А ты иди-иди, 
у меня свои пути. 
Голова в бинтах 
И щека в крови, 
Видимо, не спасли 
По дороге 
             боги 
И устали ноги. 
Но вроде  
           еще жива 
                        пока. 
У тебя за окном зима, 
У меня - под ногами снег 
И привычный бег 
                        по дуге 
                                 во вне. 
И волосы все 
                   в инее, 
Как в серебре, 
И у неба ладони синие. 
Я иду со своей нелюбовью, 
Как с крестом, 
А потом 
          у тебя в изголовье 
Застываю льдом, 
                         до утра, 
Холодным лбом 
                      касаясь плеча. 
Я - фантом 
               с замашками палача 
И улыбкой мима. 
Я влюбляюсь в зиму  
                             неотвратимо. 
За слоями грима 
                       скрываю лицо, 
За перчаткой - кольцо, 
Сердце - в ладонях - острое сверлецо, 
Чтобы никто 
               не догадался.. 
Если еще не сорвался - 
                               играйся. 
Если так нравится, оставайся! 
А у меня свои 
                   пути.

Почему она говорит, а мне - больно? Словно сердце опять в крови все. И хочется спрятать лицо в ладони и разреветься, как маленькое дитё. А потом сорваться на крик - довольно! - и спрятаться, чтоб не нашел никто.

Почему она говорит - а я замираю? На краю арены. В разорваном платье, с потекшим гримом до подбородка. И зрители думают - я играю, а у меня почти остановка сердца и пережата глотка. И пока я здесь умираю вой серены глотает пробка. И не давится.
Из толпы чей-то голос, кротко:
- Простите, а вам представление нравится?..

Почему она говорит - а с меня маски падают? Облетают осенней листвой под ноги. И я останавливаюсь на полдороги, будто забыла роль и ищу подсказки. Будто не помню из какой я сказки и какой герой. И будто хочется чей-то ласки или хотя бы попасть домой. Но я боюсь, что толпа сорвется и расхохочется надо мной.

Почему она говорит - а мне холодно? Будто одна в переходах города потерялась и согреть некому, и не ждет никто. И вот бреду к ларьку сигаретному, а где-то кофе и молоко, и конфеты в вазочке. И все - не мне. И я примерзаю к обшарпаной лавочке в ободраном ноябре.

И вдруг - тишина. Через стенку собака лает... Соседских мальчишек зовут гулять..
Почему она замолкает - а мне хочется продолжать?
 

Если не веришь, то зачем мне в глаза заглядывать, зеркала зрачков разбивать на осколочки? А в кожу впиваются остренькие иголочки. Неизвестно зачем, но, наверное, это нервное.
Сладкой мятой моих сигарет разбавляются сумерки. На курки нажимать без перчаток теперь слишком холодно. Ухожу по изнанке остывшего темного города, ухожу по пескам не для нас отведенного времени.
И шаги отдаются болью в расплавленном темени. Я все жду - неужели хоть кто-то сейчас расплачется? Предпочитаю вообще в твоих списках не значиться, чем ногами скользить по льду. Я вот-вот упаду. Научусь ненавидеть так искренне, как ни врать не могла, ни любить. И умру, не достав до истины, так бессмысленно, на виду.
По утру к остановке-пристани, на ветру еще две докурить...
Я уйду от тебя на цыпочках, чтоб нечаянно не разбудить.

Вот тебе мой герметично упакованый бред
в пачке от сигарет,
перевязанный лентой, в подарочной упаковке
на пустой остановке
в кармане у первого встречного,
что скажет тебе "Привет!"
и протянет руку.
На тебя нагоняет скуку
шум бегущего мимо трамвая.
Я многое знаю,
но скрываю,
в целях консперации
от всех и от тебя особенно.
И не желаю
прописки или регистрации
в твоем личом пространстве.
Ждя тебя это вроде бы
ничего не меняет.
А мне проживать нелегально
намного легче.
Меня не смущает,
что это почти нереально.
Видишь ли, я люблю крепче
других несуществующую свободу.
К счастью или сожалению
следую за вдохновением
и прячу концы в воду.
Играю беспечную
себе же во вред.
Оставляя в кармане
у первого встречного
на остановке
для тебя свой бессмысленный бред
в подарочной упаковке.

