подмосковья, где-то с песочными - сахарными берегами и соснами, потом долины Коктебеля и "Три пескаря" по дороге домой, в кромешную от дыма Москву.

И если бы не было ничего сюрреалистического в этом лете - но нет, было. Девушка в чёрном купальнике ночью на даче, наклонившаяся ко мне и спросившая чаю, когда я мешал в чаше бетон.

Когда в этой жизни набрать крейсерскую скорость?

То переходный возраст, то кризис среднего, из пике которого выйдешь - заведомо бесу подставить ребро под апперкот.

Когда же - автопилот?

Чтобы - ровный шум моторов, неподвижные закрылки, перина облаков внизу. И упасть не страшно.

Чтобы не мешали ни проснувшаяся Этна, ни Эйяфьятлайокудль. Ни стрелы башенных кранов.

В "Золотом Вавилоне" посмотрел фильм про Цукерберга и чаем отпиваюсь после ведра солёного попкорна.

Из отдела культуры посоветовали, я прислушиваюсь. Не жалко, пусть во дворе моё парковочное место займут.

Было бы время - на выставки бы ходил. Современного искусства. Где японец фарфоровыми семечками зал заполнил.

Цукерберг, конечно, не Амадей, не Македонский, не Грозный, но, наверное, тоже по-своему великий человек.

И не надо протестовать, я же сказал: "по-своему".

Фильм про историческую победу еврейского сводника над англосаксонскими гребцами.

Дионисийства над аполлонизмом - добавляю для тех, кто с высшим образованием.

Но, многоуважаемые, эти буржуазные тренды современности претят моей природе - что правда, то правда.

Они носят всё-таки асексуальный характер. Даже история, рассказанная в фильме Шёном: мужик отправился купить жене нижнее бельё, придумал на ходу сеть профильных магазинов, заработал мильён. Или эта свихнувшаяся азиатка: не верю. Разве восточные женщины так - в мусорной корзине - сжигают шёлковый шарфик? Глупая европейская манера - изображать азиатку как куклу.

Или я озабоченный, или старомодный, или романтик, но не вдохновляет.

Может, и немного левый для правого, но не возбуждают и цифры, и эти баксы в глазах, моя природа готова согласиться хотя бы на шекспировские (для англосаксонской ленты) страсти. Но Цукерберг, кстати, сам открестился, что соцсеть затеял из-за бабы.

И я подозреваю, что он продал рекламу своей личности. Ибо я, например, доселе не знал, кто таков Цукерберг.

И все эти наши мегацентры, я вам скажу - всё те же сельские ДК.

В тёмный полупустой зал зашли две прошмандовки, осветили телефонами свои места и сказали сидящим на них несчастным зрителям: "Валите отсюда". У меня бы настроение было испорчено.

Я, конечно, засёк девочку на широком проспекте Вавилона - на скамейке под поливинилхлоридной пальмой и с книжкой в руках, но в этот день был не на охоте.

А кто думает, что мы экономим в мегамагазинах, тот пусть знает: такая же соль, которую я купил на неделе в "Мосмарте" на Ярославском шоссе за 12 рублей, стоит 6 в моём сельпо в Золотово. Такие дела.

Шёнбрунн, 2010. Красивые ножки, обратите внимание

Короток осенний день: только с крыши дома, устанавливая телевизионную антенну, залюбуешься солнечными полями, а уже пора спускаться в подвал - за шипованными колёсами, переобуваться.

И наоборот. Садишься ночью за текст, вроде переполненный любовью, а ложишься под утро с мыслью: осталось детализировать сцену убийства - и тогда будет цимес.

Шипы за лето потемнели от ржи.

Тут один поэт сказал в интервью, что ему нравится в блоге ощущение позора. А мне нет. Мне наоборот, всегда стыдно за читателя, зачем это он читает. Мне Хельмгольц выложил ссылки на дневники - так я ни одну не открыл, это неприлично. Другое дело, если человек пишет морально подготовленный, закалённый. Который прошёл эту стадию наслаждения позором. И одиночество переносит без паники. А держа в уме искусство.

И тайком с краской на лице удаляет по ночам старые посты.

