стоишь один среди пала

в кроне - чистые обертоны ветра

на руинах леса воздвигнут новый питомник 

Алупка с высоты птичьего полёта. Август 2009 года

Австрийцы называли Петербург Петрополем. По аналогии можно было бы назвать Симферополь Симфербургом. Красиво?

Вообще многие города своими названиями обязаны ошибкам топографов.

"...Во весь вечер Николай обращал больше всего внимания на голубоглазую, полную и миловидную блондинку, жену одного из губернских чиновников. С тем наивным убеждением развеселившихся молодых людей, что чужие жёны сотворены для них, Ростов не отходил от этой дамы и дружески, несколько заговорщически, обращался с её мужем, как будто они хотя не говорили этого, но знали, как славно они сойдутся - то есть Николай с женой этого мужа. Муж, однако, казалось, не разделял этого убеждения и старался мрачно общаться с Ростовым. Но добродушная наивность Николая была так безгранична... " и т.д.

Алупка. Храм архангела Михаила (вид из дворов). Август 2009

Удаляясь от Зелёного мыса, идёшь себе и идёшь со своим корпусом мыслей. Постепенно жизнь и вместе с ней шум её и страх твой оказываются внизу, и даже местные собаки на дорогах, спящие или спаривающиеся (с безучастной по закону жанра сучкой), не обращают на тебя внимания.

да почти всё в этом мире подчиняется закону жанра - так можешь себе сказать ты, имея страсть к обобщению, к поиску законов, а также путей, которыми можно обойти эти законы. И когда тебе говорят, что на плато Ай-Петри ведёт еврейская тропа, ты говоришь себе, что обязательно её найдёшь, будучи то ли уверен, что тебе знакома изощрённость иудейского ума, то ли убеждён, что способен состязаться с его изощрённостью.

Вероятно, это тропа идёт от Симеиза и проходит по пологой горе Кошка; неизвестно. Но, выйдя Нагорной улицей и Холодным переулком на севастопольскую дорогу, можно, рассматривая все уклонения в сторону предгорья, видеть в них искомый вариант, ведь так? И пусть какие-то из них ведут на кладбища, какие-то - на гранитные цеха и лесоповалы, какие-то - на виноградники. Где-то есть твоя Private road. До свидания, Люпико.

1 сентября школьники спросили у Димы, как он относится к цыганам. "Хорошо, это древний этнос".

Ночью смотрел фильм фон Триера "Европа" про любовь американца к усомнившейся нацистке из Werwolf (Берлин, октябрь 1945). Пресса постлетних дней озабочена перепалкой, виноват ли Советский Союз в начале Второй мировой.

Самым богатым человеком Украины по-прежнему считается Ахметов (на его деньги построен известный стадион в Донецке). Украина по-прежнему ищет чести быть хоть как-нибудь причастной к Европе, и это выглядит так же курьёзно, как курьёзно WAW - "вау" из уст украинца (украинский язык - первый в мире по певучести; русский, если не ошибаюсь -34-й). В местных газетах мне встретилось определение Украины как faled state - неполноценная страна. На самом деле она занятный коллоборационистский недострой, которому 18 лет. Государственная антифа-пропаганда (из-за нашествия скинхедов в Киеве) выглядит примерно следующим образом.

Ялта. Набережная. Баннер ледового катка. Август 2009

И вот, целуя меня в эйнштейновскую плешь, она говорит: иди уже наконец, мой зануда, и я отправляюсь к сокрушительным столпам скал, манкируя всегда двусмысленным на юге послеобеденным отдыхом, потому что последний - это весьма вероятный разврат с такой красоткой, как она, а горы - это что-то мечтательное, неотвязно-высокое, встающее из памяти, ежели ты видел их в детстве из окна, осознавая, что они тебе недостопны, потому что ты ещё ребёнок; и когда-то наступает пора определить для себя, человека вертикально сложившегося: не потерял ли ты в погоне за глубиной (интеллектуальной) этой высоты (правды), которую ты всегда боялся? И если страх чего-то конечного, конкретного и одушевлённого требует предлога (страх перед собаками, против которых сегодня ты недостаточно экипировался), то другой страх - трансцендентный - предлога не имеет (страх высоты). 

Но разве ты прощаешься с детским целомудрием, когда стоишь у подошвы горы?..

Не знаю, может быть, я не прав, но мне кажется, что в моей зимней стране ездоки в автомобилях с открытым верхом выглядят глупо. Сегодня 1 сентября, на Зоологической улице пахнет навозом (это одна из немногих улиц Москвы, где тебя может сбить лошадь). Я специально смотрел себе под ноги (почти нет ещё опавших листьев) и на своей знаемой наизусть ежедневной дистанции насчитал три медных монетки, которые не стал поднимать, несмотря на то что они лежали орлом.

На трасссе Ялта - Симферополь висят рекламные растяжки: "Отопление - без газа!"

Алупка. Холодный переулок. Август 2009

Неблагодарный как все поэты Пушкин, вызволенный по протекции графского круга из Северо-Кавказской, кажется, ссылки, ухлёстывал за женой Воронцова, на что сам граф не отвечал никакими мерами. Но поэт на то и поэт: в неблагодарности он неутомим. Пушкин посвятил Воронцову эпиграмму. В крымских путеводителях на страничке про Воронцовский парк так и говорится: мол, есть всем известная эпиграмма, которую мы здесь привести не можем.

Алупка. Улица Нагорная. Август 2009

Мне приснилось, что за моей женой ухаживает О. Меньшиков. Ревность далёким от метафоры жалящим клубком зашевелилась во мне, когда я увидел, как он ловко помог ей развернуть кинематографический кран, в то время как я устранился помочь ей, потому что имею слабое представление о том, как укрощать механизмы. Меньшиков, развернув кран по требованию оператора, соскочил с подножки и утёр руки; я также видел, что жена моя польщена его обходительностью. Подойдя к нему в чрезвычайно раздражённом состоянии, я тем не менее не знал, как себя с ним повести, ведь будучи личностью титулованной, он был одновременно так хрупок и так забит. "Я всё-таки супруг ей, - сказал я, обняв его за плечо и уводя в сторону. - Что ты на это скажешь?" "Знаю, но моя влюблённость длительнее вашего брака", - ответил он. "Я уважаю это", - подумал я, но вслух ничего не сказал. Мой гнев тем временем рассеялся, и мы побрели в сумеречной дороге к моей старой школе номер шестьсот двадцать четыре; вслед за нами плёлся секью Меньшикова.

В светящемся окне первого этажа мы увидели И. Мельникову - дочь мента и мою условно-несчастную вульгарную (почему всю жизнь я напарываюсь на вульгарных девок, дедушка Фрейд, и не заключён ли, поспешу опередить тебя, в этом слове задорный украинизм?) школьную любовь. Мы подошли поближе и стали, словно в драме Метерлинка, смотреть, как Мельникова переодевается к ужину. Меня приятно удивило, что Меньшиков заинтересовался Мельниковой, что всё так славно встало на свои места.

Больше не задыхаюсь на эскалаторе московского метро