А может быть, повезет - не застрелимся. Через год обязательно все переменится. Мы увидим все то, чего нам увидеть хочется. И одиночеству надоест кровоточиться. И, глядишь, заживет через год.

Диспозиция здравого смысла в паузах пульса.
Инъекция холода в вены, как средство от боли.
Если минус на минус - должны получаться плюсы?
Только, видимо, в жизни не действуют эти законы.

И я ядовита, как плющ или, может быть, больше.
Ты прячешь за масками шрамы довольно успешно.
Со временем маски прочнее сливаются с кожей.
Со временем яд иссякает почти неизбежно.

Но я пополняю себя до краев из отравленной чаши,
Выпиваю до дна, может быть, даже из интереса
Безразличие - повод не думать что будет дальше.
Одиночество - самое лучшее средство от стресса.

Я вдыхаю всем телом свою иллюзорность свободы.
Ты решаешь задачи сплошь из одних неизвестных.
Мне лень восстанавливать старые громоотводы.
Тебе восстанавливать нечего, если честно.

Концентрация выцветших истин достигла предела,
Прогоняю усталость по венам толчками от сердца.
Извини меня, если нечаянно все же задела.
Я не хотела. Я просто пыталась согреться.

Я хронически больна. Веришь?
Я клинически верна фальши.
Мои лучшие друзья - тени.
Я не знаю как мне жить дальше
Я не верю зеркалам. Знаешь?
Я пропитана чужой ложью.
Я танцую на углях танец,
Мне плевать что будет здесь позже.
Я шагаю наугад - в пропасть.
Скоро будут зеркала биты.
А ожоги для меня - новость.
Мы с огнем уже давно квиты.
Я, наверное, люблю холод.
Я привыкла уходить с болью.
Если хочешь, я найду повод
Обмануть тебя своей ролью.
Не умею говорить правды,
Как ножом умею ей ранить.
Есть ли место где бы мне - рады?
Или только на полях брани?
Одиночеством больна. Видишь?
Не заглядывай в глаза только.
Я теперь учусь дышать тише -
Равновесие совсем тонко.
Может быть, еще потом вспомнишь,
Как слонялась тишина в парках.
Стану эхом для тебя, чтобы
Говорить с тобой в пустых арках.

Люди идут, бегут, толкаются,

Рассыпаются по тротуарам,

Дорогам, вливаются в метро,

Сжимая в руках зонты и зонтики.

И я нелепая, смелая, смешная

С зелеными стрелочками над глазами

И чертиками в зрачках

Отстукиваю каблуками такт

Под музыку и улыбаюсь им,

Незнакомым,

Будто знаю о них что-то кроме

Выражений их лиц и глаз,

Умею ходить по струнам

И смеяться не на показ.

А так искренни, как только дети могут,

И то не все.

Будто счастье у меня по карманам

Распихано –

Не девушка, а чудеса в решете!

И думается вам,

Что я из серии птиц,

Которым не свойственно сметение

И понятие границ,

И шрам от челюсти до ключиц

Ношу как украшение

На шее,

И почти летаю.

А мне хочется взять что-нибудь

Покрепче чая

И напится  хлам.

И  карманах у меня

Сплошные дыры.

Курю много,

Сплю мало

И кричу на удачу good luck!

И вокруг все не то

И не так.

Одно сплошное недоразумение,

Точь в точь,

Как говорила ты.

И помочь,

Может, и могла бы,

Да не знаю кому и как.

Остается идти по лужам

Под музыку в такт

И улыбаться, будто никто не нужен.

И размениваться

на пустяк.

По роли дочитавшие с листа,
Узнавшие все то, чего не знали,
Небрежно сердце отключали,
Промокшие в отсутствие зонта.

Делили всех на поздно или рано,
Кормили зиму холодом из рук.
И, улыбаясь,  промывали раны
Водой из водосточных труб.

Пытались вспомнить старые пароли,
Найти остатки старого моста
Мы, дочитавшие с листа по роли,
Промокшие в отсутствие зонта.
 

