Хотелось, соскочив с каменного параллелепипеда, двигаться дальше, к скале, прижаться к ней щекой, как к немногим стоящим деревьям, окаменевшим от древности, а не от смерти, то есть окаменевшим ещё при жизни (я говорю про те деревья, которые во время пожара избежали того, чтобы огонь пробил в их теле коридор для тяги, из-за которой ствол превращается в печную трубу; то были деревья или с безвоздушными плотными кольцами жизни, или стоявшие с надветренной стороны вершины каменоломни, или спрятавшиеся за естественной преградой). Но для этого надо было спускаться вниз в ущелье, сбивать вконец итальянские сандалии, а главное - оправдываться перед Х.; кто знает - может, и вправду подумавшей, что я решил пройтись по местным сучкам и манкировать рестораном.

Что я, дурак - манкировать рестораном? Это лучший ресторан в Алупке. Напротив, надо бежать отсюда, схватив глазами самое главное, что увидел: спокойный августовский ветер, однако не действующий на мошкару, непоколебимую монотонность млечного горизонта, маленькие сосновые кисти новых побегов между корней побеждённых огнём реликтов; каменоломню - индустриальный пейзаж самой природы, и над всем этим - южный - не пик, а трезубец ялтинской яйлы - Ай-Петри, с легко запоминающейся высотой 1234,5 метра.

Приснилась любовница бывшего патрона Григория Ивановича, оказавшего мне помощь в издании моих первых рассказов, и город, похожий на Волгоград. Я спешил, завернувшись в одеяло, на работу, пересёк набережный бульвар и стал думать, как мне в таком виде показаться перед сотрудниками. Всё что я мог сделать - усилием воли превратить одеяло в халат, для южного города сгодится. Зашёл в дом, явно навеянный образом особняка из статьи об актрисульке, купившей квартиру с окнами впритык к Спасу на Крови. И вновь застал в нём свадьбу. Ждал среди гостей в парадной прибытия молодожёнов. Вдруг одна из дам легко подтолкнула меня вперёд, сверх приличия коснувшись моей задницы, точно так, как это делает со мной ежедневно вертушка турникета при входе в офис московской редакции.

Им мало рекламы в http://www.liveinternet? Когда невозможно сосредоточиться от мелькающих картинок? Им хочется предложить мне деньги за рекламу внутри моего блога, такую, какую они от меня хотят? Получите её ту, которую я сам хочу и на которой не зарабатываю.

Я слушаю только радио "Классик" (100,9 fm). Курю сигареты LD в красной пачке - мужские. Пью квас "Очаковский", энергетик "Ред Булл" и "Балтику № 0". В свободное от работы время читаю только "Известия", в которых в основном - только колумниста М.С. Ношу турецкие джинсы и, возможно, китайский пуховик: я не поддерживаю отечественную промышленность. Марку телефона не помню, потому что мне его одолжил  Шмидт, а я так и не удосужился посмотреть, что за марка. Работает - и работает. Предыдущий был "Самсунг". Банк, которому доверяю - ВТБ-24. В метро мне нравится голубая ветка с новыми вагонами и видом на небоскрёбы на открытом участке. А это я к чему сказал? Я люблю Москву. Мой любимый парк - "Кусково". У меня два любимых торта - "Панчо" и "Санчо". Любимый чай - "Гленфилд". Любимый писатель - Даниэль Дефо. Раз в месяц я захожу (питаться, а не писать) в "Макдоналдс". В Крым стараюсь купить билет на фирменный поезд "Тургенев". На Белорусском вокзале пью кофе только в кафе "Кукушка". Мой любимый телевизионный канал TV 1000, а любимый остров - Крит.