Который сам себе является Старшим Братом.

А читающий дневники - он ведь тот же Подсматривающий, про которого мне писать сейчас интересно.

В отличие от старого рассказа, который я всеми силами ненавижу.

Ворошить старые тексты - такая мерзость. Они превращаются в гостиничный номер, в котором побывали-походили-пожили-потрахались чужие разные люди.

Когда пишешь антиутопию, старайся не перейти на памфлет. А то предъявит длинный счёт кастелянша.

Среднеарифметическая женщина Адама Тлехурая живёт где-нибудь в Тверской области или Ярославле.

В её смещённой северной диспозиции при явном предпочтении Тлехурая к южанкам повинна Л. из Калининграда.

Возникает вопрос: переживает ли Л. из Калининграда, что вынуждена притягивать к своей стороне такой сонм южанок?

Ну, во-первых, "сонм" - это преувеличение.

А во-вторых, центр тоже ведь что-то на себе удерживает.

Какое дело, - запротестуете вы, - Л. из Калининграда до жительницы Ярославля?

Никакого. Ведь жительницы Ярославля не существует.

Строго говоря, не существует и Л., по крайней мере в жизни Тлехурая, поскольку существует такая объективность, как её муж.

А наличие мужа у женщины всегда объективнее самой женщины.

Однако если всякую отдельно взятую женщину рассматривать со всеми оговорками, можно дойти до того, что женщин не существует вообще.

В жизни Адама Тлехурая.

Но это же трэш, скажете вы, что у человека нет женщин.

Да разве кто-то утверждает это в отношении Тлехурая?

Разве можно такое сказать на основании расчета среднеарифметической женщины Адама?

А вот взять Кафку. Жил человечек, писал в свой блог. Начнёт какую-нибудь вещь и бросит. Всё ему мешает - то канцелярская работа, то навязанный семьёй бизнес, то друзья по анархическому кружку. То эта зыбкая редкая женская благосклонность, эпистолярная по большому счёту. Выйдет на воздух, пройтись где-нибудь по Карлову мосту, подумает: "Маета одна. Cегодня опять не пишется", постоит, посмотрит на речку, развернётся и опять в свою конуру.

В конуре подойдёт к окну. Сумерки. Огни экипажей. Какие-нибудь сторожа с колотушками. Сядет за стол и напишет: "По саду бегали мальчик с девочкой и раскачивали ветки". И это будет единственной его записью за весь день.

Проживёт свои 42 года и умрёт, а умрёт плохо, так, что последними его словами будет: "Доктор, дайте мне смерть, иначе вы убийца".

И будет у него в жизни романов наперечёт - и те незаконченные. И женщин соответственно, с ним связанных, будет по совокупности весьма короткий список. Последняя - хорошенькая еврейка Дора Диамант - похоронит его.

И пройдёт много времени, и возникнет бум на Кафку. Исследователи начнут защищать диссертации, например, на тему "Архетипические образы романа "Процесс" в свете парадигмы матримониальных отношений"... Под музыку Альбинони через декорации, напоминающие Карлов мост, условно говоря - Орсон Уэллс потащит смазливого актёра на каменоломню, вентиляторами развевая ему волосы, а Константин Райкин на московской сцене превратится в жука.

И какая-нибудь переводчица Кац навалится на всё наследие этого человечка, который однажды назвал себя самым худым на свете, и неправильно переведёт слово Verteidigungssсhrift.

И пройдёт ещё какое-нибудь время, и про него все забудут, потому что появятся новые человечки, более толстые и самовлюблённые, Дима Быков, скажем. Да неважно - Всеволод Пумпянский, Калистрат Упругов.

Но однажды ты войдёшь в вагон метро, сядешь на свободное место и прочтёшь в раскрытой книге своей соседки: "По саду бегали мальчик с девочкой и раскачивали ветки".

Вена, 2010, на доме табличка с именем Грильпарцера - одного из любимых писателей Кафки.

К библейскому "Вначале было слово" нельзя поставить вопрос: "Что было вначале?"

Что есть вначале? - вот верно поставленный вопрос, и он обнаруживает, что речь о Начале, которое требуется отделить от предлога.

