И вы способны верить, черт возьми,
Что счастье чистеньким, невиноватым?
Мне пятьдесят. Я прожил век солдатом.
Я знаю цену всей этой возни.

Да оглянитесь вы по сторонам!
Не первый день слоняетесь по миру.
В конце концов не одному Шекспиру –
Но кое-что известно здесь и нам.

Вы, старый мавр, калеченый в боях,
Войдите в дом да улыбнитесь сладко –
И девочка, бутон, аристократка,
К вам кинется на шею: «Милый, ах!»

Как много женщин любит стариков!
Хранят им верность. И за пару баек
Весь век несут свой крест домохозяек.
Не правда ли? Ведь этот мир таков?

Послушайте, оставьте трепотню!
Что стоит эта горсть случайных фактов?
Ваш опыт длился пять коротких актов,
А я копил свой ото дня ко дню.

Во Фракии я бессловесно дрог.
У Нила спящих турок резал молча.
На добром и святом законе волчьем
Построен мир, и я – его пророк.

И потому я видеть не могу
Ту сладенькую ложь про честь и верность.
Куда нормальнее обман и ревность,
И много правды в том, что там я лгу.

Ах, Дездемона, кошечка! Подвох
Поторопился мой! Уж извини-ка!
«Неплох собою этот Лодовико…» –
Сказала ты? А он и впрямь неплох!

Вы рабы, коль в придуманном раю
Заткнет все щели дутая отвага.
Но вам глаза раскроет честный Яго,
И вы приветствуете смерть мою.

(Александр Аронов)