Все писатели делятся примерно на следующие категории: блогеры, беллетристы и эпистолярии. К первым относятся, например, Руссо, Августин, Абеляр, Монтень, Аввакум, Сартр. Ко вторым - наиболее широкая прослойка романистов и рассказчиков. К третьим - пресловутый Иван Грозный, которого я ошибочно причислял к блогерам: он эпистолярий. Причём жанр произведения не должен вводить в заблуждение: "Робинзон Крузо" - это работа блогера. "Записки из Мёртвого дома" - беллетриста. Кафка, естественно, целиком блогер с уклоном в эпистолярии. Последовательность глав его "Процесса" до сих пор окончательно не определена, а "Замок" так же недописан, как недописан любой из блогов. Блогер - это человек, не просто пишущий исповедальную прозу ("Исповедь"), не просто экзистенциалист, но воспринимающий писательство как нескончаемый процесс и в вобщем-то, что уж говорить, не умеющий мыслить композиционно. Блогеры с эпистоляриями, собственно, начали литературу - с летописей и грамот. Потом из этих двух протокольных явлений прозы родился рассказ и роман. И не говорите мне о Бояне, гуслях и балладах. Это другое. Это поэзия. Эстрадники.

Сегодня мне приснился сон, который можно бесконечно детализировать, и я абсолютно счастлив писать ни о чём не думая, так, как я начинал писать в дневник - чёрную книжицу, подаренную мне Х. в 1998 году: не заботясь о маскировке своих мыслей и своей философии.

Действие сегодняшнего сна, непрерывное, происходило в деревне на свадьбе Марины, в электрическом поезде, на вокзале, в спортивном школьном зале, в коридорах и на крыше какой-то больницы, причём последнее место было всё-таки вырвано из контекста и напрямую перекликалось с реальной историей, когда однажды меня заперли в здании Боткинской больницы, когда мне вздумалось посетить заболевшую случайную уличную знакомую, и я выпрыгивал из окна второго этажа. Жизнь моя бедна на приключения подобного рода, и поэтому история с больницей тоже уже описана в моём дневнике, иносказательным, конечно, языком.

На свадьбе Марина показывала мне свой огород и, в частности, куст вишни, ягоды которой были крупными, как баклажаны. Меня мучила сухость в горле, я хотел вкусить их, но спросить стеснялся. Потом я сел на деревенской дороге на стул и мне принесли кота, который, по рассказам деревенских очевидцев, в результате травмы имел феноменальную способность к человеческому прямохождению; в способности этой, впрочем, я так и не убедился.

В поезде же произошло следующее. Мы ехали со свадьбы. Неподалёку от нас молоденький милиционер придрался к довольно неприятному типу, похожему на Гришковца, пухлогубому и в бескозырке, на которой была вытеснена золотыми буквами хамская надпись в отношении москвичек (её я приводить не буду). Милиционер требовал, чтобы Гришковец "прошёл с ним к выходу", но тот покрыл его рассчитанной на публику грубой бранью. Тогда довольно изящный по телосложению милиционер стал рубящими движениями бить Гришковца ребром ладони по шее в районе трапециевидной мышцы; Гришковец морщился от боли, не сопротивлялся, но огрызался дурными словами. Что было потом, не помню, только по приезду на вокзале оказалось, что я арестован.

Моя многочисленная родня и гости свадьбы пытались как-то всё уладить. Мне было всё равно, я не боюсь тюрьмы: её должен пройти каждый прирождённый карбонарий. Родня рассыпалась по всему вокзалу, но это не означало, что у меня много сторонников, просто все ещё не нагулялись как следует. В поле моего зрения попала даже сотрудница с моей работы: я заметил, что она привезла в Москву сумку со свадебной снедью: в ней было несколько бутылок церковного вина, которым пренебрегли в пользу самогона и водки. Гости свадьбы принялись угощаться прямо на вокзале, пока решался вопрос, где разместить наш табор; я разбрасывал фрукты, которые гости ловили и которыми благодарственно закусывали приторный "Кагор". (...)