Это одно из фальшивых мест в рассказе, который с ходу, по одной только сцене угадала М.

Но теперь в нём всё должно быть благоразумно и хорошо с точки зрения... Х. знает, с какой точки зрения.

Вместо кокаина - нюхательная соль. Вместо гостиницы "Минск" - "Пекин".

И как-то в нём появился китаец - он всего лишь пришёл за стулом, но видимо, ему придётся превратиться в корейца, убить и приготовить собаку.

Верный признак скорых морозов - у зоопарка отключили водопад. Это осень равновесия и если и закономерного, то тихого упадничества.

Ничего героического в ней. Не умерщвление, а подготовка всех систем теплоснабжения.

Во время этой осени ни один поэт не пострадал.

Ничего ювелирного в ней. Не золото и даже не позолота, а золотое микронное напыление.

В эту осень я приобрёл букет всех болезней, которыми страдает современный мегачеловек: лихачества, толерантности и шопоголизма.

И вот это вот: курения в гостиной.

Ничего не произошло из того, что могло бы произойти с № 1 и № 2. 

Несмотря на то что сдавать назад с № 1 было в чём-то даже привычно.

Кто-то сдаёт назад, основываясь на том, что видит в зеркалах, кто-то на основании сигналов известного прибора.

Я упираюсь в спинку пассажирского сиденья и, свернув голову, контролирую тот участок пространства, где должна оказаться моя задница.

Не доверяю ни зеркалам, ни приборам, ни советам бывалых. Не столько берегу свою задницу, сколько стараюсь не задеть того, кто в упор не видет моих стоп-сигналов.

О задней скорости знаю всё.

Потому что связанный обстоятельствами мужчина с хорошо развитым инстинктом свободы, всеми силами отрицающий эту связанность и обстоятельственность, нуждающийся в слегка чувственных отношениях, в которых были бы больше востребованы не применимые в быту его юмор, интеллект и гражданский протест, - должен владеть искусством сдавать назад.

Про № 2: вообще не следовало даже включать первую скорость. Это же предусмотрено в УК.

Хм, зачем я всё это написал? Ведь это не главное. Главное...

Сегодняшнее впечатление от добычи было смазанное - цитата была: "Только я досконально знал по секрету..." - дальше увидеть было невозможно - серая макулатурная бумага, мелкий шрифт, и жертва сидела слева, а слева неудобно подглядывать. Коричневые колготки и коричневые же сапожки, клетчатое полупальто, вышла на "Новослободской", брюнетка.

Как обычно, после работы заглянул в магазин, взял пива. В очереди впереди стояла похожая на Бьорк девочка вместе с дылдой. Взяли по коктейлю. Вообще-то мне не нравятся ни Бьорк, ни такие пизданутые на голову особы, но эта привлекла моё внимание. Наверное, я очень сильно голоден. Или она чего-то суетилась. Спрашивала у продавца бесплатные пакеты. Что-то крутилась на месте. Раскосость глаз интересно смотрится на лице северянок. К тому же, кажется, я заболел Исландией. В Исландии нет уникальных фамилий - вместо них к имени отца прибавляется корень "дочь" (скажем, "доттер") или "сын". Брат с сестрой таким образом имеют разные фамилии.

В Исландии всего 400 наших соотечественников. А всего около 300 тыс. населения. Там на одном английском, без знания исландского, не проживёшь.

Бьорк с дылдой пошли по дорожке, лил дождь, я шёл следом и смотрел по сторонам: у нас в сквере спиливают тополя, и я обычно подгоняю машину и забиваю брёвнами багажник - мне нужно печь топить в своей деревне.

У меня багажник также весь в иголках от лапника, который я собираю - укрывать розы.

Потом дылда, которая была в капюшоне, отчего-то сбавила шаг, а Бьорк исчезла в темноте.

Я поравнялся с дылдой, обошёл её на узкой дорожке и увидел, что Бьорк присела за деревом и шумит струёй.

Бьорк спросила: "Меня ведь не видно?"

Если случается в жизни что-то долгожданное, как правило, не успеваешь этим насладиться.