Знаешь, ты обязательно станешь лучше. Может быть, ярче, может быть, чутче. Только не спрашивай: "А что дальше?"
  У меня за окнами снова тучи. Это значит, все станет чище - и дома, и трава, и крыши. И, может быть, даже я. Я люблю ярко-красные листья, старые мятые письма, раскрашенные города... И деревья по утрам с проседью, и вести диалоги с Осенью, ей рассказывать как дела, почему не спала и зачем звала.
  У меня же другое все! Даже волосы и глаза. Только, наверное, цвет лица все тот же. Да имена не меняются.
  А еще - привычки. В кармане, по-прежнему, спички, за окнами - провода. И грущу иногда одна. Но ведь чувства уже другие. Не скучай, я уже не жду. Sorry, my dear, I'm fine without you!

18 июня 2010

В моем мире живут такие ввот человечки. Кто-то их уже видел... Между строк в тетрадях. (В прямом смысле)

Четыре тридцать. И я на старте. Игра без правил.
Я знаю много ходов и тактик. Импровизируй!
Все будет просто. Никто не вспомнит о результате.
Ты проиграешь, если я стану незаменимой.

Вдыхаю жадно прохладный воздух, плету интриги.
Этим искуством если владеют, то в совершенстве.
И чем опаснее паутина, тем тоньше нити.
Ты слишком ловок, чтобы попасться. Тем интересней.

Двенадцать десять. И я на взводе. Играем дальше.
Я знаю точно, ты где-то рядом. Я настороже.
На наших масках почти не видно оттенков фальши.
Но мы-то знаем, как быстро маски врастают в кожу.

Ты где-то рядом. Играем в прятки на маскараде.
И в кошки-мышки. Ты снова ловишь меня глазами.
В усмешке губы и торжествующий крик во взгляде.
Я улыбаюсь. Мой Joker спрятан в твоем кармане.

Семнадцать сорок. Игра смертельно близка к исходу,
Я под прицелом. И ты уверен в своей победе.
Контрольный выстрел. И дело в шляпе. И метки в воду.
Ты так чертовски великолепен в своем успехе!

Твоя улыбка... Я вся дрожу! Я сейчас растаю!
А ты смеешься... Уже не видишь моих движений.
Туманом под ноги. Пыль в глаза. Два рывка по краю.
Контрольный выстрел не предназначен для промедлений!

Почти за полночь. Я на пределе. Игра в разгаре.
Игра без правил не даст нам времени отдышаться.
И мы боимся себе признаться, что мы устали.
Иду в обход. Нападаю с тыла. Почти без шанса.

Что ты готовишь? Чего ты хочешь на самом деле?
Я забываюсь. Я задыхаюсь. Я на пределе.

Собираю последние силы в последний бросок.
Я убиваю тебя поцелуем в висок.

Еще один выдох. Еще один вдох.
Я падаю у твоих ног.

 

*ЛКСС - "Любовь как случайная смерть" Именно так записана в моем плеере эта песня Земфиры. Не думаю, что стих имеет что-то общее с самой песней, но название прекрасно вписалось. Кроме того, именно эту песню я часто слушала в это время.

 

Послесловие:

Скоро будет ветрено,
Скоро будет солнечно.
Скоро он снова шагнет из окна,
И все будет кончено.    (с) Сплин 

Если я оборвусь,
Это будет почти смешно.
Май
         ворвется в твое окно,
Расхохочется через край.
Пусть,
         ему ни черта не жаль.
Я смеюсь,
                у дорог в пыли.
У меня на руках Апрель,
Умирая, шептал: "Не верь!
Кто придумал, что все корабли
Налетают на мель?"
Я почти не боюсь
Разбиваться волной в причал,
Разлетаться в осколки брызг,
Падать вниз,
                         закрывать глаза.
Алыми лентами алые паруса.
Я тебе не приснюсь,
             заключенная в голоса.
А пока,
Я смотрю в облака,
Но уже не решаюсь петь,
И холодна
                   на треть,
И не могу взлететь.
Это значит, уйдем
                                вдвоем.
На запястье моем
Алыми лентами алая-алая боль.
И где-то
              под ногами моей Ассоль
Остывает небо.

 

Зы: Написано примерно 12ого мая.. Все время забываю выложить.