Вчера на Изумрудной улице у меня из штанины выпали трусы, я подхватил их и сунул в карман, вспомнив предшествующий этому событию сон про иллюзиониста; а что: зимой, когда на тебе многооболочная одежда и ты выскакиваешь на улицу наскоро собравшись, такое случается, потому что отказываешься иногда носить трусы, надевая под джинсы всевозможные утепляющие подштанники, тренировочные, трико, рейтузы и даже какие-нибудь термостойкие лосины, в которых чувствуешь себя кавалергардом ХХI века; моему рассказу Х. очень смеялась и в свою очередь вспоминала, что 15 лет назад в гостях у друзей из меня выпал носок; на самом же деле всегда чувствуешь, что что-то под джинсами не ништяк, какой-то посторонний предмет - ощупываешь бедра, ягодицы и область ширинки, как Мерелин Мэнсон, а предмет этот чаще всего укрывается под ляжкой; вспоминается также история, когда в советские годы в час пик в метро лопнула резинка на трусиках мамы одной знакомой дамы, что сделала дама, стиснутая со всех сторон пассажирами? - дала трусикам свободно упасть, переступила через них и вышла из вагона. Я уже приводил эту историю на страницах своего дневника. И философское обоснование того, почему адрес моей почты выглядит как stop_bikini, тоже (однажды меня удивило, когда ко мне добавилась пользователь no_strings, это выглядело как передразнивание). В детстве мечтаешь, став взрослым, спать без трусов. Поднаторев в широчайшей реализации этого желания, время от времени утешаешь себя и невинными хулиганствами вроде: просыпаться в отелях других городов в местах исторического значения и маячить у открытого настежь окна совершенно голым, пока тебе не сделают замечание.

По некоторым стволам идти было рискованно - они качались под ногами, как лодки. Эти некогда могучие реликты были полыми, выжженными изнутри (и потому забракованными дровосеками) и легковесными. А несгоревшие колоссы стояли мёртвыми, опалёнными, с сухими кронами. Этот пожар случился четыре года назад. Я присмотрелся и увидел на земле младенческие побеги с двумя-тремя хвойными кистями - они, конечно же, не были посажены людьми, а выросли по мудрому умолчанию природы.

Забравшись на вершину этого сюрреалистического open-theater (в партере - заваленного камнями, часто правильной геометрической формы, и древесными реликтами-пещерами, а на галёрке штабелями брёвен; с бункером-водосборником на сцене), я сел на приглянувшийся параллелепипед камня и, взглянув в сторону побережья, куда ухнули вниз разом Алупка, Симеиз, Кореиз и Гаспра, словно отыгранные декорации, подумал о своей внутренней робинзонаде нездешними зимними мыслями (из снежной Москвы, окраинной улицы Стратонавтов, которую ты в шутку называешь улицей Страстотерпцев) и поборол свой детский страх перед временем: пусть время течёт так быстро - мысль ещё быстрее.

На этой каменоломне моё двойничество достигло наивысшего подъёма: я находился в решающем пункте путешествия, меня уже удовлетворило то, что я попал туда, где нет и не должно быть людей, я обо всём думал - если не сказать как о диалектическом - как об обоюдоритарном, да простят мне этот неологизм - кто? да хотя бы эти сосны, сгоревшие остовы которых торчат из каменных расщелин; и обоюдным казался себе я сам, обеспеченный вниманием соглядатая из другого времени и другого места, если говорить просто.

Немного ела мошкара, я взбирался по камням по амфитеатру каменоломни, иногда переходя по поваленным стволам сосен от одного камня к другому в нагромождении, образовавшемся, видимо, не взрывами геологов или ландшафтных инженеров, а ежегодными селями или землетрясением 1929 года. Внутри амфитеатра стоял бункер, в нём шумела вода: это был водозаборник, от которого тянулась вниз, к городу, труба, не очень широкая, диаметром 3-4 дюйма. Выгоревший же вокруг лес был расчищен; штабели брёвен стояли на площадке слева от амфитеатра, изрытой гусеницами лесовозов.

Крымские таксисты говорили мне, что пожары в горах санкционируют лесники, что это всем известный криминальный способ пустить заповедный лес на древесину.

Читаю в новостях: "Cтоличный свинопад".

Сегодня выпал повторно первый снег, я поставил Deep Purple. Снился себе иллюзионистом, упражняющимся в нанизывании на шпагу цельной тарелки. Дело может быть в прецеденте, о котором узнал в новостях, когда один из фехтовальщиков проткнул рапирой прозрачную маску соперника и в спортивном сообществе был поставлен вопрос о безопасности такой защиты. Или глубоко запрятанная тоска по невинности.

Хорошо, когда ты чувствуешь себя с ним заодно. Когда лежишь, приятно накрученный очевидными признаками его присутствия - проходящими по двору ревущими миниатюрными бульдозерами "Беларус", прекрасно понимая, откуда взялся - ещё вчерашний - внутренний покой, подходишь к окну, сдвигаешь жалюзи: Да? Да.