В Америке происходит чёрт знает что — это и снаружи видно, и внутри ощущается будь здоров. Силы хаоса шагают победным маршем, а силы порядка с необъяснимой на первый взгляд покорностью сдают рубежи. Жителям России, помнящим историю, всё это хорошо знакомо, и параллели, конечно, ищут многие: ЛГБТ — комсомол, расисты — враги народа и т. д. Однако при бесспорном внешнем сходстве такие параллели не всегда корректны. У американского маразма есть весьма существенные национальные особенности. Прежде всего, он происходит не по указке сверху, не изволением некой диктатуры, а именно что по инициативе на местах. Люди сами всё делают. И движет ими, конечно же, не совесть, а страх. Американцы в большинстве своем не идиоты, в пользу политкорректности мало кто верит. Люди просто боятся. Это главная проблема. Весь сегодняшний маразм плесенью поднялся на парализовавшем Америку страхе. И природа этого страха стоит того, чтобы о ней поговорить.

Чего боятся американцы?
С представителями наёмного среднего класса всё более-менее понятно: они боятся потерять работу. Все корпоративные структуры сейчас проводят такую внутреннюю политику, что по подозрению в нетолерантности можно в два счёта очутиться на улице, да ещё и с волчьим билетом (у работодателей круговая порука, такую инфу другу сливают). Поэтому люди сидят по офисам тихо, как мыши. Одни слова для кухонь, другие для улиц.

А сами работодатели? Их-то уж точно не заподозришь в искренней заботе о меньшинствах, у них только прибыль на уме. Почему же они в едином порыве создают на рабочих местах душную атмосферу параноидальной политкорректности, вредящую бизнесу? Чего боятся они?

Тут всё уже несколько интереснее. Многие аналитики, говорящие о либеральной диктатуре, под которую якобы прогнулось американское общество, не принимают в расчёт, что Америка — это не Северная Корея. Механизмы прямого насаждения линии партии здесь не работают. Во-первых, нет централизованного идеологического аппарата, который бы через сеть парткомов спускал на места директивы о значении чёрных жизней. Во-вторых, отсутствует машина политических репрессий, контролирующая исполнение таких директив. "Кровавая гебня" не свирепствует. Чёрные фары у соседних ворот не стоят. Гулаг - не архипелаг. Всего этого просто не существует. Получается, как у Раневской: репрессивного аппарата нет, а страх есть, и весьма неиллюзорный. И люди, знакомые с американскими реалиями, хорошо понимают причину этого страха. Предприниматели боятся юристов.

Тут следует заметить, что в Америке юристы — самая хищная и опасная каста. Лоеры, санитары леса. Специально обученные люди, которые только и смотрят, кого бы засудить. Предпочитают, конечно, тех, кто пожирней, то есть крупных предпринимателей. Все здешние бизнесмены перед ними трепещут, что, в общем, логично: боятся тех, кто может прийти и всё отнять. В каких-то странах, не будем показывать пальцами, это тоталитарный режим, в других это мафия, в третьих церковь. В Америке это лоеры. И поскольку право здесь прецедентное, лоеры новых путей не ищут, а вершат законный отъём по проверенным схемам, из которых дискриминационная колея — одна из самых разъезженных. Обидел представителя меньшинств? Получи иск на много миллионов. Не дал отгул для участия в благородных протестах? Пожалуй в суд.

А началось все с 2009 года, когда тов. Обама подписал акт о профилактике преступлений на почве ненависти, позволяющий совсем уже “на ура” выигрывать в суде иски дискриминационного характера. Подписал, конечно, под давлением демократов, причём из республиканских сенаторов, голосовавших за, большинство сами были юристами, а из выступавших против практически каждый упоминал Оруэлла: чуяли, чем пахнет. Оглядываясь назад, мы понимаем, что это была крупная победа левых сил, однако её политические последствия проявились далеко не сразу. Политика здесь всегда идёт в хвосте экономики. Сначала всё выглядело весьма безобидно, как очередная чисто американская бизнес-схема: некая группа после многолетней борьбы в конгрессе пролоббировала свои интересы. По сравнению с аферами фармацевтов и операторов мобильной связи размах казался даже скромным: лоеры просто получили новую доилку, а корпорации (при хорошо оплачиваемом содействии тех же лоеров) принялись спешно переписывать уставы, соревнуясь в маразме. И заскрипел, набирая обороты, маховик страха, за какие-то десять лет размотавший некогда преуспевающую страну в лоскуты.

Самый яркий пример губительного действия страха, наверное, Голливуд. Все эти дурно снятые либеральные агитки, — это не результат какой-то там насаждаемой сверху политики. Это просто феминистки и прочие неудачники, почуявшие масть, с наглыми глазами несут продюсерам свои бездарные сценарии, а продюсеры, которые раньше на них плевать хотели, теперь боятся им отказать, потому что маховик раскрутился, и даже такого мастодонта, как Вайнштейн, порвали на мясо, а у них у всех ширинка в пуху. По новому закону их всех можно стереть в тюремную пыль за сексуальные домогательства или расизм. И они трусливо вкладываются в заведомо провальные проекты, потому что лучше убытки, чем суд. Такой вот рэкет глобального масштаба. Никакой идеологии, просто бизнес.

И так везде, во всех отраслях: лоеры подготовили почву, запугав крупных предпринимателей, эпидемия страха распространилась на средний класс, и теперь эту благодатную ниву разрабатывают левые оппортунисты всех мастей, плоды деятельности которых, увы, формируют положительную обратную связь: безнаказанный лутинг, публичные покаяния, заискивание местных властей перед радикалами — всё это лишь усиливает страх. То, что начиналось как ушлая бизнес-схема, имеет шанс превратиться в полномасштабный геополитический катаклизм. И силы хаоса сейчас, действительно, потирают ручки, потому что запуганный электорат — это удобная вещь. Это тот самый момент, который надо ловить.

Трудно сказать, была ли вся многоходовка просчитана заранее, или просто так сложилось: давили во всех направлениях, а сработал один закон. Сейчас это, в общем, неважно. Маховик страха вертится, и подталкивать его легко и выгодно. А вот тормозить — трудно и опасно. Тем не менее, капиталистам не улыбается постоянно спускать деньги в унитаз политкорректности, поэтому будем надеяться, что лоерам рано или поздно подкоротят аппетит — опять же чисто по-американски, пропихнув через Конгресс какую-нибудь поправку о защите свободы слова. И маятник качнется обратно. Потому что если этого не произойдёт, если перевес левых во власти станет критическим, то страна уже не на словах, а на деле получит узаконенную диктатуру меньшинств, радикальный передел собственности, ЛГБТ в качестве комсомола и архипелаг Гулаг. И переход этот не будет мирным, ибо страх страхом, а вооружённые потомки основавших Америку авантюристов вряд ли сдадутся без борьбы. И слава Богу!


https://fitzroymag.com/mir/jepidemija-straha/?http...HU-TjPM-R6WkAexCSnkJNNPn6q0H-o