Кто-то стер ответы,
Перепутал ноты.
Я не знаю где ты,
Я не помню кто ты.
Ветром разогреты
Северные лица.
Небо нас боится,
Злится и не хочет
Медленно стелиться
Полотном по ноги.
Время наизнанку
Вывернет дороги.
Время захохочет
И не даст согреться.
Надоело сердцу
Обивать пороги,
Снова в несознанку
Заигралось сердце.
Я спою негромко,
Распугаю тени.
Встану на колени,
успокою ивы.
Новые мотивы,
Только те же темы.
Мы не помним кто мы,
Мы не знаем где мы.
И не знаем сколько
Нам еще осталось.
Если бы не холод,
Я бы улыбалась,
Я бы рассмеялась,
Потушила свечи.
Обнимает город
Ласково за плечи.
Доменные плечи,
Спущенные шкуры -
Старые идеи,
Новые структуры.
Замерли фигуры
Шахматного поля,
Никому не веря,
Ничего не помня.
От температуры
Стонет батарея.
Я не помню кто я,
Я не знаю где я.

Мне надоели серые недели,
Немое небо и беззвучность крыш.
Я достаю из шкафа акварели,
Пока ты спишь.

Я сыт по горло скукой и тоскою,
И дулом пистолета у виска.
И целый мир, покрытый пеленою,
Я превращаю в полотно холста.

Я еретик! Я диссидент! Вероотступник!
Да, я безумен! Я сошел с ума!
Но мне все недоступное доступно,
Я кисть свою макаю в небеса.

Ты говоришь, что дни осточертели,
От одноцветности уже бросает в дрожь.
Ждешь перемен, не выбравшись с постели.
А я рисую акварелью дождь!

А Мари

Все пишет стихи,

Прислонившись к двери

Спиной.

Мари хорошо одной,

Когда все вокруг глухи.

За окном у Мари

Истерят фонари

И кричат ей «Гори!

И ты будешь как мы,

Только жарче!»

Мари разгорается ярче.

И сжигает себя изнутри.

 

И не помнит Мари

Ни лиц,

            ни имен, ни дат.

Она падает ниц

                   еще до зари,

Не снимая халат,

Не снимая с руки колец.

Мари думает, это конец.

Говорит, пустота в груди,

И ни грамма тепла,

И ни капли любви,

Но сама себе врет Мари.

 

Но что может Мари,

Если все корабли

                          на мели?

И уходят в шуты короли,

И на часах нули.

А в зеркалах – Амели

И, иногда, Асоль.

Мари делит себя на три

И в этом вся соль.

Мари больше не чувствует боль,

Умножает ее на треть,

Мари больше не верит в смерть.

 

У Мари

           серебро в крови,

А в глазах – бирюза и медь.

Мари предстоит сгореть,

На самом краю земли.

Оставив свои стихи

                       у двери

                                 в пыли,

Где молчат фонари

                               у окна.

И умирает весна,

И кто-то сидит без сна,

С холодом на руках,

С вечностью на часах,

С именем на губах

                             «Мари».

 

 

Не надо думать, что время лечит,

Но все стирает, я знаю точно.

Не надо думать о том, что вечно –

Оно, поверь мне, не так уж прочно.

 

Не зарекайся, что будет лучше –

Нам все равно не достичь предела.

Все в этой жизни решает случай.

Плохой, хороший – не в этом дело.

 

Не торопись обозначить цены –

Они проставлены кем-то раньше.

Ломать устои? Ломать системы?

Они сломаются. И что дальше?

 

Все, что нас треплет, не убивая,

Старее делает нас досрочно.

Не надо думать, что все бывает,

Но все проходит, я знаю точно.

Ты знаешь, мне вовсе не хочется кричать оглушающе-громко, бить посуду и топать по потолку. Не потому что мне стало спокойно, а потому что бестолку!
Не вижу смысла писать тебе письма и повторяться в стихах и в строчках. Я не нуждаюсь в таких неискренних, в таких наигранных одиночках!
У меня разветвление сердца, паранормальное вскрытие мозга. Анемия всех органов чувств! Мой личный город парализован, взорван, разобран и пуст.
И это уже не диагноз, а внутренняя мутация, мета-психоз.
"Извините, но в вашей системе вынужденная деинсталляция. Спасти файлы не удалось.."