Я давно заметил, что 13-я полоса в газете всегда "чистая", что 17-е число в месяце - всегда счастливый день, что если, идя на работу, вдруг пойти задом наперёд - обратно домой, след в след, - это остаётся движением к смерти.

Думать о ней так естественно и привычно. Без снобистского напоминания философов и мастеров единоборств, без их трактатов и кодексов.

Их мысли о смерти - поддельны, твои - настоящи.

У них - красноречивая рефлексия, у тебя - невербальный страх.

Против смерти можно объединиться - о нет, это не иллюзия: все задумываются невольно - кто протянет им в последний раз стакан?

Даже если у тебя категорически нравственный иконописный лик и морщины вокруг твоих глаз красиво называют патиной, - как и родина, смерть отзовётся или отыщет тебя везде, даже на чужбине.

Балаклава. Август, 2009

Нет, это не Обама, это Дима виноват. Это он начал спичи по поводу несложившихся американских планов в Европе. И санкционировал продолжение их в исполнении чудаков - от разноранговых министров до Мартиросяна. Диме приятно сознавать, что ему зачтено внешнеполитическое очко: к "нашим американским партнёрам" (дипломатическая лексика, заставляющая вообразить, что наша родина - проститутка) вернулся разум. Разноранговым министрам приятно осознавать, что можно отказаться теперь от "Искандера". Чернокожему парню из Северной Америки приятно осознавать, что теперь можно назвать ожидания русских "параноидальными".

Есть соблазн повторить уже много раз сказанное: русские не умели и не умеют выигрывать, но здесь всё-таки нужно поправиться: русские никогда не умели и не умеют извлекать из победы выгоду.

Приснилось мне за последнее время три сна: традиционный с извержением вулкана с чёрным дымом и моим беспокойством за самых близких; непонятая строчка Т. Толстой "чугунный балкон на нежилой высоте" (в котором V. пригласила меня погулять на свадьбе, а это оказалась её свадьба); и что-то ещё, уже, наверное, похоронённое в памяти... ан нет: наш визит с Х. к профессору, где я - то ли ноги его слабы, то ли он выпимши - помогаю ему подняться по обледенелому взгорку (называемому на юге бугром) к его дому, а в лунной комнате профессора сидит белый кот. И откуда-то у меня возникает мощная уверенность, что профессор оставит мне этого кота в наследство по завещанию.

У нас на даче медовая тернослива и клубника ремонтантная - почему-то напоминающая о Контрактовой площади. И цукини - миниатюрные и продолговатые, как баночки энергетического напитка. Обсыпная антоновка и мельба - яблок в этом году так много, что они даже выкатываются из таксистских бардачков при резких стопах. Эшольция цветёт дразнящим оранжевым, голубым газовым огнём горят дельфиниумы. Про лисичек и опят в лесу вообще молчу: хоть с косой иди сейчас на переростков. А вы говорите - Мартиросян, ПРО, Украина угрожает России тарифами...

вместо пешки на шахматной доске - стреляная гильза

вывожу вперёд 

калиброванного солдата

у газетчиц голоса электронных кукол,

телефонной трубки из детства

губ эбонитовый привкус

Господин инструктор, провалились ваши педали

смотрите на эти горы

пассажиры не выживают

 

Насколько в юности лесбиянки соблазнительны, настолько в зрелости отталкивающи. Разговор двух финансовых журналисток в курилке. Y (мечтательно): "А вот бы найти биржу замороженных депозитов..."

Читаю одновременно Татьяну Толстую ("Река Оккервиль"") и Льва Толстого (Война и мiр). 

Кошерна моя испанка или некошерна? "Смерть - это надолго, глупость - навсегда" (из Т.Т.)

И если власть обычно дееспособна только за счёт тайных сил либо сил оппозиции, но у этой окопавшейся мегеры слишком тяжёлый зад, чтобы "хвост крутил собакой".

 

 

"Сломанные цветы" сильно вдохновили меня, мне понравился притчевый финал и т.д., но уже в них (в "Цветах") он сильно насторожил элементами непрофессионализма (но отнюдь не наивности, прощаемой в шедеврах вроде "Мертвеца"), и в "Пути самурая" мои лучшие ожидания сменились гневом: Джармуш, во-первых, создаёт из афористического источника - кодекса самурая - какую-то полудетективную блажь про голубятника, негра и киллера в одном лице, во-вторых, подмазывает общественному вкусу ехидными насмешками над (бытовыми) расистами, с малогероическими сценами убийств последних, в-третьих, Джармуш как-то уж директивно облажался там, где его герой стреляет из пушки, предварительно прицелясь лазерным лучом, сквозь трубу водостока - отверстие раковины - прямо антигерою в лицо. Я несколько лет зарабатывал на жизнь тем, что устанавливал всяким добрым людям сантехнику. Как это у него получилось, мне до сих пор не ясно. Ведь под раковиной должно быть запирающее устройство - сифон.