Как я уже неоднократно писал на страницах своего дневника, фильм «Крестный отец» - один из самых моих любимых фильмов. Периодически я его смотрю заново, а книгу - перечитываю, что-то открывая для себя заново, что-то переосмысливая.
С чем это каждый раз бывает связано сказать сложно, но в этот раз – довольно объяснимо. Осенью я стану дядей. В доме младшего брата родится мой племянник или племянница.

Наша Семья станет больше, и, я надеюсь, станет сильнее. Ведь у свободного человека есть одна идеология – идеология собственного достоинства, делающая ставку только на свои силы, напор и независимость, опора которым – безусловная и безоговорочная помощь Семьи. Поэтому не является случайностью многодетность Корлеоне и непременная групповая семейная фотография в начале каждой части фильма. Одиночка имеет мало шансов выстоять в потасовке с внешним миром, как бы он не назывался: государство, социум, общество или джунгли.

Фильм Копполы отнюдь не о мафии. Он о жестком балансе современного мира, в котором существует множество сильных, каждый из которых находится при своем интересе, и только совокупность уступок, компромиссов и готовности в любой момент пустить в ход оружие рождает зыбкое равновесие. Мнение и интересы слабых в этих обстоятельствах давно не учитываются.

«Мы – против насилия: оно слишком дорого обходится» - говорит Майкл Корлеоне накануне вступления в должность «крестного отца» Семьи. А после символической инаугурации, крещения новорожденного Корлеоне он скажет: «Сегодня Семья уладила все свои проблемы», что для понимающего означало: в момент церемонии крестин в разных концах Нью-Йорка пятерых боссов вероятного противника стерли с лица земли – поскольку только насилие или его ощутимая вероятность могут заставить считаться с тобой.
Ибо так устроен человеческий мир, в котором насилия нельзя избежать. Речь идет лишь о сохранении его объема на цивилизованном уровне, чему гарантом может стать лишь большой бизнес. Ведь действительно, «Большие деньги любят тишину». Тот самый бизнес, появление которого вызывает первую кровь.

«Общество» решило, что большая война преждевременна – и доны Витторио Корлеоне и Филипп Татталья, только недавно оплакавшие сыновей, убитых волею друг друга, в знак примирения торжественно пожимают руки и обнимаются на собрании «Общества» - прообразе «Большой восьмерки».

Вечный конфликт классической литературы между долгом и страстью – неважно, какая это страсть: любовь, месть или деньги, - как в средневековых трагедиях, однозначно и естественно решается в "Крестном отце" в пользу долга.

«Он был плохим доном», - говорит Витторио Корлеоне над гробом старшего сына. И он имеет на это основания. Как мог Сантино дать волю эмоциям и, ослепленный ненавистью, влететь в хладнокровно расставленную ловушку? Какое право он имел на поступки, диктуемые чем угодно, но не разумом, зная, что в случае смерти оставляет Семью на сломленного Фредо, израненного отца и никогда не занимавшегося семейными делами Майкла?
Майкл же, как истинный Корлеоне, без малейших колебаний оставит любимую женщину, когда придет его черед решать проблемы Семьи: устранить врага и скрыться в тени олив Сицилии.
Затем наследник Майкла, Винченцо, внебрачный сын Сантино, принимает сан Дона на кабальном условии предшественника – оставить в покое его дочь.

Хорошо лишь то, что идет на пользу Семье, которая всегда и во всем права, поскольку в ней и только в ней твоя сила. Ты жив и благополучен лишь благодаря ее поддержке. «Ты не должен принимать ничью сторону, кроме стороны Семьи» - терпеливо повторяет Майкл эту прописную для него истину своему слабохарактерному брату.

В произведении Пьюзо показано течение жизни человеческого социума. Просто для яркости иллюстрации взяты несколько утрированные события. Но ведь в «большом мире» все точно также: этикет, войны, аннексии, рынки. Баба с возу – кобыле легче. Болезненная смена первых лиц, нарушающая соотношение авторитетов в обществе и профессиональных сообществах. Прием молодыми, но хваткими управленцами, умеющими рвать зубами противника и срезать на ходу подметки, всей полноты ответственности за благополучие корпорации, бизнеса, а то и жизнь своих людей, за достояние, нажитое предыдущими поколениями руководителей, за мир, бюджет и границы. Что это иное, как не переход боевика мафии "с матраса" в кресло-каталку Дона – трон тихого, но грозного паралитика?

Деловой мир везде одинаков как с той, так и с этой стороны черты закона. Здесь отсутствуют эмоции. Самой устрашающей фразой является сокрушенная констатация: «С ним невозможно договориться!» - после чего тот, с кем невозможно договориться, бледнеет и убедительно начинает объяснять, что его неправильно поняли, и что он очень заинтересован во взаимовыгодном соглашении.
Никто, нигде и никогда, будучи в ясном разуме, не убивает ради удовольствия. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Только по осознанной необходимости. А тот, кто поступает иначе – теряет уважение, перспективы, а в последствие - и жизнь.

Наверное, с особой ненавистью в свое время смотрели «Крестного отца» московские таксисты. Ведь описанный Копполой захват «черными» сфер влияния в Нью-Йорке – от трущоб до Конгресса, вытеснение старого, доверчивого и небоеспособного этноса с горячей южной кровью полностью соответствовал событиям 90-х годов в первопрестольной. Попробовал бы кто-нибудь у нас даже сейчас, десять лет спустя, снять аналогичную сагу об азербайджанской диаспоре.

Между тем, в Штатах «Крестный отец» стал вторым после «Унесенных ветром» кассовым рекордсменом. Книга Маргарет Митчелл и фильм по ней формировали американский характер ХХ века. Девочки, взявшие за образец образ действия Скарлет О*Хары, также были готовы бросить грубый вызов миру, как она.
«Клянусь, я никогда больше не буду голодной!» - нагло орет небесам героиня в конце первой части «Унесенных ветром». «Горевать было некогда – наступил новый день» - так заканчивалась вторая.
Фильм Копполы, со своей стороны, подвел своеобразный итог этому процессу формирования.

Если быть кратким, подводя итог всему вышесказанному, то мне близка мораль произведения Пьюзо: интересы и закон Семьи имеют неоспоримый приоритет над всеми прочими – индивидуальными и уж тем более - государственными. Государство - враг, и враг беспощадный. Оно лжет тебе, убивает и обворовывает тебя и твою Семью так безжалостно и цинично, как не поступает самый закоренелый преступник. Поэтому с обоснованным выше утверждением спорить бессмысленно, ибо оно - истинно.

А в следующем году у меня, я надеюсь, будут свои дети, которые через двадцать-тридцать лет вместе с потомком моего брата приумножат славу и силу нашей Семьи, очищенной от ересей.
торрио